Помоги проекту - поделись книгой:
— Господин Мэт пожертвовал свою кровь, он — универсальный донор.
Ранение было настолько серьезным, что вы могли бы не дожить до утра.
Охренеть… Поэтому Мэт выглядел еще бледнее меня. От мыслей, что теперь во мне течет ЕГО кровь… по всему телу пронеслась бешенная «банда мурашек».
— Спасибо за информацию, — искренне благодарю женщину.
— Да не за что. Поправляйтесь, Эмили.
С этими словами, она вышла за дверь, а я вцепилась в подушку, представляя, что это Мэт.
В данный момент, безумно захотелось сдавить его в своих объятиях, в благодарность за все, что этот человек для меня делает.
Сегодняшнюю ночь не забуду никогда. Проснулась от собственных удушающих криков, потому, что видела очередной кошмарный сон, который пережила как самую настоящую реальность.
Казалось бы, настроение начало улучшаться, как и самочувствие, но этой дьявольской ночью сердце чуть было снова не остановилось. В добавок ко всему, в палату снова ворвалась армия белых чудовищ.
Закололи шприцами до такой степени, что живого места на теле не оставили.
Почему никто не понимает, ведь главная причина моего ужасного самочувствия — пребывание в стенах больницы, которые провоцируют появление ублюдских воспоминаний, связанных с прошлой жизнью.
Воспоминаний того самого дня… когда меня изнасиловали.
На следующий день, ранним утром, Мэт снова меня навестил. Вместо приветствия, прозвучала такая фраза:
— Сладкая… тебе опять было плохо?
Измученная бессонной ночью, я лежала, свернувшись калачиком на краешке кровати, пытаясь сосчитать количество листочков у дерева, за окном больницы, чтобы хоть как-нибудь успокоиться.
— Да. Я хочу домой, — отвечаю слабым, лишенным всякой радости голоском.
Мэт застывает в секундном молчании, когда замечает хрупкое тело, облаченное в бесформенную больничную сорочку, лежащее в позе эмбриона, с жалостью вскрикивает:
— Черт! Бедная моя малышка! Сегодня же, заберу тебя от сюда! Будешь жить со мной.
От неожиданности, подпрыгиваю, прямо на жестком матрасе и чуть было не падаю с кровати. Хорошо, что установлены перегородки.
Приподнимаюсь на локтях, поворачиваюсь лицом к мужчине, тяжело вздыхаю:
— Как это? Я и сама могу о себе позаботиться! Просто отвези домой…
Разреши, наконец, убраться из этого жуткого ада!
— Дурочка! Да ты даже ложку с трудом держишь! — обходит вокруг кровати, останавливается напротив меня и замирает, награждая рассерженным взглядом.
— Не правда! — пытаюсь оправдаться.
Я вообще очень сильная!
Если бы ты знал… насколько.
— В общем это не обсуждается. Либо ко мне, либо в частную VIP клинику, — говорит весьма серьёзно, что аж холодок по спине пробегает.
При мыслях снова оказаться в "белой тюрьме", да еще и деньги не малые отстегнуть за ''заключение'', у меня живот резко скрутило и в туалет неожиданно приспичило.
— Я поеду с тобой, — шепчу на одном дыхании.
— Обещаю, что не буду приставать, если не захочешь, — на его идеальном лице появляется слабая, но очаровательная улыбочка.
Как же давно не видела этой потрясающей улыбки! Безумно скучала…
— Смешно! — решила поглумиться над шуточкой, но сама почему-то бесконтрольно улыбнулась. В этот миг, в памяти сплыл образ полуобнаженного Мэта Картера — владельца самого восхитительного тела во Вселенной.
Впервые, за семь лет, у бедной Эш проснулось неистовое желание.
Я захотела мужчину.
По-настоящему. Захотела до сумасшествия.
Открыв импровизированный блокнот, начала записывать туда свои планы, приукрашенные бурной фантазией, касательно Мэта Картера:
Хочу получить каждую частичку его тела, хочу наслаждаться каждой клеточкой его организма, хочу дышать с ним одним воздухом, в одном ритме, хочу касаться нежной бархатной кожи, хочу слышать его стоны, хочу почувствовать вкус его сладких губ… хочу заняться с ним любовью.
— Крошка, тогда я пойду улажу кое-какие дела и вернусь за тобой.
Отдохни немножко! — наклоняется к моему лицу, касается кончиком носа щеки, вдыхает мой исключительный запах.
Закрываю глаза от удовольствия, а в ответ постанываю:
— Только постарайся побыстрей. Страсть как мечтаю залезть в теплую ванну!
— Договорились! — улыбается еще шире, но похоже обманывает.
Мы ведь оба знаем, что ванна мне противопоказана, так как рана на плече еще не затянулась.
Глава 5. Под одной крышей
Мэт обо всем договорился. Меня выпишут, но не официально. Я буду находиться на домашнем лечении. Два раза в день обещала наведываться медсестра, которая будет контролировать самочувствие и проводить необходимые процедуры на дому, до полного выздоровления.
Как же все достало! Жду не дождусь Мэта, чтобы поскорее свалить из этой «врачебницы» строго режима.
Наконец, в дверях появляется мой мужчина. Не замечаю, как губы расплываются в счастливой улыбке, при виде самого прекрасного человека на свете! Моего личного ангела…
Жадно впиваюсь глазами в объект тайных желаний, восхищаясь каждой частичкой его идеального образа, и замираю. Даже не моргаю. В этот момент, ощущаю себя чокнутой псиной, смотрящей на кусок аппетитного стейка, готовой в любую секунду сорваться и наброситься на волшебное лакомство.
Что-то я замечталась… Того гляди — слюни потекут в предвкушении.
— Детка! Ты готова? — ненормальные мыслишки прерываются приятным вопросиком.
''Да, да, да! Бери меня уже скорей!'' — на радостях, чуть было не прокричала на всю больницу.
Мда… хорошо, что сдержалась, иначе бы бедные пациенты, услышав мои
''жаркие'' крики, жалобу бы накатали на то, что среди белого дня, что-то непристойное твориться в послеоперационном отделении.
— Готова, милый, — захлопала глазками, как невинное дитя, желая скорее убраться из жуткой тюрьмы, где плохо кормят, бес конца обкалывают иголками и транслируют кошмары, вместо сладких снов.
Помочь тебе переодеться? — спрашивает нежным голосочком и кладет на кровать новые джинсы с белой рубашкой, — Или позвать медсестру?
— Нет! Не уходи… — решительно отвечаю, боясь, что вдруг мужчина опять надолго исчезнет.
Внезапно, его глазки загораются сапфировым блеском, а уголки рта соблазнительно подергиваются:
— Как скажешь! Сами справимся!
Сами справимся! О Боги…
— Н-нет, все в порядке! Мне не нужна помощь, правда! — нервно хватаю брюки и от волнения забываю ''где перед, а где зад''. Верчу в разные стороны, как полоумная, но неожиданно выпускаю из рук.
— Малышка… — Мэт подбирает одежду с пола и приседает рядом на корточки, — Нечего меня смущаться. Я не кусаюсь.
Хриплый смешок моментально вырывается из моего рта:
— Ну ладно. Тогда просто закрой глаза.
— Ммм… Звучит так возбуждающе.
— Ну Мэт! — в ответ на озорную фразочку шутливо хлестаю штанами по плечу, — Перестань. Я и так жутко смущаюсь.
— Правда? Говоришь так, будто у тебя никогда не было мужчин, — Мэт игриво подергал бровями.
Нет! Никогда! Теоретически… Но тебе об этом знать не обязательно.
Последнюю фразу просто проигнорировала.
— Закрывай глаза! И обещай не подглядывать.
— Обещаю! — клянется, а сам руки за спиной прячет.
Паразит! Пальчики скрещивает.
Беру крепкие мужские запястья, (на одном из которых красуется золотой Ролекс) и подношу к своей груди, помогая на ощупь отыскать пуговички больничной рубашки. Сама в этот момент смотрю на его густые опущенные реснички, проверяя, чтобы все было по-честному, чтобы кое-кто не вздумал хитрить.
Мэт касается пальцами пуговичек и медленно начинает расстёгивать больничную пижамку. Замираю в вечном ожидании, забывая, как правильно дышать.
Одна… Вторая… Третья… Последняя… Когда с пуговицами покончено, привстает с пола и очень нежно, с особой бережностью, спускает рубашку с плеч, при этом как бы нарочно касаясь оголенной кожи мягкими кончиками пальцев.
Господи! Самой хочется закрыть глаза, притянуть к себе сие совершенство в мужском обличии, прижаться обнаженной грудью к его спортивному торсу и сдаться в плен своим диким фантазиям.
Ну и пофиг, что это место я до тошноты ненавижу. Когда чувства завладевают разумом, становиться уже все равно, где у меня случиться первый раз! Напротив, так даже интересней. В глубине души во мне живет дикая пошлячка.
И да… Ведь у меня никогда в жизни не было секса…
Было жестокое изнасилование. Которое нельзя назвать первым разом.
Рубашка падает на пол. А я тихонько вздрагиваю от постороннего шороха и осознаю, что теперь нахожусь в одном лишь лифчике и штанах.
Мэт медленно наклоняется, сокращая дистанцию между нашими телами и замирает, практически соприкасаясь коником носа с моей правой щекой. Горячее дыхание мужчины словно обжигает нежную кожу лица.
— Рану не задел? — мурлычет в ухо, а затем, спонтанно касается влажными губами одной из самых чувствительных зон тела.
— Н-нет, — постанываю в ответ, закатывая глаза от удовольствия, — Вот чистая рубашка.
Протягиваю одежду, пытаясь сосредоточиться на том, что мы должны сделать (одеться и свалить от сюда к чертовой матушке), но опять все из рук валится.
Пленитель моего сердца ухмыляется.
— Я открою глаза, чтобы найти блузку? — шепчет, оставляя в покое мочку уха, но сразу же находит новое чувствительное местечко.
Спустя секунду, чувствую, горячее дыхание на своей шее. А затем… ощущаю пламенный поцелуй.
— Господи… Да! — кричу, теряя контроль над разумом, Мэт широко открывает глаза и награждает пристальным взглядом, изучая каждую родинку, каждую впадинку, каждую ссадинку на моем лице.
И улыбается.
Улыбается настолько нежно, что хочется стонать от умиления.
— Моя… прекрасна девочка! — мурлычет, поглаживая большими пальцами пылающие от смущения щёки.
— Мэт… — произношу с мольбой это имя, мечтая, чтобы еще хоть разочек его сладкие губы коснулись моей чувствительной кожи.
Улыбка не оставляет ни на секунду его идеально красивого лицо.
И эта бесподобная улыбка является исключительным дополнением обворожительной внешности мужчины:
— Да, малышка! Прости… но если еще раз прикоснусь к твоему потрясному телу, случиться то, что случается обычно у тринадцатилетних мальчишек.
Я тихонечко хихикаю, прекрасно понимая, на что намекает этот проказник.
— Блинн… Детка! На полном серьёзе, у меня, такое в первый раз!
Представляешь! Когда прикасаюсь к тебе, даже кончиком пальца, то нахожусь на грани страстного извержения! Всего лишь от одного прикосновения.
— Тогда лучше не трогай… пока. А то у меня нет запасных трусишек твоего размерчика.
Поделиться книгой: