Стратегия Победы

Потом военные сумели «потерять» пограничников с приданными им двумя стрелковыми батальонами — те сражались сами по себе, их действиями никто не интересовался. Но это были только цветочки, ягодки же начались, когда армия двинулась к границе.

Из приговора Военной коллегии Верховного суда. 22 апреля 1939 г.

«...Направляемые в район боевых действий части и подразделения не были укомплектованы до их штатной численности и стрелковые роты шли в бой с большим некомплектом бойцов, в то время как значительное число красноармейцев находилось на разного рода хозяйственных маловажных работах...»

Кстати, еще в мае, видя, к чему дело идет, командование запретило отвлекать красноармейцев на посторонние работы. Как вы думаете, был выполнен этот приказ? Неправильно думаете. Вот еще баловаться, выполнять приказы командования. Теперь пришлось, уже фактически в бою, из имеющихся обрывков кое-как сшивать новые части. Они и сами по себе не блистали организованностью, а уж что получилось в итоге...

«Направляемые в район боевых действий части не были обеспечены всеми необходимыми средствами вооружения, и в ряде случаев артиллерийские батареи оказались на фронте без снарядов, запасные стволы к пулеметам заранее не были подогнаны, винтовки выдавались непристрелянными, а некоторые бойцы прибыли в район боевых действий вовсе без винтовок и противогазов.

Располагая достаточным временем, средствами и силами, Подлас и Помощников не приняли всех необходимых мер к приведению в проезжее состояние основной дороги и не обеспечили организации нормального движения войск по дорогам. Соответствующее указание Воендору было дано лишь спустя шесть дней после того, как войска двинулись в район боевых действий. В результате этого на дорогах создавались огромные заторы, люди и материальная часть застревали в болоте, части выбивались из графика марша, что резко снижало боевую подвижность и маневренность частей армии.

Развертывание тыловых учреждений происходило беспланово и неорганизованно, а управление полевого снабжения приступило к работе только 10 августа, т. е. к концу операции. Несмотря на громадные запасы вещевого имущества, многие бойцы были посланы в бой в совершенно изношенной обуви и без шинелей. В ряде частей не оказалось ранцевых запасов консервов... Санитарные тылы не были также своевременно подготовлены, и сотни раненых эвакуировались в Посъет, где до 7 августа не было ни армейского госпиталя, ни достаточного количества врачей... Помощниковым не были приняты должные меры к своевременному обеспечению частей годными картами...»[51]

Вот так собирались воевать — без оружия, без сапог, без врачей и без продовольствия. Не это ли произошло 22 июня 1941-го в Белоруссии?

В итоге, имея абсолютное превосходство в силах — 23 тысячи человек, 285 танков и 250 самолётов против 7 тысяч японцев без танков и самолетов, наши потеряли вдвое больше: 960 убитыми и около 2750 ранеными, против 500 убитых и 900 раненых у противника. Спорные же сопки Безымянную и Заозерную так до конца и не взяли, японцы ушли оттуда уже после прекращения огня.

Отделались, впрочем, горе-командующие на удивление легко, не как их коллеги в сорок первом году. Шуликов и Помощников получили два и три года условно, Подлас — пять лет. Хрущев упомянул его в своем докладе в списке репрессированных военачальников — однако до реабилитации дело не дошло. Постеснялись, надо полагать: слишком много еще оставалось людей, помнивших эти события.

Впрочем, сидеть бывшему командующему не пришлось. Сразу же по вынесении приговора он был амнистирован, в августе 1940 года восстановлен в армии и назначен заместителем командующего Киевского Особого военного округа. Судя по тому, что уже во время войны Подлас был повышен в звании, скандал на него подействовал, воевал он достойно и погиб в мае 1942 года.

А как же самый главный ответственный за положение дел в округе, а стало быть, и за бардак — великий и могучий маршал Блюхер? Его судьба сложилась совсем иначе. Судя по смешным срокам его подчиненных, дело было не в том, что НКВД «искал врагов» — иначе бы шили политику и Подласу сотоварищи. И не в личной неприязни Сталина, хотя бы потому, что маршал Блюхер (по крайней мере, до Хасана) ходил у Сталина в любимцах. В 1935 году ему, единственному из командующих округами, было присвоено звание маршала, да еще по личному предложению Сталина. Вождь защищал его и на знаменитом военном совете 2 июня 1937 года. «...И вот начинается кампания, очень серьезная кампания. Хотят Блюхера снять... Агитацию ведет Гамарник, ведет Аронштам... Почему, спрашивается, объясните, в чем дело? Вот он выпивает. Ну, хорошо. Ну, еще что? Вот он рано утром не встает, не ходит по войскам. Еще что? Устарел, новых методов работы не понимает. Ну, сегодня не понимает, завтра поймет, опыт старого бойца не пропадает... Когда он приезжает, видимся с ним. Мужик, как мужик, неплохой...»

Неужели же Сталин не знал, что великий и незабвенный товарищ Блюхер пьет, на вверенном ему посту ни фига не делает[52], но донесения в центр посылает самые радужные? Знал наверняка. Однако в Красной Армии в то время так было практически везде — какие основания выделять для наведения порядка именно Дальний Восток? Гайки начинали закручивать после какого-нибудь ЧП, неудачной военной кампании и т. п., — вот и начали после Хасана. Причем на примере комдива Подласа мы видели, как это делалось, если НКВД не находил измены: дать пять лет, амнистировать, и пусть работает. Слишком дорого стоил профессиональный военный с опытом двух войн, чтобы отправить его на лесоповал. И если командующего округом арестовали и приговорили к расстрелу, то явно не за пьянку и разгильдяйство.

Что же учудил товарищ Блюхер, что допек даже вождя?

Когда начались боевые действия, маршал повел себя не просто раздолбайски, как подчиненные, а еще и более чем странно. В знаменитой альтернативе «глупость или измена» стрелка весов отчетливо склонялась ко второму. Военный совет определил его поведение как «сочетание двуличия, недисциплинированности и саботирования вооруженного отпора японским войскам». С первыми двумя эпитетами все понятно: ничего не делал, врал и выкручивался. А вот в чем заключался саботаж? Ведь командование 1-й армии ни в чем подобном не обвиняли.

Едва обстановка накалилась, Блюхер начал чудить, да еще как! Вместо того, чтобы поднимать войска, он... подверг сомнению законность действий пограничников у озера Хасан. Никто его об этом не спрашивал, это вообще было не его дело. Погранвойска относились к НКВД, а наркомвнудел подчинялся председателю Совнаркома, а вовсе не армейскому командованию. Тем не менее, вообразивший себя «владыкой края» маршал потихоньку от представителей наркомата обороны, находившихся в это время в Хабаровске, и даже от собственного начальника штаба, послал комиссию... расследовать действия пограничников. Комиссия пришла к выводу, что граница с нашей стороны была нарушена аж на целых три метра и, следовательно, в конфликте виноваты советские пограничники. Так же, потихоньку от всех, Блюхер шлет наркому телеграмму, в которой требует ареста начальника погранучастка. Нарком, естественно, посылает его по известному адресу, предложив «прекратить возню со всякими комиссиями и точно выполнять решения советского правительства и приказы наркома». И кто скажет, что он был неправ?

Дальнейшее поведение командующего можно объяснить либо изменой, либо тем, что последний из оставшихся «великих стратегов» обиделся на «некомпетентного наркома» и решил не делать вообще ничего, либо тяжелым запоем. Поклонники маршала могут выбрать любые из предложенных вариантов в любых сочетаниях, а факты таковы. Блюхер послал своего начальника штаба на фронт, правда, забыв дать ему конкретные приказы и полномочия, а сам от руководства боевыми действиями вообще устранился. Лишь когда его буквально вышибли на передовую, он взялся за оперативное руководство. Лучше бы и не брался, наверное...

Из приказа о результатах рассмотрения главным Военным советом вопроса о событиях на озере Хасан. 4 сентября 1938 г.

«При этом более чем странном руководстве он не ставит войскам ясных задач на уничтожение противника, мешает боевой работе подчиненных ему командиров, в частности, командование 1-й армии фактически отстраняется от руководства своими войсками без всяких к тому оснований; дезорганизует работу фронтового управления и тормозит разгром находящихся на нашей территории японских войск... Выехав к месту событий, всячески уклоняется от установления непрерывной связи с Москвой, несмотря на бесконечные вызовы его по прямому проводу Народным комиссаром обороны. Целых трое суток при нормально работающей телеграфной связи нельзя было добиться разговора с т. Блюхером.

Вся эта оперативная „деятельность“ маршала Блюхера была завершена отдачей им 10.08 приказа о призыве в 1-ю армию 12 возрастов... Этот приказ т. Блюхера провоцировал японцев на объявление им своей отмобилизации и мог втянуть нас в большую войну с Японией»[53].

Хасана не выдержал даже Сталин. По результатам боевых действий маршала Блюхера сняли с должности. 22 октября он был арестован и 9 ноября 1938 года умер во внутренней тюрьме НКВД от тромбоза. По одним данным, он не признался ни в чем, по другим — признался во всем и «заложил» даже своих первых жен и детей. Но дело там было серьезное, потому что 10 марта 1939 года, уже мертвого, его лишили звания маршала и приговорили к смертной казни «за шпионаж в пользу Японии, участие в антисоветской организации правых и в военном заговоре» — а в Советском Союзе, в общем-то, не было в обычае судить мертвецов.

Если бы чекисты «лепили» дело о заговоре, то наверняка притянули бы к ответу и командование 1 -й армии — они прямо-таки напрашивались на обвинение в саботаже. Однако те отделались не самым сильным испугом.

Вот такая была у нас армия за два года до войны. И что со всем этим должен был делать Сталин?

Война на самом деле завтра...

Несмотря на годичную работу по закручиванию гаек, финская кампания тоже могла лишь укрепить Гитлера в том убеждении, что Красную Армию достаточно вывести на передовые рубежи, а дальше она сама развалится. Впрочем, советское правительство также сделало выводы. После окончания войны в РККА произошли крупные кадровые перестановки. Вроде бы нарком обороны Ворошилов сам попросил снять его, посчитав себя виновным в плохом состоянии армии. С этим можно спорить — слишком мало времени прошло после падения «великих» — но, возможно, ему и впрямь не хватало командного голоса и генеральского кулака.

Однако расставание с должностью не повлекло за собой уменьшения власти, наоборот: 7 мая 1940 года Ворошилов был назначен заместителем председателя Совнаркома, и ясно, что на новой должности он курировал отнюдь не сев зерновых. Место же наркома занял «маршал победы» в финской войне Тимошенко. То, что наркомом стал боевой генерал, а другой боевой генерал в феврале 1941-го стал начальником Генерального штаба, тоже говорит о том, что никакого «доверия» Гитлеру не было: армия готовилась к войне. Другое дело, что времени оставалось безнадежно мало.

На следующий день Политбюро и Совнарком приняли решение назначить сдачу и приемку дел. Завершилась она лишь через семь (!) месяцев — ничего себе сдача-приемка! По сути, это была всеобъемлющая ревизия состояния войск, увенчавшаяся соответствующим актом. По сравнению с приказами 1938-1939 годов виден изрядный прогресс — по крайней мере, что солдаты и командиры не умеют стрелять и окапываться, в акте не говорится. Но все же радости мало.

Из Акта о приеме наркомата обороны Союза ССР С. К. Тимошенко от К. Е. Ворошилова. 7 декабря 1940 г.

«Организация и структура центрального аппарата

...2. Основные уставы — полевой службы, внутренней службы, дисциплинарный и некоторые боевые уставы родов войск устарели и требуют коренной переработки. Отсутствуют наставление по вождению крупных войсковых соединений (армий), наставление по атаке и обороне укрепленных районов, наставление для действий войск в горах...

...5. Контроль за исполнением отданных приказов и решений правительства был организован недостаточно. Не было живого действенного руководства обучением войск. Проверка на местах как система не проводилась и заменялась получением бумажных отчетов.

Оперативная подготовка

1. К моменту приема и сдачи Наркомата обороны оперативного плана войны не было, не разработаны и отсутствуют оперативные планы, как общий, так и частные.

Генштаб не имеет данных о состоянии прикрытия границ. Решения военных советов округов, армий и фронта по этому вопросу Генштабу неизвестны.

2. Руководство оперативной подготовкой высшего начсостава и штабов выражалось лишь в планировании ее и даче директив. С 1938 г. народный комиссар обороны и Генеральный штаб занятий с высшим начсоставом и штабами не проводили (может быть, они все силы отдавали организации обучения красноармейцев стрельбе и „работе с лопатой“? — Е. П.) Контроль за оперативной подготовкой в округах почти отсутствовал. Наркомат обороны отстает в разработке вопросов оперативного использования войск в современной войне.

3. Подготовка театров военных действий к войне во всех отношениях крайне слаба...

а) ВОСО не проявило должной маневренности в деле использования наличных железнодорожных средств для войсковых перевозок.

Положения об управлении железными дорогами на театре войны, четко определяющего функции органов НКПС и органов ВОСО[54], а также порядок перевозок, нет...

в) строительство связи по линии НКС сильно отстает, а по линии НКО в 1940 г. сорвано совершенно...

д) ясного и четкого плана подготовки театров в инженерном отношении, вытекающего из оперативного плана, нет. Основные рубежи и вся система инженерной подготовки не определены...

ж) в топографическом отношении театры военных действий подготовлены далеко не достаточно и потребность войск в картах не обеспечена.

Укомплектование и устройство войск

1. Точно установленной фактической численности Красной Армии в момент приема Наркомат не имеет. Учет личного состава по вине Главного управления Красной Армии находится в исключительно запущенном состоянии...

2. По устройству войск — нет положений об управлении частями (полками), соединениями (дивизиями и бригадами)... Не разработано положение о полевом управлении войсками.

Мобилизационная подготовка

1. В связи с войной и значительным передислоцированием войск мобилизационный план нарушен. Нового мобилизационного плана Наркомат обороны не имеет. Мероприятия по отмобилизованию распорядительным порядком не закончены разработкой...

Состояние кадров

К моменту приема Наркомата обороны армия имела значительный некомплект начсостава, особенно в пехоте, достигающий 21 % к штатной численности на 1 мая 1940 г...

Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод—рота, в котором до 68% имеют лишь кратковременную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта.

Подготовка комсостава в военных училищах поставлена неудовлетворительно... Недостатками программ подготовки командиров в военно-учебных заведениях являются: проведение занятий преимущественно в классах, недостаточность полевых занятий, насыщение программ общими предметами в ущерб военным...

Учет начсостава поставлен неудовлетворительно и не отражает командного состава, имеющего боевой опыт. Кандидатские списки отсутствуют...

Нормы пополнения начсостава на военное время не разработаны...

Плана подготовки и пополнения комсостава запаса для полного отмобилизования армии по военному времени не было.

Боевая подготовка войск

Главнейшими недостатками в подготовке войск являются:

1) низкая подготовка среднего командного состава в звене рота — взвод и особенно слабая подготовка младшего начальствующего состава;

2) слабая тактическая подготовка во всех видах боя и разведки, особенно мелких подразделений;

3) неудовлетворительная практическая полевая выучка в и неумение выполнять то, что требуется в условиях боевой обстановки;

4) крайне слабая выучка родов войск по взаимодействию на поле боя...

5) войска не обучены лыжному делу;

6) применение маскировки отработано слабо;

7) в войсках не отработано управление огнем;

8) войска не обучены атаке укрепленных районов, устройству и преодолению заграждений и форсированию рек...»[55]

Дальше идут такие же разгромные отчеты по родам войск. Единственный оазис здесь — конница, только ее подготовка признана удовлетворительной. Как говорится, честь и слава Семену Михайловичу Буденному! А остальные?

Что получилось в итоге, можно проиллюстрировать на примере Киевского Особого военного округа. Для этого мы используем книгу военного историка Руслана Иринархова «Киевский Особый», где состояние этого округа тщательно разбирается.

Возьмем для примера род войск, о котором так громко кричал Виктор Суворов, доказывая, что это Сталин хочет напасть на Гитлера. А иначе зачем-де нам двадцать тысяч танков (а на самом деле и все двадцать пять)? Ни у одной страны мира, даже самой воинственной, и близко ничего подобного не было. У гитлеровской Германии в армии вторжения насчитывалось 3712 танков — а это, между прочим, самая сильная армия тогдашнего мира. У нас же только в одном лишь Киевском Особом — 5894 единицы бронетехники [56] (и ведь нисколько не помогло! ).

Зачем Советскому Союзу понадобилось двадцать пять тысяч танков — вопрос скорее не военный, а философский. Танковая программа — детище маршала Тухачевского, ставшего в 1931 году начальником вооружений РККА, именно он ее старательно «разогревал». Какие мысли бродили в голове «великого стратега» — нам, простым смертным, не понять, но законы здравого смысла ему были явно не писаны. По крайней мере, не из них он исходил, когда облагодетельствовал родную армию английским танком «Виккерс Мк.Е», он же «Виккерс 6-тонный», на основе которого был изготовлен Т-26. Британская армия это чудо отвергла, а чтобы добро не пропадало, англичане усиленно предлагали его на экспорт. Сочетание тонкой противопульной брони и малой скорости делали его малоподходящим для боевого использования, зато очень удобным для истребления вместе с экипажем.

Всего две страны начали производить у себя этот танк: Польша и СССР. Поляки, по силе своей промышленности, выпустили 150 штук, наши наклепали 10 тысяч. Примерно столько же было произведено танков БТ, достаточно приличных, но к началу войны порядком устаревших. Победы Красной Армии эти танки не принесли — почти весь парк так и остался на полях сражений в первые два месяца войны, из находившихся в приграничных округах выжило 15-20 % машин. Зато танкостроение, как паук, высасывало силы из советского машиностроения. В результате, имея 25 тысяч танков. Красная Армия испытывала жесточайшую нехватку грузовиков и еще более жестокую — артиллерийских тягачей. Вот и пойми: глупостью была советская танковая программа или же хитро замаскированным саботажем?

Среди без малого шести тысяч танков округа новых, пригодных для современной войны машин КВ и Т-34 насчитывалось 278 и 496 штук соответственно (почти столько же, сколько общая численность противостоящих КОВО танков противника). Основу парка, как нетрудно догадаться, составляли БТ (1819 шт.) и Т-26 (1698 шт.). Остальные полторы тысячи отражали непростой путь советского танкостроения. Например, там были 394 танкетки Т-27 с 10-мм броней и одним пулеметом. Гонять по полям не успевших добежать до леса бандитов она была хороша, но к чему сие чудо могло пригодиться на современной войне? Далее, на вооружении округа состояли 652 плавающих Т-37, Т-38 и Т-40 – те же танкетки, только на воде держатся. Довершали картину 215 трехбашенных Т-28 и 51 пятибашенный монстр Т-35 (еще один привет от товарища Тухачевского). Ну, и некоторое количество бронеединиц спецназначения (самоходки, саперные танки и пр.). Одним словом, железо было разное и не всегда хорошее, но его было много.

Впрочем, нельзя сказать, что на Красную Армию наступали суперсовременные армады, оснащенные «тиграми». У немцев тоже в строю ползало всякое. Среди примерно 900 танков, которые они имели против войск КОВО, было: 115 Pz.I — по сути, танкеток, с броней до 13 мм, вооруженных двумя пулеметами; 211 легких Pz.II, 355 Pz.III, 100 Pz.IV, 84 самоходки Stug III (все средние) и 30 трофейных французских В-1, которые могли с некоторой натяжкой считаться тяжелыми[57].

Тем не менее, шестикратное превосходство в танках войскам Киевского Особого нисколько не помогло (равно как и превосходство в количестве самолетов и примерный паритет по численности артиллерийских стволов). Почему же лето 1941 года закончилось для нашей армии столь бесславно?

Руслан Иринархов отвечает на этот вопрос, не задавая его: «Бронетанковые войска КОВО имели значительное количество боевой техники... и при условии ее грамотного использования во взаимодействии с другими родами и видами войск округа могли оказать врагу серьезное сопротивление».

Вот именно: «при условии»! А как это условие соблюдалось? И позволяли ли его соблюсти органические пороки Красной Армии?

Начнем с кадров, которые, как известно, «решают все» или почти все... А с кадрами была просто беда — как по количеству, так и по качеству.

Даже спустя двадцать пять лет после революции Советский Союз, несмотря на невиданные темпы развития, оставался преимущественно аграрной страной. Причем еще за десять лет до войны он был страной тупо аграрной — мужик-пахарь, сивка, соха, коса, телега... В таком хозяйстве не востребована не то что техническая грамотность — даже простая грамотность здесь не нужна. По-настоящему обучением селян занялись лишь в ходе коллективизации.

Стоит ли удивляться, что средний уровень образования предвоенных призывников — 4 класса (а в старших возрастах еще хуже). Для страны, где каких-нибудь двадцать лет назад половина населения не умела ни читать, ни писать, это, конечно, роскошный показатель, но для высокотехнологичной современной войны все выходило по поговорке: «Мы и часы можем починить, да только лопатой в них не развернешься». И если механик-водитель, в недавнем прошлом прошедший ускоренные курсы сельский тракторист Вася, еще худо-бедно умел дергать за рычаги — впрочем, именно худо-бедно, поскольку у него катастрофически не хватало практики, — то чинить своего «железного коня» без помощи механика из МТС он не умел на «гражданке» и не научился в армии. Поэтому во время отступления экипаж часто бросал машину из-за пустячной поломки. А уж что касается ремонтников... но не будем об очень грустном, у нас и просто грустного хватает.

С командным составом дело обстояло если и лучше, то очень ненамного. Начиная с 1939 года армия бурно росла и одновременно реформировалась. Наложившиеся друг на друга трудности роста и трудности реформы привели к тому, что в ней катастрофически не хватало офицеров, а те, которые были, не имели не только боевого опыта — откуда его взять в армии мирного времени? — но и опыта службы, что уже совсем плохо. Соответственно, некому оказалось и обучать солдат.

На июнь 1941 года в войсках округа не хватало около 30 тысяч человек командного и технического состава. В танковых войсках это выглядело следующим образом:

«9-й, 19-й и 22-й мехкорпуса имели некомплект начальствующего и сержантского состава около 40-50 %... 35-я танковая дивизия имела только 3 командиров танковых батальонов (по штату 8), 13 командиров танковых рот (по штату 24). В 215-й моторизованной дивизии недоставало 5 командиров батальонов, 13 командиров рот. Танковый полк и разведывательный батальон этой дивизии были укомплектованы младшим начальствующим составом только на 31 %... В 37-й танковой дивизии укомплектованность личным составом составляла: командным начальствующим составом — на 41,2 %, младшим командным составом — на 48,3 %.

Рядовой состав 37-й танковой дивизии на 60 % представлял собой новобранцев призыва мая 1941 г., совершенно не обученных и не прошедших полностью курса подготовки молодого бойца. Такое же положение было и в мотоциклетном полку 15-го механизированного корпуса. Особенно плохо обстояло дело с подготовкой механиков-водителей...

Многие штабы мехкорпусов, соединений и полков полностью не были укомплектованы командным составом. Так, в 15-м, 16-м, 19-м и 22-м механизированных корпусах не укомплектованы оперативные и разведывательные отделы. В 19-й танковой дивизии штабы полков состояли только из начальников штабов и начальников третьих частей...»[58]

Нехватка командиров гармонично дополнялась нехваткой техники и вооружения. Танковые войска — это не только танки. Что толку в самоновейших Т-34, если нет заправщиков и грузовиков, чтобы подвозить боезапас?

Возьмем для примера 32-ю танковую дивизию. Ее укомплектованность боевой материальной частью, то есть танками, составляла 83 % — очень даже хорошо по тем временам. Однако если говорить о грустном, то колесным транспортом она была укомплектована всего на 22 %. А если об очень грустном, то ремонтными средствами она была обеспечена на 13 %, а запчастями — всего на 2 % от необходимого. Чудовищная танковая промышленность Советского Союза съела, по-видимому, не только машиностроение, но и себя самое.

И тут мы подходим к такому фундаментальному и практически не отраженному в популярной литературе понятию, как моторесурс — количество часов, которые танковый двигатель сможет проработать без капитального ремонта. Все мировое танкостроение до сих пор ищет то лезвие бритвы, по которому следует пройти между весом танка и возможностями его мотора. Когда появился знаменитый «тигр», немецкие солдаты грустно шутили: «Очень хороший танк, если сумеет доползти до передовой».

Среди наших танков максимальный моторесурс был у Т-26 выпуска середины 30-х годов — около 250 часов (правда, во всем остальном машина оказалась на редкость бестолковой). У остальных — меньше.

Именно поэтому, а не из вредительства Генеральный штаб не разрешал проводить на новых машинах боевую учебу экипажей[59]. У первых «тридцатьчетверок» моторесурс составлял всего 50 часов, после чего двигатели нуждались в капитальном ремонте, а ремонтная база — 13 % от необходимой, запчастей же и вовсе, считай, нет...

Да и механики-водители были те еще. Известно, что в 3-м мехкорпусе (ПрибВО) в мае 1941 года треть Т-34 вышла из строя по причине неправильной эксплуатации или из-за того, что их по незнанию вместо дизтоплива привычно заправляли бензином[60]. И что прикажете делать? Учить танкистов — останешься без танков, не учить танкистов — окажешься без танковых войск...

С вооружением тоже было далеко не все в порядке. В танковых частях 9-го, 19-го, 22-го мехкорпусов не хватало около 50 % ручных пулеметов, 40 % автоматов. В мотострелковом полку 37-й танковой дивизии 600 человек не имели оружия вообще. Не хватало зенитных орудий и снарядов к ним, машин для подвозки снарядов, тракторов для перевозки пушек. Танки имели малый моторесурс и были сильно изношены. На ремонтных базах округа дожидались своей очереди около 300 машин.

Как вы думаете, сколько продержатся такие танковые войска даже и не против самой сильной армии мира? В лучшем случае, до выработки моторесурса...

С артиллерией дело обстояло примерно так же: большое количество пушек, минометов, достаточно снарядов, но: «слабым.местом артиллерии... было обеспечение ее частей средствами механической тяги... Войскам округа недоставало 2500 тракторов, 8750 автомобилей, 4800мотоциклов, 3600 прицепов...»[61]