Отменная девчонка. Обретая крылья, 2 книга

Мы смеемся и смотрим друг другу прямо в счастливые искрящиеся от счастья глаза. Никогда в жизни еще не было так беззаботно… и так легко на душе.

Мэт протягивает руку к перебинтованному плечу и нежно касается белой повязки. Внезапно, яркие огоньки в глазах мужчины затухают, а руки начинают подрагивать:

— Эмми, прости…

— Хватит Мэт! Я не злюсь. Что было, то забыли. Ты ни в чем не виноват, — перехватываю руку, прижимаю к щеке. Мысленно, через прикосновение, умоляю отпустить прошлое.

— Каждый день, до самой смерти, не престану молить о прощении.

Ненавижу себя. Ненавижу, за свое отношение. Ненавижу за боль, причиненную своей девочке. Ненавижу потому чт…

— ПРЕКРАТИ! — громко вскрикиваю, обвиваю руками шею мужчины, притягиваю к себе… И затыкаю вредный ротик настойчивым поцелуем.

Больше не могу терпеть то, как он себя оскорбляет.

Мэт мгновенно обмякает и успокоится, чувствуя мои прохладные губы на своих невероятно горячих губах. А затем, страстно обхватывает за талию и притягивает к себе, бережно усаживая прямо на колени.

Нежно, не спеша ласкаем друг друга только губами, (без помощи язычков), как застенчивые школьники. Во время поцелуя, Мэт чувственно гладит мою спинку, нежно поглаживает руками бедра, громко постанывает. Затем, насладившись своим личным наркотиком, отрывается от губ и утыкается носом в шею, покрывая это чувствительное место самыми страстными поцелуями.

Мой первый поцелуй… Первый настоящий взаимный поцелуй. Такой нежный и такой прекрасный. Как же я счастлива наконец попробовать на вкус самые аппетитные губки в мире. Ведь я очень долго об этом мечтала. Но только не так представляла… Господи Боже! В реальности, поцелуй Мэта оказался намного кайфовей, чем в мечтах.

— Сладкая… Какая же ты сладкая! Сейчас умру от восторга! — через силу, отрывается от моей шеи, заглядывает в искрящиеся от удовольствия глаза, и неожиданно улыбается. Практически до самых ушей, будто читает все мои пошлые мысли.

— Уж кто бы говорил… На себя посмотрите, мистер Исключительный, — резко обхватываю за шею притягиваю к лицу и опять впиваюсь в губы, награждая новым пламенным поцелуем, от которого все внутренние органы застывают, будто устраивают забастовку своей хозяйке, отказываясь работать.

Еще пол минуты таем от наслаждения, делая ставки, кто же первый сдастся, не выдержав предельного возбуждения. Конечно это буду не Я.

Мэт с большим трудом отрывается от моих сладких губ и тяжело выдыхает:

— Детка, что ж ты со мной делаешь?

Виновато опускаю глаза, а сама продолжаю гладить его густые мягкие волосы на затылке:

— Разве не видно? Воспитываю, конечно!

— Оммм… Мечтаю, получать такие наказания хоть каждый день, — облизывает губы, не сводя глаз с полупрозрачного лифчика, — Надо бы заканчивать, а то трусишки точно понадобятся.

На этот раз я почувствовала мощный бугорок под своей попой, настойчиво упершийся в одну округлую ягодичку. Немного смутившись, пересаживаюсь обратно на кровать, совсем не желая выпускать Мэта из чувственных объятий и терять вкус умопомрачительных губ. (На вкус они, кстати, как самый настоящий пористый шоколад, который при долгом посасывании, когда тает, оставляет приятные вибрации на языке).

— Наверно мне лучше одеться, — стараюсь сказать, как можно серьезней, но не получается, потому, что нахожусь на пике возбуждения, а мой голос звучит слишком уж эротично.

— Дд-а. Хотя, если честно, я бы хотел, чтобы ты наоборот, разделась, — отвечает, немного заикаясь, а сам глазками скользит по плоскому животу. Немного задерживается у пупка и останавливается на больничных штанах.

Не знаю, как быть… Что, если разочарую тебя? Ведь я ненавижу всех мужиков на свете. И боюсь секса… хуже, чем смерти.

Его руки лежаться на тонкую резиночку на бедрах, светло-салатовых штанов в коричневый горошек, и медленно начинают снимать оставшуюся одежду…

Но вдруг… я перехватываю настойчивые руки:

— Не надо. Закрой пожалуйста глаза. Не сегодня.

Мэт, дорогой. Мне очень страшно. Если бы ты знал на сколько…

Может когда-нибудь я преодолею свой страх… И ты мне в этом поможешь.

— Прости, малышка. Как скажешь.

Закрывает глаза, бережно снимает больничные штаны и помогает надеть чистые, а в этот момент сердце делает тройное сальто. Причем два раза. Потому, что его теплые ладошки скользят по чувствительной кожи моих стройных ножек, от чего я задыхаюсь, испытывая нереальное блаженство.

— Теперь блузку… — мурлычу, так пылко, будто сейчас получу оргазм, — Можешь открыть глаза.

Открывает глаза. Молча берет блузку и осторожно помогает всунуть руки в два отверстия. Как раз, когда левая рука находит рукав, ощущаю ноющую боль в области ранения, но прикусываю губу, чтобы Мэт не винил себя за неосторожность.

— Не больно? Как плечо? — замечает что-то неладное по кислому выражению лица.

— Все хорошо. Спасибо, — мило улыбаюсь, застегивая пуговички, а Мэт, тем временем, достает из пакета туфли-лодочки и надевает на ноги. От прикосновений к стопе, заметно вздрагиваю, будто получаю несильный удар током.

— Вот и все! Вещей у тебя немного, позже пришлю кого-нибудь. Хотя… лучше купим все новое.

— Зачем??? Не надо… Я за лечение еще много должна!

— Тсссс, — наклоняется и прижимает палец к моим губам, — Это я твой должник. И останусь им навечно.

С этими словами подхватывает на руку, крепко обнимает, и дарит самую очаровательную улыбку, за которую можно отдать все на свете.

— Мэт… я тяжелая! — хоть и замахала ногами, демонстрируя возмущенную реакцию, но, (по секрету), обрадовалась такому романтичному исходу событий, — На каталке доеду.

— Шутишь!? Да ты легче котенка новорожденного, не придумывай! — недовольно хмуриться, прижимая мою голову к твердой груди, — Чтобы моя женщина села в это убожество для инвалидов! Ни за что! Я буду носить мою девочку на руках столько, сколько понадобиться!

Хотела возразить, но поняла, что с этим человеком спорить бесполезно!

Проще звезду с неба украсть, чем переубедить Мэта Картера.

* * *

Впервые за полторы недели, я вышла на улицу и, наконец, покинула жуткие стены больничной тюрьмы, отчаянно надеясь, что больше туда никогда не вернусь.

Из клиники мы уехали в семь часов вечера. На улице нас встретил свежий легкий ветерок, блеклые лучи заходящего солнца и черный «Bugatti Veyron».

Не смотря на начало августа вечера становились прохладными.

Обещали несущественное похолодание. Это даже к лучшему. Не буду расстраиваться, потому что за лето всего лишь один раз была на пляже, и то в качестве наблюдателя.

Мэт донес меня прямо до машины. Усадил на переднее сидение, пристегнул ремнем безопасности и подложил мягкую подушечку под голову.

Божечки… как с маленькой возиться. Прям неловко становиться.

Приятно конечно, но как-то стеснительно в душе. Девушка-то я очень скромная, не балованная роскошью, поэтому каждый его поступок — словно дар небесный. Неужели судьба наконец услышала мои молитвы и сжалилась, послав настоящее чудо в человеческом обличии, чтобы именно через него, вернуть потерянные крылья?

Господи! Спасибо за все… Спасибо за Мэта! Пусть наше знакомство началось не с цветов и шампанского, а с виски и шантажа, пусть с самой первой встречи я сгорала от ненависти при одном его взгляде, то теперь все иначе. Люди меняются. И не те, кем по началу кажутся. Обычно при первых минутах знакомства, кажется, что человек очень хороший, а когда проходит время и узнаешь его настоящую сущность, понимаешь, как ты ошибался.

В моем же случае все произошло наоборот. Несколько месяцев назад, я нещадно проклинала, себя за то, что позвонила по дьявольскому объявлению, то теперь… ни капельки не жалею! Более того, в своей испорченной дерьмовой, жизни стараюсь найти плюсы… Ведь, если бы меня не изнасиловали, возможно я бы не встретила самого лучшего мужчину в подарок за свои страдания.

Немного покатались по городу и отправились к Мэту домой.

Оказывается, Мэт проживал в престижном районе, въезд в который осуществлялся исключительно по пропускам. Конечно, я догадывалась, что его дом — воплощение нереальной роскоши и богатства, но я даже представить себе не могла, что люди способны жить настолько красиво!

Просто у меня скудная фантазия. Естественно, ведь я ничего в жизни не видела, кроме больничных стен и насилия.

Мэт заглушил двигатель, выскользнул из машины и открыл дверь с моей стороны.

При лунном свете, смешанным со светом уличных фонарей, его глаза сверкали как самые прекрасные звезды на бархатном небосводе. Но причина такого ошеломляющего блеска вовсе не в освещении и не в природном даре. А в счастье.

Никогда еще он не смотрел на меня настолько яркими глазами, хотя и до сегодняшнего вечера, они были как два лазурных алмаза. Да и сам

Мэт выглядел другим. Нежным, добрым, романтичным, заботливым. И самым особенным.

Я чувствовала его энергетику.

Он был счастлив.

Счастлив, что я поправилась.

Счастлив, что я выжила.

* * *

Мэг помог выбраться из авто, перебросил мои руки к себе на шею, поднял словно пушинку и понес к главному входу в райские апартаменты.

В этот раз я не сопротивлялась и молчала как рыба. Потому, что на самом деле, сама желала оказаться в его теплых объятиях и послушать биение его сердца, которое действовало на мою расшатанную психику, как релаксирующая музыка.

— Ты куда меня притащил? На экскурсию? — заметив гигантское здание необычной формы, с синими окнами, примерно, в тридцать этажей, открыла рот, выражая таким образом бесконечный восторг своими вопросами.

Мужчина довольно ухмыльнулся, занося мое убогое тельце в эти хоромы:

— Нет, сладкая! Это не музей. А жилой комплекс! Так что… Добро пожаловать в скромное холостяцкое гнездышко, Мэта Картера!

— Невероятно. И на какой нам этаж? — челюсть продолжала неметь от восторга.

— На самый последний. У меня пентхаус, детка. И теперь он твой.

Ну а после этой фразы я язык проглотила.

В холе нас встретил консьерж, который сопроводил к лифту. Даже лифт в этом современном замке был шикарней всей моей ничтожной халупы, в тысячу раз. О этот Лифт…

Вашу ж мать!

Лифт не должен так выглядеть… Прям, как приёмная президента!

Мягкий красный диванчик, огромное зеркало в золотой раме, журнальный столик со свежей прессой и динамик с приятной музыкой.

Мда… я наверно точно умерла и попала в рай.

Наконец мы поднялись на самый последний этаж. Мэт пронес меня по небольшому коридору, освещенному старинными светильниками в форме свечей прямо до мощной лакированной двери из красного дерева.

— Ну, крошка! Добро пожаловать.

Когда мы вошли, я наверно на несколько секунд потеряла сознание…

Нет, не могут люди жить настолько роскошно! Мэт точно не человек.

Он вправду… ангел.

«Скромное» жилище холостяка Мэта представляет собой двухэтажную квартиру на крыше небоскреба с огромными комнатами, ванной-джакузи, просторной современной кухней и гардеробом.

Господи… Гардероб! Этот гигантский шкаф, с бесконечной коллекцией мужских костюмов, часов, очков и прочих безделушек. Прям как личный магазин.

А, больше всего, меня поразила панорамная крыша. В данный момент (в вечернее время) можно наблюдать за звездами и большой желтой луной. А утром — любоваться первыми лучами солнца

Но мы рассмотрели еще не все прелести. Отельного внимания заслуживает балкон, с выходом на крышу.

Балкон…. Черт побери!

Прямо на крыше у Мэта раскинулся огромный мини сад с растениями, а по центру — настоящий бассейн с лазурной водой, окруженный живыми декоративными пальмами.

Оазис в центре города! Нет, это мини курорт. Я словно переместилась в сказочные Дубаи.

Ну всё! Сейчас опять сознание потеряю!

— Мэт! А ты точно тут живешь? Может у меня глюки? Простишь, если упаду в обморок? — шепчу, задыхаясь от переизбытка эмоций, когда мы выходим на веранду, полюбоваться вечерним городом и бассейном с бирюзовой водой.

— Нет, даже не смей! Я же уже говорил, что больше не выдержу, если с тобой нечто подобное случиться, — подходит к большому мягкому диванчику, напротив бассейна и пристраивает мою тушку на комфортную ''сидушку'':

— Шутишь? Разве можно еще чего-нибудь хотеть, находясь в подобном месте? — усаживаюсь в удобную софу, случайно касаясь его гладкой руки.

— Как на счет, например… меня? — мужчина игриво подмигивает, ловит мою руку за запястье, а затем тесно переплетает свои утонченные пальцы с моими.

Вздрагиваю от теплого прикосновения. А также, обращаю внимание, что цвет нашей кожи очень сильно отличается. Его — как светлый шоколад, а моя — как первый снег.

— Ладно-ладно! Не отвечай… Я пошутил. Тебе нельзя перевозбуждаться…

Пока полностью не поправишься. И не думай, что я притащил тебя сюда, намеривая что-либо получить взамен.

— Хорошо, — вздыхаю с облегчением, чувствуя, как веки начинают опускаться. А далее, непроизвольно зеваю.

— Взамен лишь прошу, чтобы ты скорей поправилась. И чтобы почаще улыбалась.

— Спасибо… Мэт, — протяжно выдыхаю, потирая уставшие глаза.