Помоги проекту - поделись книгой:
Когда в 1992 году «FeeLee Records» выпускали на виниле альбом «Четвёртый стул», то решили выкинуть «Завяжи мне глаза» и ещё пару песен — музыкантам показалось, что они как-то не очень звучат. Поэтому пластинка на 10 минут короче магнитофонной версии. Через несколько лет, когда переиздавали альбом на CD, «чайфы» переслушали весь материал и решили, что эти треки не так уж и плохи. И вставили их обратно. Обложку «Четвёртого стула» весело оформили Лена Шахрина и Володя Бегунов.
1991 год начался с гастролей по Дальнему Востоку. Трудная получилась поездка. Перестроечный вал интереса к советскому року схлынул, и ряды рок-фанатов заметно поредели. Залы в Хабаровске и Уссурийске заполнялись в лучшем случае на треть. А тут ещё министр финансов Виктор Павлов подкузьмил — устроил внеплановый отъём у населения купюр в 50 и 100 рублей. Спасавшему свои сбережения населению стало ну совсем не до рок-н-ролла. С дальних рубежей родины «чайфы» домой почти ничего не привезли. Больше всех переживала из-за подобных неудач мама Бегунова: «Вова, когда ты начнёшь искать себе работу? Наездился ли ты или не наездился?» Она всё ждала, когда сын начнёт ходить в галстуке с 9 утра в контору за 150 рублей, то есть станет нормальным советским гражданином. «Жена привыкла, ничего не говорит, а мама очень беспокоится о моей будущности», — делился Бегунов с журналистами.
6 апреля «Чайф» наравне с такими монстрами советского рока, как «Бригада С», «Алиса», «ДДТ», «Наутилус Помпилиус», принял участие в фестивале «Рок против террора» в столичном Дворце спорта «Крылья Советов». На пресс-конференции Шахрин заявил, что, по его мнению, «самым опытным террористом» в стране является коммунистическая партия, чем придал всему мероприятию совсем другую окраску — начиналось-то оно как ответ музыкантов на побитую в арбатском отделении милиции физиономию Гарика Сукачёва.
Сразу после фестиваля «Чайф» во главе «Рока чистой воды» наведался в Чернобыльскую зону. С этими местами у «чайфов» были свои счёты. Три года назад по дороге из Киева в Вильнюс на одном из полустанков они чуть не отведали дешёвых и аппетитных огурцов. Хорошо, остановила проводница — разрушенный реактор находился за ближайшим лесом. Теперь сплочённая компания в составе «Чайфа», «Насти», «АукцЫона», «Петли Нестерова» и «Бригады С» дала несколько концертов на Украине и в Белоруссии. Коротая время в переездах, мужики играли в карты на отжимание. Привалов проигрался в пух и прах и так наотжимался, что на следующий день у него бицепсы опухли. Маленький Маус походил на перекаченного бодибилдера, и Сукачёв уважительно сравнил его со Шварценеггером. Пока ехали до Минска, прозвище Арнольд накрепко прилипло к Володе Привалову. Концертом в столице Белоруссии в день пятилетия чернобыльской трагедии 26 апреля «Рок чистой воды» поставил финальную точку в этом туре.
Летом наступило время международных сношений. Сначала уральцы вместе с питерцами «АукцЫоном» и «НЭПом» и французской группой «Mike Remboud» устроили железнодорожный тур Ленинград — Сочи. А в середине августа «Чайф» и итальянская группа «Rife» прокатились с концертами по Северному Уралу. Жили музыканты в пионерском лагере, детские смены в котором уже закончились. В свободное от концертов время патлатых итальянских хардёшников водили в лес по грибы. Гости не верили, что дикорастущие эукариоты типа «borovik» и «podberezovik» можно употреблять в пищу, но лагерные бабушки-поварихи так пожарили с картошкой всю добычу, что итальянцы даже про свои традиционные макароны забыли.
19 августа днём иностранцы, в комнате которых был телевизор, прибежали с выпученными от ужаса глазами: «В Москве танки! У вас переворот! Мы пропали! Что же делать?» Больше всего они боялись, что путчисты перекроют границы и группа «Rife» навсегда останется в североуральской тайге. Старший итальянец из кабинета начальника лагеря даже дозвонился до посольства в Москве. Там ему туманно ответили, что обстановка сложная, но посольские держат вопрос о вызволении рокеров на контроле. Итальянцы переполошились ещё больше. Тогда Шахрин подумал и предложил сходить на рыбалку. «Rife» от такого поворота немного обалдел… Ближайшая речка была глубиной по колено. В прозрачной воде рыбы явно не водилось. Пока итальянцы безуспешно пытались что-нибудь поймать, уныло рассматривая поплавки, «чайфы» накрыли поляну под развесистой елью. Через полчаса сжалились над незадачливыми рыболовами и позвали «макаронников» к себе. После первой бутылки водки языковой барьер и все страхи перед путчем куда-то исчезли… Вечером вернулись в лагерь в обнимку, оживлённо беседуя. Переводчица очень удивилась: «А как вы общаетесь? Вы же языков не знаете, а они по-русски ни бум-бум?» Так и общались. Смогли обсудить насущные мужские проблемы: у кого какие машины и какие девушки.
На следующий день «Чайф» и «Rife» вместе выступили в свердловском Дворце молодёжи. Шахрин со сцены выразил своё отношение к тем, кто попытался повернуть развитие страны вспять.
Музыкально-путчевая история имела продолжение. В сентябре «Чайф» объехал с концертами итальянскую область Эмилия-Романья. Чуть не случившийся две недели назад в СССР переворот до сих пор волновал итальянцев. Группу из страны победившей демократии встречали на ура. Особым успехом пользовался Володя Желтовских — молодого красавца в красной рубахе и со скрипкой несколько раз едва не женили. «Чайф» дал пять концертов в разных городах и выступил на празднике коммунистической газеты «L’Unità», который пришлось дважды продлевать по требованию публики, желавшей ещё и ещё слушать уральцев.
Корреспондент местной газеты Фабрицио Россини побеседовал с Владимиром Шахриным в интернате аграрной школы «Скарабелли», где базировалась группа: «Владимир — рок-звезда в СССР. Как типичная рок-звезда, однако, он себя не ведёт. Напротив, он воплощение открытости. Фронтмен группы „Чайф“ охотно даёт интервью: „Наша музыка развилась из ритм-н-блюза, которому мы привили русский дух. Это массовая музыка, понятная всем. В России критики говорят, что тексты „Чайфа“ важнее мелодий. Здесь, где вы не понимаете наших слов, мы хотим показать, что так же важна и наша музыка“… В завершение лидер „Чайфа“ делится своими впечатлениями о нашем городе: „Здесь народ улыбается, а ещё стоит сильная жара. Везде очень чисто — видна любовь горожан. Моя первая мысль? Что моим дочерям понравилось бы здесь. Ах, я забыл про вино в интернате, где нас разместили: оно превосходно. Нам сказали, что его сделали ученики… У нас такое вино не попробовать даже в ресторане“» («Carlino Imola», 03.09.1991).
Про качество вина Володя упомянул не из простой вежливости. И через 15 лет в своей книге «Открытые файлы» он вспоминал продукцию итальянских студентов: «В этой академии было своё винное производство, и на вопрос, а можно ли попробовать местного вина, хозяева наивно ответили: „Конечно, сколько хотите, вот тут стоит ящик с вином…“ Так что каждое утро после традиционного „бон джорно“ мы ставили вопрос ребром: „А где, собственно, ящик?“ Женщины, работницы студенческой столовой, выносили очередной ящик и с нескрываемым волнением наблюдали за завтраком „сибирских“ мужиков». В конце тура на концерт пришли родители одного из итальянских музыкантов, оказавшиеся настоящими графом и графиней. Отец, бывший к тому же ещё и лидером какой-то политической партии, торжественно поблагодарил уральцев за спасение своего наследника в стране, чуть не канувшей в пропасть путча, и вручил часы с символикой своей партии. «Чайфам» было явно неудобно: какое спасение? Они просто на рыбалку гостей сводили… Через несколько лет случайно выяснилось, что часы позолоченные. Это резко повысило размеры графской благодарности в глазах награждённых…
Из Италии кроме этих часов «чайфы» мало чего привезли. Их концерты, по официальной версии вносившие вклад в дело урало-итальянской дружбы, были безгонорарные, лишь перед самым отъездом коллеги из «Rife» и техники, обслуживающие концерты, скинулись и премировали русских миллионом лир на всех. Поощрённые советские граждане вдруг ощутили себя миллионерами. Правда, по тогдашнему курсу эта гигантская сумма равнялась примерно восьмистам долларам. Чтобы с пользой потратить их, группа отправилась в Болонью, где закупила сувениры домочадцам (шахринским дочкам досталась одна Барби на двоих) и кое-что музыкальное по мелочи: тарелку для Валеры, педаль-квакушку для Бегунова…
В одном из магазинов Шахрину приглянулась корейская гитара «Telecaster Phoenix». Стоила она 500 долларов. В наличии было только 300. Началась яростная торговля. Переводившая поток цифр Наташа сломалась на уровне $350, сказала, что дальше ей торговаться стыдно, и вышла на улицу. Жёсткий мужской разговор продолжился на пальцах: «300 долларов — си или ноу?» Продавец упорствовал. Шахрин взял инструмент в руки и вдруг обнаружил, что какой-то переключатель в одном из положений не работает. Все радостно заорали: «Брак! Брак!» Под натиском коллективного ОТК продавец, поминая «diavolo» и «santa-maria», сдался. Но наглый Шахрин возмутился: «А кофр?!» Продавец бессильно пнул в его направлении кофр, закрыл за уральцами дверь и, наверное, пошёл писать заявление о своём банкротстве. На этом и премия, и гастроли кончились.
В остальные дни итальянского турне даже на перекус валюты не всегда хватало. В Венеции экскурсовод показал уральцам легендарное кафе, где бывали все звёзды итальянского, французского, голливудского кино. «Чайфы» полюбовались на достопримечательность только снаружи — чашка кофе стоила там недоступные 5 долларов. Когда Шахрин и Бегунов несколько лет спустя привезли в Венецию своих жен, первым делом они повели их в это кафе. Пятидолларовый кофе оказался вкусным, да и место весьма любопытным.
В конце 1991-го Шахрин впервые столкнулся с чужой версией своего собственного сочинения. «Бригада С» записывала альбом «Всё это рок-н-ролл», сборник каверов своих любимых песен. Володя и сам поучаствовал в этом проекте — в тёплой компании отечественных рок-звёзд он пропел несколько строк в заглавной композиции. Кроме того, Сукачёв перепел «Поплачь о нём», причём сделал это совершенно не по-«чайфовски». Гарик пригласил автора в студию, чтобы записать второй голос. Шахрин услышал фонограмму и пришёл в ужас: «Как же так? Что же ты наделал? Почему дудки трубят, флаги поднимаются, барабаны бьют! Под эту песню только военный парад принимать! Это же была тихая баллада!» Сукачёв возразил, что Шахрин ни хрена не понимает в своих песнях, что это настоящий гимн, что он должен звучать пафосно, и просто задавил автора своим авторитетом. Сошлись на том, что такая версия прочтения этой песни тоже имеет право на существование. После этого «Чайф» изменил аранжировку, сдвинул темп и стал играть «Поплачь о нём» очень близко к тому звучанию, что было придумано для пластинки «Бригады С» «Всё это рок-н-ролл».
Новый 1992 год начался как с чистого листа. Исчез Советский Союз — появилась Россия. Вместе со страной исчез и советский рок, и на свет появился рок российский — наследник всех достижений и проблем своего предшественника. У одного из лидеров новорождённого росрока, группы «Чайф», в начале 1992 года сразу втрое увеличилась официальная дискография. «Feelee Records» выпустили две виниловые пластинки: «Четвёртый стул» и «Давай вернёмся». Да ещё на двойном концертном альбоме «Рок против террора» появилась live-версия песни «Поплачь о нём». На полках с винилом старых меломанов Шахрина и Бегунова их собственные произведения начали теснить заграничные пласты. Правда, из-за взлетевших благодаря гайдаровским реформам цен покупка всего «чайфовского» винила разом стала ощутимой тратой для кармана среднего россиянина.
В конце весны 1992-го «Чайф» вернулся к прежнему составу. Расстались с Приваловым. Позвали обратно Антона. Тяготевшая к харду манера игры хорошего инструменталиста Мауса была какой-то «нечайфовской», она не вписывалась в уже сложившийся стиль группы. За время разлуки Антон вместе с Алиной и созданной ими группой «Инсаров» записали отличный альбом «Бритва», но успеха за пределами родного города добиться не смогли. Уставшая от безденежья Алина пришла к Шахрину и попросила позвонить Антону: «Ты же знаешь, он гордый, он сам первый об этом не заговорит». Володя позвонил. Нифантьев вернулся в «Чайф», хотя и пережил сильную ломку — после года собственного творчества играть чужой материал не очень хотелось: «От музыкального процесса, от работы над аранжировками и в студии я удовольствие получал, а от большей части репертуара — уже нет».
Изменения в политике и экономике не перевернули разом весь советский уклад и не смешали сразу все планы. Например, «Рок чистой воды» ещё оставался наплаву. 25 мая 1992 года теплоход «Октябрьская революция» отчалил от Московского речного вокзала — «Рок чистой воды» вернулся на Волгу. Самым представительным получился первый концерт в Ярославле. После него Александр Ф. Скляр из «Ва-банка», Сергей Воронов из «Crossroads» и американская певица Джоанна Стингрей вернулись в Москву, а «Чайф», «Бригада С», «Настя», «Телевизор» и итальянская группа «Rife» продолжили плавание. Оно проходило с приключениями. В городе Плёс местные хулиганы набили лицо барабанщику «Бригады С» Игорю «Бате» Ярцеву, и последующие концерты он отыграл в тёмных очках. Многочисленные шлюзы исписывали экологическими лозунгами, а «бригадовец» Петюня Тихонов использовал их резонирующее пространство для бравурных соло на трубе. 4 июня во время последнего концерта в Ульяновске дирекция стадиона вдруг отключила звук. Музыканты не растерялись — пение продолжилось под акустические гитары, духовые и барабаны. Зрители, чтобы расслышать каждое слово, сминая ограждения, ломанулись на поле, к самой сцене. Минут через двадцать звук включили опять. Толпа восторженно взревела — победа!
Главным спонсором этого заплыва стал Константин Ханхалаев. Его фирма «Кохан» тогда здорово поднялась на торговле импортными сигаретами. Комсомол, финансировавший предыдущие акции, ушёл в прошлое вместе с СССР. Появились другие спонсоры, понаглее и поразвязней. Один из них, помогавший организовывать концерт в Казани, присоединился к экспедиции до следующей остановки в Тольятти. За ужином он подсел к Сукачёву и, яростно жестикулируя, начал убеждать его приехать к нему в гости: «Серёга! Я так люблю твои песни! Поехали к нам, Серёга, мы тебе такую рыбалку устроим!» Сукачёв, мрачневший с каждой фразой, вежливо поблагодарил: «Спасибо! Но меня вообще-то Игорем зовут». Погулять с рок-звездой спонсору так и не удалось.
Между концертами теперь не только веселились, но и обсуждали серьёзные животрепещущие проблемы. В музыкальном салоне «Октябрьской революции» прошла научно-практическая конференция «Формирование эффективных инфраструктур шоу-бизнеса и рок-практика в постсоветский период» с участием представителей недавно появившихся в стране независимых фирм грамзаписи.
Экологическая часть акции на этот раз протекала совсем вяло. «Зелёные» несколько раз постояли с гневными плакатами и мегафонами у проходных загрязняющих Волгу предприятий. Никакой реакции они не дождались. В эпоху наступающего капитализма лозунги типа «Ваш завод гадит больше всех!» выглядели совсем по-детски.
Возможно, поэтому главный музыкальный эколог России Владимир Шахрин в вопросах окружающей чистоты решил перейти от глобальных акций к конкретным делам: «„Рок чистой воды“ — это была отличная идея, клёвая, мы проводили время замечательно, но сама идея себя изжила. Если сейчас придумать какую-то новую штуку, то всё можно легко реанимировать и под эти „знамёна“ всех снова собрать. Надо только, чтоб это было интересно!»
Последним приветом «Рока чистой воды» стала одноимённая пластинка-сборник, куда вошли песни «Чайфа», «Насти», «Телевизора», «АукцЫона» и других групп, участвовавших в движении.
Делами «Бригады С» во время заплыва-92 управлял их директор Дмитрий Гройсман. Шахрин, уже два года испытывавший острые проблемы с менеджментом, с интересом присматривался к его работе. На «Октябрьской революции» были две каюты люкс. Одну по праву главного спонсора занял Ханхалаев, а во вторую, ухищрениями Гройсмана, вселился его подопечный Гарик Сукачёв. Население кают II и III классов бурно обсуждало этот квартирный вопрос: большинство считало, что «Чайф» круче «Бригады С» и люксовать должен Шахрин. Самого Володю проблема комфорта не очень занимала, зато то, как её решил Гройсман, произвело на Шахрина впечатление. И как-то вечером на корме он предложил Диме поработать с «Чайфом». Гройсман согласился не сразу: «Ко мне подошёл Шахрин и сказал, что вот у них есть коллектив полностью сложенный, в родном Свердловске всё нормально, но нет человека в Москве. И как двигаться дальше, они не понимают. Я сказал: „Если Гарик не против, то я готов разговаривать на эту тему, но если против, извини, я не смогу“. И Шахрин поговорил с Гариком, на что тот ответил: „Если Гройсман хочет, вообще никаких проблем, давайте“. Мы засели у меня в каюте, я, Шахрин и Бегунов, и договорились о правилах игры». Правила были такие: «Чайф» занимается творчеством, а Гройсман продвигает это творчество в массы. При этом ни группа, ни её менеджер не указывают друг другу, как им выполнять свою часть договора. Никаких контрактов не подписывали, но устная договорённость, к которой стороны пришли в покачивающейся на волнах каюте, незыблемо и к общему удовольствию соблюдается уже более четверти века — неслыханный случай для акульих нравов российского шоу-бизнеса.
Выпускника Московского автомеханического института Диму Гройсмана всегда больше тянуло к искусству, чем к карданным валам и дискам сцепления. Проработав два года по специальности, он вдруг оказался администратором театра-студии Олега Табакова. Там он познакомился с Сукачёвым и вскоре под его влиянием в служении музам переключился с Мельпомены на Эвтерпу, то есть, проще говоря, занялся музыкальным менеджментом. 21 июня 1990 года в Семипалатинске гастрольные пути «Бригады С» пересеклись с дорогами «Чайфа», и Гройсман впервые увидел своих будущих подопечных: «„Чайфы“ оказались очаровательными парнями. С ними было весело, легко, хорошо, приятно. Они были очень открытые. Тогда же я услышал „Поплачь о нём“, „Не спеши ты нас хоронить“ и понял, что это хиты. Я задумался над их текстами… Они были близки мне по духу. К тому же, я видел, как их принимает публика! Я понял, что хочу работать с ними!» Это желание осуществилось через два года.
После волжского заплыва коллектив вновь стал квартетом. Желтовских был единственным музыкантом, которого Шахрин выгнал. Малого все любили. А так как все любили, все хотели с ним выпить. Малой начал спиваться на глазах. Спасти его можно было только одним способом — уволив. «Чайф» остался без альтиста, Володя был спасён и до сих пор дружит с «чайфами».
Шахрину уже давно хотелось перенести экологическую деятельность в родной город, ставший к тому времени Екатеринбургом. Ему предлагали пикетировать сильно пачкающий окружающую среду Исетский пивзавод, но на такое кощунство даже зелёный душой Шахрин оказался неспособен: «В Голландии 20 производителей пива, самого гадящего бойкотируют, а пьют остальные сорта. Я не думаю, что мы найдём много соратников, чтобы единственный наш пивзавод бойкотировать. Да на такой героизм я и сам, честно говоря, не готов. Это чересчур…» Возможно, именно за эту принципиальность Шахрина со всеми остальными «чайфами» избрали почётными членами Уральского клуба любителей пива.
4 августа 1992 года в Екатеринбурге состоялся первый «чайфовский» субботник (то, что на календаре был вторник, никого не смутило). Сначала в Историческом сквере в центре Екатеринбурга собралась сотня добровольцев, в основном студентов и подростков. Владимир толкнул перед ними пламенную речь, и толпа разошлась-разъехалась по трём фронтам работ по уборке мусора: на улицу Гоголя, на пустырь на улице Щорса и в парк у больницы скорой помощи. «Чайфы» наравне с остальными трудились на последнем участке. Работали не просто так, а по-ленински. С соседней стройки притащили бревно («то самое, которое Владимир Ильич таскал в Кремле»), и под ним вместе с «чайфами» мог сфотографироваться любой участник субботника. Потом все вновь собрались в Историческом сквере, где устроили небольшой концерт. Играли молодые группы, а в перерывах между ними — «Чайф».
Такие субботники стали традиционными. Чаще всего проходили они в парке «Каменные палатки», неподалёку от дома Шахрина. Сначала затея казалась просто баловством, но когда триста детей пришли в парк и с энтузиазмом взялись собирать разбросанный мусор, стало ясно, что дело стоящее. Потом были субботники в Историческом сквере, которые всегда заканчивались импровизированным концертом. «Мне тогда наивно казалось, что после таких уборок взрослый человек не станет бросать пустую бутылку в кусты, потому что его ребёнок здесь позавчера прибирался, — говорит Шахрин. — Но оказалось, что наших людей этим не проймёшь — они бросают бутылку просто потому, что им её нести до урны лень, просто потому, что родители не приучили не мусорить. Зато я точно уверен, что те сотни ребятишек, которые нам помогали убираться, сами мусорить не будут».
Глава 6. Быть первым, и чтоб высшей пробы
(1992–1996)
В 1992 году в двери «Чайфа» настойчиво постучался шоу-бизнес. Именно так — не группа лезла в открывшуюся щель, а эра шоу-бизнеса ломилась в её жизнь. «Времена, безусловно, изменились, — говорит Шахрин. — С 1992-1993-го уже начались какие-то контракты со студиями звукозаписи, появились райдеры, концертные туры, ещё что-то. Все уже были готовы к тому, что неизбежно нас ждёт шоу-бизнес и никуда от этого не деться. Во всяком случае, у нас в группе, примерно с того периода появилось ощущение ответственности за тех, кто с тобой стоит рядом на сцене, за то, что у всех есть семьи, дети. Мы не просто играем на гитарах, у нас есть родители, которые вдруг уже стали старыми, и им нужно помогать, у нас есть дети, которых нужно поднимать, воспитывать. Поэтому меня слово „шоу-бизнес“ не пугало!»
Да и чего было пугаться, ведь в новую эпоху «Чайф» вступал вполне уверенно. Вот наглядный пример крепости его тогдашних позиций, верхушка Тор-10 одной из первых московских музыкальных радиостанций «SNC» за 10 октября 1992 года:
1. «Поплачь о нём» — «Чайф»
2. «Никто не услышит» — «Чайф»
3. «С войны» — «Чайф»
4. «Таня» — «Крематорий»
5. «Давай вернёмся» — «Чайф»
6. «Дорожная» — «Бригада С»…
Такое уральское засилье в столичном эфире демонстрировало не только качество «чайфовского» материала, но и то, как активно продвигал этот материал Гройсман, порой вызывая у Сукачёва приступы ревности. Однако столица далеко, а в Екатеринбурге тоже дел хватало. И директорский корпус «Чайфа» удвоился: в жизни группы появился Илья Спирин.
25-летнего парня порекомендовал Шахрину муж его сестры (в шоу-бизнесе так популярна родственная протекция). На тот момент торгово-закупочный бизнес бывшего инженера-электронщика Спирина потерпел крах: «Делать мне было нечего. Сказали: хочешь директором группы „Чайф“ быть? Абсолютно не представляя, что это значит, я сказал, что хочу. Так и началось познание шоу-бизнеса».
Ещё в годы студенчества в подмосковном Зеленограде Илья, чтобы попасть на выступление земляков-«чайфов», записывался в дружинники и проверял билеты на концерт. И вот теперь он сам эти концерты начал организовывать. Поначалу хватался за всё: «Я в музыке вообще ничего не понимаю, даже нот не знаю. Но длительное время я настраивал гитары, хотя слуха у меня, я подозреваю, нет. Я просто запомнил порядок букв на гитарном тюнере, как они по порядку загораются. Вот и всё».
Незнание новым менеджером сольфеджио Шахрина не смущало: «Он пришёл абсолютно зелёным человеком, не имеющим никакого отношения к шоу-бизнесу, но был юношей пытливым и въедливым. Начал во всё вникать и лет через 5 стал мастером. Профессионал умеет решать проблемы. А мастер умеет не создавать их, заранее сделать так, чтобы на гастролях себя чувствовать спокойно».
Осенью на студии Центра Стаса Намина началась работа над новым альбомом. Когда готовились к записи, виниловый «Давай вернёмся» ещё не вышел, и судьба его пока оставалась туманной. На всякий случай решили ещё раз записать «Псы с городских окраин» — очень важную для «чайфов» песню. Бегунов называл её «патриотичной композицией о любви к родному району». Шахрин был более многословен: «Я живу на окраине Екатеринбурга, в районе МЖК. Строили его молодые энергичные люди. Теперь им всем по 35–40 лет, а детям их 14–16 лет. Такого огромного количества подростков я никогда не видел. Действительно стаями ходят, заняться им абсолютно нечем. Они хозяева дворов. Это реальная картина. Когда мы начали ездить по всей стране, то поняли, что новостройки везде одинаковы».
«Псы» очень нравились лидеру группы «Алиса» Константину Кинчеву, который просил «чайфов» записать ещё одну версию этой песни, причём непременно с его участием. Настоятельные просьбы коллеги стали дополнительным аргументом в пользу перезаписи «Псов». В назначенный день в студию явился Кинчев в компании Сани Скляра из «Ва-банка», пары приятелей с берегов Байкала и трёх литров водки. Костя и Саня начали готовиться к пению задним вокалом. Пока настраивали микрофоны, все три литра кончились, и к записи special guests приступили в полуразобранном состоянии. Скляр ещё мог выговаривать слова припева, а Кинчев был способен только на волчий вой. Всё происходило в последнюю из оплаченных студийных смен, и поэтому в альбом попал именно этот «звериный» вариант. Впоследствии на обложке пластинки появился озадачивший многих титр: «Акела Кинчев».
Альбом решили назвать «Дети гор». Ильдар Зиганшин задумал грандиозную фотосессию: «чайфы» в черкесках, папахах и с кинжалами со зверскими рожами спускаются с диких гор. Снимали это сафари, правда, не на Кавказе, а в спорткомплексе МЖК у стены, на которой тренировались юные альпинисты (под правой ногой Шахрина видна разметка). Всё остальное было почти настоящее: и папахи, и кинжалы, и зверские физиономии. Вот только музыкантов на обложке оказалось лишь трое — Антон фотосессией пренебрёг, и костюм, найденный специально для него в Театре музкомедии, не пригодился. Внутри конверта находилась смешно нарисованная карта горной страны Чайфландии, составленная её главным топографом Корепановым. Всё это требовало идеологических подпорок, и на пресс-конференциях Шахрин изгалялся вовсю: «Уральские горы — старые и морщинистые, но всё-таки горы. Мы — горский народ. Старейшины доверили нам донести песни уральских горцев до других народов. Поэтому „Чайф“ — не рок-группа, мы — фольклорный коллектив».
Саунд-продюсером альбома был Сергей Галанин. Черновой микс сбросили на кассету, и «Чайф» вернулся в Екатеринбург. Под Новый год Галанин с Гройсманом, страшно довольные, привезли в Екатеринбург сведённую версию альбома. Когда группа её послушала, то обнаружила какой-то очень приглаженный, приукрашенный звук. Это сильно отличалось от того, что они делали. Москвичи удивлялись претензиям: «Лошары вы уральские! У вас же модный кайфовый звук. Не хуже, чем у „Морального кодекса“ или Ветлицкой. Вы просто ничего не понимаете!» Дебатировали долго, хотя спор был бессмысленным — альбом уже находился в стадии предпечатной подготовки. Весной 1993 года вышла пластинка. Но даже после рецензий типа «раньше „Чайф“ можно было слушать только на концертах, а теперь можно ещё и дома» уральцы не изменили своего мнения. Горцы знали, как должны звучать настоящие «Дети гор». Альбом в первозданном виде удалось издать только спустя двадцать лет, благодаря той самой кассете с черновым сведением.
После выхода пластинки настала очередь Гройсмана блеснуть менеджерскими талантами. Для раскрутки он выбрал песню «Не спеши». Она не была новинкой — впервые её записали ещё полтора года назад для «Четвёртого стула», но тогда в виниловую версию песня не вошла. На «Детях гор» в «Не спеши» добавили баян, на котором сыграл «бригадовец» Рушан «Рыбка» Аюпов. Получились такие народные страдания, фольклорный плач. «Чайф» поначалу противился выбору песни для раскрутки альбома: «Мы — рок-н-ролльная группа, давай лучше на „Не дай мне повод“ клип снимать», но Дима на уговоры не поддался: «Я понимал, что мне нужна именно баллада. Выбирать надо было из „Поплачь о нём“ и „Не спеши“. Но „Поплачь“ длится почти пять минут, и я знал, что радио из-за длины её не возьмет. В общем, я настоял на своём».
На клип денег не было, но после рождественских концертов в Минске обычные зрители Игорь и Галя Пархуты, которые очень любили музыку «Чайфа», подарили группе две тысячи дойчмарок. Просто взяли и подарили. Бывают в жизни рождественские чудеса. На деньги минчан и сняли «Не спеши».
Гройсман действительно знал своё дело — через несколько недель «Не спеши» зазвучала из каждого утюга. Это даже сыграло с группой дурную шутку. Те, кто впервые узнавал слово «Чайф», думали, что это пафосно-фольклорная попса с гармошкой, типа «Любэ». После концертов многие удивлялись: «А вы, оказывается, бодряки, да ещё и рок-н-ролл играете!»
Когда вся страна запела «Не спеши», Шахрин впервые почувствовал, что такое народная слава: «В своё время Стинг рассказывал, что понял, как популярен, когда в гостинице открыл окно, а там мойщик окон пел „Roxanne“. У меня было примерно так же. В питерской гостинице „Октябрьская“ в три часа ночи, проходя по коридору, я вдруг услышал, как в каком-то номере гуляют мужики и хором поют „Не спеши“. Я понял, что людям хочется просто так, не на концерте петь мою песню. Это так прибило… А когда я увидел, как батальон десантников после показательных выступлений, ломания кирпичей и досок, прыжков в огонь и битья бутылок об голову построился и пошёл с песней „Не спеши ты нас хоронить“, я понял, что песня уже живёт самостоятельной жизнью».
А на «Не дай мне повод» всё-таки сняли клип. Во время записи этой песни соло на гитаре сыграл Сергей Воронов из «Crossroads», но заранее оговорил, что если «Чайф» будет выступать под фанеру, то никто его партию имитировать не будет. Тогда все дружно посмеялись — заниматься такой ерундой никто не собирался. Однако во время съёмок клипа возник казус: на площадке-то звучит фонограмма! Придумали выход — вороновское соло «исполняет» Бегунов, но на гитаре, повёрнутой струнами к пузу. Получилось смешно, и Сергей никаких претензий не предъявлял.
«Дети гор» стали последним лонгплеем «Чайфа» на целых 20 лет. Производство виниловых дисков надолго прекратилось, все перешли на СD. Плосковатый цифровой звук этих носителей вызывал душевную боль у бывалого меломана Шахрина, и как только в 2010-х в стране вновь начали пользоваться спросом виниловые диски, «Чайф» затеял перевыпуск всего своего каталога. «Я считаю, что виниловый 45-минутный формат — это самое идеальное время для нового альбома. CD-параметры — 60–65 минут — слишком длинные, слишком тяжёлые для восприятия новой работы. Формат компакт-дисков избаловал музыкантов. В него входило всё, что записано, без жёсткого отбора. А сейчас, когда переиздаются на виниле старые записи, приходится ломать голову, что делать с песнями, физически на пластинку не входящими».
В 1993 году Дмитрий Гройсман смог сосредоточится на работе только с «Чайфом». Между ними и «Бригадой С» он делил своё время примерно год: «Сукачёв весь год чувствовал, как „Чайф“ растёт. Мне кажется, его раздражало, что я стал слишком независимым. В общем, он уволил меня с формулировкой „за несоблюдение субординации“ и добавил: „Парни они хорошие, но очень провинциальные, ничего у тебя с ними не получится“. Правда, теперь Гарик уверяет, что не помнит, как он это говорил».
Не только Гройсман смог отдавать «Чайфу» все свои силы, не отвлекаясь ни на что. Ещё одно событие 1993 года сделало для группы въезд в шоу-бизнес более комфортным. 24 июля команда участвовала в московском фестивале «Поколение», главным спонсором которого была водка «Зверь». Музыкальный праздник закончился такой грандиозной пьянкой, что после неё озверевший Бегунов решил бросить пить. И бросил. Навсегда.
Припопсованный звук «Детей гор» никак не давал «чайфам» покоя. Им хотелось оправдаться перед публикой, и 17 сентября они, позвав на помощь Малого, расселись перед микрофонами в студии в здании Екатеринбургского театра драмы. «Мы решили записать в акустической версии старые песни так, как они звучали в самый первый раз — безо всякой шелухи, без аранжировок, без упаковки, — вспоминает Шахрин. — Только слова, музыка и простые гитары, на которых мы умеем играть. Получилось „Оранжевое настроение“». Гройсман долго крутил в руках эту кассету. Он не знал, что с этой простотой делать, особенно после «Детей гор» с таким фирменным звучанием. На «Feelee» все пришли в ужас: ни барабанов, ни бас-гитары! Звук страшный! Они наотрез отказались это выпускать. Но Дима по старой дружбе дал кассету молодым актёрам театра Олега Табакова. И вдруг оказалось, что те заслушивают её до дыр, переписывают песни друг у друга. Это стало аргументом — альбом выпустили в начале 1994 года, и он пошёл на ура. На обложке компакт-диска сияла издевательская надпись «Немосковская концепция звука».
Концерт-презентацию сделали в маленьком кукольном театре. Бегунов до сих пор вспоминает, с какой озверелостью в середине уютного акустического выступления они сыграли «Раскрепощение». Шахрин тогда будто переместился во времени в 1983 год: «У меня было полное ощущение, что я работаю на стройке, пришёл со смены, сейчас играю концерт, вечером вернусь в свою коммуналку, где трое соседей, вдоль стены бесконечный ряд тапочек… Я просто попал в то состояние, я пел, находясь абсолютно в 1983 году. Ради таких минут стоит очень многое отдать!»
С этого концерта и пошла традиция «Зимних акустик». Название, сначала казавшееся просто календарно-жанровым, вдруг оказалось гораздо более многослойным и со своей внутренней логикой. «Если вы заходите в лес зимой, то всё вокруг как будто разряжено, и от этого каждый звук слышно очень отчётливо, то есть всё графично становится, — говорит Шахрин. — И с концертом та же самая история. Четыре акустических инструмента, никаких лишних звуков, никакого фона, то есть всё становится предельно интимно, доверительно, близко. И при этом концерты получаются совершенно нескучные, достаточно весёлые».
Лет шесть «Чайф» просто играл акустические концерты зимой, а потом музыканты стали придумывать каждый год дополнительное название, определяющее сюжет мероприятия. Под сюжет стали делать декорации и подбирать подходящие песни. Была «Зимняя акустика» с лесной тематикой, была со сказочной, с гаражной, с пляжной, даже с инопланетной была. Сначала эти концерты показывали только дома и в двух столицах, но жители других городов завидовали, и постепенно получился настоящий зимний тур по нескольким городам. На концертах этого тура звучат и электрические гитары, но ни зрители, ни «чайфы» в стилистические тонкости не углубляются. «Мы для себя решили просто: если играем сидя — это акустика, а если стоя — электричество», — объясняет Бегунов.
В 1994 году «Чайф» круто качнуло в сторону екатеринбургских средств массовой информации. Сперва совместно с «Четвёртым каналом» сняли видеоверсию «Детей гор». Для этого арендовали Театр юного зрителя и съёмочный кран. Готовых на всё операторов было больше, чем профессиональных видеокамер, и недостающую технику собирали чуть ли не со всей области. Подружившиеся с «Четвёркой» Шахрин с Бегуновым, начали вести в её эфире музыкальную программу «Семён и Феликс». Они показывали клипы интересных групп, перемежая их дурашливыми комментариями. В одной из передач они доказали, что вокалист и барабанщик английской группы «Genesis» Фил Коллинз — потомок Николая Ивановича Чапаева, брата знаменитого героя Гражданской войны. В другой, посвящённой международному женскому дню, провели прямые включения из первого в стране муниципального публичного дома. Зрителям запомнился спецвыпуск «Семёна и Феликса», посвящённый юбилею «Агаты Кристи», с демонстрацией детсадовских эмалированных горшков братьев Самойловых, какать в которые сегодня имеют право только самые послушные дети. Развлекали Семён и Феликс публику два с лишним года.
Не забыли два Вовы и про радио. Непонятно, как им удалось выкроить свободное время, но для уральского эфира «Европы+» они записали стосерийный спектакль «Beatles-радиоверсия». Просьбы повторить его в эфире приходили на станцию даже спустя десять лет. Чуть позже Шахрин затеял на радио собственную программу «В Тулу со своим самоваром», в которой знакомил слушателей с любимыми песнями из личной коллекции.
Средства массовой информации «Чайф» активно использовал для благотворительных проектов. С помощью радио, телевидения и газет удалось собрать новогодние подарки для маленьких детдомовцев, да ещё и вывезти их на праздничную ёлку. В ходе этой акции музыканты узнали о существовании детского дома при Областной психиатрической больнице: «Мы заехал в магазин, купили полную сумку конфет и мандаринов и повезли всё это на 8-й километр Сибирского тракта, — рассказывал Шахрин. — Нас встретил батюшка, там, оказывается, и церковь имеется… Мы зашли в этот детский дом, детишки обступили батюшку, как воробушки маму, а он их по головам гладит: „Да вы птенчики мои…“, мы раздали всем конфеты, мандаринки… Это было очень трогательно! Я ожидал увидеть что-то жуткое, олигофренов, которые ничего не понимают, конфеты неразвёрнутые едят, но увидел жуткое совсем в другом смысле: они все нормальные! Педагоги говорят, что у этих детей заторможенная реакция, потому что с ними не занимались, не разговаривали. Они одеты гораздо хуже, чем в других детских домах, куда мы ездили». С тех пор «Чайф» не оставлял этот детдом без внимания, помогая ему при каждом удобном случае.
В 1993 году «Чайф» сдружился с молодыми актёрами Театра-студии Олега Табакова. Владимир Машков, Сергей Шкаликов, Андрей Смоляков и другие артисты год назад «спасли» «Оранжевое настроение», а теперь с удовольствием продолжили общение с музыкантами вживую. Многие из будущих звёзд театра и кино жили в маленькой общаге на Покровке. Летними вечерами в самом центре Москвы артисты с музыкантами жарили на мангале шашлыки, травили байки и хором пели, а москвичи и гости столицы и не подозревали, что скрывается за неприметной подворотней на шумной улице. Позже в репертуаре «Чайфа» появились две песни на стихи Шкаликова. А для поставленного Машковым спектакля «Смертельный номер» «Чайф» записал короткую композицию «Песня рыб». На сцене заброшенного Зелёного театра в парке Горького «чайфы» вразнобой утютюкали, а Галанин скрипел: «Не ешь!». Ради прикола эту психоделику включили в новый альбом «Пусть всё будет так, как ты захочешь».
Название этой пластинки подарил Шахрину Майк Науменко. Последний раз они виделись в январе 1990-го на фестивале «Рок-акустика» в Череповце, за полгода до смерти Майка. Тогда Науменко на обороте шахринского бэджика участника написал пожелание: «Пусть всё будет так, как ты захочешь». Несмотря на такую рок-н-ролльную биографию имени альбома, рок-критика дружно обвинила этот диск в попсовости. Странно. Да, «Пусть всё будет…» — альбом светлый и ностальгический, весь пронизанный озорным настроением школьных танцплощадок середины 1970-х. Почему-то слушатели смогли считать это весёлое послание от собственной юности, а критики — нет. Возможно, они в своём школьном детстве просто не танцевали под музыку ансамбля старшеклассников.
Как бы то ни было, но Шахрину пришлось оправдываться за коммерческий успех нового альбома: «Пожалуйста, я готов обсуждать наши песни! Да, они стали более лиричными, но мы себе ни в чём не изменили и перед собой абсолютно честны! Мы до сих пор играем и пишем то, что нам нравится! Мы играем только в тех концертах, где мы хотим играть. Если люди со стороны знают какие-то критерии „попсовости и непопсовости“, „правильности и неправильности“, то мне их искренне жаль, потому что, когда мы эту музыку начали играть в школе, взяли в руки гитары, то у этой музыки не было правил. Штука под названием „рок-н-ролл“ делает тебя более свободным, эта музыка и есть наша свобода! Когда нас пытаются сейчас загнать опять в какие-то рамки, опять, как в школе, говорить: „это хорошо, это нехорошо, вот так не одевайся, вот так не говори, и с этой компанией не водись“, — мне хочется сразу сказать: „Идите в жопу, господа учителя!“ Мы играли на танцах в 1978 году, и нам нравилось, что люди приходили танцевать. Хотя, по нынешним меркам, танцы — это „попсовое“ занятие. Для меня „попсовость“ — это когда некачественно сделано, это халтура! Пока я вижу только голословные обвинения нас в халтуре и „попсовости“, а примеров — нет! Видимо, нам не могут простить того, что группа стала популярной. Но у нас обиды нет».
Бегунов с утончёнными рок-критиками и блюстителями чистоты жанра разговаривал более брутально: «Обвинять попсу очень легко, но глупо! Значительно проще выйти с ними на одну сцену и показать, кто из вас говно. А не играть с ними на одной сцене — это глупо. Ты выйди, сыграй и „убери“ их — делов-то на копейку!»
На волне успеха последнего альбома группа «Чайф» решила отметить собственное десятилетие с невиданным размахом. В юбилейный концертный тур по 27 городам страны отправились целой автоколонной: впереди двухэтажный автобус с надписью «„Чайфу“ — 10 лет» на борту, собственным туалетом и видеомониторами. В его комфортабельном нутре перемещались по России юбиляры, разогревающая группа «СерьГа» и 15 человек технического персонала. За автобусом следовали два трейлера со звуковой и световой аппаратурой. Спонсором всего этого великолепия выступило пиво «Викинг». Благодаря ему билеты на концерты тура получились сравнительно недорогие. Играли по большей части во Дворцах спорта и с неизменным аншлагом.
Юбилейные концерты убедительно показали, что популярность «Чайфа» вышла далеко за пределы рок-тусовки в самом широком смысле этого слова. После 1995-го музыка «Чайфа» вдруг стала частью общемузыкальной культуры страны. Широкой аудитории тоже нравились бодрые рок-н-роллы, но более горячо она реагировала на раскрученные радио и телевидением песни в жанре «распевного народного страдания»: «Поплачь о нём», «Не спеши», «Ой-йо». России очень нравилось надрывно грустить именно под такой «Чайф», и музыканты, напутствуемые своим менеджментом, шли стране навстречу. «Ребята, завтра мы едем в Норильск, там рок-н-роллы играть не стоит. Там в первом ряду сидит бухгалтерия в декольте, она предпочитает поплакать».
К подобным требованиям директората и народа Шахрин относился с пониманием: «Мы же взрослые мужики были, знали, что уже вляпались в эту лужу под названием шоу-бизнес, и не пытались делать вид, что идём по ней, не замочив ног. Да, звук стал мягче… Но это нормально и не значит, что мы „опопсели“. Мы осознавали, что всё делаем правильно. Никаких изменений особенных в нашей жизни не произошло. Мы остались прежними. Из-за денег никогда в группе конфликтов не было. Да и не было там денег каких-то особых. Ну стало концертов побольше. Стали летать на самолёте, а не в общем вагоне ездить. Жить-то мы продолжали в Екатеринбурге».
Кстати, вопрос «А почему вы до сих пор живёте на своём Урале?» был и до сих пор остаётся самым популярным в сотнях интервью, данных «Чайфом» за всё время его существования. По всем законам сверхцентрализованной России добившийся известности артист должен, сверкая пятками, мчаться в Москву или, на худой конец, в Питер. И почти вся история отечественной поп- и рок-музыки подтверждает этот закон. А неправильный «Чайф» прёт против течения. Вернее, не прёт, а сидит на одном месте, никуда не уезжая из родного города. Музыканты наверняка уже мозоли натёрли на языках, отвечая, что они любят Екатеринбург, ценят то, как их любят в Екатеринбурге, и что пока авиасообщение в стране работает без особых перебоев, гастрольные поездки можно совершать из любой точки России. По словам Шахрина, «родная среда — великая вещь. Многие мои друзья-музыканты, писавшие здесь великие песни, переехав в другие города, ничего такого же не создали. Я не говорю, что они стали писать плохо, просто ничего сравнимого с музыкой, сочинённой на родине, они больше не сочинили. К тому же у меня от московской воды кожа начинает шелушиться».
Выкроив в графике юбилейного тура три дня и воспользовавшись тем самым авиасообщением, «Чайф» в ноябре ненадолго вернулся домой и в студии «Новый проект» записал 21 песню для второй серии «Оранжевого настроения». «Мы подумали: почему одни старые песни выпустили, а другие — нет, — говорит Шахрин. — И стали периодически после пары номерных альбомов записывать очередное „Оранжевое настроение“. Получается почти по-ленински — два шага вперёд, один назад. Если наши новые работы — это движение в сторону современного звучания, то „настроения“ — этакие отдушины, попытки ссать против ветра. Тем более что переписывать старые песни бессмысленно — это только убьёт их, а вот такое весёлое исполнение даёт им новую жизнь».
Удивительно, но второй ретро-альбом с одинаковым восторгом приняли и критика, и публика. Одни ностальгировали под песни 1980-х, другие эти времена не помнили и принимали старые песни как абсолютные новинки. Специально для самых юных меломанов Шахрин в буклете с текстами подробно объяснил все термины, которые могли оказаться не знакомы молодёжи. Но откуда юный россиянин может узнать, кто такой пионер и зачем надо было сдавать пустые бутылки? Конечно из песен «Чайфа»!
Главным хитом «Оранжевого настроения-II» стал «Рок-н-ролл этой ночи». Стал, можно сказать, случайно. Гройсман выбрал для съёмок клипа песню «Шаляй-Валяй» и даже отдал кассету с фонограммой режиссёру Игорю «Терри» Перину. А на кассете почему-то оказались записаны не одна песня, а две. И у Терри, старого «чайфовского» приятеля ещё со свердловско-рок-клубовских времён, зашевелились в душе воспоминания о фееричном исполнении «Рок-н-ролла этой ночи» на первом фестивале в 1986-м. Он предложил сценарий довольно простого, но остроумного клипа, где музыканты должны появляться в виде разных западных рок-звёзд. «Терри начал рассказывать про все эти штучки: „АС/DС“, „ZZ Тор“. И я понял, что, да, клёво может получиться, — вспоминает Гройсман. — И когда я позвонил ребятам и сообщил, что есть идея, пересказал её, то минут через пятнадцать мне звонит Шахрин и говорит: „Там ещё здорово из „Genesis“ сделать, как они ходят“. Мы заказали декорации под „Оранжевое настроение“ и все шутки, что вспомнили, в клип и поместили. Хотя многое осталось неохваченным: и „Кiss“, и Хендрикс, но это тема необъятная».
Песне просто повезло. В своё время «Чайф» её немного поиграл и задвинул. А после клипа она опять стала популярной, и теперь группа играет её на всех концертах в обязательном порядке. Кстати, успех «Рок-н-ролла этой ночи» подтверждает постулат Шахрина: «В песне главное не слова и не музыка, а — настроение и эмоции».
В развесёлом клипе участвуют только три музыканта. В конце 1995 года произошёл окончательный развод с Нифантьевым. У Антоновского проекта «Инсаров» наметились перспективы, дело шло к выпуску на СD первого альбома и записи второго. В «Чайфе» Антону стало тесно и неуютно. Больше всех уговаривал его остаться Гройсман, опасавшийся, что группа вдруг окажется неработоспособной: «Нифантьев считал, что „Чайф“ — это уже устаревшая музыка, а он модный и всё понимающий, хотел типа играть другое. Я ему говорил, что он может делать всё что угодно в свободное время. А время у нас было. Мы никогда не „чесали“, играли четыре-пять концертов в месяц. Уехал — приехал, пожалуйста, репетируй, занимайся, пиши другую музыку. Но в „Чайфе“ всё-таки ещё и заработок был неплохой». Уговоры не помогли, и Антон ушёл.
«Чайф» действительно остановился, но ненадолго, всего лишь на новогодние праздники. Зима 1996-го оказалась не очень радостной. И дело не только в уходе басиста. В феврале Шахрин и Бегунов съездили в охваченную войной Чечню. Поездку организовала программа «Взгляд», готовившая выпуск к 23 февраля. Шахрину позвонили и сказали, что солдаты просили привезти «Машину времени» и «Чайф»: «Поехали Андрюха Макаревич и мы. Летели туда на транспортном военном самолёте. Это первая чеченская война, когда там ещё срочники были, мальчишки, большие потери. В общем, совсем всё мрачно. Жили в казармах, сыграли с Вовкой раз восемь — в землянках, в столовых, в госпитале. Ну и одно выступление было постановочное — для „Взгляда“. Потом подошёл к нам кто-то: „Ребята! Вот, только что дивизия из боя вышла, — у них потери. Может, пообщаетесь с ними?“ И их завели — чумазых, грязных, в рваных телогрейках… А дети совсем ещё. Об этом вообще невозможно рассказывать. Ну, поговорили…»
23 февраля 1996 года, в день, когда снятая в Чечне программа вышла в эфир, «Чайф» был на гастролях в Улан-Удэ. На сцене стоял новый басист — Вячеслав Двинин.
Несмотря на то, что Слава — младший из «Чайфов», его музыкальная биография самая извилистая. Родился и вырос он в городе Первоуральске, в сорока километрах от Свердловска. В старших классах Слава пришёл в вокально-инструментальный ансамбль при ДК Новотрубного завода. Руководитель посмотрел на новичка, и попросил его взять аккорд «ля мажор 7+4». Увидев в двининских глазах непонимание, педагог с ним не стал даже разговаривать. «Так чуть не кончилась моя музыкальная карьера. Особенно мне стало обидно, когда через несколько дней мне этот аккорд показали, — вспоминает Слава. — Я ведь его знал, просто не подозревал, что он именно так называется».
Целеустремленный юноша не отчаялся, он отправился в ДК Старотрубного завода — к счастью для местных музыкантов, трубных производств в Первоуральске имелось несколько. Руководитель ансамбля оказался внимательнее. Вакансий гитаристов у него не было, и он предложил Двинину поиграть на басу. Увидев, что кое-что у новичка получается, он настоятельно порекомендовал ему ехать в Свердловск и поступать в музыкальное училище. Причём не на эстрадное отделение, где большой конкурс, а на оркестровое, на контрабас. Через год Двинин так и сделал. И, к собственному удивлению, сдал вступительные экзамены, абсолютно не зная сольфеджио. Через несколько лет, знакомясь с собственным личным делом, он обнаружил запись: «Принят за большое желание учиться».
Через год Двинин отправился в армию. Служил в Москве, в оркестре дивизии имени Дзержинского. Весной 1986-го дембельнулся, вернулся в училище, но уже на эстрадное отделение, и сходу попал в рок-клуб. Дебютировал на рок-сцене бас-гитарист Двинин 2 августа 1986 года в составе группы «Раут». Выступили они тогда неудачно, зато скорешились с обкомом комсомола и под его эгидой дали серию концертов в северных городах Свердловской области. Но выступления мешали учёбе, и Слава на время оставил сцену, с головой погрузившись в занятия. Его особо отличал преподаватель по классу бас-гитары Владимир Петрович Елизаров, заслуженный деятель уральского рок-н-ролла. Позже он на своей страничке в «Википедии» отметил Вячеслава Двинина как своего лучшего ученика. В 1987 году Слава женился. Семейная жизнь требовала денег, и учёба отошла на второй план. Он поучаствовал в поп-проекте «Nota Bene», поработал в ресторанах, причём не только свердловских, но даже и в далёкой Армении.
В 1989 году Слава узнал, что после распада «Наутилуса» Алексей Могилевский собирается превратить свой студийный проект «Ассоциация» в концертирующий коллектив и что ему требуется басист. Слава пришёл, попробовался, понравился. Год ездил на гастроли с «Ассоциацией», а затем случилась рокировочка: Могилевский позвал в свою команду старого товарища Владислава Шавкунова из «Насти», а на его место «отдал» Двинина. «Я даже не задумывался, обидно это или нет, ведь главное — я продолжаю играть музыку, которая, кстати, у „Насти“ была сложнее и интереснее. И вообще, я стараюсь встречать все события в жизни с улыбкой на лице». С «Настей» Слава плотно проработал два года, а потом группа де-факто распалась — Настя Полева разрывалась между Свердловском и Питером, и концертов практически не было.
Поделиться книгой: