Невеста по ошибке

— Не сердись, — Ка подхватила под локоток и потянула в сторону леса. — Все изменится. Сегодня.

Мы спустились к озеру, чтобы привести себя в порядок. Добытые из моего «тайника» гель для душа, крем и маникюрные ножницы очень помогли. Не СПА, конечно, но лучше чем глина, которой Ма предложила натереть тело. Такого «скраба» моя кожа не выдержит.

— Моя пре-е-елесть, — мой голос подрагивал от возбуждения.

Взбив на руке пену, начала наносить ее на кожу и волосы и с остервенением втирать.

— Что это? — Ка с интересом наблюдала за моими действиями. — Зачем?

— Чтобы лучше танцевать, — пошутила я. В преддверии скорого выступления ко мне вернулось хорошее настроение. Даже холодной воде и суровому климату не испортить мой сегодняшний дебют. — И отлично себя чувствовать.

— Колдовать. Табу, — напомнила Ка. Уже без особого энтузиазма.

— Это не колдовство, — промурлыкала я, — гигиена.

Если использовать магию — табу, то Фил — злостный нарушитель порядков. Управлял же он тараканом без всяких приспособлений, да еще и кинжал его явно непрост. Кто же он, черт его дери, такой?..

— Варя красивая, — прошептала Ка. И расплакалась.

— Да ты что?.. — я едва не онемела, рассматривая эту миловидную, хрупкую, как цветок незабудки, варварку. — Такую конфетку, как ты, ни один жрец не пропустит. И не сомневайся.

Ка и правда была настоящей жемчужиной, будто случайно затерявшейся среди отбросов. Нежная кожа, темные с медным отливом волосы, длинные, загнутые вверх ресницы — все дышало юностью и чистотой.

Ка улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я пожала ее ладонь и поделилась ценными «колдовскими ингредиентами».

Ма сделала вид, что ничего не заметила. Мна усердно натиралась глиной и вообще ничего вокруг не замечала.

— Верни мне платье, — попросила я главу дикого семейства. — Вот увидишь, жрецы дадут тебе за меня такой выкуп, что ты сама сможешь купить себе мужа. Честно-честно…

Ма что-то пробухтела себе под нос, но кивнула.

Поступок матери вызвал у Мны приступ зависти и икоты. Вполне ожидаемо: выглядела она, прямо скажем, вырвиглазно. Лучше бы вообще не мылась, не мучилась почем зря.

— Гр-р-р… — нормальных слов, чтобы выразить негодование, у «старшей сестренки» не осталось.

— Не испугала, — объявила я и показала варварке язык.

Мна еще сильнее разозлилась и принялась икать как сумасшедшая.

— Вода. Попей, — посочувствовала ей Ка. — Поможет.

— Ага, и ряской закуси, — поддержала я. — Не знаю, как людям, а гусыням помогает. Моя бабка говорила, что они от такой подкормки добреют.

Прежде чем Мна опомнилась от моей дерзости и бросилась в драку, я схватила Ка за руку и потащила к пещере. Надо срочно забрать платье, пока Ма не передумала. Остался последний штрих перед испытанием.

Поверх платья я привязала к талии котму с золотым ключиком: веревочный поясок не очень подходил к наряду, но за неимением лучшего, пришлось довольствоваться тем, что есть.

Как объяснили мне варварки, танцы начинались, когда солнечный диск вставал ровно над звездой Капулы, тем самым загадочным символом, венчавшим пирамиду жрецов. Потратив уйму времени на мытье и прочие приготовления, женская часть нашей недружной дикой «семейки» рисковала опоздать. Больше всех переживала по этому поводу Мна, она предложила сократить путь, рванув через заросли колючего кустарника. К счастью, Ма остановила ее порыв.

— Кожу. Испортим, — предупредила она. — Не выберут.

И мы дружной стайкой расфуфыренных попугаев поплелись по тропинке, ведущей к храму. Чем дальше отходили от пещеры, тем шире становилась дорожка. Нам все чаще попадались другие «леди», удостоившиеся приглашения на танцы.

— Смотри, смотри… — то и дело указывала Ка на пробегавших мимо нас тараканов.

На их спинах, величаво покачиваясь, восседали «красавицы». Иногда попадались повозки, в которых теснились сразу несколько варварок. Все разряженные в пух и прах. С дико неудобными прическами, похожими на башни из косиц. У одной невесты вообще имелись длиннющие искривленные ногти.

— Как она работать-то будет? — не выдержала я.

— Муж приучит, — брякнула старуха с некоторой ехидцей. — Сначала потешится. Потом поколотит. Захочет есть. Станет трудиться.

Все, как я и подумала: варвары, чего с них взять. По рассуждениям Ма получалось, что после сезона дождей (он же медовый месяц) постельная грелка становилась не так нужна мужчинам, и они отправляли ее работать.

— А если не выдержит нагрузки? — я высказала мысль вслух.

— Умрет, — невозмутимо добавила Ма. — Муж купит. Другую.

Лучше бы не уточняла. Встреченные «красавицы» больше не вызывали у меня раздражения. Теперь они казались откормленными хавроньями, которых заботливые хозяева, то есть родители, везут на рынок. А там как карта ляжет. Понравится покупателю — оставит на племя, нет — пустит в расход.

— У других мужчин тоже есть гаремы? — мою голову посетила очередная гениальная мысль. — Или только у жрецов.

— Редко, — помотала так и не отмытой до конца башкой Ма. — Дорого. Много едят.

Я едва не споткнулась, услышав последнее заявление. Выходит, варварам дешевле каждый год покупать по новой жене, чем прокормить старых. Вот так нравы.

Радужное настроение сошло на нет, вдохновение иссякло, а пони и единороги перестали скакать в моей голове. Вот так попадешь к какому-нибудь озабоченному старикашке. Он выжмет из тебя все соки за сезон дождей, а потом выгонит в поле. Изморит голодом, а весной приобретет новую подружку. Я так явно представила эту картину, что чуть не разревелась в голос.

— Старайся, — предупредила меня Ка. — Кто танцует. Стоят дорого. Покупают жрецы. Или очень богатые. Охотники.

Я согласно кивнула: конечно, дорогостоящую покупку всегда жалко испортить. И накопить на новую, хорошо танцующую жену, сможет не каждый мужчина. А потому станет беречь.

Чтобы хоть немного отвлечься от нехороших мыслей, я задала Ка давно мучавший вопрос:

— Скажи, кем был твой отец? Ты не похожа ни на мать, ни на брата с сестрой. Видимо, унаследовала черты лица и характер отца. Только непонятно, почему наверняка приятный и умный мужчина выбрал в жены Ма?

— Па слабый охотник. Одна рука, — призналась Ка. — Накопил только на Ма. Потом упал. С утеса.

Она говорила так просто, обыденно. Но в глазах ее замерли слезы.

— Ничего, — утешила я девчонку. — В гареме жрецов тебя ждет совсем другая жизнь. Только ты тоже постарайся. Танцуй, и все сбудется.

Когда мы пришли в назначенное место, гулянка была в самом разгаре. Мужчины, разряженные, как павлины, вальяжно расхаживали возле танцплощадки, потягивали напитки из калебасов и, судя по веселым лицам и блестящим глазам, в сосудах булькало что-то покрепче чая. Охотники за женами кучковались небольшими группками, обсуждали последние события, хвалились подвигами и бросали беглые взгляды на скромно сидящих в отдалении женщин. Тем напитков не предлагали. Табу, видимо.

— Хороших торгов! — пожелала Ма пожилая, скрюченная в три погибели старушенция. Кивнула на двух сопровождавших ее молодых варварок. — Мои. Красивее твоих!

Ну конечно, вы еще дочками померяйтесь! Я психанула и отошла подальше от ссорящихся мамочек. Пусть себе без меня кудахчут.

В честь великого ежегодного события мужчины принарядились. На головах женихов красовались венки из ромашек, одуванчиков и листьев папоротника. Ритуальные узоры, нанесенные красной глиной, украшали плечи и спины. Проходя мимо будущих жен, варвары поигрывали мускулатурой и многозначительно подмигивали.

И только один жених не кокетничал — сидел в стороне и спокойно потягивал напиток из калебаса. При этом он не снимал с плеч серой шкуры и держался особняком. Я узнала его сразу — по черным волосам и пронзительному взгляду, брошенному в мою сторону.

— Это Фил? — спросила я у подошедшей Ка.

Младшая «сестренка» не расслышала вопроса. Она совсем растерялась, впервые оказавшись среди такой толпы народу.

— Фил! Могучий воин, — ответила за нее Мна. При этом глаза ее зажглись азартом. — Потерял жену. Три дождя назад.

Мна смотрела на охотника с таким обожанием, что я почувствовала нечто похожее на укол ревности. «Это не твой мужчина, — пришлось себя останавливать. — Только дикарь. Такой же, как Пер и ему подобные. Не смотри в его сторону!»

Но как я ни старалась, мой взгляд то и дело возвращался к этому загадочному и дикому охотнику. Он манил меня своей неприступностью, завораживал непринужденной позой и внутренним величием. Вспомнились прикосновения его сильных рук, теплое дыхание на моей шее и чувственный голос…

Мысленно надавала себе подзатыльников и запретила думать о Филе.

Глава 11

Силясь отойти подальше от Фила, потащила спутниц в самую гущу невест. Активно работая локтями, пробралась к высокому помосту, установленному возле пирамиды. Наконец-то мне выпал шанс рассмотреть сердце Капулы воочию.

— Красота-а-а!.. — восхитилась я.

Пирамида состояла из десяти толстенных каменных платформ, наложенных друг на друга. По всему периметру располагались лестницы, с резными перилами в виде голов невиданных животных и людей. На лицевой стороне здания, обращенной к зрителям, находились три террасы, увитых яркими цветами и уставленных зажженными факелами.

На вершине сияла она — звезда Капулы. Символический знак в виде солнца с тремя лучами горел, как огромный светлячок, взобравшийся на муравейник. Было что-то эпичное в его сиянии, что-то неимоверно грандиозное и завораживающее.

— Неплохо так жрецы устроились, — пробурчала себе под нос. — Пока народ бедствует, они наслаждаются роскошью.

Огромная пирамида словно давила на зрителей, нависала над ними, как Дамоклов меч с сияющим эфесом. И варвары, подавленные ее величием, не решались подолгу задерживать взгляды на этом чуде их первобытного мира.

У подножия пирамиды стоял широченный каменный помост, устланный по случаю праздника свежей соломой и древесными опилками. В его центре, ловя отблески солнца и звезды Капулы, возвышался фаллический монумент. Огромный, раза в три больше моего роста, он смотрелся более чем впечатляюще. Скульпторы-затейники придали ему такую реалистичность, что я почувствовала, как краска заливает щеки.

— Интересно, с чьей натуры рисовали?..

С другой стороны помоста, напротив пирамиды, стояли четыре выструганных из дерева кресла, укрытых белоснежными шкурами и усыпанных лепестками цветов.

Ма протолкалась следом. Кажется, побоялась упустить из виду. Все же знают, что у нее две дочери. Вдруг, меня кто другой «усыновит»?

— Это для жрецов? — спросила я у Ма, указав на кресла — Они отсюда наблюдают за танцами?

— Да, — старуха не отличалась многословием.

В отличие от меня. Столько всего интересного и нового сегодня увидела, что не могла усидеть на месте. Вопросы сыпались из меня, как горох из дырявого мешка.

— А их наложницы тоже приходят посмотреть на танцы?

— Нет! — рявкнула Ма. — Они в храме. Молятся и плачут.

— Почему? — спросила я, заранее зная ответ.

— Чтобы жрецы. Не взяли. Еще жен, — не удивила Ма.

Я раскрыла рот, чтобы задать новый вопрос, но тут же снова закрыла.

Широкие нижние врата с грохотом разъехались в стороны, и из пирамиды выдвинулась процессия. Красавцы-жрецы, одетые в роскошные, украшенные золотом шубы, ленивой поступью сытых хищников взошли на помост. Их головы венчали драгоценные венки из плотных мясистых листьев, с вплетенными в них драгоценными камнями.

Жрецов сопровождали с десяток охранников и столько же прислужников. Последние несли глиняные сосуды, калебасы для хозяев и огромную деревянную тарелку с закусками.

— Еще и «попкорном» запаслись… — буркнула я себе под нос.

Варвары благоговейно притихли и согнулись в поклоне. Пришлось последовать их примеру. Но любопытство, как обычно, победило разум.

Когда жрецы проходили мимо, я подняла глаза и поймала на себе ироничный и немного ошарашенный взгляд главного жреца. Того самого, что развлекался в беседке на берегу озера. Моя внешность, а в особенности — диковинный наряд, привлекли его внимание.

«Полдела сделано, — мысленно поздравила я себя, вновь опуская голову. — Рыбка заглотила наживку, осталось подсечь». Впрочем, Ка тоже удостоилась внимания, и не только жрецов, но и других мужчин. Немного раздобревшая за последние дни, со здоровым розовым румянцем на отмытых щеках, она выгодно выделялась среди других претенденток.

— Не верится, — восхищенно произнесла она. — Что все это. С нами.

После того, как жрецы разместились на причитающихся им местах, на помост взошли музыканты с барабанами, сделанными из тыквы, и уже виденными мной флейтами. Замерли, ожидая приказа начать игру.

Главный жрец поднял вверх правую руку, призывая к полной тишине. И без того молчавшие варвары, кажется, перестали дышать.

— Жители Капулы, чудом уцелевшие дети погибшего мира, — статный блондинчик поднялся и решил толкнуть речь. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы создать новые семьи и продлить род наш. Выбрать достойнейших из жен и наградить их своим семенем. Так давайте же вознесем хвалу богам за этот день, за пищу и чистый воздух…

…и бла-бла-бла.

Я еле держалась, чтобы не зевнуть. Главный жрец оказался треплом, каких свет не видывал. Больше получаса рассказывал, кто мы, где мы и зачем. Давал понять, почему варвары должны поклоняться богам и почитать жрецов. Обучал мужчин быть требовательными к себе, к женам и будущим потомкам. Проповедник-самоучка, чтоб ему Калки язык откусила.

— …теперь давайте посмотрим, как наши женщины умеют танцевать!

А вот это уже ближе к теме.

Я встрепенулась и растолкала замершую Ка. Успеет еще насмотреться на жрецов, если попадет в гарем.

По взмаху руки главного жреца, музыканты начали играть. Звук барабанов оказался сильным, мощным. Басы качали не по-детски. Протяжное гудение флейт вплеталась в общую мелодию, добавляя ей эротических, волнующих аккордов.

Напрасно я испугалась, что все незамужние девицы разом ринутся на «танцпол». Жрецы наблюдали за дисциплиной и сами указывали, кому из женщин выступать первыми. Разумеется, нас с Ка взяли в первую десятку.

Барабанщики творили настоящие чудеса: стучали по тыквам кулаками, ладонями и длинными прочными палочками. В итоге получилась необыкновенно зажигательная мелодия.

— Вперед! — объявил жрец и принял позу мыслителя.

Э-эх, взмахни, рука, крутанись, бедро! Сбылась мечта всех дурынд Капулы, мы с Ка стояли на помосте, готовые показать зрителям свои прекрасные тела, чувство ритма.

Для особенного дня и танец понадобился особенный. Я выбрала кизомбу — чувственный, романтичный и сексуальный танец, его часто именовали «Африканским танго». По правилам он исполнялся в паре с мужчиной, но за неимением такового, нам с Ка пришлось обойтись обществом друг друга.

И мы неплохо станцевались.

— Не нервничай, все идет как надо! — подбадривала я.

Варварка хорошо запоминала движения и прекрасно чувствовала ритм и общий настрой танца. Провокационные, порой доходящие до откровенного неприличия движения, нравились и мне, и Ка.