Земля обетованная

— «Он сказал: «Поехали и взмахнул рукой», — Артур толкнул дверь и смело перешагнул порог. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Наше неожиданное и наглое появление вызвало тотальное молчание. Я с любопытством осматривал помещение и аборигенов. Мелькнула мысль, что я знаю отгадку, почему аборигены съели Кука.

В глубине трактира пылал очаг каминного типа; рядом стояла стойка и висела плотная штора, из-за которой струились аппетитные запахи, звякала посуда. Перед нами стояли большие, грубые деревянные столы и лавки, за которыми и на которых сидели, трапезничая за кружкой пива, миской похлебки, рассыпанной по столу мелкой вяленой рыбешкой, местные. Они были похожи на застывшие экспонаты мадам Тюссо — замерли с не донесенными до раскрытых бородатых ртов кружками, ложками, рыбьими хвостами; вытаращили на нас глаза.

Крупная собака выросла перед нами, понюхала воздух, зарычала и с жалобным воем побежала в сторону кухни. Откинув штору к стойке, вышел здоровенный детина с огромным кухонным ножом. Я покосился на стены, украшенные старыми кусками рыбацких сетей, среди которых висели костяные и железные гарпуны.

— Время действовать, пока они не опомнились, — шепнул Артур и отвесил шутовской поклон.

— Да пошлют боги мир и благополучие этому месту, — весело произнес он.

— Кому и собака божок, — из-за соседнего столика поднялся невысокий крепыш. О его голове можно было сказать одно — её полностью скрывала рыжая поросль, в которой угадывались большой красный рот и два зеленых огонька на месте глаз. Он положил на стол два внушительных, поросших рыжей щетиной кулака и представился:

— Я Брик Рыжик — староста деревни. А вы кто такие? — В голосе строгость и плохо скрываемая настороженность.

Недалеко от старосты, в проходе между столами, остановился трактирщик, скрестив на груди мощные обнаженные руки. Его живот демонстративно оттопыривал костяную ручку длинного и широкого ножа — для рубки мяса, рыбы или голов…

Я сделал шаг, вставая рядом с братом и намекая, что так просто нас не взять.

Артур ухмыльнулся и снисходительно-менторским тоном ответил:

— Ты должен был догадаться, Брик Рыжик. На странников мы не похожи, а вот на посланцев… — Артур включил фонарик и как бы между прочим посветил на потолок. Желтый луч выхватил из полутьмы старые, черные от времени и копоти стропила, серые разводы паутины.

— Скажи мне, староста, у кого еще могут быть такие жезлы?

Брик Рыжик насупился и спрятал кулаки под стол. Трактирщик в замешательстве стал рассматривать рваный носок сапога, из которого торчал грязный палец, словно видел дырку впервые. Лица прочей публики приняли каменное, нет, окаменелое выражение. Никогда бы не подумал про Артура, что в нем так много хитрости, переходящей в лукавство и превращающейся в наглость.

Артур ткнул фонариков в потолок.

— Там услышали о том, что нет у вас порядка, нет короля. Замок покинут?

Брик Рыжик развел руками:

— Так кто ж там теперь поселится?

— Он, — желтый луч фонаря уперся в мою грудь.

— Ну, если такова воля богов, — мне послышалась в голосе старосты скрытая насмешка, — пусть себе селится.

— Вы обязаны слушаться и повиноваться новому королю, — напыщенно провозгласил Артур, обводя фонариком помещение. Почему-то все старались увернуться от его луча. Я скорчил приличествующую случаю рожу — нахмурился и выпятил губы.

— Чем потчуешь? — обратился Артур к трактирщику.

— Пиво и вино, — прохрипел бедняга, облизывая пересохшие губы и отступая к стойке.

— Пиво темное?

— Темное. Кхе-кхе! — закашлялся трактирщик.

— Тогда принеси нам пивка и рыбки. — Артур по-хозяйски сел за пустующий крайний столик. — Присаживайся, ведь тебе надо вживаться в быт коренных жителей, — сказал он с усмешкой.

Я осторожно сел за стол. Природа нового мира мне нравилась и была прекрасна, но бородатые люди, пьющие пиво с тараньками, доверия не вызывали.

Артур хихикнул:

— Учти, если тебе пиво не понравится, новую Атлантиду искать не буду. Бери то, что предлагают, не пожалеешь. Как называется ваша деревня?

— Атланта, — ответил сидящий за ближним столиком, молодой, кучерявый рыбак.

— Есть угрозы с внешних границ?

— Что? — не понял парень.

— Бывает. — Брик Рыжик шумно отхлебнул пиво, косясь в нашу сторону.

— Значит, больше угрожать не будут. Он не даст, — Артур указал на меня.

Такой наглости и подвоха я не ожидал.

— Спасибо, братец, — процедил я сквозь зубы, — удружил.

Пришел трактирщик с молодой светловолосой женщиной. Она грязной тряпкой обмахнула стол, сметая крошки нам на колени и рассматривая нас широко раскрытыми, удивленными глазами. Хозяин снял с подноса две деревянных кружки, верх которых украшала белая пузырящаяся шапка. Поставил рядом большое блюдо с жареной рыбой.

Артур усмехнулся и достал из рюкзака домашний пакет со снедью. Протянул трактирщику:

— Возьми, попробуешь, что другие в Лукоморье едят.

— В лукоморье? — Трактирщик робко принял пакет.

— Там, — Артур ткнул пальцем в потолок. Посмотрел на меня и сказал:

— Вот увидишь, попробует и скажет: «Что за гадость едят боги».

— Смотрю на тебя и удивляюсь.

— Чему?

— Ты сильно изменился.

— Да?

— Стал циничнее и наглее.

— Это влияние твоего сына, а за его воспитание ответственен не я.

— Ты еще и стрелочник.

Артур отхлебнул пива:

— Кстати, очень даже приличное.

Я попробовал и согласился. После того как я выпил половину кружки, молчаливые и косые взгляды показались любопытными и дружелюбными, а бородатые лица — симпатичными. Люди как люди — мы везде одинаковы.

Брат разошелся — достал из рюкзака две бутылки «Столичной» и пару пластиковых стаканчиков.

— Эй, рыбаки, кто хочет отведать божественного нектара? Угощаю амброзией! Твое назначение надо обмыть и скрепить огненной водой, — шепнул он.

Глаза рыбаков задумчиво перекочевали с наших лиц на бутылки с незнакомыми этикетками.

Артур кивнул Брику Рыжику:

— Вот ты, я вижу самый смелый и рыжий. Попробуй! — он открыл бутылку и налил полстаканчика.

— Я? Смелый? — Староста осторожно встал и под общие сочувствующие взгляды приблизился к нашему столу.

— Бери, ключница делала, — успокоил Артур.

Брик несмело улыбнулся, поднял стакан, шмыгнул носом. Я пришел ему на помощь, дипломатично налив и себе полстаканчика.

— Теперь отведаешь? — спросил я.

— Отведаю. — Мы пристально посмотрели друг на друга. Я поднял стакан и с невозмутимым видом выпил. Брик последовал моему примеру — единым махом проглатывая содержимое.

Зеленые глаза вспыхнули. Староста раскрыл рот, стал вокруг шарить руками, хрипя и ловя воздух.

Рыбаки привстали из-за столов, со страхом наблюдая за метаморфозами старосты. Он вцепился в крышку стола, стараясь глотнуть воздуха. Кучерявый парень со стоном пробормотал:

— Отравили.

— Кл…клин…клян…клун… — клокотало в горле Брика.

— За нового короля, — напомнил ему брат.

— Клянусь богами, это напиток героев! — заорал староста, обретя способность говорить. Он с вожделением уставился на водку.

— Повторить — значит повторить, — понял правильно Артур и наполнил стаканчик старосты.

— Эй, рыбаки, больше никто не хочет отведать напитка героев? — негромко спросил Артур.

Шумно задвигались столы и лавки. Робость сменилась опасением, что не достанется, перед нашим столом выросла очередь.

— В твоем рюкзаке тоже две, — напомнил брат, разливая водку в протянутые кружки. Все хотели быть героями.

— Прошу не торопиться, — говорил Артур. — У меня есть тост.

Когда водку разлили, Артур поднял бокал с пивом.

— Заметьте, с древних времен распитие алкогольных напитков способствует скорейшему взаимопониманию и доверию. Предлагаю тост за нового короля, нового предводителя и защитника поселка с красивым именем Атланта. Запомните имя короля и новой королевской династии — Петр Львович Журба, великий герой и посланник богов.

— Да будет так, — теряя трезвость, крикнула толпа.

Брат посмотрел на меня.

— А ты боялся, — сказал он укоризненно. — Пора возвращаться.

Когда все запрокинули головы, вливая в глотку водку, мы взялись за браслеты.

* * *

Замок как замок. Он оказался не таким великим, как ожидали. Крепостные зубчатые стены обегали вокруг обрывистого, неприступного берега. Вся конструкция покоилась на гранитном ложе. Лишь в одном месте был белый пятачок пляжа с отмелью, приспособленный прежними хозяевами под пристань и бухточку для лодки. От небольшой квадратной площадки, ступеньки которой спускались к воде, гранитная лестница вела к высоким деревянным воротам, по бокам которых выдавались вперед две невысокие сторожевые башни. Это был главный и единственный вход.

Внутри крепости находилось несколько жилых помещений и здание культового характера.

Культовое здание представляло собой храм, открытый со всех сторон ветрам. Прямые колонны розового мрамора тянулись к небу. На пятиметровой высоте их венчали мраморные белые шары. В центре храма стояла большая золотая жертвенная чаша. Вокруг чаши находились давно угасшие кадильницы со стойким запахом благовоний и ряд пустых постаментов. Божественных изображений, икон мы не обнаружили и, кому здесь поклонялись, понятия не имели. Но судя по светлым тонам и воздушным колоннам, храм не обслуживал некромантов. Анжела сказала, что в нем будет удобно медитировать. Я вспомнил, как она медитировала дома под Metallika и Iron Maiden.

Рядом, тоже украшенный колоннадой, стоял королевский дворец. Ничего примечательного — одноэтажный каменный дом. Во внутреннем дворике обнаружился бассейн с проточной водой, но что самое приятное — рядом был горячий источник. Он вытекал из гранитной трещины в мраморную чашу, а из нее перетекал в бассейн. Проблема с горячей водой отпала, к большой радости женщин. А я вспомнил Платона, старик не врал, когда описывал Атлантиду периода расцвета, ставя её в пример как эталон и образец для подражания другим полисам.

В стороне стояла пятиярусная башня-донжон, сложенная из крупных каменных блоков, с надежной железной дверью, узкими бойницами и неисследованным подвалом. К ней примыкало небольшое продолговатое сооружение, похожее на казарму.

Итак, мы стали владельцами крупной недвижимости. Такого «загородного дачного домика» мы никогда не имели. С чувством превосходства я вспомнил дачу брата, которую теперь можно объявить семейным позором.

Главное, чтоб не вернулись прежние хозяева или их наследники. Создалось впечатление, что замок оставили в спешке. Например, во дворце я обнаружил сокровищницу или государственную казну. В ларцах было полно тканей, дорогой хозяйственной утвари, одежды, оружия. Но самое странное, что в отсутствие хозяев никто не решился сюда наведаться.

— Обычные дворцовые тайны, — объявила компетентно Анжела, с юношеской любознательностью исследующая крепость. — Привидений я не встречала, в шкафах и подвалах скелеты не обнаружены, — докладывала дочка.

Она уже успела обнаружить подземные коридоры, соединяющие дворец, храм и башню. Под башней Анжела открыла большой подземный грот, оборудованный пристанью для мелких судов.

— Как здесь красиво, правда, папа? — шепотом говорила она, держа высоко над собой смоляной факел. Сверху, сквозь пару узких бойниц, падали желтые пыльные лучи, освещая каменную пристань, но не в силах рассеять темноту грота.

Сумерки скрывали извилистый водный коридор, уводящий в глубь острова. Волны едва слышно били в гранитные стены. В темную воду уходили белые ступени. Если по ним подняться, то можно попасть в комнату, из которой три раздельных коридора вели в башню, храм и дворец.

— Так все таинственно и мрачно, правда? — спросила Анжела.

Я обнял её за плечи.

— Ты часто суешь нос туда, куда тебя не просят, а вдруг есть скрытая ловушка или еще что-нибудь?

— Ничего потустороннего, ни одной замурованной камеры, как будто здесь жили ненастоящие короли. В башне есть тюремные камеры, в которых ничего, кроме паутины и цепей. Ты видел пыточную? Заходил?

— Не было времени. Там остался инструмент?

— Ещё какой…

Я обнял дочку крепче.

— Его можно для чего-нибудь приспособить. Тебе здесь не страшно?

— Ничуть. Мне все нравится.