Морриган. Отраженье кривых зеркал

Портал-зеркало перенес их на несколько миль, отозвавшись лишь легким трепыханием в желудке, которое тут же исчезло. Ник уверенно вел ее вперед, и спустя несколько шагов Морриган увидела полицейских и зевак. В голове вдруг что-то помутилось. Окружающий мир поблек, потух и расплылся по краям. Лица смазались в едва различимые пятна, голоса превратились в неразборчивый шум. Четким осталось только худенькая фигурка, лежащая на мощеной улице.

Морриган подходила ближе, медленно сокращая дистанцию между собой и казавшейся такой хрупкой фигуркой, и шаги отзывались в голове ударами молота по наковальне. Девушка лежала меж двух домов, спиной прислоняясь к стене и безвольно опустив голову. Лицо сердечком, рассыпавшиеся по плечам платиновые локоны. Это была она. Рианнон.

Ее обдало могильным холодом – не чары – эмоции, против которых оказался бессилен даже хваленый ведьминский самоконтроль. Когда глаза твоей сестры бездумно смотрят в небо, хладнокровие исчезает без следа.

Наверное, со стороны Морриган могла показаться даже равнодушной – лицо превратилось в маску, нет ни слез, ни сожаления в глазах. Она не тормошила бесчувственное тело сестры, не умоляла ее вернуться и задышать. Не было и горя – лишь только твердое, как отколовшийся от скалы камень, желание исправить допущенную мирозданием – или судьбой – ошибку. Твердое желание вернуть Рианнон к жизни – во что бы то ни стало.

Морриган соврала Нику. Даже сейчас, видя сестру бездыханной, она отказывалась признавать ее мертвой.

Рианнон Блэр была ведьмой. А ведьмы так просто не умирают.

Глава пятая

Охотник, променявший вольную жизнь на служение государству – куда менее странное явление, нежели следопыт, потерявший способность формировать из тэны след, который приводил бы его к отступнику.

Вопрос времени, как скоро главе Департамента станет об этом известно. Ник выиграл немного времени, в качестве напарника взяв себе стажера Рика Хальца, чтобы хоть таким отчаянным способом прикрыть иссякающий дар следопыта. Но Рик был слишком неопытен, чтобы умело идти по следу – для этого требовалась немалая концентрация и жизненный опыт. Он часто ошибался, ожидая, что Ник – инспектор, бывалый Охотник, исправит его ошибку. А Ник не мог… как не мог и признаться в этом.

Причина иссякнувшей магии могла быть только одна: проклятие. Дар не исчезает просто так, без видимых на то причин. Дар вообще не исчезает, если в твою жизнь не вмешиваются чужие чары. Черные, несомненно, чары.

И как насмешка судьбы, и так порядком над ним поиздевавшейся – встреча с Морриган Блэр. Вот только событие, послужившее причиной их встречи, было безрадостным. Риан… Меньше всего он хотел бы, чтобы беда коснулась именно ее. Меньше всех в этом треклятом городе она этого заслуживала. Гораздо меньше, чем ее сестра.

Ник знал, что никогда не простит Морриган за предательство. И злился на себя за то, что увидев ее после пяти лет разлуки, готов был простить ей все. Она так действовала на него, что он был готов заподозрить ее в применении приворота, если бы со всей отчетливостью не понимал: его любовь Морриган Блэр не нужна.

Олицетворение доброты, жизнелюбия и искренности, Рианнон Блэр пропала… А Ник даже не мог ей помочь. Он все еще чувствовал тэну, видел ее невооруженным взглядом, но толку-то, если она не могла привести его к тому, кто оставил шлейф остаточной энергии черных чар. Он был совершенно бессилен, но не собирался плыть по течению и сдаваться на волю судьбы. Особенно, если на кону стояла жизнь Риан.

Это началось пару месяцев тому назад. Тогда Ник впервые понял, что его дар следопыта дал сбой. Сформированный им след из тэны – с идеально четкими очертаниями, плотный и отчетливый, привел его прямиком… в здание Департамента полиции Кенгьюбери. Тогда поднялся жуткий переполох, строились самые разнообразные версии вплоть до своеобразного террористического акта. Подняли на уши чтиц, но они не обнаружили никого подозрительного. И только после часа бесплодных поисков Ник понял свою ошибку.

Оказалось, что он слил воедино два Следа – свежий След отступника, за которым охотился он, и вчерашний След колдуна, пойманного и отведенного в участок его коллегой Раском. Прежде такого никогда не случалось: одно из умений следопыта, отличающее его от всех остальных, кто мог видеть тэну в виде чернильного облака, но не мог использовать ее, чтобы найти заклинателя – отличать Следы друг от друга, распознавать каждый из них.

Приятного в случившемся было мало – тогда Вит Ротриден, глава Департамента, впервые заподозрил, что слишком рано предоставил бывшему старшему агенту повышение до инспектора. И все же это казалось скорее исключением из правил – кто из них никогда не ошибался? Но когда его дар дал сбой во второй раз, Ник насторожился. Стало хуже – четкий всего мгновение назад След обрывался прямо посередине комнаты, где, разумеется, никого не оказалось.  Отступник просто не мог развеять тэну – средней руки колдуну это было не под силу. А имели бы дело с могущественным магом, он уничтожил бы тэну в том же самом доме, где оставил труп молодой женщины с ритуальными знаками на теле.

Уже второй раз по вине Ника, всего год работающего в должности инспектора, Департамент упустил убийцу. Но и в этот раз ему удалось выкрутиться – выручила репутация отличного следопыта и несколько громких дел, которые он успешно расследовал в минувшем году. Никто не заподозрил, что Николас Куинн потерял След. Департамент искал отступника, способного этот След развеять, и только Ник знал истинное положение дел. И то, что он знал, его пугало. Его дар исчезал – стремительно и, похоже, неотвратимо.

Он понимал – такие сложные чары так просто насылать не будут. Для того, чтобы пойти против Трибунала и воспользоваться черными чарами – а любое проклятие к ним относилось, – да еще и направить их против инспектора Департамента, нужна веская причина. И Ник должен был во что бы то ни стало узнать, кому он умудрился так сильно насолить. Задача не из легких – особенно если учесть род его занятий. Он арестовывал преступников и сейчас, в должности инспектора, и раньше, в ранге Охотника – вольного наемника. Скольких отступников он отправил в тюрьму?

Вопрос нужно поставить иначе. Кто из них мог иметь возможность ему отомстить?

Откупорив бутылку пива, Ник уселся на диван в его скромной холостяцкой квартире. Он всегда считал себя однолюбом, а потому не было ничего удивительного в том, что после разрыва с Морриган новых отношений он так и не завел. Пытался, но… выходили только случайные мимолетные интрижки, которые заканчивались быстрее, чем начинались. Забывались имена, стирались из памяти лица… Хотел бы он большего, но ничего не выходило. Морриган проникла под его кожу, в его кровь, как яд, и избавиться от мыслей о ней – особенно сейчас, когда она вернулась в Кенгьюбери, было выше его сил.

Жаль, с ней не поговоришь по душам, не поделишься секретом – времена, когда они были настолько близки, остались в прошлом. Да и были ли? Или он, влюбленный по уши в дерзкую Охотницу и черную ведьму-зеркалицу, лишь выдавал желаемое за действительность, полагая, что и она влюблена?

Ник раздраженно выдохнул. Морриган снова ворвалась в его жизнь как вихрь, круша все на своем пути. А спокойствие и хладнокровие, так тщательно оберегаемое им, были ему сейчас необходимы. Пора оставить в покое воспоминания и взглянуть в лицо настоящей проблеме.

Он потер пальцами виски. Сосредоточиться не получалось. Ухватить ниточку в веренице кружащих в голове мыслей – тоже. Перед глазами мелькали лица тех, кого он отправил на суд Трибунала, в голове – как в лайтопе – выдержки из заведенных на них дел: биография, магическая специализация, умения, индивидуальный почерк – плетение чар. Людей, к кому в черный список мог попасть Николас Куинн, набиралось предостаточно, что существенно поиски осложняло.

Медальон на груди мелко завибрировал, разрывая цепочку мыслей. Зажав в ладони, Ник его активировал. Медальон мгновенно обнаружил, куда послать проекцию, и на противоположной стене появилось лицо Меган Броуди. Старший инспектор Департамента, кареглазая шатенка с идеально гладким и ровным каре. Мягкие черты лица – не красавица, не такая яркая, как Мор, но ухоженная, ладная, старше его лет на пять-семь – как любая женщина (но только не Морриган), свой истинный возраст она не называла. Мег предпочитала элегантные платья чуть выше колен, которые превосходно облегали ее стройную фигуру, светлые цвета и минимум украшений и макияжа.

В последнее время они неожиданно сблизились – все чаще ходили в «Асковай», чтобы выпить вишневого пива и поболтать о том, о сем – о чем угодно, только не об отступниках, черных чарах, жертвоприношениях и ритуальных убийствах. Всего этого им с лихвой хватало и в рабочие часы. Меган была отличной собеседницей – неглупой, остроумной, но что-то все же мешало Нику видеть в ней кого-то большего, нежели просто коллегу. Удивительное дело – несмотря на то, что она была хороша собой, Ник никогда не рассматривал ее как объект романтического интереса. Они ограничивались лишь ненавязчивым легким флиртом и шутливыми перебранками.

– Раск, Геманн и я собираемся сегодня в «Асковай», – сказала Меган, улыбаясь. – Ты с нами?

Ник хотел было отказаться, но понял, что одиночество и преследующие его мысли о том, что как инспектор, маг и следопыт он стал неполноценен, просто сведут его с ума. А ему нужен трезвый и холодный рассудок, чтобы найти виновника… и хорошая компания.

– С вами.

– Форма одежды – парадная, – со смешком добавила Меган. – Точнее – все, что угодно, кроме заляпанных соусом джинсов, в которых Геманн заявился в прошлые выходные.

– Хорошо. – Ник отсалютовал ей початой бутылкой. – Я приду без джинсов.

Не растерявшись, она прищурила глаза:

– Ты франт. Ты не носишь джинсов. Только черные, всегда тщательно выглаженные брюки.

Ник рассмеялся. Стало неожиданно приятно – раз она знает его стиль, значит, хоть временами, за ним наблюдает.

– Уговорила. Я приду без джинсов и без брюк.

Она очаровательно закатила глаза.

– Одевайся давай. Выход через полчаса. Не заставляй девушку тебя ждать.

Посмеиваясь, Ник одним прикосновением к медальону прервал связь. На сборы он потратил десять минут – надел черные брюки (в своем наблюдении Мег была права абсолютно), черную рубашку и начищенные до блеска лакированные ботинки. В голове зазвучал голос Морриган, тогда еще совсем юной, двадцатидвухлетней, со смехом называющей его педантом. Всплывшее из глубин памяти воспоминание перебила неожиданная мысль – уже тогда Морриган Блэр была знатной стервой. За прошедшие годы она наверняка отточила это мастерство.

Снова мысль о ней вызвала укол злости и раздражения. Они тут же бесследно растаяли, стоило Нику вспомнить, что его ждет уютный вечер в компании Меган. И Раска. И Геманна. Разумеется.

Завершающим штрихом Ник провел пятерней по аккуратно уложенным волосам. Взлохмаченные, они делали его похожим на молодого бесшабашного мальчишку, а этот образ не слишком сочетался со званием инспектора Департамента. Вот и приходилось тщательно приглаживать их в попытке придать немного строгости и прибавить пару-тройку лет. Хорошо, что среди приятелей он мог побыть самим собой.

Сломанный портал-зеркало, вокруг которого суетился хмурый наладчик, внес коррективы в его расписанный до минут план. Пришлось идти до ближайшего портал-зеркала в квартале Эккервис. Даже будь Ник колдуном, сформировать портал не смог бы – это было запрещено Трибуналом с весьма расплывчатой формулировкой «ради безопасности жителей города».

Когда он вошел в «Асковай», громила Геманн, Меган и рыжий Раск уже были там. Раск как раз отпускал какую-то скабрезную шуточку, ничуть не беспокоясь о присутствии дамы во-первых и старшей по званию во-вторых. Однако им всем нравилось в Меган то, что она не кичилась тем, что в свои –тридцать пять? тридцать семь? – уже была старшим инспектором и находилась на хорошем счету у главы Департамента. Простая, уютная, уверенная в себе без излишней дерзости и самонадеянности – именно таких женщин и нужно брать в жены. А не стерв, которые… Ник резко выдохнул. Он снова думал о ней.

Пока Раск и Геманн гоготали над анекдотом, они с Меган перекинулись парой ничего не значащих фраз. Однако разговор, против обыкновения, не клеился – Нику приходилось вникать в слова Меган… и все равно переспрашивать, понимая, что слушает ее вполуха.

– Ты последнее время сам не свой, – с тревогой сказала она. Карие глаза участливо смотрели на него.

– Извини.

– Все в порядке?

Ник покрутил в руке бокал. Смешно и странно, но в целом Кенгьюбери был, пожалуй, только один человек, с которым он мог поделиться своим темным секретом. Наверное, сказывались замашки бывшего Охотника – кочевая жизнь по стране без привязанностей и жизни, расписанной на целые года. Одиночество стало его второй натурой, несмотря на то, что теперь его постоянно окружали знакомые лица. И вроде бы много рядом было неплохих людей, но что-то мешало Нику называть их друзьями.

А вот Меган… Он долго откладывал этот разговор, долго скрывал происходящее. Но сейчас было самое подходящее время, чтобы нарушить собственные принципы. Ник чувствовал: ему нужно открыться хоть кому-нибудь, иначе он просто сойдет с ума.

Когда он рассказывал ей обо всем, то даже мысли не допускал, что поступает необдуманно и безрассудно. И, увидев реакцию Меган на его слова, уверился в том, что все сделал верно. Давно надо было ей все рассказать.

– Ох, Ник, мне так жаль! Проклятия такого рода, высасывающие из человека дар, не рассеются сами по себе или по взмаху волшебной палочки, – горячо заговорила она. – Ты не избавишься от него, пока не найдешь причину. Или же того, кто это сделал.

– Знаю, – мрачно ответил он. Сделал хороший глоток пива и отставил в сторону бокал. – Вот только претендентов – как грязи.

Меган задумчиво помолчала.

– Знаешь, думаю, я смогу тебе помочь.

– Эмм… Ты? Прости, как?

– Я могу выбить тебе пропуск в архив.

Ник нахмурился, бесстрастно наблюдая, как подвыпивший Раск – и когда, спрашивается, только успел? – заигрывает с хорошенькой официанточкой.

– Я уже думал поднять свои старые дела…

– Там есть не только это, – перебила его Меган. – Благодаря пропуску ты получишь доступ к информации, предназначенной для старших инспекторов. А там куда больше данных, которые могут тебе пригодиться.

Ник откинулся на кожаный диван, окрашенный в цвет спелой вишни. Предложение было заманчивым. В Департаменте существовала строгая иерархия: Трибунал тщательно контролировал, какая информация попадала в какие руки, ограничивая уровень допуска званием. Как он понимал, все это было сделано для того, чтобы в рядах Департамента не затесались так называемые оборотни. Не вервольфы, а люди, по каким-то своим соображениям вздумавшие помогать отступникам.

– Спасибо, Мег, – выдохнул Ник. – Я… буду очень благодарен, если ты поможешь мне с этим.

Положив свою руку на его ладонь, она тепло ему улыбнулась.

Глава шестая

Видеть Рианнон такой – беспомощной, с кожей белой как снег, холодной – было невыносимо. Но еще невыносимее наблюдать, как агенты полиции кладут ее тело в черный мешок.

Эксперт осмотрел тело Риан, по спектрографии попытался распознаться отпечаток чар, но потерпел поражение. Морриган кривила губы, наблюдая за тщетными попытками усатого эксперта произвести на нее, ведьму, впечатление. Он полностью оправдал ее ожидания и провалился. Более того, он даже не сумел увидеть, что лежащая перед ним девушка была убита не здесь: с вырванной душой, которую наверняка заменила другая, Рианнон миновала портал-зеркало, ведущее в Восточный квартал, прошла несколько шагов и… умерла у одного из домов. Почему?

И главный вопрос: кто заменил в теле Рианнон запертую в зеркале душу? И кому это понадобилось? Почему Риан? Кому помешала студентка медицинского и не слишком одаренная зеркалица? Обычная девушка, лишь наполовину ведьма, главные дары которой – милосердие, сострадание и доброта?

Затесавшись среди зевак, чтобы лишний раз не мозолить глаза полицейским – Охотников они не жаловали и могли из вредности запретить ей использовать магию для расследования смерти сестры на месте происшествия, – Морриган вынула из сумки зеркальце и свечу. Стоящая рядом девица с младенцем на руках изумленно уставилась на нее. Прищур, быстрое заклинание – и глаза молодой мамы заволокла пелена. Она послушно отвернулась и шагнула вбок, загораживая своим телом Морриган – со свечой и зеркалом слишком заметную даже в толпе.

Морриган ожидала, что Ник тут же почует разлившуюся в воздухе тэну – ментальная магия была едва ли не первой в громадном «черном» списке Трибунала, и как минимум пошлет ей укоризненный взгляд, а скорее – тут же полезет с нравоучениями из оперы «так нельзя делать», но он как ни в чем не бывало продолжил разговаривать с экспертом. Морриган знала, что рискует, занимаясь запрещенной магией под самым носом у полицейских, но ей ничего не стоило бы и в случае чего от них ускользнуть. И куда важнее мнимой опасности было понять, кто и зачем сотворил такое с Рианнон.

Увы, Изнанка снова молчала.

Морриган надеялась увидеть хоть какой-нибудь знак, который поможет расшифровать ей своеобразное послание, оставленное в доме Риан. Понять, что за магия способна затянуть человека в зеркало. Но… все было бессмысленно.

Даже здесь, на улице, она видела пятна тэны, как черно-сизый дым, повисшие в воздухе то тут, то там. Этот след – оборванный, уже порядком растаявший, оставляла за собой Рианнон, когда шла сюда. Но даже на Изнанке Морриган не могла соединить клочки тэны в единое целое, чтобы попытаться проследовать за тем, кто наложил на ее сестру эти странные чары. И Николас, какое-то время стоящий неподвижно, прислушиваясь к своим ощущением, в конечном счете, к ее разочарованию, покачал головой. След вел вникуда. Все ниточки, которые могли привести их обоих к убийце Рианнон, обрывались.

Морриган не стала возвращаться в свою холодную и пустую квартиру. Вернулась в дом сестры, где в воздухе все еще витал шлейф ее легких, цветочных духов. И вот теперь, оставшись в одиночестве и тишине дома сестры, лихорадочно размышляла. План, сначала кажущийся едва ли не безумным – безумным для нее, темной ведьмы! – понемногу обрастал новыми деталями и все отчетливее формировался в голове. В момент, когда она твердо решила действовать, в окно за ее спиной постучали.

Морриган обернулась. Ворон, зависнув в воздухе, стучал в закрытое окно. Любой другой счел бы это странным и плохим знаком. Любой другой, но только не она.

Неторопливо пройдя вперед, Морриган открыла ставни. Черная, словно тэна, птица, вспорхнула в комнату. Приземлилась на полу, чтобы мгновением спустя обернуться немолодой, но все еще невероятно красивой женщиной с тонкими чертами лица и длинными иссиня-черными волосами. Несмотря на удивительную достоверность, представшая перед Морриган была скорее проекцией, идеальной копией прежней самой себя, нежели живым человеком.

– Здравствуй, мама, – спокойно сказала Морриган.

– Рианнон… Я видела… – Голос Бадб – легендарной черной ведьмы, звучал хрипло. За дни и недели, проведенные в обличье ворона, она понемногу разучивалась говорить, и каждая новая беседа с дочерями давалась ей непросто.

Ей было доступно любое обличье, будь то птица или хищный зверь, но отчего-то Бадб неизменно выбирала ворона – символа утраты, горя и кровавых жертв. Наверное, это было вполне закономерно – та, к чьим ногам прежде складывали трупы убитых на войне – на войне, развязанных самой Бадб или во имя Бадб, – и та, что давным-давно была мертва, но родной мир навсегда покидать отказалась, воспевала смерть как неотъемлемую часть жизни.

Даже будучи мертвой и неосязаемой, Бадб отказывалась оставлять своих дочерей одних. Морриган всегда чувствовала, что Бадб больше благоволила ей, нежели Рианнон – ведь в старшей дочери было куда больше черт матери, чем в младшей, скромной умницы-тихони. Но это не означало, что Рианнон Бадб любила меньше.

Она не могла отдать им свою силу, значительную часть которой потеряла вместе с физическим воплощением, не могла защитить их своей некогда невероятной по мощи магией – ее жалких крох сейчас едва хватало на то, чтобы поддерживать существование в мире живых. Но она была рядом – так часто, насколько могла.

– Магия…

– Ты знаешь что-то о ней? – встрепенулась Морриган. – Видела, как это случилось?

Ей бы толику везения… Но нет, увы, нет – Бадб сокрушенно покачала головой.

– Не была рядом. Магия незнакома.

Морриган разочарованно выдохнула. Побарабанила длинными ногтями, выкрашенными в рубиново-красный цвет, по столу.

– Морри… – Только одному-единственному человеку на всем белом свете Морриган позволяла так себя называть. И то, лишь потому, что была обязана ему жизнью. – Я знаю, о чем ты думаешь.

Она встретила твердым взглядом взгляд изумрудных глаз матери.

– И отказываться от задуманного не собираюсь.

– Морри, может, будет лучше оставить все как есть? – Теперь голос Бадб больше походил на прежний – глубокий, грудной, с хриплыми нотками, в свое время сводивших с ума и прожженных, зрелых мужчин и легковерных юнцов.

Морриган изумленно взглянула на мать, которая растирала ладонями руки и плечи. В своем новом пограничном состоянии между жизнью и смертью она отчего-то все время мерзла. Ни помогала ни магия, которую призывали для матери Морриган и Рианнон, ни теплые шали, ни растопленный камин. Все-таки смерть, даже не отнимая души, все же что-то забирала. И, наверное, этим что-то было живительное тепло, которого мертвым так недоставало.

– Поверить не могу! Ты предлагаешь мне смириться со смертью Риан?

– Смерть – еще не конец, – наставительно произнесла Бадб.

– А только начало пути, знаю-знаю, – раздраженно бросила Морриган. В любимом изречении матери было зерно истины, и говорить подобное справедливо… о ком угодно, но только не о Рианнон.

– Я не предлагаю тебе смириться с утратой – такие, как мы, никогда не уходят навсегда. Но только подумай – она будет рядом со мной, мы вместе – уже вдвоем, две прекрасные черные птицы! – будем присматривать за тобой.

– И кому от этого будет лучше? – хрипло спросила Морриган. – Кому, кроме тебя одной?

Бадб выдержала ее взгляд, но ничего не сказала. Впрочем, все и так было ясно без слов.

Легендарная Бадб Блэр страдала от одиночества. От невозможности быть рядом с живой душой. И пускай ее новая жизнь открывала перед ней новые горизонты – возможность видеть то, чего не видят другие, наслаждаться свободой и изучать мир, раскинувшийся за ее черным крылом, она… тосковала. Бадб хотела превратить трагедию с Рианнон в новую жизнь для них обеих.

– Нет, мама, я не позволю. – В голосе Морриган звенела сталь. – Рианнон мечтала стать врачом и спасать людей. Хотела учиться, любить и быть любимой. Завести семью. Если ты заберешь Риан, ты лишишь ее шанса прожить жизнь как нормальный человек, а не мертвая, перевоплощенная ведьма.

Она знала: ее слова резки, но… справедливы. Бадб застыла. Медленно в ее глазах появлялось понимание.

– Нет, Морри, это слишком опасно и непредсказуемо.

– Мама, Рианнон – мертва! Мертва, понимаешь? Хуже уже для нее я сделать не могу.