Академия нечисти, или Череда беспощадных квестов

Только на первый взгляд показалось, что он ничем мне не помог. Но уже к концу дня я понимала, что это не так. Во-первых, профессор Наинниллидан сказал наиважнейшую вещь: для эльфов, которые знакомы со мной лично, любовь ко мне Инирана не кажется чем-то немыслимым. Они даже не осуждают, что он запросто променял лучшую представительницу их расы на какую-то там меня. И в этом есть моя заслуга, все же не зря я на межфакультетской битве до капли выжималась, да и после позиций не сдавала. Во-вторых, он недвусмысленно дал понять, что мой внешний вид и презентабельность сыграют далеко не последнюю роль, пусть я принцессу затмить и не способна. Как интересно…

Обсудила это вечером с друзьями. Янош тут же включился в процесс:

— Тиалла, тряси своих сокурсников, серьезно! Прямо попроси их о помощи — они не откажут, уверен. И отдайся в их руки, пусть делают с твоим лицом и волосами все, что угодно. Чем красивее ты станешь, тем лучше.

— Куда красивее? — вмешался Иниран. — Если она станет еще хоть чуть симпатичнее, я штаны натягивать не смогу!

Но на его вопли никто внимания не обращал. Нора мыслила еще глубже:

— А если уговорить господина Шолле устроить какое-нибудь представление, наподобие межфакультетской битвы? Ведь именно тогда ты раскрылась. Почему бы и Пресветлой не показать, на что ты способна? Поверь, в финале битвы никто на трибунах не думал о твоей прическе или осанке. Все, включая эльфов, увидели в тебе чудо!

— Не получится, — снова вставил свое мнение Иниран. — Потому что я буду играть за колдунов и не смогу удержаться от победы. А моя должность теперь такова, что даже ректор не сможет меня отстранить от игры.

— И это твоя помощь? — возмутилась я. — Мог бы ради такого повода и поддаться!

— Поддаться? Тебе? — он изогнул темную бровь. — Тиалла, я ради тебя умру. Я ради тебя испепелю весь мир. Но поддаваться я тебе точно не буду. И не смотри с таким осуждением. Сейчас я могу думать только, когда нас наконец-то оставят в покое, и ты наконец-то поддашься мне.

У него только одно на уме. И краснеть заставляет на глазах у друзей. Зато они понимающе захихикали и поспешили скрыться с горизонта — кто же самому Инирану будет препятствовать, если он прет к цели? Уж точно не я. Да и если честно, то ничего приятнее в жизни не существовало, чем моменты, когда я ему поддавалась.

* * *

Злополучный день выпуска третьего курса настал, хотя я бы с удовольствием тянула время до бесконечности. Неделю эльфы измывались надо мной с помощью косметических масок. Потом осознали безуспешность своих попыток и перешли к магическим воздействиям. Мои волосы высветлили почти до белизны — я и без того блондинка, но они с радостью вытравливали из моих волос золото, превращая его в платину. А потом с помощью профессоров и какую-то специальную подсветку организовали. Сказали, что эффект не вечный, мне снова придется ходить с «обычной чучельной прической», но в день визита почетных гостей я не могла поверить в эффект. В самом деле, я и не думала, что результат будет настолько впечатляющим. Даже Лаоранос за завтраком притормозил возле нашего столика, осмотрел меня и выдал:

— Я решил, что новую эльфийку приняли, а это всего лишь ты. Чудесно, капитан, просто чудесно. Но только со спины.

Надо признать, что более душещипательных комплиментов по поводу внешности я от эльфов до сих пор не получала.

К сожалению, мое преображение только на прическе и закончилось. Нет, им удалось сделать мою кожу еще более гладкой, исправить изгиб бровей, но издали я оставалась на вид все тем же человеком. Красивым человеком, по мнению людей, и слишком простоватым, по мнению эльфов. Иниран почему-то наотрез отказался участвовать в этом эксперименте. У него же немыслимое колдовство! Мог бы мне объем в губах добавить или нос сделать еще тоньше! Он на подобные просьбы только смотрел на меня и повторял:

— Глупости это все, Тиалла. Я не могу тебя исправить, поскольку не вижу, что в тебе можно исправлять. Не дури, хорошая моя, даже принцесса понимает, что внешность не важнее всего остального. И никто в здравом уме не станет линейкой измерять ширину твоей переносицы.

Я закатила глаза к потолку. Он просто не знает, что профессор Наинниллиддан как раз вчера утром именно этим и занимался, а потом удрученно вздыхал. Возможно, Иниран и прав. Сам он не видит никого красивее меня, как я не вижу никого красивее него. Чувства искажают наше восприятие, но другие нас видят другими глазами.

И в самый ответственный момент я поняла, что все наши усилия, вся подготовка были тщетными. Ректор Шолле вышел встретить почетных гостей лично, и Инирану тоже пришлось выступить вперед. Принцесса выплыла из кареты, приняла руку Дарана. Я была готова к потрясению, потому и не впала в ступор. Линнаэлла была красива, но суть оказалась вообще в другом, совсем не в белоснежности волос или форме ее носа — она не шла, а плыла по воздуху, от каждого ее жеста замирало сердце. Она оказалась прекрасной, как бывает прекрасна сама природа. Никакой разум не способен создать и даже полностью объять совершенство, он может лишь признать и преклониться перед тем, что рождено само. Любой мужчина, конечно, от такой женщины отказаться не способен. Кроме моего… Иниран скрипнул зубами.

— Бесы, я до последнего надеялся, что она не явится, — он сказал тихо, обращаясь к господину Шолле.

Принцесса перевела взгляд на нашу компанию и едва уловимо вздрогнула. Ректор так же тихо ответил Инирану:

— Ты наложил на нее отворотное заклятие? Ты меня закопать решил? Две недели отработки на кухне!

— Я сегодня выпускаюсь, ректор. Вчера надо было наказывать, теперь уже поздно.

— Я мечтал об этом дне, твое высочество! И как же жаль, что он не принес мне облегчения…

Заклятие отворота было просто детской выходкой, на мой вкус. Пресветлая принцесса даже не показала свои эмоции, она изящно подала Инирану руку, которую он вынужден был поцеловать. Даже если она теперь его видела отвратительным — это не повод для разрыва с ее стороны. Ведь так и было сказано: помолвка не основана на любви, это политический союз. Так какая разница, какое лицо Линнаэлла видит перед собой?

Представление прошло прекрасно. Мы с эльфами показали высший класс, зрители на трибунах кричали, а сама Линнаэлла с абсолютным изяществом нам хлопала. Вряд ли она вообще заметила мою персону. А даже если и заметила, то все равно все ее взгляды были направлены на эльфов. Она не изображала восторг — она действительно в нем пребывала, когда видела силу магии своих подданных.

На торжественной церемонии вручения грамот она сидела с Инираном. Но он, как будто вообще забыв об осторожности, схватил меня за руку и усадил с другой стороны. Принцесса то ли не заметила, то ли предпочла сделать вид, что не заметила.

— Линнаээла, — он обратился к ней, чуть склонившись. — Нам нужно поговорить.

— Не нужно, Иниран, — в ее голосе я точно расслышала звон хрусталя. — Даран всю дорогу пытался мне намекнуть. Но ты должен понимать, что я лицо своей расы. И не в моей власти это изменить. Единственное, о чем я прошу тебя, — если в тебе есть хоть капля уважения, то не ставь меня перед выбором — гордость эльфов или ты.

— Не я! — принц даже не обратил внимания на то, что церемония уже началась. — Мы оба. Наше с тобой счастье.

Принцесса даже не изменила тон голоса:

— Мы с тобой рождены не для того, чтобы быть счастливыми, Иниран. Жаль, что именно я стала той, кто тебе объяснит такую простую вещь. Даран красив, насколько вообще может быть красив не-эльф. А от тебя у меня мурашки по коже. Но нет ни одной причины для отмены помолвки. У нас обоих нет выбора с самого рождения, смирись.

И я аккуратно тронула его локоть, чтобы остановить дальнейшие возражения. Эта девушка вообще не вызвала у меня негативных эмоций, и она была права. Все это время Иниран убеждал меня, что нужно тянуть время, пока принцесса сама от него откажется. Но этого никогда не произойдет. Потому что гордость у эльфов устроена очень сложно… И мне ее стало бесконечно жаль — не меньше, чем себя саму. Точно такая же заложница политического решения, принятого много лет назад. Но на нее смотрит весь ее народ, потому она скорее умрет, чем позволит обвинить ее в каком-то снисхождении к себе самой.

Все выпускники вокруг ликовали, они были счастливы наконец-то получить грамоты об окончании. Маллир ликовал от того, что меня больше не увидит. Я его очень громко поздравила, чтобы не расслаблялся. Ректор на меня шикнул, а я подарила ему очаровательную улыбку — мне-то еще два года учиться. Но настроение было угнетенным, я пыталась это скрыть посторонними эмоциями. Яноша обняла от всей души, а потом позволила всему выпуску его факультета обнять меня по очереди. Удивилась, что в этот момент не услышала рычания Инирана. Самое лучшее доказательство, что он тоже пребывал в подавленном настроении.

И по окончании церемонии и поздравительно-прощальных речей он заявил, что мы к общему банкету не присоединимся, а всем заинтересованным лицам лучше уединиться в кабинете ректора, чтобы невольные зрители не слышали ругани самых высокопоставленных лиц. Таниран смотрел на него жестко, Даран подставил локоть принцессе и увлек ее какой-то болтовней, сглаживая момент.

— Я тоже должна идти? — испуганно спросила я.

В ответ Иниран молча взял меня за руку. Он был бесконечно неправ, мы оба это знали. Но, кажется, скандал все равно неизбежен. Руку-то вырвала, но все равно плелась за ним, мечтая провалиться сквозь землю. И жалела, что не прекратила эти отношения сразу. Сейчас, после нескольких месяцев абсолютного счастья, Иниран уже не сможет меня отпустить. А тогда бы смог? Нет, чтобы сегодняшней беды не произошло, нам с ним вообще не стоило встречаться, только так ее можно было предотвратить.

Таниран остановился и дождался меня. Я думала, что он меня просто ударит за все проблемы, которые я принесла. Но его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Тиалла, я умоляю тебя, прошу от своего имени и всего нашего государства. Останови его. Иниран через минуту развяжет войну с эльфами…

Я знала, что так и будет. Но что я могла поделать? Только догнать Инирана и прошептать в отчаянии:

— Не делай этого, не оскорбляй ее гордость, если любишь меня. Потому что я себя после этого возненавижу.

Он замер и посмотрел на меня темно-синими глазами. Будто едва удержался от того, чтобы обхватить мое лицо ладонями и поцеловать. Ему было больно — я это точно увидела. Но он не собирался поддаться мне и на этот раз, потому что иначе не умел.

В гробовой тишине звук закрывающейся двери прозвучал ударом. Бледный ректор Шолле занял место за своим столом. Даран галантно выдвинул стул для принцессы, но тоже выглядел сосредоточенным. Именно он и начал говорить, осторожно подбирая слова, чтобы придать разговору мирное русло:

— Господин Шолле, церемония прошла прекрасно, а эльфы потрясли мое воображение! В какой раз убеждаюсь, что под вашим чутким руководством любой студент становится сильным магом! Друзья, давайте разместимся и обсудим чудеса, которые сегодня…

Ректор вдруг встал и заговорил громко:

— Благодарю, ваше высочество. Но должен заметить, что мои заслуги в этой должности отнюдь не ограничиваются представлениями. Да и ваш младший брат, смею говорить откровенно, имея беспрецедентный магический резерв, не смог бы его раскрыть в полной мере, если бы не обучался здесь!

— Безусловно! — ответил ему Даран, но немного опешил.

Растерялся не только он. Все уставились на господина Шолле, голос которого едва заметно дрожал:

— Но должен признаться, что его высочество принц Иниран был далеко не самым покладистым студентом. Вы не представляете, сколько крови он мне свернул за эти три года! — ректор усмехнулся, а из его тона пропало напряжение.

Таниран заметил:

— Но несмотря на это, вы спасли его жизнь, господин Шолле. Принесли немыслимую жертву. Признательность королевского дома вам безгранична. Вы к чему-то ведете?

— Веду! — с вызовом ответил ему ректор. — Ваше высочество, Верховный Маг уже очень стар, я переписываюсь с ним. Он вполне готов теперь заняться магической обороной академии. При условии, конечно, что Иниран займет его место в столице. Эти двое, — он со злостью глянул на нашу парочку, — пусть уже уезжают! Дайте мне спокойно выполнять свои обязанности, и без них хватает нарушителей.

— Это можно организовать, — все еще удивленно ответил Таниран.

— Нельзя, — устало ответил ректор. — Потому что вашего, простите великодушно, братца отсюда и метлой не выгонишь. Я уже пытался, честное слово. Есть только один способ. Вы ведь помните про мою жертву?

Даран сообразил первым и тоже медленно встал:

— О, ректор, вы едва не погибли, выжгли все свои силы. Такое наш дом не забывает! И мы помним, что пообещали вам в награду все, чего бы вы не попросили. А вы так ничего и не озвучили.

Ректор заметно обрадовался, ощутив понимание:

— А я все это время думал! И придумал, слава бесам. О, я даже не смогу описать те страдания, которые пережил, спасая Инирана. Это было не просто больно, та боль оказалась хуже смерти, — сейчас и я охнула, потому что не понимала, зачем ректор вдруг решил жаловаться — на него это вообще не похоже. Но он тараторил все быстрее, как если бы боялся, что дыхания не хватит: — И я был сильнейшим некромантом в государстве, смею заметить. Но даже секунды не размышлял, когда на карту было поставлено мое и Инирана будущее!

— И об этом мы осведомлены, — Таниран хмурился все сильнее. Зато Даран улыбался во весь рот.

— Так вот, я все же решил попросить награду, — вдохновленно заканчивал господин Шолле. — Я нижайше прошу удовлетворить одну просьбу старика: пусть Иниран женится на Тиалле. У меня нет иного способа отомстить этим двум шалопаям, кроме как занять их друг другом! Ничего другого я просить не хочу. Да-да, я знаю о помолвке, но ничего с собой поделать не могу, это перенесенные страдания так на моем разуме сказались!

Про старика он преувеличил, но рот я открыла не поэтому. Иниран издал какой-то странный звук — то ли хмыкнул, но в себя прокричал гимн академии. Однако голос принцессы прозвучал хрустально чисто:

— Что, простите? Вы наносите удар по гордости королевского дома эльфов только из-за глупых шалостей?

Скорость мышления Дарана потрясала воображение: он уже не улыбался, а выпучил глаза и в ужасе вскинул руки, причитая:

— Бесы… что нам делать? Мы дали слово! А у нашего дома тоже есть гордость! Таниран, мы в тупике! Мы не можем отказаться от своих слов, но как такое решение воспримут наши ближайшие политические союзники?

Таниран зачем-то закрыл глаза и покачивался. Представляю, что у него внутри творилось от происходящего бардака. Иниран едва сдерживал смех:

— Ректор, нет, только не это! Одумайтесь! Это слишком жестоко!

Даран приобнял за талию принцессу и защебетал ей почти в ухо:

— Какая ужасная ситуация, ваше высочество! Но вы видите, что это не мы наносим удар…

— Вижу, — перебила она спокойно. У нее вообще очень неэмоциональное лицо, почти как у вампиров. И неясно, она понимает, что над ней просто издеваются, или нет. Но ее следующие слова подтвердили — все она понимает, просто ухватилась за зацепку: — Ситуация крайне некрасивая, но даже мой отец согласится, что у вас не было выхода. Он о гордости знает не понаслышке и в аналогичном случае поступил бы так же. А вы, — она грациозно повернулась к застывшему ректору, — не достойны того, чтобы моя персона оставалась в вашем обществе еще минуту. Я прошу, ваше высочество, вынести этому человеку выговор!

— Десять, десять выговоров! — заверил ее Даран. — И давайте уже отправимся в путь, прекрасная… в смысле, Пресветлая. Я тоже ни секунды не могу здесь оставаться!

Мы еще долго молчали после их ухода. Никто не двигался, потому и я боялась пошевелиться. Но потом плюнула и рванула вперед, обхватила ректора за шею и принялась усердно чмокать в щеку. Он отбивался, но кто же от феи запросто отобьется?

Голос Танирана зазвучал привычно сухо:

— Я вам тоже благодарен, господин Шолле. А ты, Иниран, все еще ребенок. Чуть таких дров не наломал, которые я бы десятилетиями разгребал! Если я не ошибся, то принцессе симпатичен Даран, а ему симпатична любая женщина младше семидесяти. Так что будем надеяться, теперь мы сможем подменить один политический союз на другой, но уже без обвинений в наш адрес. В любом случае, я вынужден признать, что такое разрешение было оптимальным. Господин Шолле, когда отдерете от себя мою будущую невестку, будьте любезны, сосредоточьтесь на делах. Нам нужно обсудить перевод сюда Верховного Мага и распределение ваших полномочий.

* * *

Когда мы с Инираном вышли на улицу, то ощущали себя обалдевшими.

— Я не могу поверить, — повторяла я уже в сотый раз.

— Я тоже. Заметила, что я тебя уже пятнадцать минут не целую — верный признак, что у меня мозги набекрень съехали. Иди, хоть обними пострадавшего.

Я обняла, конечно, но возмущалась:

— Это кто здесь пострадавший? А как же моя учеба? Ведь ректор практически вышвырнул меня из академии замуж!

— Рядом со столицей есть академия, хоть и не такая престижная. Да и вряд ли тебе всерьез необходимо формальное обучение, можем просто приезжать для общения с преподавателями. Меня сейчас другое будоражит — за меня.

— Что за тебя?

— Замуж.

— Ха! Как будто ты хоть раз рассматривал другие варианты!

— Не рассматривал, но где-то на уровне подсознания постоянно боялся, что вот-вот явится твой отец и заявит, что подыскал тебе жениха. Я, как выяснилось, очень ревнивый. И я бы не отдал, разругался бы с ним, а твоему жениху вообще было бы сложно дожить до конца недели. Потому мне сейчас внутри так хорошо. Радуюсь, что выходишь за меня, столько жизней спасла.

От формулировки я усмехнулась:

— Так ты еще предложение не сделал! Давай, Иниран, хоть раз побудь романтиком. Встань на одно колено и спроси, как требуется!

Строго говоря, романтику он мне совсем в другом свете показал, как сам ее понимал. Утащил, правда, предварительно в свою спальню. И на колени поставил меня, если уж быть до конца откровенной. А я закусывала губы, чтобы не стонать свое согласие слишком громко. Ненасытный, но теперь безусловно счастливый, он стал совсем неуправляемым. Да и бесы с ним, я все равно на все согласна.

Эпилог

Он бежал, не оглядываясь на окрики. Дверь впереди разлетелась в щепки — наверняка она даже не была заперта, но он не думал об этом, всегда проще просто махнуть рукой и разнести все к бесам.

Бесконечно длинный коридор дал мне преимущество — я быстрее. Но он вдруг резко остановился и повернул вправо, быстро окинув стену взглядом сверху вниз. Зажмурился и сделал шаг вперед, растворяясь в ней. И у кого только нахватался — сквозь стены проходить?! Мне же пришлось сделать огромный крюк по коридорам.

В зал совещаний я, естественно, влетела с опозданием. Малыш остановился уже там, развел ручки в стороны и проскулил так жалобно и умилительно, как будто не он только что королевское имущество в пух и прах разносил:

— Пап, ну ты же обещал поиграть!

Я готова была умереть от стыда.

— Простите, ваше величество! Простите, господа.

Заметила, что кое-кто из лордов верховного совета усмехается в кулак. Но голос короля прозвучал сухо:

— Конечно, дорогая невестка! Что нам вспышка ниссарадийского гриппа? Ерунда какая, в самом деле! Если племяннику хочется поиграть.

Он был абсолютно прав в своем холодном гневе. И ведь не в первый раз подобное происходит. Но если Лоран хочет куда-то пойти, то он пойдет — сквозь стены, стекло и камни. Собственно, он не особенно-то и заметит препятствия. А убедить невозможно — характером в папеньку пошел. Мне же пришлось краснеть на глазах у всех и невнятно лепетать:

— Мы увеличим штат нянь, ваше величество… Но нам уже давно требуются колдуньи посильнее… Разве я виновата, что единственный человек, способный остановить Лорана, присутствует здесь?

Все перевели взгляды на Верховного Мага, но тот оказался далеко не самым серьезным человеком на свете. Вскинул руки, словно сдавался, и, присвистывая, поднял задумчивый взгляд вверх — сделал вид, что и не замечает, как сын взбирается к нему на колени.

Даран откровенно засмеялся, и для Танирана это стало последней каплей:

— Иниран! У нас на юге эпидемия!