Секс без правил (СИ)

— Подвох в том, что ты не уволишься.

— Почему же? Нет, зарплата здесь отличная, но я не так сильно связана, как Тимур, например. Вы снова о приоритетах?

Александр Дмитриевич на меня не смотрел. Он уже занял кресло перед компьютером и щелкал мышкой в поисках нужного файла. Я остановилась у окна, но внимательно глядела на его профиль, чтобы не пропустить ни одного слова:

— Нет, Карина. Приоритеты важны, но в данном случае роль сыграет любопытство. Тебе интересно, почему я так поступил — ты не уволишься, пока не ответишь себе на этот вопрос. Если бы я собирался тебя изнасиловать и убить — да боже мой, оглянись вокруг, я бы уже это сделал. Откопал бы и еще раз сделал, если бы только это было целью. Значит, ответ в другом. Тебя сожрет любопытство, почему я так поступаю. И по этой причине сразу ты не уволишься.

— Ого, — я пыталась говорить возмущенно, хотя в какой-то степени он был прав. — Так может, просто откроете эту тайну?

— Зачем? Прекратить игру до ее начала?

— Игру?

— Я исправил, перевожу на принтер. Возьми и прочитай.

Техника на тумбе зашумела, выводя распечатанные листы. Я подхватила и пробежала глазами по строчкам. Никакого обмана не обнаружила. Он исправил пункт о графике работы и материальной ответственности — теперь на мне повиснет долг только при умышленном причинения вреда. А доказательство умышленности ложится на работодателя. То есть я тут или в истерике на глазах у свидетелей крушить что-то начну, или камеры заснимут, как я с хитрой рожей ножницами простыни полосую, но никакие случайности к финансовым обязательствам меня не приведут. Пожала плечами и подписала. Сказала притом тихо — больше для самой себя:

— До субботы еще есть время подумать. А пока, — я выпрямилась и передала бумаги начальнику, — пойду уберу осколки и домой.

Он подписал не глядя. Смотрел почему-то на мое лицо.

— Я сегодня без ужина остался. Может, перекусим где-нибудь вместе?

А вот это уже совсем странно. Я уже успокоилась, стала самой собой. Потому шагнула к столу и немного наклонилась — даже взгляд прямой выдержала:

— Нет, благодарю. Александр Дмитриевич, я бы сразу на берегу хотела уточнить пару моментов — исключительно для того, чтобы между нами не возникло недопонимания. Я замужем. А это означает, что я не буду ужинать с другими мужчинами. Я вообще ничего такого двусмысленного с другими мужчинами делать не буду.

— У замужних с аппетитом беда? — он немного приподнял бровь и улыбался лукаво. — Или замужние вообще жить перестают? Еще скажи, что у замужних не бывает любовников — я даже в беду с аппетитом быстрее поверю.

Я опешила от резкой смены темы:

— Любовников? Это вы сейчас о чем?

— А где кольцо? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не беру с собой на работу, чтобы не потерять, — я теперь тоже улыбалась язвительно.

— Ясно. Тогда вернемся к теме о любовниках, она интереснее. Что за выражение лица? Кстати, ты разбила сегодня мою любимую вазу.

— Ой, а пункт о шантаже мы можем в договор включить?

— Опять переписывать? Или лучше пойди и разбей намеренно еще что-нибудь — и тогда я тебе покажу, что такое шантаж.

— То есть пункта не будет?

— Не будет. Я слишком сильно устаю на работе. Если я еще и отдыхать буду по правилам, то сойду с ума. Ты как насчет отдыхать, Карина?

Я фыркнула, забрала свою копию договора и вышла из кабинета. Надо будет кольцо купить, хоть простенькое. Сейчас доходы позволяют, да и потом пригодится.

Глава 10

Вот черт хитрый! Мне ведь теперь действительно стало любопытно, что такому холеному мужчине от меня понадобиться могло. Его намеки я мимо ушей не пропустила, но они звучали шутками — зачем таким-то пижонам на что-то там намекать? Такие щелкают пальцами и собирают урожай. Нет, в данном случае создалось ощущение, что он просто веселился — выбивал меня из колеи и наслаждался смущением. Скучно ему, на работе вон весь занятой, а тут за разбитую вазу чего бы и не поиздеваться, раз я так эмоционально реагирую? Приколист. Помешанный на чистоте приколист. А так бывает? Помешанный на чистоте приколист-извращенец, по ночам избивающий женщин. С еще более сумасшедшим братцем-геем. Там вся семейка двинутая? Ух, а жить-то как интересно стало! До сих пор я таких людей и не встречала.

Добрела до автобусной остановки, когда в сумке затрещал сотовый. Наверняка Сережка. Погулять сегодня с ним или снова сослаться на усталость? Не спешила, пытаясь определиться, но глянув на дисплей, замерла — номер незнакомый.

— Слушаю, — сказала сухо.

— Ка-аринка! — заорала мне в ухо трубка. — Какая встреча! Соскучилась?

Не обращая внимания на людей, я заорала на той же ноте:

— Лёха-брат?! Да откуда у тебя мой номер?!

— Вероника дала, — он сбавил тон.

— Вероника?! — а я вот я не собиралась.

— Ага. Я ее без вечного защитника в кои-то веки поймал. Затащил в свою машину и пытал. Щекотал, короче, пока она все пароли и явки мне не выдала, — на заднем плане я расслышала отчетливое от упомянутой Вероники Ивановны «Вот ведь придурок! Выпусти уже меня из машины! Идиотина клиническая!». Удивилась очень, да и Сережка бы удивился, что в компьютерную программу на случай форс-мажора и ругательства прописаны. Но Лёха-брат на ее вопли внимания не обращал, продолжая: — Каринка, ты с теми, кто щекотки боится, в разведку не ходи! Они смешные, но ненадежные!

— Спасибо за совет, — буркнула я недовольно и отошла подальше от остановки, а то на меня особо нервные шикать начали. — Вот пусть Вероника Ивановна твоей маме и звонит!

— Спятила? Ее-то маманька как облупленную знает! Потом еще объясняйся, как Вероника в Париже оказалась!

— В данном случае я с Вероникой Ивановной согласна — ты придурок. И отпусти уже бедную женщину, ей и так достается.

— Да не-е! — протянул он недоверчиво. — На самом деле Вероника во мне души не чает. Меня вообще все любят, просто ты пока не привыкла.

Я снова взвилась:

— Да я из-за тебя сегодня дорогущую вазу разбила!

Его тон изменился, стал сдавленным:

— Что? У Сашки?

— А у кого же?!

— Врешь, — заявил неуверенно. — Иначе я бы до тебя не дозвонился. Трупы же на звонки не отвечают. Или отрабатывала бы полную стоимость — тоже рот бы был занят. Как раз до конца следующей недели бы и отрабатывала… Зачем ты мне врешь, Каришечка? Хочешь, чтобы я за тебя переживал?

Нет, все-таки по безумию он немного опережает своего братца. Я закатила глаза к небу, подумала, а потом приняла неожиданное для меня самой решение:

— Слушай, а я позвоню твоей маме, как ты и хотел. Приезжай, забери меня, домой отвезешь.

— Ты моя же лапонька! — обрадовался прохиндей.

— И будешь отвечать на все мои вопросы! — с угрозой добавила я.

— Да я в любом случае буду отвечать. Я вообще молчать не умею! Давно бы спрашивала, если что-то интересовало!

Хмыкнула и обозначила, где нахожусь. Через двадцать минут ядовито-зеленая тачка с таким же ядовитым водителем подъехала. А он в темных очках и этом пиджачке ничего так, очень впечатляет. Даже на брата стал больше похожим.

— Куда тебя везти? — поинтересовался с улыбкой. — Или сначала где-нибудь перекусим?

— А давай, — странно, но точно такое же предложение уже звучало, но второе я приняла с легкостью, ни секунды не размышляя. Все же этот шалопай не вызывал во мне ни капли страха или напряжения.

В уютном немноголюдном кафе заняли столик и сделали заказ. Официанты выглядели какими-то зажатыми, как будто видели его машину, а теперь недоумевают, что он забыл в их заведении.

Маме я звонила с его же телефона — пусть как хочет, так и понимает. С придыханием, которое можно было бы принять за сдерживаемые рыдания, сказала, все что велено — не могу больше этого ловеласа выносить, бросаю, вот прямо в Париже, хотя мне и очень жаль расстраивать такую прекрасную женщину. Честно говоря, мне ее действительно жаль — два сына, и оба… не совсем вменяемые. После того, как отключила вызов, Лёша схватил меня за руку и проникновенно признался:

— Карина, я тебя люблю! И если маманька все же когда-то заставит меня жениться, то я только на тебе и женюсь!

— Опоздал! — я вырвала у него руку. — Я уже замужем.

— Разведешься, — он даже и не думал это осмысливать. — Я же все равно лучше. Ладно, теперь приступай к допросу. Ты ведь только ради этого меня сюда притащила.

Я уделила внимание принесенному салату. Но все же не зря согласилась на встречу с этим балаболом — я не понимала происходящего, а хотела бы понимать хоть что-то.

— Лёш, — начала я неуверенно. — Не мог бы ты рассказать о брате. Не могу в нем разобраться.

Он будто удивился:

— А там-то в чем разбираться? Совершенно ненормальный тип! В семье не без урода, как гласит народная мудрость.

— В этом-то он придерживается такой же точки зрения, — я усмехнулась. — Только уродом считает другого члена семьи. И все же, давай поподробнее.

Алексей пожал плечами:

— Фирму организовал наш отец, он пережил самый сложный этап ее становления и раскрутки, но ни о каких монополиях или там внешних рынках и думать не мог — вообще не те масштабы. Но моим родителям в некотором смысле повезло: Сашка уродился бизнес-маньяком. Он всегда хорошо учился, всегда был немного неправильным ребенком — да он вообще ребенком не был, если начистоту. Сразу родился с серьезной рожей и в маленьком деловом костюмчике. В общем, после института отец ему фирму с легким сердцем и передал. И Сашка чаяния всей семьи оправдал и будет оправдывать дальше — хотя бы потому, что иначе и не умеет.

— Интересная история, — я вставила в паузе. — Но меня больше его характер интересует.

— Характер — совсем даже не сахар, — Лёша очаровательно улыбался. — Но тут я тебе нового не скажу. Он сам больной, всех вокруг больными делает. Если у Сашки есть цель, то прет тараном, вообще не оглядывается. Думаешь, почему маманька с женитьбой в меня уцепилась? Ей внуков подавай! А на Сашку где залезешь, там и слезешь. Ага, попробовала бы она на него так давить — да хоть кто-нибудь бы попробовал… Он вообще на всю кукушку отшибленный по поводу правил и порядка, но к нему никто не рискует лезть со своими правилами.

— И об этом я догадывалась. Но любопытно — он всегда такой? Всегда только бизнес и ничего другого?

— Ты про релаксацию? Вот уж точно не знаю. Мы с ним настолько разные, что никогда не были особенно близки. Девицы у него водятся и в немалых количествах, парней моих ни разу не уводил. Собственно, мне этого достаточно, чтобы не начинать гражданскую войну за перераспределение сфер влияния.

— То есть он в курсе, что ты по мальчикам? И как отреагировал?

— А никак! Лет пять назад я ошарашил его камин-аутом, как раз реакцией интересовался. Он или не расслышал, или сделал вид, что ему вообще по барабану — в сторону смотрел, странно как-то улыбался своим мыслям. Все мое подготовленное шоу псу под хвост. Или его вообще невозможно пронять вопросами, если они бизнеса не касаются. С нашей маманькой бы так…

Он снова отвлекся на личные переживания, потому я перебила, возвращая тему в правильное русло:

— Лёш, а тебе не приходило в голову, что он только в бизнесе сильно правильный? А отдыхает… по-другому, — я припомнила, как выразился босс, и повторила: — Если бы он вообще никогда не расслаблялся, то сошел бы с ума. Вот и возникает компенсация: чем сдержаннее он днем, тем отвязнее ночью.

Лёха-брат отложил вилку и уставился на меня внимательно:

— Приходило. И пока он никого не убил в процессе расслабона, меня эти вещи не касаются. Каринк, но тебе-то это зачем? Неужели глаз на братца положила? Очень глупо — не могу этого не сказать, потому что ты милая.

— Нет-нет! — я смутилась. — И я замужем, забыл? Просто хочу быть готовой… на любой вариант развития событий. Дело в том, что он мне сегодня какие-то странные вещи предложил — они могут быть и ничего не значащими, а могут быть очень даже двусмысленными. Вот и думаю, что именно из этого.

— А-а… — он немного расслабился, но все равно взгляда от меня не отрывал. — Как уже сказал, мы не настолько близки, чтобы я был в курсе всех бзиков. Но могу спрогнозировать: если Сашке ты понравилась, то жди самой настоящей бронебойной атаки. Если не понравилась, то он просто повыводит тебя из себя, да успокоится. Ведь ты правильно заметила — с ума бы сошел, если бы постоянно держал себя в жестких рамках. Так прости ему пару шуток ниже пояса, если только это цена вашего взаимодействия. Да особо не беспокойся — о твоем существовании знает его любимая Вероничка. А Вероничку он и пальцем не тронет. А потому не станет тебя расчленять и сжирать отдельными кусками, ведь тогда пришлось бы убирать всех свидетелей, а Вероничку он… ну, ты поняла ход мыслей.

Казалось, Лёха ничего особенно важного не сообщил, но пищи для размышлений стало куда больше. Вот только любопытство от этого никуда не делось, а наоборот, стало еще сильнее.

В общем, решение выходило одно — выходить в субботу на работу, а там уже смотреть, что к чему. Интересный же экземпляр! И вышибать из колеи умеет, а мне, быть может, давно хотелось побывать вне привычной колеи. Это ощущение похоже на то, как по краю обрыва пройти или к клетке с хищником приблизиться, — вроде бы прямой опасности и нет, но сердце замирает от ужаса или азарта. Вариант этот смущал только тем, что я Сережке сразу про босса не сообщила. Раньше причины не было — я по договору с тем самым боссом и не встречалась, а теперь все иначе. И как раз теперь уже оповещать поздно. «Сереж, я забыла упомянуть одну маленькую деталь… Да-да, тот самый, которым ты восхищаешься! Сереж, у тебя нет причин для ревности, это всего лишь мое любопытство! Ну и что с того, что он выглядит самым потрясающим мужчиной даже в твоих глазах, а у девушек вообще ни единого шанса нет? Это вообще-вообще ничего не значит, просто совпадение! Сереж, ты куда? Совсем уходишь? Вот ведь».

Глава 11

Так или иначе, но в субботу я приехала. От остановки до особняка шла медленно, не спешила. Время по договору обговорено почти на весь день, никаких иных распоряжений не поступало. Дурой я себя не считала — понимала, что этот день принципиально отличается от какой-нибудь среды или захудалого понедельника. Моя золотоносная шахта превратилась в золотоносную шахту, охраняемую драконом, — и еще неизвестно, спящим или воинственно-настроенным. Вздрогнула, когда в будке охраны разглядела не знакомое лицо Никиты, а какого-то бородатого мужика. Понятное дело, Никита и не мог здесь находиться круглосуточно, вообще в любое время дня и ночи, но новый бородач будто бы только подчеркнул отличие этого визита от всех предыдущих.

— Чего замерла? — охранник улыбался широко, но на фоне бороды любая улыбка выглядит угрожающе. — Карина? Проходи, девочка. Дмитрич на месте. Жарища сегодня, сил нет. Напомни ему, что он мне кондиционер обещал. Никакого толку от вентилятора, а еще июль не наступил! Хотя не надо, сам в конце смены к нему заскочу. Беги, беги, красавица, хорошего тебе денька!

Пробурчала приветствие и миновала пропускной пункт. Что с этим человеком не так? В этом доме все работники должны быть забитыми, запуганными молчунами, из которых каждое слово щипцами нужно вытаскивать! А этот как с луны свалился, нездоровый он какой-то, слишком жизнерадостный, то ли дело Никита или Тимур в первые дни. Может, я домом ошиблась?

Однако длинная дорога меж высоких деревьев по обочине была слишком знакомой. Вообще-то, этим длинным путем я всегда наслаждалась, но сейчас одолевала духота и волнение. Вывернула к дому и замерла. Александр Дмитриевич поливал стриженные прямоугольниками кусты с противоположной от бассейна стороны. Обескуражило вовсе не это, я понимала, что лучший отдых — смена деятельности. Штаны просиживать и неприятных клиентов из офиса выпинывать он и в течение недели может, а тут такое ленивое созерцание и не особенно напряженная нагрузка. Обомлела я по другой причине: он стоял расслабленно, в растянутой футболке и широких штанах. Одна рука в кармане, другой держит шланг. И в этом образе все было неправильным! Таких людей обязательно нужно рядить только в деловые костюмы, которые подчеркнут холодный стиль, запредельные доходы и обозначат пропасть между носителем и простыми смертными. Этот же «анти-стиль» смотрелся вопиющей несуразицей, мысли путал — типа к такому совсем обыкновенному мужчине просто подойди, улыбнись, и он в ответ улыбнется. Как Лёха-брат или что-то подобное! Такой позовет в кафе — и помчишься преспокойно, наобещает с три короба — и поверишь. Потому что чувство самосохранения отключается при виде растянутой футболки.

— Здравствуйте, — я выдавила, оставшись поодаль.

Александр Дмитриевич глянул на меня и снова вернулся к кустам.

— Привет, — сказал совершенно спокойно. — Я там скатерти вытащил, закинешь их сегодня тоже в стирку?

— Как скажете, Александр Дмитриевич, — пожала плечами, мне не сложно.

Но когда все же сделала еще пару шагов, он снова глянул на меня. Сощурил свои черные глаза и к месту приморозил.

— Карина, а ты разве не переодеваешься перед уборкой? Не жаль одежду портить?

Вообще-то, мысль такая мелькала в самом начале. Все же иногда то мыльной пеной ляпну, то чистящим порошком мазну. Но ничего запредельного, моим простым джинсам и футболкам такие испытания не страшны. Как-то неудобно мне в чужом доме переодеваться, да и носить с собой сменную одежду лень. А он заметил потому, что именно в этом прикиде меня уже видел.

— Почему ты снова молчишь, когда я спрашиваю? — его глаза смеялись. — Это такой хитрый способ привлекать к себе внимание?

— Нет, — я ответил поспешно. — Точнее, да, не переодеваюсь. И одежду не жалко. Я ведь тут не в вечерних платьях щеголяю.

Он теперь не отводил от меня взгляда, а голову склонил набок, словно подчеркивал интерес:

— Если нужно что-нибудь, то я могу выдать из старого. Я просто предлагаю ради твоего удобства, не придумывай никакого подтекста.

— Спасибо, не надо! — прозвучало резче, чем должно было быть. Просто немного раздражало, что прицепился из-за такой ерунды. — Меня все устраивает, все удобно. Я могу приниматься за работу?

— Зачем злишься, Карина? Я же просто предложил. Домой бы в чистом ехала, все приятнее.

— Нет никакой злости! — вот только мой тон заявлению не соответствовал, но это от волнения. — Благодарю за заботу!

Александр Дмитриевич усмехнулся как-то хитро. После чего развернул и направил на меня шланг. Холодная вода ударила прямо в лицо. Кажется, все последние дни я сгорала от любопытства и ожидала чего угодно, но только не такого мальчишества! Футболка мгновенно неприятно прилипла к телу, я вытерла лицо и, задыхаясь от ярости, уставилась на него. В начальника младший братец вселился?!

Сам он закусил нижнюю губу, чтобы не улыбаться слишком откровенно, но затем выдал: