Капканы на баранов

Мой взгляд остановился на валявшемся у стены черном платьице, которое вчера было на Элис. Чуть в стороне валялись ее босоножки, мои брюки и рубашка поло. Сквозь шум воды я уловил ее приятный голосок – она что-то напевала, принимая душ.

Закрыв глаза, я снова откинулся на подушку, благоухающую ее невероятно чувственными духами. Я был счастлив, но никак не мог понять, что именно эта удивительная девушка во мне нашла. Впервые в жизни мне не пришлось делать абсолютно ничего. Я не лез из кожи вон, чтобы ей понравиться. Наверное, поэтому ощущение счастья все-таки имело тонкий налет сомнения в собственной мужской привлекательности. Ведь никто никогда за мной не бегал и не сходил с ума, как некоторые из моих школьных или университетских подруг по другим и без того не обделенным женским вниманием парням, которые мне всегда казались ярко выраженными подонками. А, скорее всего, я просто им завидовал.

Так что же произошло этой ночью? Может, просто нелепая случайность? Я пребывал в состоянии затяжного апатичного кризиса, у Элис тоже не все было ладно, и в этот сложный для нас обоих период мы – два разных, незнакомых человека – встретили друг друга на краю света на крошечном острове. И зачем? Мой отпуск только начинался, ее отдых, судя по всему, уже подходил к концу. Сколько времени нам еще предстояло провести здесь вдвоем прежде, чем каждый вернется домой и снова займется своей работой, она – на бирже, я – своими переводами и прочими бумажками?

Я гнал прочь мысли о том, что это всего лишь курортный роман и ничего больше. Ведь подсознательно я понимал, что скоро я потеряю Элис навсегда. Старался не думать об этом, но понимал, что надо заранее подготовить себя к расставанию. Хотя, к чему там готовиться? Достаточно просто с самого начала не обнадеживать себя и объективно смотреть на вещи.

Но я не мог не радоваться тому, что подушка, на которой покоилась моя голова, пахла духами Элис, а не моим же холодным потом от какого-нибудь кошмара, и что это была самая восхитительная ночь за последний год. Без преувеличения. А, возможно, даже за всю мою жизнь. И я не знаю, какую цену готов был заплатить, чтобы она повторилась еще раз.

Заложив руки за голову, я мечтательно закрыл глаза и, по-моему, даже успел увидеть сон, пока лежал.

Когда открыл глаза, Элис как раз вышла из ванной. На ней было широкое белое полотенце, обернутое вокруг изящного тела, а полотенцем поменьше она вытирала голову.

– С добрым утром! – сказала она и добавила с упреком, – Проснулся, соня? Мы проспали завтрак.

– Доброе… – ответил я. – Знаешь, если каждое утро будет таким, я готов не ходить на завтраки.

Элис усмехнулась в ответ и бросила в меня скомканное полотенце, которым вытирала голову. Затем подняла с пола свое платье и вернулась в ванную. Я проводил ее взглядом, сел на край кровати, свесив ноги, и почесал затылок.

– Элис?

– Да.

– Можно вопрос?

– Валяй!

Я увидел, как на порог открытой двери упало белое полотенце, и сглотнул неприятный комок в горле, боясь испортить все своим дурацким вопросом. Но не спросить не мог.

– Что ты во мне нашла?

– Я должна честно ответить? – послышался встречный вопрос.

– Желательно… Во всяком случае мне было бы приятнее услышать правду, чем ложь…

– А как ты узнаешь, правду я сказала или солгала?

– По голосу… надеюсь, пойму… Просто скажи…

– Ладно. Мне бейсболка твоя понравилась…

Я сначала не нашел, что ответить, помолчал несколько секунд и только потом сказал:

– Могу подарить. А если серьезно?

– Не обижайся, Эрик, пожалуйста! Я просто неудачно пошутила. Извини меня – дурочку.

– Ничего. Ладно, забудь. Можешь не отвечать.

– Я скажу… Похоже, мы одновременно друг друга заметили. Это было еще позавчера, в холле, когда ты только приехал, а я… я отвечала на вопросы следователя… Мне хотелось отвлечься от этой темы с русским туристом, и я глазела по сторонам, а тут ты – такой молодой и одинокий на фоне вновь прибывшей толпы китайцев и нескольких европейских супружеских пар. В общем, ты мне сразу показался человеком хорошим, но каким-то озадаченным или даже грустным… Я тоже была не в восторге от своего одиночества здесь и от всей этой истории. Поэтому и взяла инициативу в свои руки, стала мозолить тебе глаза, выставила руку с коктейлем, чтобы ты толкнул меня, когда уходил из бара… Ну, а дальше ты все знаешь…

Я не знал, как мне реагировать на услышанную новость. Сказать я тоже ничего не мог – моя отвисшая челюсть упорно не хотела подниматься с колен и возвращаться на место. Получалось, что я просто ей понравился. Никогда раньше я не думал, что вид чем-то озадаченного или расстроенного мужчины может произвести на девушку впечатление. Или это был интерес из жалости? Похоже, ей просто было скучно, а я случайно подвернулся под руку. Даже обидно как-то стало.

– Когда все это закончится, я имею в виду твой и мой отпуска, и мы вернемся, ты – в Нью-Йорк, я – в Стокгольм, что будет дальше? Ты бы хотела продолжать общаться?

Элис молчала около минуты. Не было слышно ни единого звука, и если бы так продолжалось еще хоть секунду, то я бы подумал, что ее уже нет в номере, и я говорю сам с собой. Но Элис никуда не делась. Она осторожно выглянула в открытую дверь ванной и посмотрела на меня своими удивленными и одновременно испуганными зелеными глазами, а потом опять скрылась из виду.

– Я задал неуместный вопрос… – даже не спросил, а, скорее, констатировал я.

– Вовсе нет.

– Я все усложняю?

– Не то, чтобы… Эрик, я уверена, ты порядочный парень, но, если тебя гложет совесть, ты не обязан теперь на мне жениться. Мне было хорошо, тебе, надеюсь, тоже. Поэтому, я не обижусь, если ты решишь, что нам не стоит поддерживать связь по возвращению домой.

– Совсем наоборот.

– Да? А то я уже подумала, что…

– Не продолжай!

– Хорошо, не буду.

На какое-то время мы оба замолчали. Элис – в ванной, я – на кровати, и по-прежнему не видели друг друга.

– Эрик? – она первой нарушила тишину. – Можно, я тоже спрошу?

– Конечно.

– Ты не осуждаешь меня?

– За что?

– За вчерашнее. Может, считаешь, что нормальная девушка не должна себя так вести? Что я слишком легкомысленна, или попросту шлюха?

– Эй, ну, ты чего? Я вовсе так не думаю! – с трудом справляясь с волнением, поспешил ответить я. – Правда! Поверь мне.

– Хорошо. А то мне показалось, что я тебя напугала.

– Не без этого. Но только поначалу… Потом-то нормально все было… вроде…

– Э-это то-о-очно! В какой-то момент тебя как подменили…

– Видимо, дело в моих комплексах… В страхе не соответствовать чьим-то ожиданиям. Но ты умеешь воодушевить! И, знаешь, этот твой Боб или как его там – идиот, раз променял тебя на кого-то еще!

Элис вышла из ванной. Одетая, с наспех уложенными без расчески волосами и без макияжа, но даже так она выглядела ничуть не хуже, чем вчерашним вечером. Если даже не лучше. Я смотрел на нее, как завороженный, а она сложила на груди свои прелестные ручки и, сердито взглянув на меня, сидящего в одном нижнем белье на кровати, спросила:

– Ты еще не встал?

Я сразу не нашел, что ответить.

– Хватит сидеть. Поднимайся и марш умываться!

– А разве мы куда-то торопимся? Такое замечательное утро…

– Вставай, приводи себя в порядок, надевай шорты с футболкой и бегом ко мне. Я тоже переоденусь во что-нибудь пляжное. Если поторопишься, мы еще сможем успеть на катер… – последние слова она произносила, находясь уже у входной двери.

– Куда? На какой еще катер?

Я ничего не понимал, но уже стоял на ногах. Черт возьми, неужели, я был готов идти за ней куда угодно, хоть на край света? Эта тревожная мысль молнией пронеслась в моей голове, но тут же испарилась, словно ее и не было.

– Я недавно записалась на одну экскурсию, но мне сказали, что полный катер обычно не набирается, так что, если успеем к отправлению, то поедем вместе. И стоит не дорого, чтоб тебя записать, и от своей записи отказываться жалко – деньги не вернут. Так что возьмешь мои маску с трубкой, поныряешь на коралловом рифе, посмотришь там все. А я так – просто за компанию посижу на катере – на тебя полюбуюсь. С недавних пор как-то не тянет больше нырять…

На этом мы расстались на ближайшие десять минут, за которые я успел быстро принять душ, умыться и натянуть шорты, футболку и бейсболку. Перед выходом на всякий случай глянул в телефон, в котором не было новых сообщений, кроме рекламной рассылки по электронной почте, и бросил его на прикроватную тумбочку.

Зашел за Элис, которая за это время тоже успела переодеться в короткие джинсовые шорты и белую футболку. Пока она складывала в пляжную сумку полотенца, трубку с маской и крем от загара для меня на первое время, я немного осмотрел комнату, которую вчера лишь окинул робким взглядом в процессе починки чемодана. Она ничем не отличалась от моей, кроме картин на стенах и цвета штор. Кондиционер всю ночь не работал, поэтому внутри было душно. Благо, ждать потребовалось не долго.

На улице, закрыв за собой дверь, Элис окинула меня оценивающим взглядом и поправила на моей голове бейсболку.

– Береги ее!

– Голову?

– Нет, бейсболку – она у тебя счастливая!

– Ага, я помню, что она тебе понравилась больше, чем я.

– И еще ты обещал подарить ее мне…

– Значит, подарю, – ответил я и с грустью добавил, – когда придет время расставаться.

– Хорошо! А пока она с тобой, я тоже буду рядом!

Свои слова она подкрепила до безумия нежным и чувственным поцелуем в губы. И мне после этого ничего не оставалось, кроме как поспешить за ней к пристани возле дайвинг-центра, где люди уже садились в большущий катер с огромным тентом над палубой.

Там было много народу. Одних индусов человек семь, три молодые европейские парочки, молодожены из Австралии (худощавый парень с кудрявой шевелюрой был похож на молодого Тома Хэнкса), которые, как мне показалось, странно поглядывали на нас с Элис. Отдельным персонажем был человек-гора, которого я вчера впервые повстречал на завтраке, и который сегодня, в отличие от нас, уже успел позавтракать. На нем была надета безразмерная майка с надписью «DISCOVERY», заляпанная на груди соусом, и такие же громадные шорты. В бейсболке, надвинутой на скрытые за стеклами солнцезащитных очков глаза, он прошел мимо всех и первым поднялся на борт. Я еще подумал, не придется ли кого-то оставить на берегу? Потому что катер сильно накренился на один борт. Но, тем не менее, все успешно разместились под широким тентом, я оплатил экскурсию на месте и команда, состоявшая из трех человек, принялась готовиться к отплытию.

Мы с Элис разместились на корме. Она сидела вполоборота ко мне, облокотившись на сумку с вещами, и задумчиво смотрела на воду за бортом, а я стоял рядом, держась за поручень, и разглядывал наш пляж.

Там стояла огромная толпа китайцев. Даже отсюда было слышно, как они что-то шумно обсуждают, показывая на нас пальцами. Кто-то купался у самого берега. А позади всех на песке стоял мужчина, в котором я даже с такого расстояния узнал Рона МакКонела. Он тоже смотрел на наш катер, прикрывая от солнца глаза какой-то книжкой. Наверное, томиком Д.Х. Чейза, о котором вчера мне рассказывал.

Вскоре катер отчалил, развернулся и через узкий пролив между дайвинг-центром и искусственным молом с волнорезами устремился в открытое море, где мне вдруг стало как-то не по себе оттого, что вокруг была только вода. Узкая полоска песчаного пляжа с горсткой людей на фоне зеленой полосы пальм и прочей растительности постепенно удалялись, а во мне под внешним спокойствием почему-то стало нарастать необъяснимое чувство беспокойства. В голове невольно пронеслась шальная мысль, а вдруг я вижу землю в последний раз? Но мне очень хотелось верить в обратное. И я подумал, что, наверное, поэтому люди разговаривают друг с другом, заполняя паузы, во время которых в голову лезут всякие идиотские мысли.

Взглянул на по-прежнему задумчивую Элис, но это сразу навеяло мысли об утонувшем русском туристе, которого позавчера увезли в цинковом гробу. Ее задумчивость и остановившийся сосредоточенный взгляд только удобряли почву, в которой зародилось семя терзавших меня необъяснимых сомнений и страхов.

И вот опять. Интересно, Виктор Колосов думал перед погружением о том, что это последние минуты его жизни? Нормальный человек отдыхал бы в свое удовольствие и даже не забивал себе голову подобными вопросами. Но только не я. Для меня это норма – придумать что-то, сделать из этого проблему и переживать из-за этого в то время, когда дело не стоит потраченных на него нервов и сил. Вот и сейчас вместо беспокойства я должен был радоваться своему, пускай временному, но счастью – тому, что находился рядом с такой невероятно привлекательной и обаятельной девушкой, как Элис.

Я не мог на нее наглядеться. Внешне она казалась такой утонченной и хрупкой, что я боялся лишний раз к ней прикоснуться. А внутри она была совершенно иной – гораздо сильнее и смелее, чем могло показаться на первый взгляд. Решительная и уверенная в себе, но сейчас, видимо, немного выбитая из колеи всей этой неприятной историей.

Очень осторожно я положил руку на плечо Элис, чтобы вывести ее из оцепенения, в котором она пребывала, глядя на вспененную винтами воду за кормой.

– Все в порядке?

В ответ она утвердительно кивнула головой и улыбнулась, а затем показала рукой в море чуть правее видневшегося на горизонте еще одного острова.

– Смотри. Видишь, там вода чуть светлее, чем вокруг. Не такая синяя. Это отмель, коралловый риф. Там будет много всего интересного: рыбы, подводные растения, прочая морская живность. В маске с трубкой ты все сможешь разглядеть – глубина должна быть небольшая, метров пять-шесть…

– Элис, может, побарахтаешься со мной возле катера? А то мне там будет скучно одному.

– Нет, Эрик, извини, – она была непреклонна. – Я в открытое море больше ни ногой. Если хочешь, то на мелководье в лагуне у нас на пляже я готова не выходить из воды, но только не здесь… Хорошо?

Я сделал огорченное лицо, тяжело вздохнул, но сел рядом и обнял Элис одной рукой. Она положила голову мне на плечо и прикрыла глаза, а я чмокнул ее в макушку.

Спустя еще несколько минут, наш остров затерялся далеко позади в дымке, а по левому борту зеленой горкой вырос еще один островок, окаймленный песчаной полоской пляжа и с домиками на воде. Затем катер взял немного правее, и мы стали приближаться к широкой полосе белых барашков на воде посреди океана. Я сразу понял, что это и есть риф, отделявший наш небольшой архипелаг от огромных океанских валов воды. Иначе все живое на этих островах смыло бы первой же крупной волной. Но гигантские массы воды разбивались на этом мелководье, и те кажущиеся большими волны, что бились об волнорезы нашего островка, были лишь слабыми отголосками бушующей за пределами этого рифа стихии.

Но даже темная синева воды по эту сторону рифа не шла ни в какое сравнение с густой насыщенностью цвета за его пределами. Вот где была действительно пугающая глубина. И если даже в нашей лагуне можно было повстречать акулу, то неизвестно, какая еще хищная живность могла обитать здесь под килем нашего катера и рыскать в поисках пищи. Мне сразу вспомнилась футболка из местного магазина сувениров, на которой была изображена акула с застрявшим в зубастой пасти пожеванным спасательным кругом. Надпись под принтом гласила следующее: «Пришлите больше туристов, последний был очень вкусным!». Черный юмор я очень люблю, но при мысли о том, что могу быть съеден акулой, меня как-то передернуло.

Вскоре вода за бортом поменяла цвет с темно-синего на бирюзовый, и катер замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Я видел, как один из матросов бросил якорь. Люди повставали со своих мест и принялись раздеваться, готовясь броситься в воду. Когда мы тоже встали, мою бейсболку сорвало с головы ветром и чуть не унесло в море, но Элис проворно подхватила ее налету одним движением руки и сунула в сумку.

– Я смотрю, ты твердо вознамерилась получить ее в подарок! – пошутил я.

– А ты разве собрался отказаться от своих слов?

– Нет! Обещал – значит, подарю!

Пока я раздевался и примерял маску, у меня за спиной тоже суетился народ. А потом на какое-то мгновение шумное разноязычное многоголосие вдруг стихло. Катер сильно качнуло, как будто его подбросило неизвестно откуда взявшейся волной, и все с тревожными возгласами похватались друг за друга и за поручни. Послышался громкий всплеск воды, и всех обдало брызгами. Я тоже ухватился рукой за ограждение, чтобы не вывалится за борт, а Элис повисла на мне.

Когда мы обернулись, то увидели колышущееся на воде огромное тело того самого гиганта, который не пропускал ни одного приема пищи в ресторане на нашем острове. Прыгнув в воду, не раздеваясь, по-прежнему в шортах и в футболке он лежал лицом вниз, растопырив руки, медленно двигал ногами в ластах и громко сопел в трубку.

Элис посмотрела на меня и с улыбкой прокомментировала:

– Человек-DISCOVERY!

– Точно! – ответил я. – Иначе не скажешь…

Те, кто стояли поблизости и услышали шутку, тоже рассмеялись и еще несколько раз повторили придуманное Элис прозвище, которым она окрестила гиганта. А потом все по очереди стали спускаться в воду, кто по специальному трапу, кто – просто прыгал с борта, как это сделал первый исследователь коралловых рифов. Я тоже нырнул с борта, поцеловав перед этим Элис.

На рифе мы пробыли около полутора часов. За это время я вдоволь понырял и наплавался, осмотрел буквально каждый сантиметр живых колышущихся организмов и уже омертвевших кораллов, всех рыб, которые там только были, и морских звезд. А напоследок нырнул поглубже, проплыл вдоль поверхности рифа и заглянул в бездонную черноту пропасти за его краем. Вот здесь-то у меня и перехватило дыхание. Я вспомнил про гроб на пристани под фонарем у стены дайвинг-центра и почувствовал, как мне катастрофически не хватает кислорода. Страх сдавил сердце и сковал мышцы. Я выдохнул из легких последние остатки воздуха и вслед за устремившимися вверх пузырьками тоже стал всплывать, отчаянно работая руками и ногами. А, всплыв, тут же забрался на катер – в теплые объятия Элис.

9

К тому времени, когда катер снова пришвартовался у пристани в нашей лагуне, я уже успел высохнуть и одеться, Элис – подремать, примостившись у меня на плече, а человек-DISCOVERY – доесть содержимое второго ланч-бокса.

Мы оба тоже умирали от голода. Бессонная ночь, морская прогулка, в моем случае ныряние на рифах, качка и морской ветер пробудили нешуточный аппетит, и, покидая причал, был велик соблазн повернуть сразу к ресторану. Но мы все же договорились разойтись по нашим бунгало, чтобы принять душ, привести себя в порядок и через полчаса встретиться в баре, где, несмотря на жару, можно было пропустить чего-нибудь крепкого перед обедом.

Я так и сделал. Проводил Элис, пришел к себе, искупался, переоделся в свежую одежду и по пляжу пошел в бар, сосредоточившись на звуке, с которым мои вьетнамки шлепали по пяткам. На все приготовления и дорогу у меня ушло гораздо меньше, чем полчаса, но я не стал заходить за Элис, решив дать ей столько времени, сколько потребуется. Чтобы скоротать время, я потоптался под пальмами на пляже у входа в бар, потом немного постоял на мостике и поплевал в воду, а затем вернулся в бар и сел за освободившийся столик, за которым мы с Элис сидели прошлым вечером. Чтобы хоть как-то расправить слипшиеся от голода кишки, я заказал себе стакан апельсинового сока и, потягивая его через трубочку, разглядывал океан и деревянные домики на сваях, принадлежащие отелю на соседнем острове.

Вчера в это время бар был полупустым, но сегодня почему-то оказался забит битком. И я не скрывал своего злорадного удовольствия, когда кто-нибудь подходил ближе и с кислым выражением лица разворачивался, чтобы уйти, потому что свободных столиков и мест за барной стойкой не было.