Капканы на баранов

– Ясно.

На этом ее интерес к его персоне иссяк, и мы вернулись к моей жизни.

А после обеда снова отправились гулять по острову нашим вчерашним маршрутом. Держась за руки, мы прошлись по дорожке мимо бара и центрального ресторана, а потом, свернув под тень широколистных деревьев, вышли к пляжу на северном мысе. Там помимо нас бродило еще несколько парочек. Кто-то собирал в песке ракушки, кто-то просто слонялся, как мы, бесцельно убивая время в промежутке между обедом и ужином.

Рядом среди пальм располагалась небольшая лодочная станция, где можно было взять на прокат каноэ, доску для виндсерфинга, катамаран или гидроцикл. Она была открыта, и кругом на белом песке лежали приготовленные доски и паруса к ним, но людей поблизости видно не было. И только у самой кромки воды на песке одиноко сидел тот, кто заведовал всеми этими прелестями. Он внимательно следил за двумя покачивающимися парусами далеко в море. А еще, от расположенного рядом соседнего острова в нашу сторону на полной скорости несся один из гидроциклов. Больше желающих поразвлечься не было. Подавляющее большинство прибывших на остров туристов предпочитали поджариваться до румяной корочки, лежа на шезлонгах, проводить время в спа-комплексе либо еще как-то, не утруждая себя физическими нагрузками.

Мы с Элис прошли по берегу мимо стоящих в ряд нескольких лодок и, обойдя мыс босиком по воде, прошагали до середины восточного пляжа, где начинались домики на сваях и мостик к ресторану «Санрайз». Там мы свернули на дорожку, ведущую вглубь острова, и вернулись под тень деревьев.

И только тогда я все же решился признаться и рассказать ей правду о своей не очень приятной беседе с Арнольдом Шнайдером, который подсел за мой столик в баре, пока я ждал ее перед обедом. Элис меня как всегда очень внимательно выслушала, сделалась очень серьезной на какое-то время, а потом вдруг спросила:

– Ты когда-нибудь совершал безумства?

– Что? – спросил я, не понимая, к чему она это спросила.

– Я спрашиваю, делал ли ты когда-нибудь что-нибудь странное? Какую-нибудь глупость. Что-то, не поддающееся логическому объяснению…

– Знаешь, назвать это глупостью у меня язык не поворачивается, но, начиная с нашего вчерашнего знакомства, вся моя привычная жизнь превратилась в сплошное безумство… но безумство приятное…

– То ли еще будет, Эрик!

– Что? – снова спросил я. – В смысле?

– Смотри!

Элис высвободила свою ладонь из моей руки и уверенно зашагала к одному из ближайших бунгало, перед которым стояла большая тележка горничной с несколькими комплектами чистого постельного белья, полотенец и кучей всяких причиндалов для уборки в номерах. Видимо, постояльцы съехали в обед, и теперь номер готовили к очередному заселению. Дверь была открыта и Элис, проходя мимо, коротким движением выхватила торчавшую из замка ключ-карту. Тут же развернулась, подошла ко мне и с невозмутимым видом продемонстрировала свою добычу.

– Что это? Зачем?

– Это универсальная ключ-карта для персонала. Зачем? Затем, чтобы можно было войти куда захочешь…

– Например?

– Например, в бунгало, где жил этот русский бедолага.

– Для чего?

– Может быть, мои слова сейчас прозвучат цинично, но вся эта история очень подпортила мне впечатление от отдыха. Я ехала сюда для того, чтобы отвлечься от проблем из-за разрыва отношений с Бобом, а получила дополнительный стресс от того, что стала свидетелем несчастного случая. Мне страшно это вспоминать и неприятно, что каждый говнюк вроде этого Арнольда Шнайдера сует нос в мою жизнь. Поэтому, чтобы перебороть в себе эти ощущения, я хочу вломиться в номер, где жил русский. Сейчас, при свете дня.

– Ладно… Но что это тебе даст?

– Прилив адреналина.

– Ты с ума сошла?

– Нет.

– Я серьезно!

– Я тоже.

– Элис, я, конечно, могу постараться понять тебя, и я уважаю твое решение, но, давай, подойдем к этому разумно. Дождись хотя бы ночи! Зачем днем?

– Подойти разумно к безумству невозможно, Эрик! На то оно и безумство!

– Точно, сумасшедшая!

– Вчера ты это называл смелостью…

Через две минуты мы уже были возле опечатанного бунгало.

– А если нас увидят?

– Кто?

– Да кто угодно.

– Никого нет. Посмотри вокруг – ни души.

– А вдруг сигнализация или система наблюдения?

– Эрик, мы не на секретном объекте оборонного комплекса, а на курортном острове посреди океана. Здесь нет камер видеонаблюдения и сигнализации. Пошли… Или постой на стреме!

Вся наша секретная операция заняла не больше трех минут.

Элис подошла к двери, осмотрелась и отперла ее. Скользнула внутрь, и я последовал за ней. Внутри царил полумрак и пустота. Убранство номера не отличалось от наших с Элис бунгало. Все то же самое. Естественно, никаких личных вещей погибшего здесь не было. Наверное, их отправили домой вместе с телом.

– Ну, тебе лучше? – спросил я, озираясь по сторонам.

– Не знаю… – ответила Элис, но улыбнулась.

– Что дальше?

– Ничего. Пару минут на осмысление и назад…

– На осмысление бессмысленной глупости?

– Ага.

Не знаю, чего я боялся, но пока Элис просто стояла, словно пытаясь впитать в себя энергию этого места, даже сквозь страх я все-таки заставил себя сдвинуться с места. Мало того, я даже открыл шкаф и обшарил взглядом пустые полки, заглянул в тумбочки и под кровать. Даже под коврик на дне открытого сейфа заглянул и выдвинул из тумбочки под телевизором мини-бар.

– Знаешь, Эрик, – обратилась ко мне Элис, настороженно наблюдая за мной, – ты меня сейчас пугаешь. У тебя все нормально? Что ты делаешь?

– Просто смотрю, не затерялось ли чего из личных вещей… Раз уж мы здесь… И раз уж играем в шпионов…

– У-у-у… Давай, закругляйся, шпион!

И мы ушли. Так же тихо и незаметно, как попали внутрь. Элис избавилась от украденной ключ-карты, бросив ее в траву, и нашего маленького приключения словно не было вовсе. Но, не буду скрывать, меня трясло с самого начала и не отпускало, пока мы шли обратно к нашим бунгало и на несколько минут расставались, чтобы переодеться в пляжное.

А потом, когда мы переоделись и вышли на пляж, напряжение спало. И, несомненно, это была заслуга Элис. Мы с ней загорали, но не лежа на шезлонгах, а валяясь прями на песке, купались в лагуне, дурачились, бегая друг за другом по берегу, толкая в воду, смеясь при этом и обдавая теплыми брызгами.

Для меня по-прежнему оставалось загадкой ее поведение и то, как она ко мне относилась. Ей было весело, она расслабилась даже по сравнению со вчерашним днем, и шутила, была ласкова и нежна, как никто и никогда со мной. Но больше всего мне льстила та забота, с которой она, например, поправляла на моей голове бейсболку, чтобы мой нос не обгорел на солнце, или натирала плечи солнцезащитным кремом, что я в принципе мог сделать и сам. А когда я собрался переплыть лагуну и заявил об этом, добавив, что хочу взобраться на насыпной мол и прогуляться по волнорезам, она откровенно запретила мне это сделать. Сказала, что, во-первых, в лагуне может быть небезопасно из-за акул, которых здесь водилась тьма, во-вторых, нечего шататься под палящим солнцем по камням, где можно ненароком сломать ногу, а в-третьих, ей без меня будет скучно и вообще она на меня обидится, если я ее здесь оставлю одну. И, конечно же, я не стал огорчать Элис своим непослушанием.

Вечером мы сходили на ужин и по традиции заглянули в бар. Сидели за столиком у самых перил. Смотрели на воду, мерцающие в темноте огоньки соседних островов и перемещающихся между ними лодок. Слушали музыку и разговаривали на самые различные темы.

А когда она извинилась и на какое-то время покинула меня, удалившись в дамскую комнату, ко мне подошел Рон МакКонел, который уже полчаса сидел за баром и изредка поглядывал в нашу сторону, привычно потягивая из бутылки пиво. Я радушно поприветствовал его и поспешил сообщить, что узнал имя официантки, а также передал предостережение Элис насчет опасности подобных связей в стране, исповедующей другую религию. Он поблагодарил и добавил:

– Видел тебя с этой дамочкой в японской забегаловке! Смотрю, ты времени зря не теряешь…

– Если честно, это она сама со мной познакомилась… Сам я бы вообще к ней не подошел никогда в жизни.

– Счастливчик ты! Что тут скажешь?

– Да, не говори, сам удивляюсь…

– Красивая! Как зовут?

– Элис. Элис Бергман…

– Тоже шведка?

– Нет, американка, но у нее отец – швед.

– Небось, делова-а-ая… Сколько американок знал – все такие.

– Не-е… Эта – другая! Я серьезно! Смелая, уверенная в себе и напористая – да. И цену себе знает, но не задавака, однозначно!

– Втюрился что ли? – Рон МакКонел расплылся в добродушной улыбке, обнажив кривые зубы.

– Не знаю… – усмехнулся я и пожал плечами, ведь трудно было признать, что он попал в самую точку.

– Значит, втюрился! Значит, больше пивка вечером на пляже не попьем… Жаль!

– Жаль, что ей скоро уезжать! Так что попьем, не переживай. Еще будешь мое нытье слушать…

Мы рассмеялись. А потом он вдруг посерьезнел и сказал:

– Слушай, Эрик, а это ведь она! Ну, ты понял… Я про историю с этим русским жмуриком.

– Она, – ответил я уже без улыбки. – Только, Рон, давай…

– Э-э-э, братец, можешь не продолжать! Я все понял. Больше ни слова об этом. Понимаю, каково девчонке сейчас после всего этого. Извини за дурацкое любопытство…

– Ничего. Все нормально. Просто она действительно не любит, когда в нее тычут пальцем после того случая.

– Само собой. Ладно. Пойду, напьюсь один!

– Осторожно там…

Мы пожали друг другу руки, попрощались, и он ушел.

Вскоре вернулась Элис, и мы, заказав по второму коктейлю, посидели еще немного, но не допоздна. Все-таки день был долгим и нас утомил. Захотелось тишины и покоя. Просто побыть вдвоем. И, взявшись за руки, мы ушли из бара. Снова под ногами был теплый, но уже остывающий песок, ветерок с моря этим вечером принес долгожданную прохладу. Я обнял Элис за талию, она прильнула головой к моему плечу, и мы даже не замедлили шаг у ее бунгало, направившись к зеленой арке в зарослях перед моим домиком. Хотя, замедлять шаг было уже некуда, крабы отшельники – и те нас обгоняли.

11

Не знаю, как Элис, а я снова чувствовал себя счастливым.

Утро нового дня было как минимум в два раза лучше вчерашнего, ведь я второй раз подряд просыпался в обнимку с самой прекрасной и желанной девушкой из всех, с кем меня когда-либо сводила жизнь.

Я посмотрел на Элис, которая спала на моем плече, и уткнулся носом в ее макушку. Волосы благоухали легким едва уловимым ароматом. Ее равномерное дыхание приятно щекотало мне кожу. Закрыв глаза, я попытался отключить мысли и просто ощутить всю прелесть момента, каждой клеточкой почувствовать циркулирующее тепло наших соприкасающихся тел, запечатлеть и навсегда сохранить в своей памяти состояние полного умиротворения и блаженного покоя.

О том, что она проснулась, я узнал по нежному сонному поцелую в руку, которой я ее обнимал. Элис сладко потянулась и еще крепче прижалась ко мне. При наличии крыльев, я бы взлетел на небо, но даже в этом случае у меня была веская причина остаться. И, похоже, нас обоих устраивало это земное существование.

Элис открыла глаза и взглянула на меня.

– Доброе утро.

– Доброе…

– Какие у нас планы на сегодня? – тихо спросил я с улыбкой.

В ответ она только пожала плечами, давая понять, что еще не решила. И все смотрела на меня каким-то странным изучающим и в то же время немного отстраненным взглядом, словно ее мысли витали где-то очень-очень далеко.

– Все в порядке? – спросил я.

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Так, показалось, что ты чем-то расстроена.

– Нет. Я не расстроена, Эрик. Просто задумалась.

– О чем?

– О нас с тобой…

Я даже не нашел, что ответить и промычал что-то нечленораздельное.

– Не думала, что все будет так…

– Как так?

– Так… Не думала, что привяжусь к тебе…

– И тебе это не нравится? – с трудом выдавил я из себя вопрос. – Не хочешь поддерживать связь после того, как разъедемся по домам?

– Наоборот, Эрик… Наоборот…

– Элис, можно я скажу тебе одну вещь?