Сказка о маленькой девочке и Белом Рыцаре

— И отлично, я всегда получал от него одни оплеухи! Теперь я хозяин: хочу — обижаю, хочу — унижаю.

— А почему ты обязательно должен обижать? — спросила Тася.

— Как почему? — Великан вопросительно поскреб щетинистый подбородок. Почему? — он хмыкнул и решительно объявил:

— Надо!

— Почему надо?

— Надо и вот.

— Ты ведь добрый и хороший великан.

— Что? — Великан рассмеялся. — Большие добрыми и хорошими не бывают. Я отъявленный злодей, — он улыбнулся и подмигнул Тасе.

— Ты добрый.

— Я злой!

— Добрый! — не отступала Тася.

— Злой! Злой. Злой.

— Добрый, добрый, добрый…

— Стоп, — великан ударил ладонью по земле, так сильно, что земля вздрогнула и Тася чуть не упала.

— Отдай фонарик и проваливай, сегодня я действительно немножко добрый.

— Не отдам.

— Тогда я отберу, — великан насупил брови.

— Не отберете.

— Что? — Великан озадаченно сел на землю и с удивлением принялся разглядывать маленькую девочку.

— Не отберете, — повторила Тася. — Ну подумайте сами, — девочка без страха подошла к великану и взобралась к нему на колени.

— Ты что делаешь? — просипел великан.

— Нет, вы подумайте, охота вам бродить без дела по темному страшному лесу и по горе? Ведь скучно, правда? И солнышка не хватает, под его лучами можно согреться, увидеть другой мир. Разве приятно жить все время в ночи? Разве вам это нравится? — Тася не заметила, как стала вежливо обращаться к великану на вы.

— Не знаю, я об этом как- то не думал. — Великан задумался.

— Вы всё время один, разве это хорошо? Почему у вас нет друзей? С друзьями можно играть в игры, разговаривать обо всем, делиться секретами и конфетами. Друзья всегда придут на помощь, рядом они или далеко. Одному быть плохо.

— Нет, — великан вздохнул — тяжело. Никто не хочет со мной дружить, все боятся, даже Ягинья и та…

— Вот видите, а все из-за вашего характера, который можно изменить к лучшему. Разве мама вас учила и говорила, что обижать маленьких детей — хорошо?

Великан задумался. Думалось тяжело, он редко этим занимался. Тася наблюдала за угрюмым, хмурым лицом. Великан не пугал, наоборот, было жалко Плошку, и девочка хотела помочь ему стать лучше. А великан, уставясь в звездную даль с тоской вспоминал великанье детство, маму великаниху, чему она учила. Он громко вздохнул:

— Да, без солнышка жить скучно. — Большие темные глаза уставились на Тасю. — Запутала ты меня. Уселась, понимаешь, на колени.

— Если тебе тяжело, я слезу.

— Да сиди уж, — смутился великан отворачиваясь.

— Помоги мне, — попросила Тася, ты такой большой и сильный.

— Еще чего, — великан нахмурился и упрямо вздернул подбородок, — я злой.

— Добрый!

— Злой!

— Добрый!

— Ох! Как я устал, — простонал великан. — Хватит спорить. — Великан судорожно всхлипнул и посмотрел на небо. — Нет, раньше, с солнышком было веселее. Птички летали, травка зеленела, а теперь, — он с отвращением плюнул в бледную жухлую траву. — С солнышком было не так. Скажи, — он заинтересованно посмотрел на Тасю, — а ты будешь со мной дружить?

— Конечно буду, — улыбаясь заверила девочка. — Это так здорово — дружить с великаном. У меня никогда не было друга великана.

— Да, я настоящий великан. Не было друга великана?

— Не было.

— Злого?

— А друзей разве боятся?

— И будем крепко дружить?

— А по-другому я не умею.

— Хорошо, — решился великан, он осторожно поднял Тасю, выпрямился и посадил девочку на плечо.

— Ух, ты, — восхищенно произнесла Тася разглядывая ночной мир с великаньей высоты.

— Не страшно?

— Здорово! — ответила девочка.

— Точно — здорово! — воскликнул великан. — Как здорово, что у меня появился настоящий друг. Никогда не было, а сегодня: взял и появился. Я не злой?

— Нет. Ты хороший и добрый, — Тася погладила великана по небритой щеке. У Плошки проступила довольная улыбка.

— Ты добрый, — повторила Тася.

Великан рассмеялся.

— Чудо! Мне никогда не было так хорошо. Пойдем разбираться со Стиамотом, выпустим солнышко на волю.

Плошка зашагал вверх по склону горы так быстро, что в ушах Таси засвистел ветер. Земля, покрытая бледной травой, качалась далеко внизу, а звезды настолько приблизились, что казалось, подними руку, можно срывать гроздьями. Фонарик вспыхнул ярче и осветил длинную, убегающую вперед, массивную тень великана, с маленькой девочкой на плече.

7

Тася и великан находились на вершине горы перед огромным темным входом в пещеру. Из пещеры доносился громоподобный храп, тянуло жаром и пахло серой. Иногда на каменных стенах играли отблески пламени.

— Тсссс! — Великан прижал палец к губам. — Спит, — возмущенно прошептал он. — Я всегда говорил Ягинье, что Стиамот самый ленивый и сонливый дракон в мире. Ему только пожрать и поспать. Вдобавок, упрям, как осел. Его надо перехитрить.

— У меня есть ключик от заколдованной двери, его сделали гномы. — Тася показала великану маленький золотой ключик.

— Надо сделать так, чтобы Стиамот покинул пещеру, — пробормотал Великан. — У меня есть идея, ты можешь мне дать свой фонарик?

Тася с сомнением посмотрела на великана, вспоминая слова хоббита, который предостерегал, чтоб ни в чьи руки не отдавала фонарик. Но ведь великан мой друг.

На лице великана появились разочарование и обида:

— Ты мне не доверяешь?

— Почему? Ты мой друг и я тебе верю — Тася без колебаний положила в протянутую ладонь, похожую на стол, фонарик. Фонарик вспыхнул и превратился в маленькую искорку.

— Что с ним? — испуганно спросила Тася.

— Он боится меня, — прошептал великан. — Ничего, мы с тобой подружимся. Сейчас, попробуем обхитрить дракона. Пойдем.

Они осторожно вошли в пещеру.

— Эй, зеленая ящерица! Стиамот! — заревел во всю силу легких великан. Храп на секунду прервался и…возобновился с новой силой.

— Вот видишь, — обратился великан к Тасе, — его так просто не разбудишь.

Они прошли дальше, по широкому, прорубленному в железной горе туннелю и попали в большой зал.

В центре зала, свернувшись калачиком, сладко спал огромный дракон Стиамот. Большие зеленые чешуйки блестели изумрудным огнем. Перламутровые крылья, как у гигантской летучей мыши, были сложены и покоились на спине. Большая змеиная голова вытянулась к проходу. Голову украшали два вилообразных рога. Из ноздрей дракона и полураскрытой пасти вырывались струйки едкого сернистого дыма.

— Вставай, лежебока, — гаркнул великан и стукнул дракона кулаком по носу. — Так все проспишь, — он схватил драконью голову за рога и развернул в другую сторону. Из пасти дракона вырвался длинный язык пламени.

— Тише с огнем, соблюдай меры пожарной безопасности, когда гости приходят.

Дракон встряхнул головой освобождаясь из рук великана, раскрыл янтарные глаза.

— А, это ты, Плошка, — вяло поприветствовал он отворачиваясь и оглушительно чихая. Малиновое пламя облизало противоположную стенку, покрытую змеиными темными следами копоти.

— Зачем приперся? Это кто? — Дракон вопросительно изогнул шею и подозрительно посмотрел на Тасю.

Девочке захотелось спрятаться за великана, но она осталась стоять на месте.

— Помнишь предсказание Ягиньи? — спросил великан Плошка.

— Которое? У неё много предсказаний.

Великан отмахнулся от язычков пламени.

— Можно поосторожнее с огнем? Прикрывай пасть.

— Можно.

Плошка стал декламировать:

  — Через картину на стене,    А где она висит не знаю,    Сколько гадаю, не гадаю,    Придет принцесса к вам.    Она поможет и спасет    Ваш белый замок на горе…

— великан запнулся и с растерянным видом оглянулся на Тасю.

— Забыл, — виновато объявил он. — Забыл, что дальше, а ведь дальше было про нас с тобой, змей. — Плошка растерянно посмотрел на свои ладони. Маленький фонарик ожил и разгорелся чистым золотым пламенем. Плошка улыбнулся.

— Ну и что? — спросил дракон.

— Это она, — сказал великан кивая на Тасю.

Стиамот оценивающе осмотрел девочку.

— Мелковата. Съем и не замечу.

Тася поежилась, под янтарным змеиным взглядом.

— Что за принцессы пошли, вот раньше, — Стиамот вздохнул и выпустил струйки прогорклого черного дыма.

— Что ты хочешь? — спросил Стиамот Плошку.

— Старая, бесполезная и непригодная ни к чему ящерица, разве тебе не надоело годами валяться в пещере? Не хочешь полетать, размять крылышки?

Дракон вздохнул:

— Эх, небо! — Посмотрел на прокопченный потолок, перевел взгляд на Плошку и злорадно добавил:

— Как говорил один поэт: «рожденный ползать летать не может».

— Не зазнавайся, — пробурчал Плошка, — я лучше тебя бегаю на дальние и короткие дистанции.

Стиамот мечтательно выдохнул в потолок длинный малиновый протуберанец.

— Да-ааа, что вы наземные, знаете о красоте неба? О том, как во время полета тебя омывают холодные струи ветра, ранним утром, и облака вот-вот заалеют в лучах восходящего солнца, или когда ныряешь в теплое вечернее облако, и с ревом выныриваешь из него и несешься к земле, где по пыльной дороге возвращается с пастбища стадо овец.

— Размечтался, — рассмеялся великан. — Хочешь воплотить мечту и освободиться от обязанностей — слетай за Ягиньей. Она сейчас на Лысой горе, устраивает прием вурдалакам. — Плошка усмехнулся, — нас не пригласила. Разве мы её слуги, а не полноправные партнеры? Я свободный великан. Свободу великанам!

— Нашел партнеров, — фыркнул Стиамот. — Я свободный дракон! Куда хочу, туда лечу и что хочу, то проглочу!