Академия нечисти, или Череда беспощадных квестов

Вот тебе и торжественный визит в столицу. Даже красотами полюбоваться не дали.

Зато уже через час дело было сделано. В глазах второго наследника я действительно рассмотрела проклятие, которое мы сняли безболезненно. Даран произвел на меня неизгладимое впечатление, аж сердце сжалось. Просто до умопомрачения красивый мужчина примерно тридцати лет, обладатель темно-синих глаз. Иниран похож на него сильно, но Даран изящнее, черты лица тоньше. Совсем невысокий, ниже младшего и старшего братьев, почти женственный. И темные кудри, обрамляющие лицо, только дополняли образ. Голос Дарана оказался таким же мягким, как и его внешность:

— Спасибо тебе, Тиалла. И за Инирана, и за меня.

Теперь стала понятна уверенность в нем наследника престола. Если такое совершенство способно на подлость, то наш мир уже рухнул. Даран все еще не женат, но когда он определится, то наверняка разобьет сердца всем столичным красавицам. А я смотрела на него, едва не плача, находя сходства с другим лицом. И пусть мой не так поэтично выглядит, и пусть характер у него не сахар, но… как же я соскучилась.

И даже Таниран в его присутствии изменился — теперь он говорил тихо и без скрытой угрозы в каждой фразе:

— Даран, не вставай. Заклинание наверняка выжгло весь или почти весь твой резерв.

— Это правда, — ответил ему брат. — Я не понимал, что происходит, но это правда. Как вы сказали, эльфы могут помочь с восстановлением?

— Могут, — подтвердила я. — Если еще не поздно. Но вы выглядите лучше, чем выглядел Иниран. А если учесть, что вы были под действием заклинания намного дольше…

Он ласково улыбнулся — наверное, иначе он улыбаться вовсе не умеет:

— Так ведь и заклинание было другим. Меня убивать было без надобности. Я шел в последнюю очередь после братьев, а до тех пор оставался полезным. Да и резерв у меня не тот. Сильные маги после выжигания всего резерва и умереть могут, поскольку у них даже функции организма перестраиваются под магическую поддержку. Потому мы высоко оценили жертву ректора Шолле. Он осознанно почти себе смертный приговор подписал. Сердце кровью обливается, когда представляю, как он лег на собственную постель, закрыл глаза и приготовился к чему угодно. И назло врагам, выжил. А мой резерв слабый, я даже не замечал, что он истощен.

— Вам будет жаль потерять магию, если так случится? — продолжила я, потому что мне просто нравилось с ним говорить.

— Нет, Тиалла. Мне жаль, что я подвел брата.

Таниран с грохотом придвинул стул к его постели.

— Так, теперь об этом. Даран, хватит охмурять очередную красавицу, успеешь еще. Соображай — кто и при каких обстоятельствах сделал это с тобой?

Тот надолго погрузился в себя, мы помалкивали. Вампиры давно покинули комнату, оставив дела государственной важности для узкого круга людей. Затем Даран медленно сел и изящно, почти как эльф, смахнул упавшую на лицо прядь.

— Это халиф, — сказал тихо. — Я уверен. Помнишь делегацию, брат? Все началось именно тогда.

— Что?! — взревел Таниран так громко, что я на месте дернулась. — Бред! Мы торгуем с ними, мы переподписали все договоренности! Да я этого идиота с лица земли за месяц сотру! Мы их победили в прошлой войне, а сейчас отставание еще сильнее!

— Я уверен, — повторил Даран.

Но Таниран качал головой, однако почему-то именно к этому человеку прислушивался и был готов переосмысливать собственные установки. И правда, это тандем, полностью сплоченный. Таниран — решительность и военная мощь, Даран — мудрость и спокойная рассудительность.

Старший уточнил:

— Но ты сам называл халифа очень осторожным и умным! Эта война станет для него последней.

— Именно поэтому, — ответил тот задумчиво. — Халифу не нужна война, вообще. И убивать меня, как сейчас я понял, никто не собирался. Убрать Инирана, потом тебя, а я под заклинанием подчинения. Они получили бы свою марионетку на нашем престоле. Все. Мирная победа по всем фронтам.

Таниран снова вскочил и зашагал по комнате, на ходу рассуждая:

— Ты прав. Но теперь я их растопчу!

— Опять горячишься, — Даран улыбнулся мягко. — Тебе у халифа надо поучиться хитрости брат.

— Что ты предлагаешь? Спустить им такое?

— О-о, напротив. Начнем с торгового эмбарго, заблокируем все поставки сначала со своей территории, а затем поставим ультиматум нашим союзникам. Они пойдут на это, не сомневайся. Когда Иниран женится, эльфы поддержат любое наше требование. А уж за ними остальные вынуждены будут подтянуться, иначе мы ограничим поставки металлов и зерна. Оланирский халифат в изоляции перейдет к плановой системе, беженцев оттуда начнем принимать не сразу, но начнем — не они наши враги. Если я все правильно рассчитал, то примерно через двадцать лет их отставание будет таким, что можно идти и забирать их землю. Не траться на войну, Таниран, когда следует подождать. Я еще сверюсь с цифрами и скажу точнее, сколько ты потеряешь и сэкономишь при всех вариантах. Примерно два года мы будем нести потери от изменения торговых потоков, но затем окончательно перенаправим экспорт на юг. У нас территориальное, экономическое и военное преимущество, но только слабые используют военный перевес там, где можно победить иначе.

Я половину не поняла, но все равно смотрела на него, разинув рот. Почему-то вообще подобного от этого воздушного существа не ожидала. Если он халифа считает хитрым, то себя как мысленно называет?

Но Таниран сомневался:

— Но ведь они не успокоятся. Где гарантии, что они не повторят маневр?

— А вот для этого нам нужно, во-первых, обзавестись придворной феей, чтобы контролировала подобные заклинания. Говорят, они иногда живут самой обычной жизнью, но ведь до сих пор не были востребованы. Пригласи! Если они все такие хорошенькие, — он глянул на меня вскользь, — то я только за. Во-вторых, не держать Инирана при себе. Если что-то пойдет не так, он станет для всех нас щитом. Еще несколько лет, и тебе даже твоя армия не понадобится. Оракулы кое в чем ошиблись: мы сильны не Инираном, а тем, что нас трое. Никакому врагу не удастся добраться сразу до всех, но притом младший оказался самым защищенным. Он щит перед тобой, но щит почти непробиваемый. Пусть заканчивает учебу, становится еще сильнее. Собственно, больше ничего экстраординарного не требуется, здесь оракулы были точны: Инирану достаточно просто быть.

Таниран наконец-то замер возле двери и сказал:

— Я все понял. Собираю срочное заседание совета, вводим эмбарго против оланирцев немедленно, перебрасываем все военные силы на границу с халифатом, пока никаких беженцев, чтобы не было шпионов. Кингарру обыщем, найдем Инирана. Сейчас ему ничего не угрожает, но ему всю жизнь придется быть настороже и тем самым обеспечивать гарант моей власти. Графу Кингарре и герцогу Гензарийскому отошлю благодарственные письма за таких достойных детей. К эльфам отправлю делегацию — они прекрасные союзники, но иногда с такими высокомерными заскоками, что надо заранее пляски с бубнами устраивать. Я раздавлю халифа медленно, как ты и советуешь, хотя на мой вкус тараканов надо давить сразу и беспощадно. Тиалла, — он, кажется, впервые назвал меня по имени. — Я устрою тебя в своем дворце. Можешь отдыхать, сколько хочешь. Обратно в академию тебя сопроводит мой отряд, когда будешь готова. Свое внимание я тебе уделить не смогу. Теперь я занят, как никогда раньше занят не был.

— Почему же в своем, брат? — воскликнул Даран. — У меня тоже места предостаточно!

Таниран только отмахнулся и покинул нас.

* * *

Я провела в столице всего день, почему-то очень хотелось побыстрее вернуться. Ведь раз Таниран сообщил, что Иниран вернется на учебу, то именно так и произойдет. Словам этого человека не поверить невозможно. Пусть мой принц потом женится — я же все слышала. Но до конца учебы несколько месяцев, жаль терять даже час. Даран оказался весьма любвеобильным мужчиной, по его оговоркам было понятно, что он любит буквально все женского пола. А женский пол отвечает ему полной взаимностью. И он же догадался по каким-то неясным знакам:

— У вас с Инираном отношения? Я правильно понял?

Я смутилась:

— Не совсем так, ваше высочество… Я все прекрасно понимаю.

— Ого, ты еще и премиленько краснеешь! — сразу после веселого замечания Даран тяжело вздохнул: — Вы многое пережили вместе, чувства часто и возникают в таких обстоятельствах. А ты еще и красавица, каких поискать. И умница, и фея… М-да, сплошные достоинства, сам бы женился. К сожалению, ему придется жениться на Пресветлой Линнаэлле — Верховный Маг рассчитал этот вариант еще в его раннем детстве. Да и ситуация сейчас такая, что нам нельзя рисковать с политическими союзами. А эльфы очень себялюбивы, разорвем помолвку — мало не покажется никому. Но это не тупик, Тиалла, выход есть всегда! — и подмигнул.

Я знала, на что он намекал. Да и Иниран этот вариант рассматривал. Но я не смогу. Дело даже не в том, что мне любовницей быть не по статусу, а делить его не смогу. В чужую спальню отпускать. Да и несчастным делать — тоже. Если я останусь рядом после его свадьбы, то Инирану придется разрываться между долгом и чувствами. Лучше уж исчезнуть из поля зрения, чем навсегда повесить ему на шею такой камень. Но до тех пор… Да лишь бы вернулся живым для начала! А то неприятно получится. Эльфийская принцесса вон расстроится, кто же в здравом уме будет эльфов обижать?

* * *

Только этот подлец соизволил вернуться в академию, когда я уже последний экзамен сдала. Слишком долго, ведь Таниран искал через оборотней, а оборотни на своей земле даже потерянную булавку отыщут. Надеяться я не переставала — знала, что этот день рано или поздно наступит. Конечно, лучше бы рано, но каждый день перед сном я обещала себе, что осталось подождать еще денек. И вот, настало! Меня подорвало с постели ранним утром, буквально подбросило вверх на метр. Я вскрикнула, охнула, ойкнула, потом только сообразила, что происходит странное. Вот только вытекающее через оконное стекло заклинание оказалось подозрительно синим. Я одевалась и летела по коридору, не касаясь пола. Поприветствовал он меня, значит. Какой-то воздушной волной с кровати спихнул. Подзатыльник бы ему зарядить! Но сначала гляну, что здоров, а потом обязательно заряжу.

Квест 34: Довести до точки кипения

Иниран и Лаур разговаривали с ректором на улице, едва отойдя от главных ворот. Господин Шолле выглядел довольным — тоже, наверное, радовался, что живы. Хотя все последние дни повторял мне, что угрозы почти нет — вся Кингарра на ушах стоит в поисках наших бесценных беглецов. И если уж оборотни не смогут защитить Лаура, тогда мир рухнул, всем конец, а не только королевской династии. Хоть и повторял он это с донельзя уверенным видом, но теперь по облегчению на его лице было понятно — знатно притворялся. Я замедлилась лишь шагов за десять до них. Не по статусу мне с визгом набрасываться, однако очень хочется.

Но Иниран развернулся ко мне резко, как если бы ощутил мой взгляд, и с лукавым прищуром улыбнулся. Словно нехотя распахнул объятия.

— И ты здесь в такую рань? Чудеса!

Вероятно, его собеседники не поняли, что он в окна моей спальни какими-то волнами метнул, чтобы я так кстати проснулась. Да ну его! Вот серьезно. Я тут чуть с ума от беспокойства не сошла, а он явился шуточки свои шутить. В качестве мести пролетела мимо, обняла от всей души Лаура, чмокнула его в щеку. Иниран зарычал, а потом рык повторился — когда оборотень тоже радостно меня в щеку поцеловал, лишь затем отступил, смеясь над негодованием принца:

— Ну-ка иди ко мне! Расскажешь на ухо, как счастлива меня видеть.

Я из последних сил сопротивлялась:

— О, а ты тоже в нашей академии учишься? Где-то я тебя видела…

Он выдохнул почему-то в сторону Лаура и запричитал почти жалобно:

— Ты только глянь на нее… Нет, я через себя перепрыгнул, чтобы к ней вернуться, я ночи не спал, одной рукой от врагов отбивался, другой стихи ей писал, восемнадцать ножевых ранений, шестьдесят два смертельных проклятия, а она… Лаур, подтверди ей мои страдания!

Оборотень хмыкнул:

— Не знаю. Мне во дворце твоего отца жизнь показалась комфортной.

— Что? — возопила я. — Где?!

Только сейчас я рассмотрела, что они одеты в другое — не в те плащи, в которых спешно убегали. Дорогие, чистые наряды. Да и сами выглядят вполне отлично, так после тяжких скитаний выглядеть невозможно! И Лаур добавил специально для меня:

— Ну да. Мы только недели две по селам бегали, потом к военной крепости направились, там и отловили шпиона. Я пытал, Иниран колдовал, до сих пор спорим, кто из нас его расколол. Выяснили примерно то же, что и вы: что халиф разлюбезный воду мутит, но часть приказов прямо из королевского дома поступает. Сразу рванули в столицу, чтобы сообщить наследнику престола. Оказалось, что ты уехала оттуда в академию всего за день до нас. Там и жили последние недели, пока Таниран не убедился, что возвращаться безопасно. Так что про страдания твой венценосный хахаль немного преувеличил.

Я не отрывала взгляда от смеющихся синих глаз:

— За день?! И ты не мог послать гонца, чтобы вернул меня? Да я тут с ума сходила!

— Вот, наконец-то! С этого и надо было начинать, а то устроила, понимаешь…

И вот только после этого я была перехвачена любимыми руками. Прижата тесно, не вырваться. Да ну его! Я тут, между прочим, соскучилась. Не сдержалась — едва слышно взвизгнула и очень нестатусно повисла на нем, даже ногами начала перебирать, чтобы повыше забраться. Со злостью, конечно. И праведным негодованием, если он неправильно понял. Иниран соображал недолго, подхватил меня и прямо на весу потащил в сторону женского корпуса, напоследок бросив:

— Господин ректор, Лаур дорасскажет. А мое высочество сильно устало с дороги, прошу понять…

Ответом нам обоим был понимающий смех. Мне очень повезло, что в такое время вся академия спит, свидетелями моей несдержанности стали лишь двое охранников и двое друзей. Ведь я бы все равно не смогла от него отлепиться, даже если бы тут оказалась тысяча зрителей. Вот сейчас немного пообнимаю, поверю, что он здесь, а потом сразу вылью на него всю свою ярость.

В моей комнате он меня не отпустил, да я и не настаивала. Иниран сел на мою постель, я оказалась на его коленях — очень удобно и спокойно. Ткнулась носом в его висок и замерла. Но, ощутив протяжный выдох, очнулась и отстранилась. Иниран теперь говорил без прежнего веселья, тихо и серьезно:

— Новости, на самом деле, не очень хорошие. В смысле, с халифатом Таниран порядок наведет, в этом не сомневайся. В Кингарре сейчас больше военных, чем где бы то ни было — об этом тоже можно не переживать. Мне стоит соблюдать осторожность, но от каждого шороха можно уже не дергаться.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

— Тогда что случилось плохого?

Он взгляда не отвел:

— Я не просто так торчал в столице. Пытался договориться.

— О чем?

— Сама знаешь, — он устало улыбнулся. — О тебе. О нас.

Я понимающе кивнула:

— И ничего не добился. Ясно. Можешь не повторять, Даран мне все предельно ясно объяснил. Разрыв помолвки эльфы могут посчитать личным оскорблением, а сейчас рисковать этим союзом нельзя.

— Да, примерно так. Причем любой разрыв помолвки, даже если на замену Дарана предложить. Думаешь, принцесса пылает ко мне любовью? Ничего подобного, мы с ней встречались три раза, включая церемонию в пеленках. Но гордость у эльфов устроена сложно, им не объяснить, как я мог отказаться от первой их красавицы ради какой-то феи.

Показалось, что он ищет в моих глазах какого-то отклика. Поддержки? Понимания, что сам он сделал все возможное?

— Не оправдывайся, Иниран. Я все это знала и до твоего возвращения. Но если честно, то мне приятно, что ты пытался, — и добавила с угрозой: — И неприятно, что ты за столько времени не счел нужным сообщить о себе!

— Не счел. Собирался сначала получить хорошие новости, а потом уже вылить их на тебя, — признал он с досадой, но тотчас улыбнулся: — Или уж довести тебя до такого состояния, чтобы ты была рада меня видеть с любыми новостями.

— Вот ведь эгоист! — выругалась я и снова обняла, потому что не ошибся ведь — рада.

— Не ругайся, — Иниран прижал меня к себе. — Есть и отличные новости, так что я не зря во дворце столько времени торчал. Господин Шолле остается на своей должности. Оказалось, что его вопрос можно очень удачно подбить под мой.

— Что? — я отодвинулась и изумленно посмотрела ему в глаза. — Я думала, что у его отстранения есть объективные причины, и уговоры не помогут.

— Конечно. В академии нужен сильнейший маг, способный решать на месте любые задачи. И гляди-ка, он здесь как раз есть, — Иниран улыбнулся и… неожиданно указал пальцем на себя. — И пусть хоть кто-нибудь скажет, что кто-то существует потенциально сильнее меня. Окончу академию, после чего получу должность что-то наподобие «проректора по защите» или «магического заместителя», Даран еще продумает этот вопрос. Он тоже считает, что мне лучше пока жить подальше от Танирана. Тогда враги не смогут добраться до нас обоих одновременно.

— Не поняла… Ты выбил себе должность ректора?

— Не ректора, больно надо! А типа его магической подстраховки, раз уж Шолле должны были снять только по этому критерию. Мне все равно здесь мыкаться, пока ты учишься, а там посмотрим. Помолвку может и сама Пресветлая Линнаэлла расторгнуть. Тогда наш королевский дом скуксится для приличия, но быстро забудет такую мелочь. Я собираюсь дать принцессе достаточно времени для этого. Точнее, я буду тянуть время, пока она в кого-нибудь не влюбится сама. Да и не бессмертная же она, в конце-то концов…

Я невольно рассмеялась. Дурацкий план — просто выжидать годами, пока у второй стороны не лопнет терпение. Но с Инираном бессмысленно спорить, а в главном он прав — мы с ним не будем разлучаться до тех пор, пока нас не лишат выбора, а за это время может и что-нибудь произойти. Поскольку это обсуждать не хотелось, я тему сменила:

— А господин Шолле уже в курсе, что ты фактически станешь его замом?

Иниран округлил глаза:

— Нет, конечно. Его удар хватит. К таким приятным новостям надо подготовить, вдруг у него сердце слабое. Тиалла, может, хватит разговоров? Я сильно соскучился…

И он поцеловал. Я бы еще поговорила — так много осталось еще незакрытых вопросов и невысказанных переживаний. Но за этим поцелуем все вторичное забылось, как и мои установки, что я не смогу любить его, а потом отпустить. И пусть план дурацкий, но Иниран — самый упрямый человек из всех, кого я знаю. Он с напором барана сможет упираться довольно долго. Быть может, настолько долго, что нам обоим будет достаточно для воспоминаний на всю оставшуюся жизнь. Но все же я отстранилась, когда почувствовала, как наше дыхание сбивается, перемешиваясь. Первая ночь между нами должна быть другой, не впопыхах, не в дорожной пыли. И, чтобы остудить его пыл, я добавила в тон иронии:

— То есть у тебя ни капли сомнения, что мы уже вместе?

Он недовольно поморщился:

— Опять по кругу… Давай разделять обязанности: ты будешь сомневаться за нас обоих, а я за нас обоих сомневаться не буду. Надоело. Слушай, я неясно выразился? Я не женюсь на принцессе, ни при каких обстоятельствах. Пока я выторговал себе два с половиной года, прикрывшись нашим ректором. Потом политическая ситуация стабилизируется. А даже если моя семья будет настаивать, то с каждым годом я буду становиться все сильнее. Мне даже интересно, как они потащат сильнейшего за последнюю тысячу лет мага силой под венец и рискнут испортить с ним отношения. Самое худшее, что нам с тобой светит — мы не станем супругами перед законом. Да, неприятно. Но в первые дни, когда я не был уверен, что увижу тебя снова, это казалось сущей мелочью. А тебе? И не надо мне про свой титул, что тебе не по статусу и все такое. У меня, знаешь ли, тоже статус ого-го. И ничего, готов подписаться под тем, что ты мною будешь бесстыдно пользоваться. Начинай уже пользоваться, я же не железный! И чем бесстыднее, тем лучше.

Вздохнула. Как будто у меня был выбор — соглашаться или нет. Сердце от недолгой разлуки готово было разорваться, а как оно протянет, если я вообще Инирана из своей жизни вычеркну? Да и учеба у меня, а он так кстати тоже здесь остается. Хочешь не хочешь, а все равно в разные стороны не разойдемся.

— Я все понимаю, Иниран… Но есть еще семья, отец…

Он пожал плечами, не намереваясь спорить. Хотя я и сама поняла, что не тому жалуюсь. У него семья куда хлеще моей, если уж он на их мнение готов плюнуть, то какого-то там герцога всерьез испугаться не способен.

— Соврешь ему, что мы друг без друга жить не хотим. Делов-то.

— Соврем? — усмехнулась я.

— Ну, что-нибудь по дороге придумаем, чтобы романтичнее звучало. Тиалла, все, хватит об этом. Я эгоист, знаешь же. И если уж я тебя встретил, то уже не отпущу.

И за такое признание я поцеловала его сама.