Свистопляска с расследованием

Вот тут и зазвонил домашний телефон. Я как раз была рядом. Безразлично взяла трубку и ответила. На том конце провода была Танька. Меня насторожил ее встревоженный голос, хоть она и говорила вполне обычные вещи. Про то, как к ней на работу заехал Володька, как забрал кольцо…

– У тебя что-то произошло? – подобралась я, ожидая ее ответа.

– С чего ты взяла? – она вроде как возмутилась моим подозрением, но меня ей было не обмануть.

– Хорош, рисоваться. Не передо мной, ладно?!

Татьяна немного помолчала, повздыхала, а потом начала частить словами, как делала всегда, если некоторое время от меня таилась, и потом ее прорывало на откровения.

– Понимаешь, мне кажется, что у меня начались глюки. То есть, вроде бы рассказать нечего, но не оставляет чувство, что вокруг что-то происходит. Я что-то вижу, что-то ощущаю, но не могу понять, что именно. Не понятно, да?

– МММ! Не очень. Давай встретимся где-нибудь и поговорим. Ты когда заканчиваешь работать? Отлично. Помнишь, рядом есть кафе? Давай, я подъеду туда. Договорились.

Через час мы сидели за столом напротив друг друга и пили кофе.

– Знаешь, Галка, у меня уже за неделю до смерти Вадика были какие-то нехорошие предчувствия. Все оттого, что он стал напрягаться. Трудно четко тебе объяснить, что это значит, ведь, ты его совсем не знала. А он был необыкновенно легким в общении человеком. Только с ним познакомилась, а казалось, знала всю жизнь. Ты меня с детства наблюдаешь. Поэтому знаешь, какая я могу быть напряженная с мало знакомыми людьми. Это с тобой или дома я вся такая веселая, раскованная, даже порой неугомонная. Так вот, с ним я сразу почувствовала себя самой собой. Без усилий. Раз, и он уже все про меня знал. А мне казалось, что и я про него, тоже все знала. Ты меня понимаешь, Галчонок?

– Вполне.

– Но потом оказалось, что мой любимый мог быть и другим. Как бы толковее выразиться? Вот, например, говорим мы с ним на какую-то тему, вполне рядовую, я гляну в его глаза, а там… не слышал он нашего разговора, весь был в себе в тот момент. И глаза его при этом могли быть чужими. Не всегда злыми, но и такое бывало. Тогда они точно стальное лезвие сверкали и отливали холодом.

– Ты его начала бояться?

– Нет. Этого точно не было. Просто, мне делалось все тревожнее.

– А он? Объяснял это как-нибудь?

– Я пыталась с ним поговорить. Видела, что его что-то беспокоило и начала спрашивать. Сначала издалека, потом уже почти напрямую. Но он или шутил или переводил разговор на другие темы.

– Никогда не сердился?

– Было. Я тогда привязалась к его шраму на боку. Я же медик и в этом понимаю. А он начал меня, зачем-то, обманывать. Сначала я сама себе объясняла его поведение, конечно, выгораживая его перед самой собой. Потом недомолвок и мелкой лжи скопилось больше, и стала настойчивее допытываться у него правдивых ответов.

– Теперь-то тебе сказали в полиции, что у него были два заключения и друзья с тех времен.

– Я это и раньше знала. Только любила и таким. Что же теперь было делать, что сидел? А друзей он к нам не водил. Если и встречался с кем, то я об этом не знала, и никого не видела, никогда. Я нашла его фотографию. Мы с ним ездили в парк и катались там на аттракционах. Какой-то фотограф нас снял и предложил фото купить. Тогда эти карточки нам не понравились, и мы отказались. А когда… В общем у меня не осталось от него ничего на память. Я вспомнила про эти снимки, съездила в парк, нашла того парня… У меня теперь хоть его карточка останется. Хочешь взглянуть?

– Конечно. Симпатичный. И мне кажется, что веселым был твой Вадик.

– Так и было. У меня такое чувство, Галка, что он жив и где-то рядом. Ходит за мной по пятам, но не показывается.

– Как же так, Таня, ты же сама его нашла. Там, на даче. Еще мне рассказывала, как много было вокруг крови… Собственно, я и сама пятна видела, так что, представление имела, что там творилось.

– Все так. Но я чувствую.

– Не сходи с ума. Выпей чего-нибудь успокоительного. Ну, ты сама лучше знаешь, что в таких случаях принимают. У нас же ты медик, а не я.

– А как быть с вещами?

– Ты о чем?

– Я заметила, что некоторые вещи в моем доме иногда стоят не на своих местах.

– Это как?

– Обыкновенно. Я оставила стул на одном месте, а он потом оказался передвинут. И посуда. Мыла ее, уходя на смену. Поставила в сушилку. А когда вернулась, чашка оказалась влажной, как если бы ею только недавно пользовались.

– Уверена?

– Совершенно.

– Не замечала я раньше за тобой такой наблюдательности.

– Будешь тут… И потом, с кем поведешься, от того и наберешься! Разве, не моя близкая подруга занимается написанием детективов? Я все твои книги прочитала, сама знаешь.

– Одна из первых, это точно.

– Что же мне делать, Галочка?

– Разберемся мы с твоими подозрениями. А вещи и все такое, это на даче происходит или в квартире?

– Чувство, что Вадик рядом и за мной наблюдает, оно теперь со мной всегда. А вещи… это в квартире.

– Поехали сейчас к тебе. Посмотрим, что и как.

– А Вовка твой? Он же со мной беседу имел. Очень строгую. Велел к тебе не лезть.

– Что нам Вовка?! Подумаешь, сосед. Улики, правда, отобрал. Ну, да ладно. Поехали. Кому говорю?

Я была на своей машине, поэтому к ней домой подскочили одним махом. Татьяна принялась ходить по квартире и присматриваться, а я следовала за ней тенью и даже дыхание затаила, чтобы ни в коем случае не мешать и не спугнуть ее интуицию.

– Ну, как? – решилась, все же, уточнить, когда мы с ней сделали полный круг по квартире и очутились снова в прихожей.

– Сегодня ничего такого не нахожу, – созналась, посматривая на меня немного виновато.

– Ладно. Не удалось ничего подозрительного заметить, так это и ничего. Может, оно даже и к лучшему, – взглянула я на нее ободряюще. –Что дальше станем делать?

– Не знаю, – подруга как-то вся поникла, и мой бравый тон на нее не подействовал. – Я бы спать легла, оттого, что больше ничего делать не хочется. Да, рано еще, в это время никто не ложится.

– Не нравится мне твое упадническое настроение.

– Поверишь, все из рук валится, с тех пор как…

– Ну, это понятно… Только, смотри, за чистотой следишь, как никогда ранее. И это похвально.

– Какой там, все эти дни тряпки и веника в руки не брала. И что маяться, если все из них выпадает.

– Стоп! Сколько, говоришь, уборки не делала? Несколько дней?

– Не менее недели. Это было еще до того… а потом и вовсе, не до того стало.

– Интересно. Взгляни, Таня. У тебя же ни пылинки нет ни на тумбе в прихожей, ни на мебели в комнате…

Говоря все эти слова, я прошла к ней в спальню и провела пальцем по туалетному столику. Он был чистым. Потом мы с подругой уставились на разные пузырьки, тюбики, помады и просто всякие мелкие вещички, любимые женщинами. Они стояли и радовали глаз ровной шеренгой. У меня самой такого порядка в доме не наблюдалось, а уж Танькин стол мне видеть раньше доводилось.

– Как тебе картина?! – махнула я рукой, обводя всю спальню целиком. – То же самое я заметила и в другой комнате, и на кухне. Думала, что ты уборкой занимаешь себя, чтобы отпугнуть, так сказать, горестные мысли. Но раз ты говоришь… Постой, а под кроватью, как дело обстоит?

Недолго думая, я опустилась на колени, а потом и вовсе легла на живот, и поползла под широкую двуспальную кровать. Можно было не опасаться за одежду, кругом все было чисто убрано.

– Взгляни! – я вылезла наружу, встала на ноги и распрямилась. – На мне ни пылинки. Мне бы такую уборщицу в дом. Хоть раз в год бы приглашать.

– Галька! Я боюсь!

– Чего? – ее страх был не только в словах, он и на лице отчетливо читался, а еще, и это уже никуда не годилось, начал передаваться и мне. – Глупенькая! Кому ты нужна?

– Да. Только можно я у тебя сегодня переночую?

– Нет проблем. Только тебе тогда придется не просто переночевать один или несколько раз, а жить у меня постоянно.

– Ты думаешь?

– А как иначе? Если эту проблему не решить сейчас, то она сама уж точно не решится.

– Это ты сейчас что имела в виду?

– Не знаю точно. Только мне кажется, что нам надо выследить того, кто к тебе ходит. У кого есть ключи от твоей квартиры? Вспоминай!

– У меня. У родителей. У Вадика, были. И у тебя, Галка. Все.

– Я вне подозрений. Если и зашла бы, то обязательно прежде позвонила, а уж убираться…

– Да, согласна.

– Ты не помнишь, у… у тру… у Вадика полицейские обнаружили при обыске ключи?

– Нет. В смысле, не знаю. Была в таком состоянии, что и свои… в общем, не помню.

– Понятно. Можно было бы Вовке позвонить, да он ведь сейчас прицепится, как клещ.

– Не надо. Он мне грозил, если тебя опять в это дело втяну…

– Тогда что станем делать?

– Были ключи, не были ключи… Все равно кто-то ко мне проникает. Ведь так?!

– С этим не поспоришь. И нам надо его засечь, поймать и обезвредить.

– И кто это все станет делать?

– Полиция, например.

– Это как? Я им звоню. Говорю, что подозреваю кого-то. А они посылают бойца все проверить?

– Вряд ли. Не могу представить такое. А ты?

– А я знаю, что у соседки с третьего этажа муж пропал, ночевать не пришел. Она пошла в отделение и такого там наслушалась в свой адрес и в мужнин, что потом три дня ходила под впечатлением.

– Мужа-то нашли?

– Что? Нет, сам на другой день пришел. Но дело в другом, полицейские и не собирались его искать, это они сразу ей доходчиво объяснили.

– Да, вот если бы у нас был знакомый полицейский… Не смотри на меня так. Я не про Вовку. Про него мы уже забыли. У тебя никого на примете нет? Что, совсем никого? Плохо. Надо искать. Без мужской помощи нам здесь не обойтись.

– Тогда почему нам обязательно нужен мент? Может любой сгодиться.

– Нет, не любой. При исполнении предпочтительнее. Дело-то щекотливое. Начнем самообороняться, а нас потом же и осудят.

– Ты про крайнюю меру? Думаешь, и до этого может дойти? Мама, моя!

– Что же делать? Вовка намекал, что мужики в деле замешаны серьезные. Только мне никак не представляется, чтобы крутые бандиты или воры в законе ползали здесь и мыли полы. А тебе?

– Мне вообще никто не представляется. Только знаю, что жить здесь больше не хочу.

– У меня хочешь? До седых волос?

– Хорошо. Что предлагаешь? Говорю сразу, у меня вообще никаких знакомых мужиков сейчас на примете нет. Я, в некотором роде, несколько дней как вдова. Этот факт тоже прошу учесть.

– Обязательно. Уже учла. И поэтому ты сегодня ночуешь у меня.

– А завтра?

– Как получится.

– Это как?

– Отстань. Сама еще не знаю, что делать стану. Положимся на судьбу и волю случая. Собирай вещички. Только самое необходимое. Моя малышка Ока не резиновая.

До моей квартиры мы не доехали. Мне на мобильный начала названивать Титова. Я ей ответила, а она как завела волынку с вопросами о Петрове, что тошно стало. Несколько раз просила ее оставить эту тему, но та не унималась. Еще и норовила обидеться, что я ее игнорирую, видите ли, на звонки ее не отвечаю и от разговора отлыниваю. Пришлось согласиться на личную встречу. За этим мы и повернули в сторону редакции, меняя намеченный ранее маршрут. А когда подъезжали к зданию, Марина позвонила снова.

– Галочка, ты где?

– Уже подъезжаю.

– Хорошо. Машину оставь на нашей стоянке. А сама подходи к дому напротив.

– Это к выставочному центру, что ли? Зачем? Как тебя туда занесло? Если снова начнешь устраивать мне встречу с Алексеем…

– Даже если бы захотела, то ничего не получилось бы. По моим сведениям он отчалил в город на Неве. Так что, можешь не опасаться его увидеть.