Морриган. Отраженье кривых зеркал

– Можешь, – холодно отозвалась Бадб Блэр.

Морриган молчала, кусая губы. То, на что она собиралась пойти… и впрямь было очень опасно. Но другого шанса вернуть Риан к жизни она просто не видела.

– Если что-то пойдет не так… Если она сойдет с ума или перестанет быть собой… Я не буду ее мучить. Но я должна хотя бы попытаться все исправить. Неважно, чего хотим мы. Рианнон прожила слишком короткую, непозволительно короткую жизнь. И ты же знаешь – она сторонится того, что хоть как-то связано с черной магией. Если ты превратишь ее в птицу, наделишь ее своими способностями… Ты уверена, что это ее не отпугнет?

– А как насчет того, что собираешься сделать ты? – усмехнулась Бадб. – Разве это не черные чары, да еще и запрещенные Трибуналом? Даже если не брать в расчет реакцию Риан – я знаю, ты скажешь, что оно того стоит, – что будет, если вы попадетесь Трибуналу? Тогда я могу потерять сразу двух дочерей.

– Не попадусь, мама, – медленно сказала Морриган. – У меня есть план.

Глава седьмая

Морриган медленно прохаживалась по квартире сестры, задерживаясь то у стола со сферой, в которой искрилась душа Рианнон, то у шкафов, где аккуратным рядком стояли многочисленные книги. Никакой развлекательной литературы – сплошь филосовские труды, учебники по целительству и медицинские справочники. Риан была лучшей ученицей, но постоянно подгоняла саму себя: читала до поздней ночи, зубрила, экспериментировала или часами просиживала у цеури, чтобы узнать самую свежую информацию – новые рецепты зелий, последние медицинские статьи и научные дискуссии.

Морриган поймала себя на мысли, что не думает о Риан как о мертвой. И не только потому, что так сильно любила ее, что не смогла примириться с тем, что ее уже нет… Сдаться можно лишь тогда, когда все способы вернуть Рианнон будут перепробованы. И пусть Бадб не одобряет выбор дочери, Морриган пойдет до конца.

Она сжала в руках медальон, вызывая в памяти образ Ника. Понадобилось время, чтобы ниточка ментальной магии дотянулась до сознания инспектора. Как только это произошло, Морриган увидела лицо бывшего любовника, отгороженное от нее прозрачной стеной.

– Ник, я хочу присутствовать на обследовании тела. – Прежде, чем принять решение о вскрытии, эксперт Департамента обязан был провести полное исследование, чтобы определить возможные чары. Морриган знала, что оно ничего не покажет – если даже Изнанка не дала ей ответ, – но было важно помешать проведению вскрытия.

– Морриган…

– Ник, я долгое время отлавливала отступников для Трибунала, на которое работает и твой Департамент. Мы в одной лодке. Рианнон – моя сестра. Просто помоги мне. Обещаю, что не буду путаться под ногами.

Ник некоторое время молчал, испытующе глядя на нее. В любой другой ситуации он наверняка не позволил бы ей вмешиваться в расследование. Но теперь, когда дело касалось ее сестры и его подруги…

– Хорошо.

Из груди Морриган вырвался облегченный вздох. Она покинула съемную квартиру сестры, портал-зеркалом добралась до Центрального квартала. Над входом в здание полицейского управления Кенгьюбери висело небольшое зеркало, которое выглядело неуместно на фоне выкрашенной в песочный тон стены.

Морриган раздраженно вздохнула. Прежде зеркалицы были исключительно ведьмами, что заглядывали на Изнанку для своих собственных нужд или нужд своих клиентов – или, как она, Охотницами, наемницами, которые использовали силу зеркал для поиска отступников. Но, увы, времена меняются, а магические способности при смешении крови имеют свойство слабеть. И вот те из зеркалиц, чьих сил не хватало для мощных чар – а простое наблюдение за Изнанкой выпивало массу энергии, – подались в профессии куда менее захватывающие и уважаемые обществом, но и более безопасные.

Зеркалицы стали работать на Департамент и переквалифицировались в чтиц – агентов, способных считывать изображения со специальных зеркал, установленных у всех важных точек Кенгьюбери. Чтецы и вовсе не гнушались работой охранников в различных заведениях города – от баров до продуктовых магазинов. Это злило Морриган – предать их науку, тонкую и сложную магию зеркальных чар…

Впрочем, каждому – по способностям.

У входа ее ждал Николас. Темно-русые волосы, в которые когда-то ей так нравилось зарываться пальцами, вновь аккуратно уложены, сам он собран и спокоен. Держась рядом с инспектором, она миновала пропускной пункт, углубилась в лабиринт коридоров. Они спускались все ниже, пока не оказались в самом тихом и спокойном месте во всем здании. В морге.

Рианнон лежала на столе. Такая красивая, холодная и безучастная. Настоящая ледяная принцесса. Морриган, не удержавшись, провела пальцем по обескровленной коже, заслужив недовольный взгляд грузного мужчины с темными вихрами – по всей видимости, эксперта по чарам.

– Вескиль, это Морриган Блэр. Морриган…

– Я слышала, – сухо отозвалась она. Вскинула голову, одаривая эксперта изучающим взглядом. – Вы уже успели приступить?

– Нет, по просьбе Ника ждал вас. – В голосе Вескиля отчетливо чувствовалась недовольство. Что это за выскочка, которая вмешивается в его рабочий процесс?

– Так я уже здесь.

Ноздри Вескиля гневно расширились – он не из тех, кто спокойно воспримет завуалированный приказ от чужачки. Ник покачал головой, послав ему красноречивый взгляд, и эксперт предпочел оставить свои мысли при себе.

Он простер руки над телом Риан, целомудренно прикрытым простыней. Морриган успела заметить слабое свечение, охватившее его руки от запястий до кончиков ногтей, успела увидеть и сеточку паутинных чар, которые оплели тело Риан. Подобной магией она не владела, поэтому с интересом наблюдала за манипуляциями Вескиля.

То тут, то там по бледно-золотистой паутине пробежали яркие алые всполохи.

– Что они означают? – осведомилась Морриган.

– Попытки воздействовать на ауру погибшей, – буркнул Вескиль, недовольный, что его отвлекают. – Чары, проще говоря.

– И вы можете их распознать?

– Могу попытаться, если вы перестанете лезть ко мне с пустяковыми вопросами.

Морриган гневно сощурила глаза, но тут же заставила себя успокоиться. В ее интересах узнать, какие чары затянули душу Рианнон в зеркало. Ей необходимо узнать, кто убил ее сестру – чтобы виновный смог за это сполна расплатиться.

Эксперт коснулся рукой одного из ярко-красных сгустков. Тот, превратившись в подобие молниевой нити, послушно перекинулся с тела Рианнон на руку Вескиля. В наступившей тишине Морриган отчетливо слышала стук собственного сердца.

Вескиль пристально вглядывался в свою ладонь, которую оплели взятые с тела Риан чары. Всматривался очень долго – не меньше нескольких минут – прежде чем сокрушенно покачать головой.

– Что это значит? – не вытерпела Морриган.

– Это значит, что я впервые сталкиваюсь с подобными чарами. Точнее… я отчетливо вижу зеркальную магию – но, по нашим данным, Рианнон Блэр была зеркалица, а значит остаточная энергия зеркальных чар, скорее всего, принадлежит именно ей. Но кроме это есть еще одно плетение… Похоже на типовое плетение проклятья, но и отличий немерено. Возможно, тот, кто убил вашу сестру, сам был носителем проклятья.

– Возможно? – ехидно спросила Морриган. Выдохнула. – Хорошо, но что за проклятье?

Вескиль снова помотал головой.

– От него остался только слабый остаточный след, звенья плетения порваны, недостает слишком многих, чтобы классифицировать проклятие. Я попытаюсь найти совпадения в базе, но шанс очень мал. С такими исходными данными это как искать иголку в стоге сена.

Морриган разочарованно прикрыла глаза. И снова поражение.

– Вы можете еще что-то узнать? Хоть что-нибудь?

– Боюсь, что нет. До вскрытия – точно нет.

Она быстро кивнула, взглянула на Ника.

– Спасибо. Я… думаю, мне пора идти.

Что-то странное отразилось во взгляде ее бывшего любовника. Разочарование? Не мог понять, почему Морриган так спокойно восприняла смерть любимой и единственной сестры? Почему так холодна и сдержана? Впрочем, раскрывать карты она не спешила.

Ник кивнул, но провожать ее не стал. Задержался, чтобы перекинуться парой слов с Вескилем. Это было Морриган только на руку.

Она вышла в коридор, наглухо закрыв за собой дверь. Огляделась по сторонам, чтобы убедиться, в том, что поблизости нет чужих глаз и ей никто помешать не сможет. А после… вынула из сумки зеркало и свечу. Зажгла фитиль одним прикосновением и приблизила свечу к зеркалу. Спустя мгновение в нем отразилась Изнанка – отражение существующей реальности, в которой все тайное всегда становилось явным.

Коридор в отражении тонул… нет, не во мраке, как показалось вначале, а в переплетающихся призрачных шлейфах, сотканных, казалось, из самой тьмы. Энергия смерти, пропитавшая холодные залы морга, на Изнанке была видна как на ладони.

Морриган знала, что не добьется новых ответов на мучивший ее вопрос, но на этот раз дар зеркалицы нужен был ей для другого. Изнанка не только давала ответы – если это было возможным… при должном умении она давала шанс эти ответы отыскать.

– Kes amuada atroin, – прошептала Морриган. Дунула на огонек, сравнявшийся цветом с Изнанкой и ставший пепельно-серым. Он не погас – напротив, разгорелся с новой силой. Морриган подвинула свечу как можно ближе к зеркалу, опаляя его поверхность пламенем. Зеркальное отражение подернулось рябью, став похожим на озерную гладь. И настал тот миг, когда рука со свечей прошла сквозь поверхность зеркала.

Черноволосая девушка в отражении зеркала шагнула в ставшую мягкой и податливой как пластилин стену. Настоящая Морриган просто исчезла.

Когда Ник вместе с Вескилем вышли из комнаты, на ходу обсуждая рисунок чар, которые эксперт распознал на теле Рианнон, они увидели лишь пустой коридор… и стены, сокрывшие в себе Морриган Блэр. Если бы они, поднимаясь по лестнице, обернулись назад, они бы увидели ярко-зеленые глаза, глядящие им вслед прямо из стены. Она развеяла сопровождающую ее чары полупрозрачную вуаль тэны, лишая и инспектора и эксперта шанса понять, что в Департаменте творили черную магию, пусть и самого низшего порядка.

Удостоверившись, что Ник и Вескиль отошли на безопасное расстояние, Морриган выскользнула из стены – для этого ей было достаточно просто сделать шаг вперед.

Оказавшись у стола, на котором лежала Рианнон – как прекрасная жрица, спящая безмятежным и долгим сном, она вынула новый атрибут – небольшую сферу с прозрачными стенками. Поставила ее на пол. Вплотную приблизившись к сестре, сдернула с нее простыню, отбросила в сторону. Положила руки на ледяную кожу Рианнон и прошептала: «Eibias amorai».

Тело сестры растеряло все свои краски – те немногие, что оставила ей смерть, стало прозрачным, едва осязаемым, а затем… распалось на мириады искр, тут же вспыхнувших в воздухе. Искры стали серебристыми бабочками, которые закружились по комнате, взбивая воздух в невидимую пену. Повинуясь воле Морриган, они выстроились в стройный ряд, и cеребристая лента впорхнула в сферу у ее ног. Она подняла сферу, провела пальцами по прозрачным стенкам, запечатывая в ней брешь. Невольно улыбнулась, глядя на медленно кружащихся серебристых бабочек.

Риан любила бабочек…

Конечно, Морриган сильно рисковала, используя запрещенную магию прямо в здании, которое кишело агентами Департамента, и оставляя за собой призрачный след тэны. Как могла, она снова ее развеяла. Впрочем, в этом не было особого смысла – делом Риан занимается Ник, и когда обнаружат пропажу, он узнает об этом первым. И след из тэны ему не понадобится, чтобы сложить два и два.

Морриган беспрепятственно покинула полицейский участок. Пользоваться портал-зеркалом не стала, чтобы лишний раз не попадаться в объективы зеркал агентов Департамента. Придя домой, она выложила на стол обе сферы.

Итак, в ее руках наконец были две половинки одного ключа: душа и тело Рианнон Блэр.

Глава восьмая

Николас был в ярости.

– Что-то не так? – хладнокровно спросила Морриган, когда инспектор ворвался в ее квартиру подобно бешеному вихрю.

– Тело Рианнон пропало. А затем чтица по зеркалу слежения увидела тебя выходящей из полицейского участка. И произошло это за несколько минут до того, как Вескель обнаружил пропажу. Не думаю, что это простое совпадение. Это твоих рук дело?

Будь прокляты эти чтицы.

– Ник, я никогда бы не пошла против Департанта.

– Ох, да брось, – криво усмехнулся Ник. Посмотрел зло. – Ты постоянно это делаешь. Ты вообще никогда не считаешься с другими. Ты хоть понимаешь, какие неприятности нам обеспечила? Тело исчезло, Мор!

В любой другой ситуации он никогда не назвал бы ее именем, которое так ее раздражало. Именем, которое, имея прочную связь со смертью, куда больше подошло бы ее матери, нежели ей самой. А значит, Ник в ярости. Это плохо, очень плохо. До его ярости как таковой ей не было совершенно никакого дела. Но она украла тело из морга, нарушила закон. Если инспектор Департамента начнет вставлять ей палки в колеса… убийцу сестры она может никогда не отыскать.

Но и оправдываться бессмысленно – удивительно, но он слишком хорошо ее знал, чтобы сделать соответствующие выводы. Если отвести от себя подозрения невозможно, нужно сделать хоть что-то, чтобы оправдать свой проступок… и немедленно. Но объяснять Нику о воскрешении… нет, он просто этого не поймет.

– Я просто хотела… сделать хоть что-то для Риан… – прошептала она. – Знаю, это противоречит всем мыслимым правилам, но… у нас, у ведьм, свои обряды. Я похитила тело Риан, чтобы… проститься с ней так, как умею.

Морриган не умела плакать. Бадб, которая с детства взяла ее под строгий контроль, всегда говорила: слезы – это слабость. Каждый раз, когда ты плачешь, ты пробиваешь свой внутренний щит, и не дай бог рядом окажется тот, кто увидит твою уязвимость и воспользуется ею. С тех пор, с самой юности, Морриган отучила себя плакать. Превращала свою боль в ярость и крушила все вокруг. Ярость – это сила. Так ее учила мать.

Поэтому слеза, покатившаяся по ее щеке, была фальшивой, вызванной магией, и ничем иным. Однако Ник об этом не знал и, встревоженный, расстроганный таким редким для Морриган проявлением чувств, подошел к ней, сгреб в охапку и прижал к себе. От его гнева не осталось ни следа – напротив, от него исходили волны беспокойства и безграничного сочувствия.

Мужчины… Пытаются казаться такими сложными, а на деле – так предсказуемы и просты.

– Но… Морриган… Что, если вскрытие поможет нам найти убийцу? Разве ты не хочешь этого?

– Не поможет, – убежденно сказала она. – Я все перепробовала, и твой эксперт… ты же его слышал. Кто бы ни сотворил это с Риан, он тщательно замел следы. И мне никогда его не отыскать, если только…

– Если только что? – Николас Куин покорно вступил в расставленную для него ловушку.

– Если только я не спрошу об убийце у нее самой. Если церемония прощания с ведьмой пройдет по всем правилам, она никогда меня не покинет – пускай и в обличье духа, но Риан всегда будет рядом со мной.

Ник выглядел сбитым с толку. Не его вина, что большая часть ведьминских секретов навеки так и останется для него секретами. Он не знал даже про Бадб Блэр, которая незримо присутствовала в жизни дочерей, хотя ее жизнь после смерти имела под собой совершенно другую природу. Морриган многое от него скрывала – даже тогда, когда они были очень близки. Впрочем… тайны всегда были неотъемлемой частью ее странной жизни.

– Прости, Ник, что так с тобой поступила. Но я не могла иначе. Я должна была пойти на это – не только ради себя, но и ради Риан.

Морриган надеялась, что ее слова окончательно растопят лед в сердце Ника – ему ли не знать, что извиняться не в ее привычках. И Рианнон… Она занимала важное место в его сердце. Милая, добрая юная леди, которая играючи сходилась с людьми и несла им только добро и свет. Люди всегда ее любили.

Ник тяжело вздохнул. Морриган услышала в этом вздохе невысказанное и довольно улыбнулась. В этом раунде победа осталась за ней.

– Тебе нужна помощь? С обрядом? – тихо спросил он.

Совесть кольнула острой иглой – но только на мгновение. Морриган улыбнулась – так искренне, как только могла.

– Я справлюсь, Ник. Спасибо.

Он все не отстранялся и в какой-то момент она решила, что он хочет ее поцеловать. Слишком жадным был взгляд, слишком сильным хватка рук, все еще прижимавших ее к себе. Но, видимо, он решил, что сейчас поцелуй был бы чересчур неуместен. Морриган подавила вздох облегчения, когда Ник разжал руки, выпуская ее на свободу.

Потом он ушел, и она еще долго смотрела на закрытую дверь, против воли вспоминая об утерянном прошлом. Тряхнула головой, приходя в себя – пора было браться за дело. И оно будет совсем не из легких.

Морриган задумчиво повертела в руках медальон, но все же передумала вызывать Джона Гейта. Некоторые встречи нужно решать с глазу на глаз. Накинув на плечи кожаный плащ и вставив в петлю на поясе плеть-молнию, она вышла из дома.

Почти позабытый путь до квартала Одридж, где проживали семьи, находящиеся у самой черты бедности. Еще не нищие, но уже почти отчаявшиеся исправить что-то в своей жизни. Она остановилась у деревянного многоквартирного дома, решительно толкнула подъездную дверь. Лестница на ее появление отозвалась недовольным скрипом, перил Морриган опасалась касаться рукой.

Здешние жители наверняка как один – доноры всемирно известной корпорации «Экфорсайз», который производил браслеты экфо. Или, что еще хуже, доноры совершенно неизвестных фирм, которые пытались повторить успех «Экфорсайз» менее законными методами. Легкие деньги, но полное магическое истощение. Поэтому у квартирантов не оставалось магии на починку дома – а она ему определенно требовалась. Стены обшарпаны, в единственном окне зияет прореха, не очень умело залатанная чарами.

Морриган постучалась в нужную дверь. Подождала несколько мгновений, постучала снова. Нетерпеливо вздохнула. Обостренное ведьминское чутье подсказывало: за дверью кто-то стоит. И, судя по медлительности, гостей он не ждет.

– Эмэс Гейт, откройте.

За дверью зашевелились. Миг – и снова воцарилась тишина.

Морриган раздраженно фыркнула. Как утомительно – следовать приличиям!

– Джон, это Морриган Блэр. – Тишина. – Открывайте, пока я не взорвала эту дверь к чертовой матери!

В замке завозился ключ. Ну наконец-то!

Наконец на пороге показался Джон Гейт. Прошедшие годы не сделали его краше – он лишь еще больше осунулся и как-то… выцвел. И без того блеклые голубые глаза совсем потухли и стали практически белесыми, спускающиеся ниже ушей темные волосы висели неопрятными тонкими прядями, помятая одежда висела как мешок.

– Мм… Морриган, – настороженно произнес Гейт.

Она прошла мимо него прямо в квартиру – очень маленькую, скудно обставленную, но на удивление опрятную. Было заметно, что хозяйничала в нем женщина.

– Эмма… Они только с Эльзой уснули. Пожалуйста, тише.