Инь vs Янь. Книга 2.

— Мой сын действительно… хм… крут, как ты выражаешься, девушка. Но, во-первых, каким бы я был Главой, если бы не знал слабые места и не имел рычагов давления на каждого, — мужик заносчиво вздернул подбородок, и мне захотелось посторониться, на тот случай, если его сейчас порвет от самодовольства. — А во-вторых, Игорь в тот момент был слишком сконцентрирован на тебе, девушка, и поэтому уязвим.

— Вам не кажется, что для отца вы повели себя странновато? — хотя мне ли об этом судить с моим-то опытом семейной любви и взаимопонимания.

— Законы Ордена одинаковы для всех! — повторил он уже слышанную мною фразу, и его глаза на секунду стали щелками, из которых струился гнев в чистом виде, но мужик моментально вернул себе самообладание. — К тому же в том, что мой сын попал в подобную ситуацию, во многом твоя вина, девушка!

Моя вина? Охренеть, как интересно выходит! Мне захотелось послать этого Главу с его раздутым до небес эго куда подальше. Но, черт возьми, нужно было выбираться с этого гадского утеса хоть как-то, а потом уже разбираться, кто и в чем виноват. Но это его 'девушка', звучащее странно старомодно, уже порядком достало меня, и совсем смолчать я не смогла.

— Яна. Моё имя Яна, — раздраженно сказала я. — Не хотите проявить вежливость и представиться?

— Для тебя я Глава, девушка, — вот заносчивый ублюдок ведь! — А твое нынешнее имя совершенно не важно. После Восхождения ты получишь истинное имя, и прежнее останется в прошлом. Так что мне нет нужды его запоминать.

Глава ухмыльнулся уже явственней, и при этом его сходство с Рамзиным стало отчетливей. Сразу возникло столь привычное желание съездить камнем по этой самодовольной роже. Что, млин, за жизнь у меня становится? Сначала появился один невыносимый засранец, а теперь они плодятся вокруг, как тараканы- мутанты.

— Что будет… — я чуть не спросила "с нами", но вовремя прикусила язык, — … со мной дальше? Куда вы меня повезете?

Если честно, мне очень хотелось знать и дальнейшую судьбу Рамзина, но злость и это противное выражение лица его папаши не располагало к расспросам.

— Ты все узнаешь в положенное время, — ну уж точно сын пошел в отца. Прямо копия!

— А если я хочу знать все прямо сейчас? — вот хотелось упереться. Хотелось, но я не в том положении сейчас.

— Идём, нам пора вылетать, — забил Глава на мой вопрос и, просканировав последний раз взглядом небо, развернувшись, зашагал к вертолету, даже не оглядываясь на меня. Будто в том, что я последую за ним, не может быть и сомнений, и не царское это дело беспокоиться о таких, как я. В вертолет я тоже забиралась самостоятельно. Он не подал мне руки и даже не смотрел, устраиваясь в кресле пилота. Всем своим видом он словно подчеркивал мою незначительность, и это реально бесило. Единственный раз, когда каменное лицо Главы поменяло своё холодное нечитаемое выражение, это когда меня стало тошнить во время полета. Хотя желудок и был пустым, а спазмы сухими, выглядело это явно неприятно, судя по тому, как он скривился. И, несмотря на то, как мне было паршиво в этот момент, не порадовать меня это досадливо-брезгливое выражение на каменном лице Главы не могло. Хоть одно приятное событие.

В этот раз полет длился гораздо дольше, чем когда мы летели с Рамзиным. Настолько, что, устав от тошноты и страха перед возможной авиакатастрофой, я совершенно неожиданно для себя вырубилась. Никогда бы не подумала, что можно уснуть в подобной ситуации, но однако же проснулась я от того, что вертолет тряхнуло при посадке. Оглядевшись, я быстро сообразила, что мы находимся на крыше какого-то высотного здания.

Пока останавливались лопасти и затихал движок, на плоской поверхности неожиданно появилась высокая женщина, одетая в длинное роскошное платье, которое больше бы подошло для посещения приема или театра, а не для шастанья по вертолетным площадкам. Глава выбрался из вертолета первым и в этот раз снизошел до того, чтобы подать мне руку, хоть и с таким лицом, будто совершает над собой реальное насилия и одаривает меня до невозможности.

Потом, отпустив мою руку, он гордо, будто кол проглотил, прошествовал в сторону женщины. Замерев в паре метров перед ней, он чуть-чуть склонил голову, и у меня открылся рот. И как это она у него не отвалилась от того, что он соизволил это сделать.

— Амалия, приветствую твой свет, — чинно произнес он.

— Глава, — кивнула женщина в ответ и перевела взгляд на меня. Пройдясь сверху до низу, она чуть скривилась и посмотрела на Главу.

Представляю, конечно, как я выглядела в штанах для йоги, футболке и мятой мужской рубашке перед ней, всей такой шикарной в платье от кутюр и милых повседневненьких брилиантиках. Да ну и по фиг мне и на нее, и на всех остальных.

— Амалия, это — смертная, имеющая все шансы в скором времени стать еще одной Дарующей, — Глава сделал неопределенный кивок в мою сторону, как если бы я была неким предметом, а не человеком. — Она поживет в пентхаусе рядом с твоим, пока придет время Восхождения.

Глаза женщины сузились, а ноздри гневно дернулись, несмотря на то, что на губах появилась холодная улыбка.

— А разве ей не положено до Восхождения находиться в нижних кельях главного Орденского дома? — спросила она вроде безразлично, но за этим четко прозвучало раздражение.

— Положено, — отчеканил Глава. — Но я решил поселить ее здесь.

И он, сделав мне повелительное движение, двинулся вперед к лифту.

— Полагаю, для подобного есть веские причины, — едко произнесла эта Амалия ему в спину и еще раз прошлась по мне глазами, словно надеясь найти эту самую причину записанной где-то на моем теле или лице.

— Есть, — отрезал Глава.

Само собой квартира оказалась ожидаемо роскошной, но очень напоминала тот самый дом в России. Все идеально и супер современно и стильно, но безлико и не носит следов реального дома, а не просто шикарного временного пристанище вроде гостиницы.

— Располагайся, девушка, — сделал щедрый жест Глава. — Пока пользуйся тем что есть, а потом составь список необходимого и отдай Амалии. Из здания выйти не пытайся. Это невозможно без моего личного позволения.

И он развернулся, намереваясь свалить, наверняка посчитав, что его обязанности по уходу за домашней зверушкой Яной на данный момент исчерпаны. Но я с этим категорически была не согласна. Я уже чувствовала себя гораздо бодрее после сна в воздухе, а также заметно злее. Что за на хрен вообще? Сначала сынок мною помыкал, теперь еще и папаша на мою голову.

— А ну стоять! — гневно рявкнула я и решительно захлопнула дверь, приваливаясь к ней спиной. — Вы же не думаете, что вот просто так сказали мне 'Место!', и я охотно послушаюсь, улыбаясь во всю пасть и виляя хвостом?

Одна бровь Главы сначала поползла вверх, но по пути похоже настроение ее хозяина изменилось и она опустилась вниз, сходясь со второй от того что Глава гневно нахмурился.

— Отойди от двери, девушка! — ага, а вот и знакомое давление в позвоночнике.

Я ответила мужику 'так заставь меня' взглядом, и он нахмурился еще больше. Противостоять ему мне было даже гораздо легче, чем Игореше. То ли у меня уже вырабатывается иммунитет, то ли все дело в том, что ну нет у рамзинского родителя такого волшебного метода воздействия на мою слабую психику, как у сынули.

— Отойди! — мой позвоночник пожаловался, что ему реально приходиться не сладко, а в основание черепа будто горячую иглу воткнули, и возникло ощущение, что у меня кровь сейчас носом хлынет… Неприятно, однако. Рамзин такого со мной никогда не делал. Но я мотнула головой, стараясь стряхнуть с себя это давление. И, как ни странно, это почти получилось. Неприятные ощущения заметно снизились.

— Можете, конечно, меня и силой сдвинуть. Но я не дам вам уйти, пока не получу, наконец, чертовы ответы на свои вопросы. Меня задолбало, что все кому не лень распоряжаются мною и говорят 'иди-сиди-беги'. И даже не думают поинтересоваться, хочу или я это делать и вообще вас всех видеть. Поэтому на хрен все! Вы объясняете мне, что вообще происходит, кто вы все такие и какого вам нужно от меня. И в ваших интересах, чтобы в этом объяснении была хоть одна причина, по которой я захочу остаться. В противном случае я отсюда сваливаю сию же минуту.

Говоря это, я не стеснялась нагло тыкать в грудь Главы прямо над этой его понтовой бляхой.

Мужчина посмотрел на мой палец так, будто он был как минимум в дерьме, потом медленно поднял глаза.

— Ты не сможешь покинуть здание, — твердо сказал он и едва заметно ухмыльнулся.

— Поспорим? Ваш сын тоже так думал. Потом гонялся за мной три недели по стране, — я выпрямилась, нагло глядя в карие зеньки Главы.

Ну да, я вру. Понятно, мне просто повезло тогда, потому что Рамзин был усталый и облажался. Но в данный момент обстоятельства не важны. Главное факты. И, похоже, факты произвели нужный эффект. Глава развернулся и, подчеркнуто игнорируя меня, пошел в глубь квартиры. Войдя в огромную гостиную, он уселся в царственной позе в кресло и снисходительно мне кивнул.

— Присядь! — нет, ну, если он не снабдит меня очередным указанием, ему поплохеет, судя по всему.

Мне хотелось гордо сказать как в кино: 'Ничего, я постою!', но с другой стороны я еще не полностью оправилась, так что уселась напротив.

— Ну, спрашивай, девушка, — дал дозволение Глава.

На самом деле я ожидала больше упертости с его стороны и немного опешила. Слишком уж у меня много вопросов, не знаю так сразу, с чего и начать.

— Кто вы такие? — решила я начать сначала.

— Кого конкретно ты имеешь в виду? — ну, сейчас начнем играть, кто кого вопросами заморочит.

— Вы будете отвечать на вопросы или задавать? Прекрасно понимаете, что я имею в виду, — да, мне нравится, что я такая вся из себя грозная.

— Ну, на самом деле не совсем, — продолжал игру в увиливание Глава.

— Рамзин, Роман, вы. Что между вами общего? Кто вы.

— Защитники, — я невольно вздрогнула от этого ответа, что не ускользнуло от цепкого взгляда Главы, и он весь подобрался. — Ты уже слышала о нас? Тебе сын мой рассказал?

Надо же, а оказывается в "игнорируй вопрос" можно играть в две стороны. Очень подмывало так и сделать. Но тут пришла дурацкая мысль, что у Рамзина могут быть неприятности, если решат, что он трепло.

— Он мне не рассказывал, — ответила я, сама себе удивляясь. Ну вот какая мне разница — дадут этому самоуверенному засранцу по шапке сильнее или нет, и это после того, как он со мной поступил.

— Тогда кто? — властно продолжил Глава.

— Эй, мужчина, — спародировала я его манеру обращения. — Вообще-то это я здесь спрашиваю.

От моего обращения рамзинский папаша поморщился. Что, не нравится, когда своим же салом по мусалам? Так мне тоже.

— Итак, вы защитники… чего?

— Всего.

Ясно, разговор грозил затянуться и быть изнуряюще информативным.

— А нельзя ли как-то поконкретней отвечать?

— Как спрашиваешь, так и отвечаю, — я даже глаза распахнула в удивлении, услышав в сухом тоне Главы иронию. Не так что бы явную, но пропустить невозможно.

— Ладно, — кивнула я. — У вас, типа, какой-то Орден защитников чего-то там. Так?

— У нас совершенно точно Орден Защитников всего, что ты знаешь… ну, и не знаешь тоже, — уже открыто ухмыльнулся Глава.

А мне подумалось, что когда на его лице отражается еще что-то, кроме 'мне никто не ровня', то он ничего так себе мужик. Милашкой, конечно, не назовешь, но вполне так живой, а не изваяние.

— Ну, с Орденом мы выяснили, — согласилась я. — А вы вообще люди?

— Мы все рождаемся людьми, — ну, такое я уже слышала от Рамзина.

— И?

— Что 'и'? — вот ведь идиотский разговор.

— Вы рождаетесь людьми, но потом становитесь кем?

— Скажем, мы остаемся людьми, но… м-м-м… с расширенными способностями и как принято сейчас говорить с дополнительными опциями.

Он издевается, ведь правда?

Да и хрен с ними и их загадками.

— Ладно. Пофиг на вас. Я для чего вам нужна?

— Ты, такая, как ты есть сейчас, нам абсолютно бесполезна.

Нет, ну вот как с ним разговаривать?

— Раз так, то почему я не могу просто встать и уйти прямо сейчас? — окрысилась я.

— А у тебя есть куда идти? Ты знаешь, в какой стране хотя бы находишься? У тебя есть нормальная одежда? Документы? Деньги, чтобы где-то жить и что-то есть? — Глава опять прикрылся маской самодовольного превосходства.

— Если вы думаете, что хоть один из перечисленных пунктов или даже все они вместе могут остановить меня, то подумайте еще разок хорошенько. Однозначно мы не в Антарктиде и вокруг не хреновы пингвины, а люди. А я не немая и не беспомощная. Так что я как-нибудь разберусь, не помру. И, может, мы прекратим, наконец, эти словесные пируэты, и вы просто и по-человечески объясните, какого вам нужно от меня?

Глава вальяжно откинулся на спинку кресла и, кажется, слегка расслабился, рассматривая меня на этот раз как забавного зверька. Ну прямо прогресс в отношениях, по крайней мере уже не как вещь.

— Так ты хочешь знать все, девушка? — лениво сощурив свои карие глаза, спросил он.

— Прошу прощения, но до вас как до жирафа доходит, — черная бровь резко вздернулась, — медленно, в смысле. Да, я хочу знать все… ну, по крайней мере то, что касается лично меня.

Где-то в центре груди кольнуло при мысли о моей зверюге, но я отгородилась от этого.

— Ладно, думаю, и в самом деле никто не пострадает, если я тебе кое-что объясню, — смилостивился Глава.

Но в это время раздался какой-то шум, и дверь в пентхаус распахнулась. Внутрь натуральным образом ввалилась толпа уже знакомых мне серых ворон во главе с истеричкой Романом. Глава даже не шевельнулся в своем кресле, когда они нарисовались в гостиной, и только я видела, как глаза его почернели, перед тем как он медленно опустил ресницы, скрывая это.

— Могу я узнать, что вас привело сюда, братья? — голосом, похожим на скрежетание льда, спросил глава.

— Мы просто хотели спросить, что так задержало Вас и потенциальную Дарующую на пути в главный дом? — подал голос Роман и, несмотря на его почтительно склоненную голову, яд только что с клыков не капал.

3.

— Задержало? — Глава величаво повернул голову к вновь прибывшим. — А что, есть какие-то временные рамки для моих передвижений, о которых я не в курсе?

От его тона у меня по спине пробежал холодок. Если бы не эта бесящая ситуация, в которой я находилась, я бы, пожалуй, поаплодировала мужику за высшую степень самообладания. Моему Игорьку стоит у него поучиться. Хм. Моему?

— Нет, для вас их, безусловно, нет, — ответил Роман, так как никто больше делать этого не собирался. — Но девушка должна пребывать в положенном для нее месте, и оно явно не здесь.

— Скажи, брат Роман, кто устанавливает правила Ордена? — Глава звучал обманчиво мягко.

— Вы, Глава, и Совет, — и без того напряженная поза Романа стала вообще деревянной.

— Ну, раз так, то я решил установить новое правило. Думаю, отныне наши потенциальные Дарующие не будут похоронены в тесных и душный кельях. Жизнь меняется, братья, и, думаю, нам пора меняться вместе с ней. Поэтому считаю, будет правильно, что девушка будет готовиться к Восхождению здесь, а не в орденском доме.

— Это неслыханно! — взвился Роман и тут же осекся. — Я хотел сказать, что любое изменение правил должен еще одобрить Совет в полном составе.

— Ну, на то, чтобы собрать всех членов Совета, понадобится где-то неделя. А до этого времени девушка останется здесь.

— А как же изоляция и погружение в себя? — подал голос кто-то из серой толпы.

— А какая разница — будет она изолирована здесь или в темной келье? — почти невинно ответил Глава.

— И все равно, я считаю, что менять правила именно сейчас не самая хорошая идея, — попробовал упереться Роман. — И, учитывая, в каком положении находится в данный момент ваш сын, Глава, эти ваши идеи с новшествами выглядят довольно подозрительными.

Последняя фраза была сказана с неким ехидным значением и даже легким оттенком зарождающейся угрозы. И я заметила, как зрачки мужчины напротив резко расширились, а затем превратились в крошечные точки. Могу поклясться, что он был взбешён, но даже дыхание не сбил.

— На самом деле, брат Роман, это была моя идея! — раздался голос Амалии из-за сплошной стены мужских спин.

Услышав ее, мужчины моментально отхлынули в стороны, освобождая ей дорогу, и поэтому снова никто кроме меня не заметил, что отчетливая тень удивления промелькнула во взгляде Главы, прежде чем он опять стал нечитаемым. Не завидую я его жене, если таковая имеется. Вот как жить с человеком, эмоции которого можно уловить лишь с большим трудом, и то, если ты достаточно внимательна и не отводишь глаз. А то моргнешь и — опа! все пропустишь. Хотя не представляю, какой может быть женщина, способная изо дня в день терпеть такого заносчивого говнюка в своей жизни? Или с ней он совершенно другой, не такой, как со всеми остальными?