Великий Аттрактор

– Я люблю ретро…– чуть растягивая гласные в словах, с отрешённой обречённостью проговорила Олеся, утончённая блондинка в длинном молочно-белом вечернем платье, отпивая шампанское из бокала и одаривая учёного взглядом более усталым, нежели томным. Она обессилено откинулась в своём кресле и закурила тонкую дамскую папиросу.

– Ретро? Это замечательно! – Сажин улыбнулся.

– А знаете, Питэр… – всё так же неторопливо и задумчиво выговаривая каждую букву, произнесла девушка, – Ведь мы здесь… словно Адам и Ева…

– Полагаете?

– Да… Определённо… это… наш… Эдемский сад… А как полагаете… вы? – Олеся буквально выдохнула каждое слово вместе с табачным дымом.

– Мне всё-таки нравится думать, что это Олимп.

– О-о… В таком случае, я буду Афродитой, а вы…– она сделала многозначительную паузу, чуть более длиную, чем обычно, – Вы, определённо, Марс… Мой бог войны…

– Арес, – поправил Сажин, – Марс был у римлян, а не у греков.

– О, боже, Питэр… как же… это всё… безумно скучно… – она глубоко затянулась дымом папиросы и закатила глаза, – А, знаете, что, Питэр… Подарите мне озеро.

– Озеро?

– Да… Озеро…– Олеся мечтательно улыбнулась, – Мы будем кататься по нему на лодке… Я возьму зонтик от солнца… И там… Будут лебеди… Вы ведь мой бог … Вы можете подарить мне озеро, Питэр?

– Легко, – решительно отрезал Сажин, – Покажите только, где именно.

Олеся открыла глаза и лениво махнула тонкой рукой в сторону поросших лесом сопок.

– Я хочу там… у холмов…

– Как угодно, – слегка усмехнувшись, ответил Пётр Петрович, поднялся со своего места и, подойдя к разложенному на соседнем столике портативному терминалу, ввёл координаты.

Через несколько минут в то место, куда показывала Олеся, буквально с небес один за другим упали три 50-килотонных заряда, взметнув ввысь кубометры грунта. Чуть вытянутое огненное полушарие на мгновение ослепило сонные глаза девушки, так что она даже манерно прикрыла их рукой. По зелёному морю из падающих и шатающихся деревьев концентрическим кругом разошлась ударная волна. Клубящееся облако взрыва начало постепенно вырастать над холмами в виде гигантского причудливого гриба.

Сажин стоял, скрестив руки на груди, и невозмутимо смотрел вдаль, туда, где разворачивалась вся эта величественная картина. Олеся подняла на него свои томные глаза и, всё так же неспешно растягивая гласные в каждом слове, спросила:

– Питэр… а у нас ещё осталась… икра?

* * *

Полковник подошёл к окну и машинально плотнее задёрнул тяжёлую бордовую штору. В кабинете был полумрак. Только лампа в старомодном круглом плафоне зелёного цвета, создавала яркий круг света на столе.

– А что вы сами думаете по этому поводу? – спросил уставший генерал, резко закрывая толстую папку, лежащую перед ним.

– Есть серьёзные основания, что технология будет использоваться в военных целях. По нашим данным DARPA планирует финансирование…

– Серьёзные основания? DARPA планирует… А если это очередная деза?! Если нас опять хотят развести как кроликов на очередной грёбаной СОИ?! Нам нужны реальные данные!

– Я же не учёный… Наши аналитики отразили свои соображения в отчёте, – вытянувшись и замерев на стуле словно по стойке смирно, сухо ответил полковник.

– Соображения, мать твою… Если мы будем так долго соображать, то скоро обосрёмся, полковник! И в лучшем случае останемся без вот этих вот звёздочек… А, в первую очередь, ты! – генерал показательно потыкал пальцем в погон, и, сделав короткую паузу, выдохнул, – Найди уже нормального спеца…

– Есть один вариант… Один авторитетный эксперт. Он не был напрямую задействован в работах. Его можно будет даже отправить легально…

– Из-под земли мне его достань! Как хочешь, но донеси задачу. И потом он должен быть там… Вытянуть оттуда всё, что можно… Хоть чёрта лысого! Но потом сказать мне однозначно: да или нет.

– Так точно!

Полковник ещё сильнее вытянулся и торопливо вышел из кабинета.

* * *

Пётр Петрович Сажин неспешно прогуливался вдоль линии ровно высаженных вдоль побережья пальм и любовался океаном, вдыхая прохладный солёный воздух. Где-то там на другом краю Атлантики в темноте надвигающейся ночи находилась его Родина, но Пётр Петрович не испытывал сейчас ностальгии. Он был рад, что на эти короткие 10 дней смог вырваться из привычного круговорота своих обычных дел и приехать на конференцию физиков-теоретиков. И вот теперь, облачённый в оранжевые шорты-багамы и цветастую гавайскую рубашку, он был здесь, попивал коктейль, смотрел на океан и получал истинное удовольствие.

До начала последнего доклада оставалось ещё около получаса, поэтому Сажин ещё немного погулял по набережной, а потом той же самой расслабленной походкой вошёл в здание отеля и, не заходя в номер, поднялся прямиком в конференц-зал.

На маленькой кафедре перед большим экраном, куда проецировались таблицы и схемы, стояла девушка, чуть прижимая свои тонкие руки к телу и нервно перебирая на столе перед собой листы бумаги. Казалось, она вряд ли сможет сложить пару фраз от волнения, но как только она начала свой доклад, то сразу преобразилась. В ней вдруг появилась какая-то решительность и даже твёрдость.

Её темой была теоретическая физика. Чистая фантазия, как сказали бы настоящие физики-экспериментаторы. Тахионы и тахионные поля. Таким они обычно не занимаются, но девушка была очень увлечена, полностью отдавшись своей идее, она с упоением выписывала формулы на электронной доске.

– И вот так… Избавившись от комплексного знаменателя, мы видим… что вектор дельта-Т-ноль может быть повёрнут на угол Фи больше 90 градусов… и его составляющая по оси времени оказывается отрицательной. Процесс пошёл… в обратном направлении.

Девушка закончила и оглядела полупустой зал из-под своих тонких очков. Среди немногочисленных слушателей она встретилась глазами с Пётром Петровичем и, увидев его одобрительный кивок, ответила смущённой улыбкой.

* * *

Олеся сидела, чуть покачиваясь, в кресле-качалке и перелистывала цветные страницы какого-то старого глянцевого журнала. Утром она не обнаружила Сажина рядом, поэтому решила отложить совместный завтрак, и дождаться его прихода на веранде. Но время шло, а Пётр Петрович так и не появлялся. Девушка оторвала взгляд от текста и фотографий и тревожно посмотрела вдаль..

Над лесом и холмами небо было голубым и каким-то невесомым, обломанные верхушки деревьев освещали ещё теплые лучи солнца, которые с каждым днём грели всё слабее. Каким-то особенным образом Олеся чувствовала приближение холодного ветра. Откуда-то с запада наползала подгоняемая им тяжёлая тёмная туча.

Сажин появился внезапно. Облачённый в костюм химзащиты, всем своим видом напоминающий персонажа из заезженного постапокалипсиса, он притащил поближе к дому большой обитый металлом ящик и начал возиться рядом, пытаясь его открыть.

Не особо скрывая радости в голосе, девушка окликнула его с веранды:

– Вы пришли! Мой добытчик… Я волновалась…

Учёный молча посмотрел на девушку через затемнённые стёкла противогаза, наконец, открыл ящик и, взял из него несколько прямоугольных упаковок, поднялся к дому.

– Есть что-то… вкусненькое?

– Военные сухпайки, – глухо отозвался Сажин изнутри костюма, – двухнедельный запас.

– Оу.. эм…– чуть расстроилась Олеся, но учёный внезапно достал из кармана и протянул ей яркий сверток, – Шоколад?! И правда… Спасибо… Я так его люблю…

Она как-то невинно-искренне схватила плитку своими тонкими дрожащими пальцами и теперь крутила её в руках, радуясь как ребёнок.

– Нам надо зайти внутрь, если вы не желаете слегка позарограть… – мрачно заметил Сажин, снимая противогаз, – Приближается грозовой фронт, и он принесёт много радиоактивной пыли.

– Да… конечно… Я помогу вам с этим… продовольствием. А потом… мы позавтракаем… Я сделаю кофе…

* * *

Пётр Петрович добавил в принесённый официантом латте ещё один кубик сахара, и аккуратно размешивая его, тихо обратился к девушке, устроившейся напротив.

– Мне очень понравился ваш доклад. Он мне показался очень интересным.

– Вы всегда приглашаете выпить по чашечке кофе и говорите так девушкам, ум и красота которых, вас впечатлили? – игриво спросила спутница Сажина.

– На самом деле…– учёный выдержал паузу,– Я всегда приглашаю выпить по чашечке кофе девушек, которые делают доклады по тахионным полям.

– Я запомню это.

– И всё же…– Пётр Петрович, осторожно чуть заметным движением глаз осмотрелся по сторонам, и, убедившись, что в кафе они совершенно одни, продолжил, – Вы уже пробовали проверять ваши теории практически? Ставили эксперимент?

– Вы говорите как заговорщик, – заметила девушка и тихонько улыбнулась, – Мы знакомы всего полчаса, а вы уже… Сначала практически обманом вытаскиваете меня из отеля. Приводите в это кафе на набережной. А ещё вы – русский… Это заметно по вашему произношению.

– Вы тоже русская, Олеся Михайловна, – невозмутимо ответил Сажин, перейдя на родной язык, – Это заметно по вашему бейджу.

Олеся неловким движением отстегнула от себя пластиковую табличку и спрятала её в сумку.

– Я давно не говорила… по-русски… – девушка медленно подбирала слова, – Но так… Мы теперь… оба…– она в шутку демонстративно перешла на шёпот, – Похожи на заговорщиков. Нас могут… прослушивать?… И кто?… Ц.. Р.. У?…– последние буквы она буквально беззвучно проартикулировала губами для пущей важности.

– Не волнуйтесь, – усмехнулся Сажин, – Я уж насыпал яд в вашу чашку. На всякий случай.

Олеся расхохоталась.

– Какой вы… оригинальный… шпион, – она посмотрела прямо в глаза своему собеседнику, – И что же вы… хотите?… Завербовать меня? Или… соблазнить?

– Если Родина прикажет…– ученый сделался более серьёзным, – Вы ведь родились в Канаде, учились в Массачусетсе, а сейчас работаете в Нью-Йорке. Родителей давно нет… Вас что-то или кто-то держит в этой стране?

– Я вижу, что вы хорошо осведомлены… обо мне, – нахмурилась Олеся, сразу же изменившись и в лице, и в голосе, – Но тогда вы должны знать… что я внучка офицера… И у нашей семьи… есть свои… давние счёты…

– Белая эмиграция. Понимаю… – Сажин отпил остывающий кофе из свой чашки, – Но вы же не можете не знать, что эти времена давно в прошлом. Правительства меняются, а Россия остаётся Россией… Ваш дед понял бы меня. А вы, вероятно, унаследовали от него…

– Я космополитка, – прервала его девушка.

– Тем лучше, – Пётр Петрович улыбнулся и откинулся на спинку стула, – в таком случае мы можем говорить исключительно как деловые люди.

– Это всё похоже… на какую-то… глупую шутку…

– Никаких шуток.

– Не думаю… что у нас получится… разговор.

– И всё же. Чего вы хотите? Я не уверен, что DARPA сможет предложить вам всё, что нужно.

– Вы знаете даже о предложениях DARPA?

Сажин утвердительно кивнул.

– Я исследовал вопрос, прежде чем прилететь сюда и встретиться с вами лично. Здесь это будет один из множества мелких проектов, а у нас вы можете рассчитывать на планомерную государственную поддержку, – учёный замолчал, сам на секунду сладостно представив объёмы финансирования и все возможности его освоения, – Итак, я готов предложить работу и все условия для неё. Любые средства и материалы. И потенциально возможность подтвердить все свои теории.

– Ну… хорошо… А в замен? – Олеся испытующе посмотрела на Сажина.

– Готовое изделие, реализующее описанный вами принцип.

– Но ведь… Нет никакого… прототипа… Нет даже опытной установки…

– Вы его сделаете, – уверенно ответил Пётр Петрович, – А я вам помогу.

* * *

Весь следующий год для наследницы белых эмигрантов прошёл «под знаком перемен и новых открытий». По-крайней мере, так сообщал гороскоп в одной из местных газет, напечатанных на дешёвой серой бумаге и периодически оставляющей на руках следы плохой полиграфической краски. Конечно, Олеся не верила в гороскопы, но это предсказание показалось ей точным и ироничным.

Она смяла бумагу и аккуратно проложила между чёрным силовым кабелем и блестящей поверхностью медной охладительной трубки.

– Помехи пропали! – послышался из соседней комнаты довольный голос Сажина.

– Запитка фонила… на холодильник, – ответила девушка, – Надо переложить кабель… подальше.

Да, не так она представляла свою историческую Родину. Не было в ней того старомодного аутентичного стиля «à la russe», который Олеся с детства почерпнула из французских переводов классической русской литературы. Меха, пышные платья, шампанское, гусары, балы и кони, запряжённые в тройки, опрометью несущиеся сквозь бескрайние белоснежные зимние просторы в бешеном ритме мазурки, растаяли как пелена детских фантазий.

Впрочем, не нашла она здесь и так пугавшего её серого оруэлловского тоталитаризма, готового разорвать и втоптать в грязь железной пятой армейского сапога все человеческие чувства и устремления. Величественные города и впечатляющие заводы, построенные благодаря нечеловеческому энтузиазму и концентрации огромных человеческих масс. Шеренги людей, ведомых жёсткой милитаристской идеологий и скованных страхом, насаждаемым карательной машиной подавления. Все эти будоражащие мрачные фантазии девушки рассыпались в прах и развеялись, как ночной кошмар, который с наступлением утра всегда становится скорее нелепым, нежели пугающим.

Вместо этого она оказалась в небольшом военном городке посреди лесов и сопок, где к стареющим бетонным корпусам, взлётно-посадочной полосе и нескольким военным складам пристроился ряд современных домиков, построенных по финской технологии.

Исследовательский центр было организован в одном из старых зданий и, впрочем, выделялся из них тем, что был аккуратно выкрашен снаружи и изнутри свежей краской. Его наземные и подземные этажи наполняло оборудование западного производства. Не самое новое, но сносное. А небольшая исследовательская группа, которой руководил Пётр Петрович Сажин, состояла из в общем-то хороших и милых людей.

Довольно быстро глаза Олеси привыкли видам местной природы сумраку, который длился почти полгода, из которого и складывались тягучие рабочие будни.

То, чего все добивались, случилось в четверг. В 14 часов 08 минут. Девушка как обычно включила записывающую аппаратуру и перевела прибор в режим приёма, но вместо привычных шумов и тресков почему-то услышала в тишине едва заметное равномерное жужжание. Она ещё раз проверила соединения, но никакой ошибки не было. На оборудование передавался какой-то сигнал. Её коллеги в напряжении прильнули к приборам.

Внезапно в тишину ворвалась последовательность импульсов, изображающая ряд чисел… 1.. 6..1.. 8..0.. 3.. 3..

– Золотое сечение,– выпалила Олеся и обернулась на Сажина, который стоял с каменным лицом.

– Я слышу, – сдавленно произнёс он. Каждое утро в рамках цикла экспериментов, он открывал справочник, выбирал случайную константу, и посылал последовательность чисел в виде лазерного пучка сквозь в генератор тахионного поля, а после всё пытались проделать в обратную сторону.

Каждый день число было другим… Газовая постоянна, число Авогадро, Пи, постоянная Планка… И каждый раз они выписывали их на доске в конце дня. Но Фи, т.н. «золотого сечения», там не было, потому что его ещё не пытались передавать. Сомнений не оставалось. Они передадут его… Завтра. В пятницу в 9:04. Сигнал попадёт в тахионное поле и, отскочив назад во времени, будет принят сегодня, в четверг в 14.08.