Смерть — это сон. Белая вдова

Эдвин Чарлз Табб

Смерть — это сон

Глава 1

Сумрачным виделось ближайшее будущее знаменитому следопыту и кладоискателю Тогу Хэлзену. Пока что еще ни у кого не вызывало сомнений то, что он — один из лучших в своем ремесле, однако, если преследующая его полоса невезения не прервется, и притом очень скоро, то его репутация будет основательно подорвана. Дважды ему уже доводилось испытывать всю горечь провала. Если удача отвернется от него и на сей раз, то возникнут трудности во взаимоотношениях со спонсорами, набором опытных работников, с приличным снаряжением, с официальной поддержкой. Он видел, что происходило в этом случае с другими. Он будет сброшен на самое дно жизни, где придется наскребать на самое необходимое, полагаясь на случайные находки, действуя напролом, а иногда — и в обход законов, и пренебрегая безопасностью.

А это, печально отметил он про себя, и есть начало конца.

Следопыт устало потянулся и бросил взгляд на карты на своем походном столике. Черт бы их побрал, всех этих ретро. С каждой минутой он все больше убеждался в том, что стал жертвой обмана, и занимается совсем не тем, чем следовало, и это, естественно, ему очень не нравилось. Не очень-то приятно было ощущать себя в непосредственной близости от плахи финансовой жизни.

Вскочив в раздражении с места, он направился в противоположный конец лагеря. Тонкий столбик дыма от костра постоянно отклонялся в одну и ту же сторону, но он не обратил на это внимания. Время для экспедиций он выбирал особенно тщательно, и пока что непосредственной угрозы появления южных ветров не было — если только природа вдруг не откажется от выработавшихся за много столетий привычек. Но костер, дежурный при нем и оплата передаваемых по радио метеопрогнозов — все это было накладными расходами, и когда он приблизился к раскопу, нахмурился еще сильнее.

— Где Саул?

— Работает. — Квадратный мужчина с покрытым шрамами лицом отрывисто оттопырил большой палец в сторону неровного отверстия в поросшей бурьяном насыпи строительного мусора. С обеих сторон валялась свежевырытая земля, тут же околачивался и облаченный во все белое лаборант Института Жизни со своими пластинами для бактериальных культур.

— Давно? — На лайфмена Тог даже не взглянул. Бывало, что официальное подтверждение безвредности какой-нибудь вещи обходилось дороже, чем она стоила, но разве угадаешь заранее, когда тебе потребуется врач?

— Минут тридцать. — Мужчина со шрамами на лице взглянул в просвет. — Как раз сейчас он собирается сообщить о предварительных результатах. — Он удовлетворенно крякнул, когда чье-то тело заполнило просвет. — Вот он идет.

Саул, и так мужчина крупный, в защитном костюме и шлеме на голове казался еще больше. Сняв респиратор и перчатку с правой руки, он вытер рот тыльной стороной ладони. Он был весь в пыли и выглядел усталым и раздраженным. На вопросительный взгляд Тога он ответил отрицательным кивком.

— Не везет. То ли это склад, то ли какое-то производственное помещение. Фундамент пока еще держится, но вот ручаться за него я ни за что бы не стал. Верхняя часть обрушилась, весь вес сейчас удерживает всего лишь несколько ферм.

— Ну, а хоть что-нибудь…

— Ничего, — перебил Тога Саул, не дожидаясь, пока шеф до конца выскажет неминуемый в данной ситуации вопрос. — Различное оборудование — сплошная рухлядь, какие-то нагревательные емкости. Остатки упаковочных ящиков, кое-какая электропроводка, несколько груд ржавого металла. — Призадумавшись на мгновенье, счел нужным добавить: — И костей тоже. Но не так уж много — то ли крысы хорошо поработали, то ли очень немногим удалось туда спуститься в поисках спасения. Все равно это им ничуть не помогло. — Увидев, как при этих словах изменилось выражение лица кладоискателя, только пожал плечами. — Извини, Тог, но здесь нет ничего такого, что стоило бы выкапывать.

— Вот черт! — Тог чувствовал испытываемое его людьми разочарование, и от этого настроение его портилось еще больше. — Но это хотя бы то здание, которое мы ищем?

— Нет. — Ответ Саула звучал категорично. — Стены бетонные, фермы стальные. Зданию никак не больше четырехсот лет.

— И нигде и намека на тесаные камни? Это, случайно, не надстройка? А может быть, старое здание стало составной частью нового?

— Нет. — Саул отбросил шлем. Волосы на голове у него слиплись от пота. На шефа он не смотрел. — И под ним тоже ничего. Под полом — материковая порода. Я проверил это звуколокатором. Еще одна неудача, Тог.

Еще одна неудача! Две провалившиеся экспедиции, и теперь — это. Шесть безуспешных попыток после столь тщательной подготовки и предварительных изысканий. Тог машинально опустил глаза — пальцы его рук были сжаты в кулаки. Очень медленно раскрыл ладони, несколько раз согнул и разогнул пальцы. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы умерить гнев.

— Ладно, — решил он. — Мы еще посовещаемся. Приведи себя в порядок и приходи в мою палатку. А вы, — отрывисто бросил он лайфмену, — разыщите этого мошенника ретро и возвращайтесь через час. — Он понимал, что был с ними не вежлив, но положение было настолько серьезным, что было не до церемоний. — Остальные возвращайтесь по рабочим местам и глядите в оба, чтобы чего-нибудь не упустить. Пошевеливайтесь!

Ретро держался — откровенно самонадеянно. С надменным видом он прошествовал в палатку, высокий, худой, изнуренный долгими постами и молитвами. В глубоко посаженных глазах на туго обтянутом кожей черепе с выбритой тонзурой горел фанатичный огонь. Несмотря на то, что начало весны выдалось холодным, грязные ноги были только в открытых сандалиях, а обнаженное тело прикрывали лишь короткие шорты, с кожаного пояса которых свешивалось массивное распятие. В руках — четки из огромных деревянных бусин.

Тог жестом указал на стул.

— Присаживайтесь, Элкен. Вы…

— Меня зовут не Элкен. — Голос ретро звучал грубо, язвительно. — Я — брат Эмброуз Наисвятейшего Ордена…

— Ладно, — перебил его Тог. — Мне известно, кто вы.

Он ощутил, как снова его охватывает бешенство, и предпринял попытку обуздать его. Черт бы побрал всех этих ретро! Одно дело располагать определенными воспоминаниями, у него самого они тоже были, но продолжать жить точно такою же жизнью, что и в предыдущем существовании — вот этого он никак не мог уразуметь. Достаточно было хоть раз взглянуть на Элкена, чтобы сделать вполне однозначный вывод — время, в каком тому довелось жить, было не таким уж замечательным. В его жизни не было ничего, кроме бесконечных постов и молитв. Тога даже передернуло от мысли об этом. Но хватит — какой смысл забивать себе голову подобными мыслями.

— Вы потерпели неудачу, — произнес брат Эмброуз. Презрение выражали и голос его, и взгляд. — Вы совершили шесть попыток и шесть раз рука сатаны направляла в совсем другую сторону ваши усилия. Заклинаю вас еще раз…

— Сатана здесь ни при чем, — с горечью отрезал Тог. — Если только он — не вы сами. Я следовал всем вашим указаниям и каждый раз упирался в тупик. Настала пора поговорить нам по душам.

— Здесь надобны не слова, а деяния! — Ретро поднял распятие, готовый разразиться очередной бесконечной обличительной речью. Тог хлопнул рукой по столу.

— Да заткнитесь же! Если вы еще раз вздумаете докучать мне своими проповедями, я заткну вашу глотку вот этой самой вашей штуковиной! А теперь садитесь и слушайте!

Пальцы его снова сжались в кулаки, внутри опять все заклокотало. Он понимал, что страх был источником его ярости, но пользы от этого было мало. Страх как самой неудачи, так и того, что она будет для него означать. Однако ярость здесь была просто неуместна — гнев никогда еще не был помощником, когда ищешь добычу.

— Так вот, брат Эмброуз, — произнес он спокойно, когда ретрофил сел, — вы жили в начале шестнадцатого столетия и были монахом обители при аббатстве Уолтхэм. Верно?

— Это так.

— Пожалуйста, продолжайте.

Такое предложение явно смутило брата Эмброуза. Сначала он посмотрел на сидевшего с ним рядом лайфмена, затем на угрюмое лицо Саула, и только после этого взгляд его остановился на суровых чертах лица Тога. На какое-то мгновенье кладоискателю показалось, что он возмутился, однако брат Эмброуз только сглотнул слюну и пожал плечами.

— Жизнь в монастыре приносила истинное удовлетворение. Она — вам, впрочем, это совершенно не интересно. Достаточно упомянуть о том, что аббатство не страдало от невнимания тех, кто стремился помочь Святой Церкви. Многие щедрые благодетели оказывали ему вспомоществование землями и деньгами. Дарили золото и драгоценные камни — но хватит об этом. Рука сатаны явила себя в обличье Генриха Восьмого. В 1539 году все монастыри были закрыты. Отец-настоятель предпринял все необходимые меры предосторожности.

— Вы в этом уверены?

— Разумеется. Я сам в этом участвовал. Мне и еще двум братьям было доверено спасение украшений алтаря наряду с другой драгоценной утварью. Все это мы схоронили глубоко под стенами здания монастырского капитула, надежно заделав камнями и известковым раствором и забросав сверху землей так, чтобы не было видно того, что мы сделали. Затем в постах и молитвах стали дожидаться нашествия сатанинских орд, которые…

— Хватит, хватит, — поспешно оборвал его Тог. — Нам известно, что было после этого. — Он взглянул на лайфмена. — Правда?

— Безусловно. У вас имеется наше официальное подтверждение.

Кладоискатель кивнул. Не располагая подобным документом, он даже мыслить не мог об осуществлении такого проекта. Ретро в самом деле был тем, за кого себя выдавал, у Института Жизни не было ни малейших сомнений в том, и все же было очень опасно рисковать будущим, полагаясь на память одного человека.

Особенно, если воспоминания его уходили вглубь на восемь столетий.

Со смертью и вторым рождением за это время.

— Расскажите о спрятанном вами сокровище, — произнес Тог.

— Дароносица, — мечтательно начал ретро, — из чистого золота, такая тяжелая, что в одиночку вряд ли поднять. Украшенная тремястами шестьюдесятью пятью драгоценными камнями. Серебряное распятие, обрамленное золотом и инкрустированное самоцветами. Два кадила и множество чаш для благовоний из чистого золота и серебра. Неисчислимое количество цепей и подвесок — пожертвования верующих. Да что там говорить — нам троим потребовалось много часов для того, чтобы перенести сокровище к тому месту, где мы его схоронили.

— Ну и…

— Есть там ковчежек, содержащий фрагмент кости блаженного Святого Стефана. Вот награда, на которую я рассчитываю, указывая место хранения сокровища.

— Вы ее получите, — задумчиво произнес Тог. — Если только найдем. — Откинувшись назад, он обвел унылым взглядом груду карт, в беспорядке разбросанных по столу. Все было таким зыбким, таким неопределенным — было от чего прийти в отчаянье. Аббатство Уолтхэм располагалось к северу от Лондона — но вот в каком именно месте?

Показать на карте это место особого труда не составляло, однако толку от этого практически никакого. Когда карты устарели на добрых три с половиной столетия. Когда вся местность самым радикальным образом видоизменилась и исчезли все прежние ориентиры. От карт теперь было совсем немного пользы — а от воспоминаний ретро и того меньше.

Леса средневековой Англии отступили под натиском полей, окружавших разрозненные деревушки, деревушки мало-помалу превращались в пригородные поселки, затем все это было поглощено кирпичным наводнением Лондона. А потом в эти места снова вернулись леса, и теперь буйная зелень скрыла извилистые улицы и изменился даже рельеф местности. Нет, не за что упрекать ретро — но и полагаться на него нельзя.

Тог поднялся, подошел к откидному полотнищу палатки и выглянул наружу. Он совершил ошибку, непростительную ошибку, и теперь пришла пора расплачиваться за нее. Здесь, на глухой окраине нечего рассчитывать даже на самую заурядную добычу. В таких пригородах обычно размещались только захудалые заводы и фабрики и общежития лондонских рабочих. Здесь можно производить пробные бурения в течение многих лет и не возместить даже расходы на их проведение.

За спиной раздались чьи-то шаги. Рядом с ним возник ретро.

— Обязательно попробуйте еще раз, — произнес брат Эмброуз. — Лайфмен согласен помочь мне вспомнить. Ковчег нужно найти во что бы то ни стало.

Тог только кивнул, даже не удосужившись ответить, и стал прислушиваться к отдаленным звукам, раздававшимся с той стороны, где вели работы его люди. Он всегда презирал метод проб и ошибок. Приличный куш таким образом не сорвешь, этому препятствовали как законы вероятности, так и здравый смысл. Ему по душе гораздо больше была практика снайперских выстрелов. Тщательное выявление места предполагаемой добычи, организация экспедиции, несколько пробных бурений и шурфов, а затем, если оправдывались первоначальные предположения — попадание точно в цель.

Но здесь вот уже очень долго никак не удавалось накрыть цель, и теперь, он прекрасно это понимал, репутации его настал конец. Судьба кладоискателя целиком зависит от его удачливости.

— Ковчег, — не унимался брат Эмброуз. Тог не дал ему договорить.

— Попробуем еще один раз. Если вы согласитесь подвергнуться глубокому гипнозу и в таком состоянии определиться на местности — и если сможете гарантировать возмещение исходных затрат. — Он повернулся к тому месту, где с характерной для его профессии невозмутимостью продолжал сидеть лайфмен. — Организовать все это — его дело.

— Но…

— Заткнитесь! — Тог отмахнулся от возражений ретро, подался всем телом вперед, чуть наклонив голову набок, прислушался.

— Вы не имеете права принуждать меня к этому! — завопил в отчаяньи ретро. — Вы…

— Да придержите язык хоть на мгновенье! — На этот раз звуки были погромче, поотчетливее. Тог вышел из палатки и едва не столкнулся с одним из рабочих, стремительно мчавшемуся к палаточному лагерю. Он был весь покрыт потом, лицо раскраснелось, однако он явно улыбался.

— Тог! — кричал он. — Саул! Быстрее! Мы нашли что-то!

Это было отверстие с металлической обечайкой и наглухо закрытое массивной крышкой. Сейчас оно находилось на самом дне колодца, вырытого с отчаянной поспешностью. На корточках перед ним согнулся рабочий с горелкой в руке, пламя ее, уткнувшись в металл, рассыпалось мириадами искр. Второй рабочий, держа в руках звуколокатор, прислушивался к отраженным сигналам.

— Ну-ка, дай мне эту штуковину. — Саул чуть ли не вырвал локатор из рук рабочего, набросил на голову наушники, нахмурился, как только приладил их. — Тише! — завопил он. — Замолчите! Все до единого!

В наступившей тишине даже звук, создаваемый тонкой струйкой осыпающейся почвы, показался очень громким.

— Под крышкой пустота, — произнес Саул, возвращай прибор рабочему. — Кто на это наткнулся?

— Я. — Вперед вышел один из рабочих. — Для начала пробовал почву вот этим щупом. — Он поднял тонкий стальной ломик. — Это место показалось мне обещающим и я решил покопаться здесь. — Он слегка осклабился испытывая ощущение сродни легкому опьянению — настолько был возбужден своей находкой. — Сам не знаю что меня заставило так долго здесь возиться. Наитие, что ли.

Тог удовлетворенно кивнул, прищурившись, стал внимательно осматривать раскоп. Хорошему кладоискателю не обойтись без людей, у которых особое чутье к добыче. Он всегда старался нанимать только самых лучших копщиков.

— Продолжайте заниматься этим люком, — распорядился Тог. — Как только его откроете, тотчас дайте мне знать об этом. — Он сделал несколько шагов назад, Саул последовал за ним, не обращая внимания на поднимающийся среди рабочих взволнованный гомон. — А что ты думаешь об этом, Саул?

— Это вполне может оказаться крупной находкой. — Изыскатель обвел раскоп опытным взглядом. — Верхнее здание обрушилось, но это естественно — корни деревьев сделали свое дело, но вот люк, похоже, выполнен так, чтобы сохраниться надолго. Из какого-то неподверженного коррозии сплава. Очень добротная заделка в бетон. И, насколько я в состоянии судить по показаниям звуколокатора, внутреннее пространство свободно от обломков.

— Перекрытие прочное?

— Оно должно выдерживать весь вес над собою. — Саул взглянул на целый курган строительного мусора, толстые корни деревьев, торчащие из-под щебня — вес почти четырех столетий. — Высокое здание, — задумчиво произнес он. — Четырехэтажное, может быть, даже шестиэтажное, и если сооружено незадолго до Катастрофы, то в него заложена уйма преднапряженного бетона и чудовищный вес. — Он пожал плечами. — Может быть, это всего лишь еще одно бомбоубежище. Полное костей и ничем больше.

— На таком удалении от центра?

— Всякое бывает. — Саул снова пожал плечами. — Что ж, скоро мы все узнаем.

На то, чтобы выжечь крышку люка, ушло двадцать минут, и сколь бы ни был быстр Саул, но представитель энергогильдии оказался еще более расторопным. Взмахом руки он удалил всех от раскрытого люка и остался рядом с ним один, в бесформенном защитном костюме и гермошлемом на голове, с дозиметрической аппаратурой в клешнях перчаток. Тщательно обследовав окружающее люк пространство, он протиснулся в отверстие и исчез из вида. Чего-чего, но смелости представителям энергогильдии не занимать.

— Никаких следов радиоактивного загрязнения, — объявил он через пять минут, после чего откинул назад шлем и набрал полные легкие свежего, прохладного воздуха. — Только остаточный фон непосредственно возле отверстия, да и тот сразу же исчезает чуть ниже. Все это теперь ваше, Тог, но не забывайте о том, чтобы позвать меня, если наткнетесь на что-нибудь новое.

Тог пробормотал что-то себе под нос, уже почти полностью облачившись в защитный скафандр, способный, если полагаться на клятвенные заверения инженеров, выдержать полтонны обрушившихся на него обломков. Последовав сразу же за Саулом в отверстие, он затем приостановился, когда изыскатель несколько его опередил. Сейчас не самое подходящее время проявлять нетерпение.

— Пол под ногами твердый, — гулко прозвучал голос Саула. — Постройка надолго.

— Что дальше?

— Вроде бы лабиринт. Это, возможно, бомбоубежище, Тог. Большинство их сооружалось с точно таким же антирадиационным затвором. — Луч его фонаря скользнул по потолку. — Перекрытие чрезвычайно прочное. Судя по всему — преднапряженный железобетон. Даже видны следы опалубки и арматуры. Хотелось бы знать… — Послышалось несколько металлических звуков, затем треск пламени горелки. Тог поспешно поправил респиратор.

— Что ты там делаешь?

— Проверяю стену. Где-то я читал, что… — Саул удовлетворенно крякнул. — Так оно и есть! Тог! Эта стена залита свинцом!

— Свинцом? — Свинец означал немалые деньги. Саул отступил в сторону, пропуская вперед кладоискателя, луч его фонаря уперся в покрытое копотью сероватого цвета отверстие. Крючком перчатки скафандра ковырнул металл, показавшийся в отверстии — между бетонными стенами было проложено несколько слоев свинца. — Ты прав! Тут его многие тонны! — С плечей Тога будто сошло чудовищное бремя. Если точно такие же все остальные стены… Он встрепенулся, не давая увлечь себя мечтам. — А что еще дальше?

Дальше виднелись узкие коридоры и наглухо задраенные двери. Они выжигали их пламенем резаков и в нетерпении дожидались, пока дозиметрист не проверит уровень радиации. Ее здесь не оказалось, но в самой сердцевине подземного сооружения они обнаружили нечто иное.

Нечто совершенно невероятное.

Глава 2

Эдвард Мэйн, магистр гипнотической терапии, уполномоченный Института Жизни по Юго-Восточному Региону, облокотился о невысокое ограждение прогулочной галереи самого верхнего этажа Башни Жизни и стал задумчиво любоваться закатом. За спиной у него в почтительной позе застыл один из аспирантов. Мэйн не обращал на него внимания. На уме у него было совсем иное.

Дождя не было вот уже в течение десяти дней, и все это время постоянно дул западный ветер, тем не менее стрелки приборов, регистрирующих радиацию, не подавали никаких признаков жизни. Это могло означать только одно. В самом скором времени откроется свободный доступ на огромное кладбище, которое представлял из себя современный Лондон, а руины города перестанут быть тем местом, куда отваживаются забредать лишь кладоискатели, и станут открытыми для всех желающих поживиться чем-либо из того, что осталось от исчезнувшей в огне Катастрофы цивилизации.

От такой перспективы даже дух захватывало. Никто не мог заранее предугадать, какие богатства знания таятся среди гор кирпичей, камней и щебня, однако не вызывало ни малейших сомнений то, что ценность всего, что еще удастся извлечь из-под обломков, будет поистине сказочной. В те короткие мгновения, когда Мэйн позволял себе расслабиться, он не мог не задумываться над тем, в чем же все это будет заключаться. Это могли быть и металлы, и драгоценные камни, и забытые технические достижения — перечень всего этого был бесконечным. Думая об этом, он слегка наклонился над ограждением и тотчас же скорее понял умом, чем почувствовал, присутствие рядом с собой аспиранта.

— Я вовсе не собираюсь бросаться вниз, молодой человек.

— Разумеется, сэр. — Аспирант был молод и очень добросовестно относился к своим обязанностям. Он был в высшей степени горд тем, что оказался среди тех, кто был приближен к особе уполномоченного. Тем не менее, ни на шаг не отодвинулся от магистра и так и остался стоять рядом с ним.

Мэйн тяжело вздохнул, его так и подмывало оставить парня и дальше в состоянии душевного смятения, затем еще раз тяжело вздохнул, отдавая себе отчет в том, с какими мелкими ограничениями сопряжено его высокое положение. Он отступил на шаг от края и тотчас заметил, как полегчало у аспиранта на душе.

— Вы слишком явно проявляете чувства, которые вами владеют, — холодно заметил Мэйн. — Вам нужно очень усердно поработать над тем, чтобы выработать умение владеть собой. Вы обязаны всегда помнить о том, что каковы бы ни были на самом деле ваши чувства, ваши пациенты никогда не должны о них догадываться. Вы поняли допущенную вами ошибку?

— Да, сэр. Я опасался за вашу безопасность и…

— Вы испугались! — грубо перебил его Мэйн. — И откровенно выказали то облегчение, которое испытали, когда была устранена причина вашего страха. Такие чувства никогда нельзя проявлять внешне. Уверенность в себе — пожалуйста. Непоколебимую твердость — обязательно. Страх, сомнение, тревогу — никогда! Такие чувства пагубны. Понятно?

— Да, сэр.