Роковые изумруды

Прозвучал выстрел — полковник добил бандита. Потом убрал ТК и «Маузер» в карманы пальто, стал осматривать притон и обыскивать трупы, попутно комментируя:

— Видите ли, поручик, согласно правилам военного дела, враг должен быть уничтожен. Потому не стоит никоим образом жалеть, скажем, подстреленного криминального авторитета. Это всё пешки в большой игре, которую мы с Вами ведём. Мы и госпожа «Испанка» со своим любовником. Вопросы есть?

— Что, совсем никого не жалко? Ладно бандиты, они при оружии, но проститутка...

— Знаете народную мудрость «жалко у пчёлки»? Шлюха, смею Вам заметить, часть преступного синдиката. Вот Вы бы её пожалели, отпустили, а она шмыг в соседний кабак и привела бы сюда полдюжины бандитов с «наганами», Вас дырявить. Или просто бы всадила Вам нож в спину. Не стоит недооценивать проституток, на глазах которых Вы линчуете их банду... Шлаевский, будьте так любезны, поройтесь в подсобке и принесите мне что-нибудь горючее, чтоб убрать наши следы. А я пока подштрихую картинку.

С этими словами Рихтер взял лежавший на полу «бульдог» и сделал несколько выстрелов в барную стойку, затем отшвырнул его к двери. Вынул из руки погибшего «Парабеллум», выстрелил трупу в грудь два раза, после сделал ещё три выстрела в стену и один в перевёрнутый стол. Пистолет отбросил к барной стойке, поднял обрез «мосинки» и выстрелил в голову Бугая, превратив её в кровавую кашу. Бросил обрез, осмотрелся:

— Так-то лучше. Криминальная разборка как она есть. Михаил, что у нас с горючим?

— Нашёл канистру бензина в пристройке.

— В самый раз! Давайте сюда. Хочу посмотреть, как наши противники умеют анализировать улики.

Полковник методично облил трупы и всё помещение бензином, потом поджёг его. Выходя, закурил:

— Ну, вот и огонёк для наших полицейских. Посмотрим теперь, какие выводы сделает «Испанка» и её благоверный. Кстати, заметили, какая интересная у шлюхи была татуировка на голени? Что скажете?

— Скажу, что не люблю женщин с татуировками.

— А у Марты ничего такого нет? Человек искусства всё-таки.

— Полковник, не Ваше дело.

Рихтер рассмеялся.

— Полноте, поручик! Подумаешь, прима Дягилева. Как будто у меня таких не было. У одной, кстати, была занятнейшая татуировочка на левой ягодице, и ей чертовски шло! Ну так что, есть что-то такое у Марты, а?

— Моя Марта, Рихтер, девушка приличная, и никаких татуировок не имеет. Она прима характерного танца, а не проститутка в притоне. А из милых особенностей у неё разве что родимое пятно на правом запястье.

— Ой, глядите-ка, сразу «моя Марта». На свадьбу позовёте?

Шлаевский вспылил и грязно выругался.

— Ну-ну, Михаил, не злитесь. Задеть не хотел. Просто интересуюсь личной жизнью подчинённых, так сказать, в порядке поддержки и здорового любопытства... Давайте в машину, пока костюм гарью не провонялся, а то прима носик сморщит. А родимое пятно на запястье, действительно, милая особенность. Интересная, я бы сказал...

***

Шлаевский сидел на единственном свободном от бумаг стуле и заканчивал печатать отчёт, когда в кабинет влетел полковник фон Гринвальд-Рихтер.

— А, Михаил, работаете?! Хорошо-с! Очень хорошо-с! Оружие при Вас?

— Да, шеф. Как Вы и велели, с «Браунингом» и ТК не расстаюсь.

— Замечательно! К чёрту отчёт, бегом в машину. «Испанку» брать будем!

Поручик подорвался, а полковник схватил со стола обрез «мосинки» и несколько обойм патронов со странной маркировкой, потом запер дверь и поспешил следом. Уже в машине завёл разговор:

— Ну что, Михаил, «Жемчужину Будды» помните?

— Конечно, как же иначе. Неужели мы туда?

— Именно! Прямиком в бордель! Раз Вы помните — на Вас вход через ресторан, я через двор. Да, Вы же у нас не любитель кровопролития — ну так отбоксируйте своего охранника, потом сможете его посадить по закону. Я, так уж и быть, своего просто прикладом отработаю. Будет парочка.

«Руссобалт» полковника остановился в паре кварталов от ресторана «Подъ цвѣтущей сакурой». Рихтер спрятал обрез под пальто и быстрым шагом скрылся во дворах — ему не нужен был даже фонарик этим вечером, так хорошо он знал эти места. Шлаевский проверил оба пистолета и направился в ресторан. С охранником всё прошло гладко — хватило одного точно поставленного удара в ухо. Михаил поднялся на второй этаж, где у двери его уже ждал полковник.

— Ну что, готов?

— Да. С одного удара, шеф. В «Жемчужину»?

— Погодите. Поручик, помните Хитровку? Враг должен быть уничтожен. Не церемоньтесь там ни с кем, они Вас не пожалеют.

Шлаевский вздохнул.

— Да, шеф.

— Тогда понеслась!

Фон Гринвальд-Рихтер резко распахнул дверь и выстрелил в потолок из своего обреза. Девушки и клиенты закричали и бросились во все стороны. Рихтер быстрыми шагами направился вглубь. Со стороны уборной выбежал охранник с револьвером — и тут же отлетел от выстрела полковника в грудь. Михаил присмотрелся: стрелял полковник крупной дробью. Из «мосинки»? Весьма интересно.

Вдруг из-за портьеры, прикрывающей часть зала от посторонних глаз, выскочил разъярённый японец. В прыжке он налетел на полковника и сбил того с ног. Рихтер успел выстрелить в ответ, но дробь попала в руку. Японец отшвырнул обрез и мужчины покатились по полу, сцепившись. Михаил попробовал прицелиться, чтоб выстрелом не задеть коллегу, но тут в него начал стрелять цыган из-за барной стойки. Пришлось резко отпрыгнуть в сторону и вести бой. С третьего выстрела он уложил цыгана-индуса. За это время Рихтер смог отбросить от себя японца и достать «Маузер». Однако тот явно не собирался так просто сдаваться: выхватив меч из ножен стоявшего у стены доспеха самурая, преступник с диким криком побежал в атаку. Полковник чертыхнулся и произвёл выстрел, но секундой ранее азиат успел ударить катаной по «Маузеру» — пуля ушла в пол, а сам пистолет отлетел к позолоченному Будде. Японец крутанулся на месте и рассёк мечом двубортный пиджак контрразведчика. Лезвие ударилось в металлические пластины, сбивая полковника с ног. Противник выкрикнул что-то на японском, но тут прогремел выстрел. Висок азиата брызнул алым фонтаном, и он рухнул к ногам фон Гринвальд-Рихтера. Полковник сплюнул кровь из разбитой губы и обернулся — в позиции «с колена» японца застрелил поручик.

— Ай молодца! Экзамен сдан, коллега!

— Шеф, куда теперь?

— За мной, за Кармен!

Полковник выхватил из кармана ТК и побежал к комнатам для элитных клиентов, Шлаевский следом. Из-за угла вдруг вылетел приклад винтовки, прямо в грудь Рихтеру. Удар был такой силы, что тот отлетел на несколько метров по коридору. Рослый усач с выправкой военного и в мундире кавалериста перебросил винтовку дулом на поручика, выстрелил. В последний миг Михаил успел схватиться за ствол и отклонить его в сторону, поэтому выстрел лишь оцарапал бок, пробив жилет. В ответ выстрелить нормально не получилось, пуля прошла в каком-нибудь сантиметре над головой здоровяка. На вторую попытку времени не осталось — резкий удар в печень левой рукой заставил Шлаевского согнуться пополам. Усач добавил коленом в лицо, поручик выронил пистолет и отлетел к стене. Военный навёл винтовку на контрразведчика, но тут Рихтер открыл по нему огонь из своего «Браунинга». Одна из пуль пробила кисть, другая попала в живот. Верзила крикнул что-то на немецком и тут же получил две пули в лицо из «Браунинга» от Шлаевского.

— Я же говорил, что «Браунинг» Вам пригодится, поручик! За мной, пока эта дрянь не успела дать дёру в окно!

Первым в комнату за красной портьерой вбежал Шлаевский. У лежащего на кровати распахнутого чемодана стояла стройная брюнетка с изумрудными глазами. При виде мужчины её рука инстинктивно метнулась к чемодану и в ней появился миниатюрный «Вальтер». Девушка навела пистолет в лицо ошарашенному поручику. Тот остолбенел и лишь спросил:

— Марта?! Ты?!

— Мишанька...

Рука брюнетки задрожала, затем стала опускаться. Из изумрудных глаз потекли крупные слёзы. Но тут возле Шлаевского возник полковник, резко отстраняя его в сторону и вытаскивая наручники из кармана. Лицо девушки искривилось и она прошипела:

— Verreckest, Oberst.

Два выстрела прогремели одновременно. Девушка вскрикнула и упала на чемодан, декольте её тёмно-синего платья стало стремительно темнеть, из тонкой кисти выпал миниатюрный пистолет. Рихтер дёрнулся и схватился за левое плечо, из-под его руки показалась кровь. Полковник тяжело опустился в кресло и посмотрел на Михаила. Тот стоял всё с таким же ошарашенным видом, от «Браунинга» в трясущейся руке шёл дымок.

На негнущихся ногах поручик подошёл к постели. Глаза умирающей посмотрели ему в лицо, и она слабо протянула руку. Шлаевский выронил пистолет, взял её кисть в свои. Девушка тихо произнесла:

— Ich habe deine Liebe nicht verdient... Не заслужила...

— Марта... Молчи... Я сейчас... Я что-нибудь...

Брюнетка нежно провела по ладони Михаила и попробовала улыбнуться.

— Danke... Спасибо, что был...

Изумрудные глаза стали стеклянными. Поручик продолжал сжимать её руку в своих и смотреть отсутствующим взглядом на тело.

***

Полицейские заканчивали оцеплять периметр, полковник фон Гринвальд-Рихтер сидел на пассажирском сиденье «Руссобалта» и курил. Поручик стоял рядом с потерянным видом, слегка покачивался и изредка шевелил губами. Вдруг Шлаевский повернул к полковнику мертвенно-бледное лицо:

— Рихтер, нашим противником, той самой «Испанкой», всё это время была Марта? Но зачем? И как она оказалась в борделе с офицером?

— Марта, она самая. Марта Скорцетти, прима Дягилева на характерный танец, известная Вам в будуаре. Она же Кармен, элитная куртизанка, пользовавшаяся большим расположением генерала Кутепова и кокетливо носившая для этих целей маску. Она же пани Златковская, разыскиваемая Варшавой за шпионаж, особая примета — татуировка на запястье. Поверх тату уже в Москве был нанесён специальный грим для создания «родимого пятна», так Вам запавшего в память. Марта, точнее Кармен, была известна под прозвищем «Испанка» криминальному авторитету Бугаю. И она же кадровый разведчик дойчлянд Марта Брауншвейг. Курва, ставшая первой женщиной, коей удалось подстрелить полковника фон Гринвальд-Рихтера.

Поручик без сил привалился к машине, обхватил руками голову, застонал. Рихтер вздохнул:

— Поручик Шлаевский, не надо бурных эмоций. Достаточно, что Вы грохнули ценного свидетеля... Ну, подумаешь, со шпионкой переспали пару раз. Так для пользы дела, между прочим. Да и, похоже, Вас она ценила как минимум как любовника, раз убийц послала только по мою душу. И стрелять не стала, хотя могла — моё плечо тому доказательство. Кстати, если Вам станет от этого легче, в коридоре Вы застрелили своего конкурента, уже известного нам по «Волшебной флейте» кавалериста-усача, её брата.

— Брата?!

— Ага. Кадровый разведчик Германии Максимилиан Брауншвейг. Брат Марты, её помощник, связной с криминальным миром, специалист широкого профиля по вскрытию замков и просто мастер на все руки. Охранял известную Вам особу от слишком навязчивого внимания, временами вступая с сестрой в интимную близость. Никто бы не заподозрил кавалерийского офицера в регулярном посещении борделя, как и в постоянном нахождении около примы, так что ширма отличная. Интересно только, инцестом они занимались по долгу службы или ради удовольствия?

Шлаевский взвыл. Потом резко обернулся к полковнику с горящими глазами:

— Скажите, Вы знали?! Тогда, в притоне, Вы уже знали?!

— А то! Подозрения у меня были ещё с сентября. Слишком уж быстро у немцев появилась информация о нашем новом танке Т-32. Стали искать — нашли новую пассию генерала Кутепова. Подобраться к ней не удалось — хитрая скотина оказалась, только деньги зря потратили. Но наш агент запомнил родимое пятно на запястье избранницы генерала и насыщенно-зелёные глаза. Поискали по архивам — ничего, послали запрос коллегам. Из Польши ответили, что есть такая, шпионит с братом, предположительно на Германию. Глаза этой красавицы всем запомнились и татуировка заметная. Ну, тату в родимое пятно превратить дело нехитрое. Вот так, сопоставив два и два, вышли на личность «Кармен». И заодно получили её фото из картотеки.

— Дальше.

Полковник глубоко затянулся, мрачно посмотрел на поручика, помолчал какое-то время. После продолжил:

— А дальше по фото наш агент в Большом узнаёт светскую львицу Марту Скорцетти. И более того. За этой светской львицей достаточно умело по вечерней улице следует никто иной, как стажёр Шлаевский, ведя наблюдение. Я, когда узнал, чуть со стула не упал. Кто мог приказать вести наблюдение? Двойная слежка для проверки? Выяснили: стажёр просто потерял голову от эффектной брюнетки. Ну, я всех в ружьё, стажёра выловить и ко мне. Суток не прошло — звонок из приёмной...

— Распределение?!

— Именно! Сами ко мне в руки прилетели. Ну, нельзя было упускать такой шанс. Я Вас в оборот, подсунул наживку Марте. Клюнула, стерва. Возможно, Вы ей действительно приглянулись... Но вряд ли, скорее всего, решила через Вас на меня выйти. В сущности, наводку на покушение после облавы Вы ей дали, я лишь проверял, как быстро сработает. Ну и Вас экзаменовал... Вот только в конце Вы скорее провалились, и подробностей нам спросить не у кого. Палили бы в руку, ей-богу!

Поручик тяжело вздохнул. Какое-то время сидел на земле молча. Потом повернулся к Рихтеру:

— Сволочь Вы всё-таки, полковник фон Гринвальд-Рихтер. Редкостная.

— Я профессионал и выполнял свою работу. Долг превыше всего.

Офицеры снова замолчали. Надолго.

— Рихтер.

— Что?

— А угостите папироской.

Полковник улыбнулся, протянул серебряный портсигар.

— Что, добро пожаловать в команду, младший лейтенант Шлаевский?

Поручик глубоко затянулся, раскашлялся с непривычки. Бросил папиросу, хмуро посмотрел на полковника. Очень тихо и спокойно ответил:

— Кто-то должен вести Ваш «Руссобалт», Вы ранены. Потом ещё отчёт писать про вот это всё, который Вы, даже не открыв, положите в ящик стола. А стажировка у меня ещё два дня официально.

Рихтер осклабился:

— Но-но, описание грудей прелестниц из «Лилитъ» Вам положительно удалось. Талант! А «Руссобалт», кстати, не мой, казённый...