Наружка. История спецслужб

Такой мерой ДП предполагал обезопасить свои ряды от неблагонадёжных и «вредных» элементов, но уровень исполнительности и дисциплины, вероятно, был невысок, так как циркуляры «мёртвым грузом» оседали среди других документов и по разным причинам не исполнялись.

В архивах ДП хранилось немало сведений о неблагонадёжности успевших побывать на филерской службе не в одном охранном отделении проходимцев или не подходящих на филерскую службу лиц, а также лиц, не подтвердивших свои профессиональные возможности и уволенных со службы.

Например, Особый отдел ДП в 1910 году сообщал, что одним из начальников ГЖУ в текущем году были приняты на службу в качестве филёров два лица, служившие ранее в других розыскных учреждениях и уволенные по несоответствию службе. Безусловно, ДП считал такие случаи недопустимыми в практике политического сыска.

В качестве одного из примеров неблагонадёжности лица, исполняющего филёрские обязанности, можно привести сведения из переписки начальников Одесского и Саратовского охранных отделений за 1905 год, где первый сообщает об увольнении со службы наблюдательного агента запасного унтер-офицера Е.А. Сотникова за «неодобрительное поведение и вредное влияние на своих товарищей».

В записке по Саратовскому охранному отделению за 1906 год приводится красноречивый пример неблагонадёжности некоего В.Васильева, переведённого 4 декабря из Самары в Одессу ввиду его провала среди местных революционных организаций, которым он стал известен в лицо. Уже 5 декабря в Одесском охранном отделении он получил месячное жалованье в 35 рублей, а 24 декабря 1906 года был задержан на станции в Самаре в нетрезвом виде и отправлен в полицию для выяснения личности.

В переписке начальников Саратовского и Самарского ГЖУ в сентябре 1907 года имеется уведомление о непрофессиональной работе филёров А.Баранова и П.Дмитриева, которые рассекретили себя, и их обязанности были отменены. Теперь эти люди будут считаться неблагонадёжными и нести филёрскую службу не смогут.

Проблема благонадёжности филеров сохранила свою актуальность и в 1913 году. В обращении ДП ко всем начальникам ГЖУ, РОО, офицерам ОКЖ, ведающим розыском, внимание акцентируется на участившихся фактах предательства со стороны вольнонаемных филёров. ДП делает вывод о недостаточно строгом и внимательном подборе людей при приёме на филёрскую службу, а основная причина предательства видится в нетрезвой жизни филёра.

Так серьёзно и явно вопрос пьянства в филёрской среде ставился впервые. Для решения проблемы ДП предлагает некоторые довольно настоятельные рекомендации: не ограничиваться собиранием подробных и тщательных справок о нравственном облике филёров, их характере, политической благонадёжности, но и проверять таковых при возникновении малейших сомнений в представляемой информации.

В циркуляре говорится о необходимости вникать в частную жизнь уже принятого филёра, особенно в первые годы его службы, находиться в постоянной осведомленности о поведении, образе жизни, финансовых делах, знакомствах филёра. Эти меры, по мнению ДП, могут заблаговременно предотвратить возможность предательства со стороны филёра путём увольнения неисправимых и принятия надлежащих мep материальной и моральной поддержки для тех, кто встал на ложный путь по случайным и не преступным обстоятельствам (например, семейного характера).

В то же время ставится ещё одна проблема. Речь идет о необходимости отводить филёров от распознавания ими агентуры. Осведомленность филёра о деле наблюдаемого им и имеющихся о нем агентурных сведений названа Департаментом вредной, не входящей в его компетенцию, более того, для характеров менее уравновешенных это только соблазн.

Таким образом, вопрос о неблагонадёжности кадров НН поднимался ДП не раз, он был, безусловно, актуален и на местах. Как позволяют судить факты, решить данный вопрос до конца так и не удалось, несмотря на все предпринимаемые попытки. По мере нарастания революционной ситуации данная проблема становилась всё более острой. Если перейти от частного к общему, то проблема неблагонадёжности в филёрской среде негативно сказывалась на возможности успешной борьбы органов сыска с революционным движением в целом.

На фоне обострения проблем неблагонадёжности, усложнения революционной ситуации из года в год, проблема дефицита профессиональных кадров только нарастала. В таких условиях и рождается практика перевода филёров с одного места службы в другое. Причины переводов могли быть различными.

В частности, нехватка агентов НН в определённом розыскном учреждении вынуждала его начальника в особо критические моменты просить кадровой помощи у других розыскных учреждений, в таких случаях переводы были, в основном, временными, больше похожими на командировки.

В качестве примера приведем требование директора ДП от 5 сентября 1904 года, в котором он, обращаясь к начальнику Саратовского охранного отделения, заявляет о необходимости отправить в Одессу 2-х филёров, знающих наибольшее число наблюдаемых. Из Саратова командируются два агента НН П.Гудушин и М.Фёдоров, которые после выполнения своей работы вернулись обратно к месту прежней службы.

В 1909 года происходят аналогичные случаи временного перевода филёров. Так, начальник Полтавского ГЖУ сообщает начальнику Саратовского охранного отделения, что прикомандированные на время торжества к Полтавскому ГЖУ филёры Аргунов, Гудушин, Крылов и Масленников отправились к месту своей службы в Саратов.

Другой причиной, по которой филёр менял место службы, являлся факт огласки его деятельности. Но следует обратить внимание на тот факт, что в одних случаях филёров в такой ситуации признавали непригодными к службе и увольняли, а других переводили на новое место с личным ходатайством, зачастую от лица самого начальника розыскного отделения, для продолжения службы в связи с его профессиональной ценностью.

Согласно § 14 «Положения о РОО» 1907 года при управлении должно быть не менее 3-х унтер-офицеров, вполне подготовленных к филёрской службе, в случае огласки деятельности которых они немедленно должны перемещаться распоряжением начальника РОО в другое управление или отделение. Переводы филёров производились в соответствии с этим параграфом.

В некоторых случаях они могли быть взаимно выгодными для обоих розыскных учреждений. Так, филёры Пензенского ГЖУ С.Ильичёв и Казанского ГЖУ В.Шамков были переведены в январе 1909 года на места друг друга ввиду огласки деятельности обоих. Но нередко возникали ситуации, при которых вопрос о переводе мог затягиваться на неопределённое время, когда взаимовыгодного обмена не получалось, а просто отдавать своего сотрудника в другое отделение начальник розыскного учреждения не хотел.

Зачастую филёры, чувствуя себя «проваленными», сами просили о переводе, без ходатайства своего начальника, отсылали запросы в розыскные пункты, что было не совсем правомерно. Например, филёр Екатеринодарского охранного пункта отправил прошение на имя начальника Царицынского ГЖУ. В нём он утверждал, что работает в названном отделении с ноября 1907 года, но на данное время (март 1909 года) чувствует себя «проваленным» и потому просит перевода в Царицын.

Практика перевода филёров была довольно распространенной. Так, в 1914 году филёр Бакинского ГЖУ П.Пластинин обратился с прошением к своему непосредственному начальству о переводе его на таковую же службу в другом городе. Причина, по которой он не может больше исполнять филёрские обязанности в Баку, заключалась в том, что он стал известен многим жителям города, а желание продолжать службу у него сохранилось.

Данный пример приведен не случайно: филёр, понимающий, что его деятельность становится менее эффективной по причине огласки, должен был в первую очередь обращаться к своему непосредственному начальнику. Далее сам начальник розыскного учреждения обязан был, определив меру профессионализма филёра, в случае положительного результата заняться поиском места для его перевода.

Рассылались запросы в разные розыскные учреждения, в которых сообщались сведения о филёре, рекомендации от начальника и его послужной список. В некоторых случаях филёр терял в зарплате, но все равно соглашался на перевод. Например, в Баку Пластинин получал 50 рублей, а при переводе в Саратовское ГЖУ жалованье снизилось до 45 рублей в месяц.

Довольно остро стояла проблема командировок филёров. Все розыскные учреждения получали годовые бесплатные билеты на предъявителя для проезда по железным дорогам. Например, в 1904 году Саратовское охранное отделение получило такие билеты для проезда по следующим направлениям: Рязано-Уральскому, Юго-Восточному, Москва — Казань — и 12 удостоверений к этим билетам.

Такими билетами пользовались и филёры в случае необходимости командировки. Все служебные расходы, которые нёс филер во время командировки, при наблюдении, вне своего постоянного места пребывания, согласно § 21 «Инструкции начальникам охранных отделений по организации НН» 1907 года, брал на себя ДП. §§ 13–20 Инструкции чётко регламентировали наблюдательную деятельность филёров в зависимости от ситуации при командировке.

Так, предписание постоянной взаимосвязи с непосредственным начальством по самым малозначительным вопросам с помощью шифрованных телеграмм значительно снижало инициативу, а с другой стороны, позволяло координировать действия филёра. Вполне обоснованно возникают вопросы: как часто филёры направлялись в командировки, по какой необходимости, насколько такой метод работы был результативным? Получить ответы на поставленные вопросы позволяет Циркуляр Особого отдела ДП от 18 ноября 1910 года (см. п.1.11).

Циркуляром ДП от 25 ноября 1907 года № 141462 предписывался сбор сведений о нижних чинах, подлежащих командированию на укомплектование частей Санкт-Петербургского гарнизона, и о лицах, поступающих на службу по Дворцовому ведомству. Сбор сведений проходил в форме наведения справок о судимости и опроса местного населения. По-видимому, такие «специальные обследования» поручались не только чинам общей полиции и жандармским унтер-офицерам, но и филёрам. Для подобного рода работы филёров отправляли в командировки.

Циркуляр ДП от 1910 года акцентировал внимание начальников розыскных учреждений на том, что такая работа не входит в обязанности филёров и впредь должна быть прекращена. Запрещались и командировки филёров для производства расследований о совершенных преступлениях. Заявлялось о необходимости отказаться от командировок филёров в сельские местности для проверки сведений об отдельных лицах (в большинстве случаев по доносам и анонимным письмам), так как эти командировки, обыкновенно кратковременные и недостаточно законспирированные, всегда оказывались безрезультатными.

Малоактуальными и неэффективными были названы командировки филёров в разные губернии для наведения справок и выяснения деятельности революционных организаций, поскольку начальники розыскных учреждений не только не обращают внимания на серьезный выбор филёров, но и слабо придерживаются конспирации. При таких условиях командировки филёров в уезды признаны ДП напрасными и приносящими значительный ущерб казне.

Таковым в результате проведенного исследования предстает новое поле деятельности филёров, не входящее в их функциональные обязанности, осужденное ДП, как бесполезное, но всё же применявшееся на практике.

Между тем циркуляр 1910 года подтверждал, что помимо НН филёры могут быть использованы для командировок. Но командировки названы лишь вспомогательным средством, которое может быть эффективным только в случае строгой конспирации, при постановке более узких и конкретных задач для филёров и, наконец, если будет обращено особое внимание на вопрос о выборе филёров в ту или иную командировку.

Проблему неоправданных командировок до конца так и не удалось решить. Так, в июне 1913 года начальник Саратовского ГЖУ получил из центра установку, в которой ДП рекомендует прекратить поездки по делам, по которым заведомо видна их бесполезность. Но командировки продолжались.

Из 5 указанных в списке фамилий филёров Саратовского ГЖУ (за период с 1913 по 1916 г.) были в командировках: М.И. Стюрман (в 1913 г. командировался 4 раза, в 1914 г. — 1 раз); П.В. Медведев (в 1913 г. — 1 раз, в 1914 г. -2 раза); Д. Родионов (в 1913 г. -3 раза, в 1914 г. — 1 раз); П.Т. Масленников (в 1914 г. — 2 раза, в 1914 г. — 1 раз, в 1915 г. — 1 раз); О.А. Дажаев (в 1913 г. — 3 раза, в 1916 г. — 1 раз).

В условиях нового оживления революционного движения, начавшегося в 1912 году, службе НН всё сложнее стало справляться со своими обязанностями, вербовать новых филёров. Кадровый голод приводил к необходимости командировать филёров в регионы, что являлось попыткой заполнить пробелы в информации непосредственно с мест.

Немаловажным оставался и вопрос финансирования деятельности филёров, оплаты их труда, выплат по нуждам НН, командировочных расходов. По данным А.Фомушкина, суммы, идущие на содержание филёров, находившихся на государственной службе, черпались из 5-миллионного фонда, за счёт которого содержались учреждения ДП. Этот фонд и порядок расходования сумм по § 5 (секретные расходы), на «известные Его Императорскому Величеству потребности», не подлежали огласки и были подконтрольны только царю.

Некоторые исследователи заявляют, что обычное жалованье филёра составляло 50 рублей в месяц, а прослужившим более 1-го года полагалась надбавка от 10 до 20 рублей. И лишь наиболее опытные и заслуженные филёры получали 100–120 рублей, а сверх жалованья филёр мог получать плату от 60 копеек до 1 рубля за трудовой день. Командировочные расходы при иногородних поездках оплачивались из расчета 2,5–3 рубля.

Таким образом, все поездки по службе филёр оплачивал не из своего кармана. Могли даже выдаваться деньги на покупку мыла. Унтер-офицеры, несущие филёрскую службу, получали каждый месяц суточные и квартирные выплаты, средства на ремонт одежды и расходы по НН.

Например, в 1913 году от начальника Саратовского ГЖУ филёры получили на перечисленные нужды по 18–19 рублей и 6 рублей на ремонт одежды. Вновь принятым филёрами унтер-офицерам денег на покупку гражданской одежды начальником ГЖУ в том же году было выдано по 50 рублей на каждого.

Суточные же денежные расходы филёров Поволжского РОО за 1913 год довольно разнообразны и не постоянны: в январе, например, суммы составляли от 5 рублей 30 копеек до 14 рублей 25 копеек, а в феврале из 23 филёров выплату получил только один в размере 2 рублей 35 копеек.

В списке филёров Севастопольского жандармского управления с 1903 по 1912 год их жалованье обозначено от 10 до 50 рублей. Жалованье филеров Казанского ГЖУ в 1909 году колебалось от 25 до 35 рублей, однако интересен факт, что у троих вольнонаёмных филёров оно составляло соответственно 30, 35 и 45 рублей, хотя срок их службы гораздо короче. За неимением послужного списка этих филёров можно предположить, что они поступили на службу после расформирования отдельных жандармских и филёрских команд (например, жандармских отделений в 1906 году и «Летучего» отряда в 1908 году).

Обратимся к отчету начальника Саратовского ГЖУ об израсходовании кредита, отпущенного из ДП, и прочих секретных расходах за январь 1915 года, что, по всей видимости, не намного отличалось от финансирования 1914 года: на наем конспиративных квартир — 80 рублей; жалованье 15 вольнонаёмным филёрам — 750 рублей. Таким образом, сумма варьировалась в среднем от 45 до 60 рублей.

В выстроенной ДП системе работы НН существовали и дисциплинарные меры «поощрения» и «наказания» филёров, которые сводились, в основном, к денежным поощрениям или штрафам. Поощрения могли быть как в виде единовременных денежных выплат, так и постоянного повышения зарплаты.

Например, К.Л. Болдырев, крестьянин Пензенской губернии, 16 июля 1911 года был переведен из Казанского ГЖУ на должность филёра в Саратовское ГЖУ, а 1 октября 1912 года — на должность унтер-офицера. Еще в 1906 году начальник Саратовского ГЖУ выразил мнение, что вознаграждение секретных сотрудников желательно ограничивать 50 рублями, и в дальнейшем сумма поощрения редко поднималась выше означенной суммы.

Для практических потребностей была издана «Справочная книжка о правах и обязанностях унтер-офицеров», в которой давалось вполне чёткое определение термину «дисциплинарное взыскание», а именно: наказание, налагаемое без суда властью начальника.

Взысканию подлежали все маловажные проступки как по службе, так и при нарушении общественного порядка и благочиния, не влекущие за собой предания суду. Для филёров взыскания, в основном, выражались либо в виде денежных штрафов, либо в аресте или увольнении. Послужные списки филёров предоставляли массу примеров на сей счет. Обратимся только к некоторым из них:

— В.А. Воронцов, крестьянин Пензенской губернии — филёр с 1 октября 1908 год, 23 января 1910 года был подвергнут штрафу за нетрезвое поведение и неявку на работу в размере 15 рублей, 21 мая 1911 года был уволен в запас за нетрезвое поведение.

— Е.Н. Мартынов, крестьянин Саратовской губернии — филёр с 7 февраля 1908 года, 8 декабря 1910 года за небрежное отношение к службе был оштрафован на 5 рублей, 1 мая 1912 года был уволен в запас армии.

— И.А. Сорокин, из Саратовской губернии — филёр с 1 апреля 1908 года, 8 октября 1910 года был оштрафован за небрежное отношение к службе на 10 рублей, 16 июля 1911 года согласно приказу по ОКЖ был переведён в Казанское ГЖУ.

— И.С. Дубакин, унтер-офицер — филёр с 1 августа 1910 года, 18 августа 1912 года за ложь и повышенный тон в разговоре с начальством подвергнут 20-дневному аресту.

Вместе с тем встречались довольно парадоксальные случаи:

— И.Я. Глухов, крестьянин Саратовской губернии, филёр с 1 июля 1908 года, 2 марта 1911 года за отлучку с наблюдательного поста и пьянство был оштрафован на 10 рублей, 13 июля 1912 года за уход с наблюдательного поста — на 5 рублей, 7 сентября 1912 года за самовольное оставление поста был арестован на 20 дней.

Тем не менее, 15 сентября 1912 года, несмотря на вышеуказанные взыскания, он был переведён на унтер-офицерскую должность, что для филёра являлось явным повышением и поощрением.

Наряду со штрафами практиковалось и понижение жалованья. Так, в 1916 году за потерю наблюдаемого понизили жалованье трём филёрам: Д.Родионову, Н.Жилову и П.Пластинину на 5 рублей. Филёры могли рассчитывать на получение единовременного денежного пособия на лечение болезни, приобретённой при исполнении служебных обязанностей, но проще этого было добиться штатным филёрам.

Например, филёр унтер-офицер М.Гришин 24 мая 1911 года ходатайствовал перед ДП о выдаче ему единовременного денежного пособия в размере 75 рублей на лечение болезни, приобретенной им при исполнении служебных обязанностей. 23 июня 1911 года начальнику Саратовского ГЖУ пришло уведомление о переводе через государственный банк 50 рублей филёру в качестве пособия на лечение.

Таким образом, наблюдался явный процесс эволюции решений кадрового и финансового обеспечения, идейной и профессиональной подготовки и других аспектов организации НН ДП с 1904 по 1914 год. Этот процесс, безусловно, сыграл свою роль в повышении эффективности работы НН, особенно в первые годы после революции 1905-07 годов.

1.8. Инструкция филёрам

В октябре 1902 года Зубатов и Медников разработали «Инструкцию филёрам Летучего отряда и филёрам розыскных и охранных отделений» следующего содержания:

1. Старший филёр сообщает письменно ДП, на имя заведующего наружным наблюдением Е.П. Медникова, не менее двух раз в неделю, краткие сведения по текущему наблюдению: об установке и выяснении наблюдаемых и мест ими посещаемых, о появлении в сфере наблюдения новых лиц, о перемене наблюдаемыми места жительства, об их выбытии куда-либо, о сходках, конспиративных свиданиях, о появлении у наблюдаемых, при их передвижениях и деловых сношениях, каких-либо свёртков и вообще подозрительных предметов, и о передаче таковых. Независимо от этого, старший филёр сообщает заведующему наблюдением о всех выдающихся фактах по наблюдению — немедленно.

2. Филёр, выехавший из места постоянного пребывания с наблюдаемым, при первом удобном случае телеграфирует заведующему наблюдением и своему начальнику. Телеграммы должны носить характер торговой корреспонденции, например: «Товар Черного везу Тулу»; подписывать такие телеграммы филёр должен собственной фамилией.

3. По прибытии в какой-либо другой город вне своего постоянного места жительства, филёр немедленно телеграфирует свой адрес заведующему наблюдением и своему начальнику и письменно сообщает подробно результаты наблюдения ежедневно.

4. Письма отправляются заказными, причем рекомендуется сдавать таковые на вокзалах, или же опускать в почтовые ящики поездов.

5. Желательно, чтобы старшие филёры знали адреса таковых же старших в других пунктах.

6. Все письма из какой-либо одной местности должны иметь общую порядковую нумерацию и указание, когда и где они составлены, в конце подпись.

7. Каждому лицу, вошедшему в наблюдение, дается кличка, как равно и лицам, кои, по мнению филёров, будут представляться интересными или часто встречаться ими по наблюдению.

8. Кличку надлежит давать краткую (из одного слова). Она должна характеризовать внешность наблюдаемого или выражать собою впечатление, которое производит данное лицо.

9. Кличка должна быть такая, чтобы по ней можно было судить, относится ли она к мужчине или к женщине.

10. Не следует давать одинаковых кличек нескольким лицам, и каждый наблюдаемый должен иметь одну кличку, данную ему впервые, когда его узнали.

11. Упоминая новое лицо под кличкой, должно сообщать подробно, когда и как оно появилось, описать его приметы, а также кто из филёров его лучше знает.

12. Приметы должны быть сообщаемы в следующем порядке: возраст, рост, телосложение, лицо (глава, нос, уши, рот, лоб), растительность на голове и проч., цвет и длина волос; одежда; особенности в походке, или манерах.

13. При сообщении сведений о каждом наблюдаемом, в самом начале должно указывать, где он живет и с какого приблизительно времени, если же в адресе его нет полной уверенности, то следует это оговаривать.

14. При посещении наблюдаемыми домов следует точно указывать, помимо улиц, еще номер владения и фамилию владельца, а равно, по возможности, и квартиру (ход, этаж, флигель, окна).

15. Если в одном доме наблюдаемые посещают два или несколько разных помещений, то надлежит каждый раз указывать, куда именно они ходят.

16. Если дом угловой, надлежит обязательно указывать, под какими номерами он значится и с какой улицы существует вход в такой дом.

17. В донесениях не следует писать «пошёл» к такому-то, а «пошёл в дом» такой-то к такому-то.

18. В донесениях надлежит указывать на места, где наблюдаемые бывают по частным надобностям (обед, занятия, родственники).

19. При посещениях же наблюдаемыми магазинов и мастерских, следует обязательно указывать фамилию владельцев их и улицы, на которых эти заведения находятся.

20. С карточек, находящихся у входов, надлежит записывать все полностью (фамилию, имя, отчество и т. д.).

21. При осуществлении наблюдения необходимо всегда действовать так, чтобы не обратить на себя внимания, не ходить заметно тихо и на одном месте в течение продолжительного времени не оставаться.

1.9. Инструкция начальникам «охранки»

В 1907 году была разработана и разослана «Инструкция начальникам охранных отделений, касающаяся их деятельности по организации наружного наблюдения» следующего содержания:

1. Одним из средств негласного расследования является НН за лицами, прикосновенными к революционному движению, я каковой цели назначаются особые лица (филёры).

2. НН представляется средством, большей частью вспомогательным, а потому, при отсутствии освещения со стороны внутренней агентуры, оно лишь в исключительных случаях может дать самостоятельный материал для выяснения сообществ. Поэтому наибольшую выгоду из НН можно получить только при строгом образовании его с указаниями внутренней агентуры на значение наблюдаемых лиц и намеченных филёрами событий.

3. При отсутствии попутного освещения со стороны внутренней агентуры не следует допускать чрезмерного развития НН, так как будучи весьма растяжимо, оно может давать весьма обширный, но непонятный материал, крайне затрудняющий работу филёров и отделения.

4. Подробные правила для деятельности филёров изложены в особой инструкции.

5. В видах более успешного наблюдения, филёры должны быть приучены к возможно тщательному запоминанию лиц наблюдаемых, а не к определению их по одной одежде.

6. Начальники охранных отделений, кроме денег, назначаемых по их усмотрению и выдаваемых только за дни действительной службы, возмещают филёрам также и расходы, вызываемые осуществлением наблюдения (трактиры, извозчики, квартиры и т. п.) по представляемым ими счетам, по мере действительной надобности. Расходы эти покрываются из выпускаемых на каждого филера 15 рублей «суточных» денег.

7. В отношении предоставления филёров для допроса в качестве свидетелей при дознании, надлежит в точности руководствоваться правилами, изложенными в циркулярном предписании начальникам губернских и областных жандармских управлений от 20 марта 1903 года № 2821.

8. Заведующий НН в охранном отделении разрабатывает все поступившие сведения по наблюдению, выбирает из них наиболее серьезные и заслуживающие внимания и представляет таковые, через начальника отделения в РОО, по каждой организации отдельно, один раз в неделю. Никаких переписок помимо: начальника отделения с другими учреждениями и лицами, а также ДП заведующие наблюдением вести не имеют права.

9. Все сведения по НН за каждым отдельным лицом записываются филёрами ежедневно в вечерние рапортички. В дальнейшем, сведения по наблюдению за лицами, принадлежащими к одной и той же организации, переписываются и соединяются в дневники наблюдения за определенный период времени (форма Б).

При этом, прежде внесения в дневник, сведения выверяются соответственно позднейшим данным и делаются установки лиц и домов, которые в день наблюдения не были выяснены. Независимо от этого по каждой организации отдельно составляются сводки лиц и домов, проходящих по наблюдению (форма Б).

10. Для более быстрого ориентирования в домах, проходящих по наблюдению, в отделении должен иметься листковый алфавит сведений о домах, так называемая «дуга домов», на которую нанизываются листки трёх цветов в порядке номеров домов по каждой улице особо.

Первый — красный (форма Г-I), на который заносятся вкратце все сведения о данном доме по агентуре, делам и проч. (например, «живет социалист-революционер» «Артур» — см. регистр. СР № 1; собираются сходки социал-демократов в квартире № 6 (агент. № 4); входящий № 168, исходящий № 379 и т. п.). Если дом проходит по наблюдению, то на красном листке ставится штемпель того месяца, когда дом проходил по наблюдению: «Наблюдение, январь 1906 г.». Взяв соответствующую сводку, можно видеть, кто посещал этот дом.

Второй — зелёный (форма Г-II), который является сводкой НН по этому дому. На нем, в соответствующих графах, по каждой организации отдельно, отмечается: кто, когда и кого посетил в данном доме. В верхней части этого листка (где нет граф) выписываются фамилии, имена, отчества и звания лиц, к которым, по предположению, могло относиться посещение. Зелёные листы, если дом проходит в данное время по наблюдению, находятся у заведующего наблюдением и представляют из себя черновую сводку домов текущего наблюдения. По окончании же наблюдения за данным домом, зеленые листы помещаются на дугу для справок.

Третий — белый (форма Г-III), который представляет из себя выписку из домовых книг лиц, живущих в означенном доме, к квартирам которых, по предположению, могли относиться посещения, агентурные сведения или сведения по переписке. Все три листа на один дом кладутся по порядку один под другой.

11. Сводки к дневникам наблюдения (без дневников) к 5-му числу каждого месяца начальники охранных отделений представляют в РОО, в ДП представляются ими ежемесячно к 5-му числу следующего за отчетным месяца списки лиц, находивших по наблюдению в этом месяце, по каждой организации отдельно, с полной установкой наблюдаемых (фамилия, имя, отчество, звание, лета, вероисповедание, занятие, кличка по наблюдению и в организации) и кратким указанием причин, вызвавших наблюдение. Наиболее серьезным (центральным) лицам следует давать вкратце характеристику в особом примечании к этому списку.

12. Заведующий наблюдением в районах и старшие филёры в отделениях должны знать адреса таковых же всех других охранных отделений и пунктов для посылки условных телеграмм и писем. Адреса эти и все перемены их сообщаются начальникам всех охранных отделений и заведующему Особым отделом ДП.

13. Филёрам должны быть заранее отданы приказания о том, кого из наблюдаемых надлежит сопровождать в случае выезда их из города.

14. Сопровождать наблюдением в иногородних поездах следует только: а) в отношении коих имеются специальные на этот предмет распоряжения ДП, б) заведомо нелегальных, в) подозреваемых в террористических злоумышлениях и г) относительно которых доподлинно известно, что поездка их имеет революционную цель.

15. Для сопровождения наблюдаемых в иногородних поездках командируются не менее двух агентов, так как только в этом случае может быть обеспечен успех наблюдения и устранены нежелательные случайности (утеря, провал и т. п.).

16. Филёр, выехавший из места постоянного пребывания с наблюдаемым, при первом удобном случае телеграфирует заведующему наблюдаемым в районе и своему начальнику. Телеграммы должны носить характер торговой корреспонденции, например: «Товар Чёрного везу Тулу» или другую, установленную районными отделениями форму.

17. В случае выбытия наблюдаемого в сопровождении филёров в район наблюдения другого охранного отделения или управления — начальнику последних надлежит немедленно телеграфировать о том шифром, с обязательным указанием: какого числа, каким поездом и какой дорогой, в вагоне какого класса и за каким номером, до какого пункта выехал наблюдаемый, как его фамилия, или, если он не установлен, кличка; кто именно его сопровождает; к какой организации он принадлежит; какое значение он имеет для розыска и что требуется в отношении его предпринять (неотступное наблюдение, установка личности, задержание). В этих телеграммах желательно указывать условные признаки, по которым можно узнать сопровождающего филёра.