Вторжение 1: Высший разум (СИ)

Теплейшему, веками не вступавшему в прямой контакт с людьми, легко было говорить, ведь это не он, а Мнге рисковал здесь каждый день!

Но ослушаться человек в синем костюме не мог. Это было противно его природе.

— Мы будем рисковать, — прошептал он. — Я… буду. Да.

— Сеанс связи окончен, — объявил человек справа.

— Сеанс связи окончен, — подтвердил левый.

Их экраны погасли.

— Вы должны научиться рисковать, Мнге. — Змея, прежде чем прервать контакт, сменила гнев на милость, спрятала зубы и слегка опустила голову, демонстрируя своё расположение.

— Я и так работаю с людьми круглосуточно, Теплейший, — пробормотал человек в синем костюме. — Я очень устал от их глупости, дерзости…

Но сочувствия он не дождался.

— Помните, Мнге, — равнодушно и холодно предупредила змея. — Проиграют они — проиграем мы. Да, рядом с людьми мы живём, постоянно скрываясь, морщась от их запаха, болея их болезнями, страдая от того, что они делают с разумом, данным им Аш Хааах. Да, антропосфера нам совсем не подходит, и если бы это было возможно, мы уничтожили бы их всех! Но пока на Земле нет других разумных, люди… Люди — наша надежда!

Экран погас.

Человек в синем костюме без сил опустился в кресло, закрыл лицо руками.

Раздался звонкий цокот — к креслу приблизился уродец, похожий на аквариум на ножках или водяного паучка, чьё тельце облачено в пузырёк воздуха.

— Нужно работать! — прошептал господин Мнге. Он улыбнулся странному созданию и решительно встал.

Он рискнёт. Он найдёт Единственного.

Так приказал Теплейший.

Глава 5

Вадим огляделся, с трудом ворочая онемевшей от страха шеей. Шевелиться не хотелось. Ничего не хотелось.

Куда угодно — в школу, к психологам, в летний лагерь… Только бы не стоять на бетонном полу и не видеть этот подвал!

Он словно бы лишился половины чувств, заступорился, забетонировался от страха.

И не он один.

Мирон и Лиза замерли, прижавшись друг к другу. Они сидели у дальней стены, на так и не исследованной куче не понять чего. А Илья…

Илья лежал ничком у стены рядом с тем местом, где появлялась дверь. Вроде бы целый, но какой-то обмякший, длинный.

Надо было подойти к нему… Но… вдруг там, под телом Ильи, — кровь? Вдруг он мёртвый и развалится на куски, которые только что летали в воздухе?

Вадим оглянулся ещё раз: Мирон что-то шептал трясущейся Лизе. Значит, идти придётся ему, больше некому.

Он с трудом оторвал ногу, завяз в воздухе, как в киселе, сделал шаг, второй.

Ступор постепенно отпускал. Стало зябко, выступил холодный пот: даже руки влажно блестели.

Вадим остановился, не дойдя до Ильи шага два. Оглянулся на Мирона.

Тот махнул скованными руками: посмотри, мол.

Легко сказать — посмотри. А если Илья только с этого боку — целый?

Вадим судорожно вздохнул, сделал ещё шажок, планируя заглянуть слева. Но тут Илья пошевелился и сел, держась руками за голову.

— Живой! — прошептал Вадим, сразу теряя напускную собранность и смелость, покрываясь гусиной кожей.

Руки юркнули в карманы, привычно забрякали там железками.

Знакомые звуки успокаивали, возвращали силы. «Ничего, все живы, значит, удастся и выбраться. Гаечка за гаечкой…»

Илья ощупал голову, потом — скованные ноги, что-то простонал глухо.

— Болит? — спросил Вадим, присаживаясь рядом на корточки.

— М-м-м, — сказал Илья.

— Всё в порядке. Ты целый. — Вадим вытащил руку из кармана, осторожно похлопал Илью по плечу, словно боялся сломать. — Видишь — даже крови почти нет? Только на губе…

— Это я губу прикусил, — сказал Илья. — Чё это было, а?

— Да фиг его знает, — поморщился Вадим.

А сам подумал: «Разговорился, надо же».

— Давайте сюда! — крикнул Мирон. — Тут хоть не на голом бетоне!

«Какая радость сидеть на куче мусора? Пять минут назад — ты нос от неё воротил», — усмехнулся Вадим, но помог Илье подняться и кивнул на кучу.

Того шатало, плюс — «наручники» на ногах и такая же короткая, как у Мирона, цепь.

Цепь попадала Илье под ноги, мешала идти.

Вадим хмыкнул, вытащил из кармана на колене верёвку, захлестнул за звено цепи. Верёвку сунул Илье в руки, подхватил его под локоть, и кое-как, маленькими шажками, постепенно приноравливаясь и ускоряясь, тот смог дойти до Мирона и Лизы.

Куча была странной. Это тормознуло Вадима на подходе к ней. Илья ещё сосредоточенно перебирал ногами, когда Вадим уже встал, как вкопанный.

Мирон, заметив это, покрутил пальцем у виска, кивнул на Лизу.

Вадим закатил глаза, сделал ещё два шага… Сзади раздался шорох — и спину залило холодным потом.

Он обернулся: никого. Дверь не появилась, но табло… Табло с надписью и временем исчезло!

Сначала там было 02:15… Сколько он прокопался с Ильёй?

— Мирон, сколько времени было на табло? Оно менялось?

— Э-э…

— Табло исчезло! Последнее время — сколько?

Мирон пожал плечами.

Наблюдательный, блин, только девок тискать.

Илья улёгся на кучу и закрыл глаза. Лиза сидела, прижавшись к Мирону и спрятав лицо в ладони. Она дрожала от холода.

«Прохладно тут, всё-таки», — подумал враз замёрзший Вадим.

Сам он и по улице ходил уже налегке — рубашка и школьный жилет, ничего лишнего. Разве что штаны из толстой ткани. Тут хлипкие не сдюжили бы, в штанах — богатые карманы со «всяким барахлом» (бабушкин термин).

Вот тебе и барахло… Верёвка — уже пригодилась.

Вадим посмотрел на наручные часы, отметил время. Допустим, осталось ровно два часа. Вряд ли прошло больше пятнадцати минут с того момента, как появилось табло. И за эти два часа нужно сообразить, как сбежать из подвала.

— Ты думаешь, обратный отсчёт?.. — спросил Мирон.

— Думаю, — огрызнулся Вадим. — Как в «Пиле».

— Вообще-то, после таймера в «Пиле» — все в комнате умирали…

Лиза вздрогнула всем телом.

— Ну, значит, не как в «Пиле»! — разозлился Вадим. — Ты — соображай, давай. Ты же у нас — профи по играм! Тест — это та же игра! Ну!

Вадим понял, что его трясёт, что он сейчас будет орать и орать громко. Мирон и так уже втянул голову в плечи. Кто ж любит, когда на него орут?

Водички бы. И Мирона с Лизой пересадить куда-то в другое место. Ведь куча…

Он судорожно вздохнул: а может, обман? Может, всё это — бутафория?

Осторожно потрогал белую кость, торчащую из тряпок. Кто её знает, может, пластиковая? Гипс?

Потянул, вытащил…

Череп.

Тошнота подкатила к горлу — настоящий череп. С облезлыми косточками, с… с…

Вадима передёрнуло, он сглотнул и уставился на второй череп, торчащий из тряпок.

«Ладно, — подумал он. — Череп и череп. Незаразный, наверное. Да и всё равно уже, если заразный. Нашёл, блин, время — заботиться об эпидемической ситуации в конкретно взятом подвале! Ну помер какой-то бедный Йорик… Или пятьдесят Йориков… Как минимум».

Он брезгливо отряхнул руки, сунул их поглубже в карманы.

— Ну? — сказал он Мирону уже поспокойнее. — Излагай, чего думаешь? Выбираться надо. У нас только два часа.

Мирон замотал головой:

— А чё сразу я?..

— А кто, Лиза, что ли?

Мирон покосился на девочку, доверчиво прижавшуюся к нему, приосанился и набрал в грудь воздуха:

— Ну ясно же, что подвал — реально респаун, стартовая точка! — выпалил он. — Убьют — опять вернёшься сюда. Но с нами — не всё так просто. Тут есть какая-то хитрость. Мы-то как сюда попали?

«Как? — подумал Вадим. — Как-как — и кучка!»

Но спорить не хотелось. Было страшно и немного смешно: уж больно забавно Мирон распустил хвост перед Лизой. Хотел выглядеть круто, как в фильме про матрицу? Этаким Неомироном?

Вадим фыркнул. У него тоже имелись кое-какие версии, но в плане игр у Мирона опыт был явно побольше, и послушать сначала стоило его.

— Получается, что мы третий час в этом подвале, — вещал Мирон. — Но ведь нас бы уже хватились. Телефоны — недоступны. Последнее место, куда пошли — центр. Искать нас начнут именно в центре. Но ведь не могут так нормальные психологи подставиться! Усыпили? Увезли, фиг знает куда? Но как? Лиза, вон, вообще с мамой в центр пришла. Мама её ждёт на ресепшне.

— Это правда? — спросил Вадим.

Лиза промычала что-то неразборчивое.

— Она нормальная вообще? — поинтересовался Вадим у Мирона.

Мирон скривился:

— Она теперь встать не может. Она… Ну… как бы… Это…

— Чего она — как бы это?! — взвился Вадим. — Страх поднял в нём тугую волну злости. — Она так и будет сидеть тут два часа, словно КГБ боится? Ты же видел — один погибнет, а проиграют все! Сколько ещё у нас будет повторов?! Ещё один-два, ну три! А потом мы от голода подыхать начнём! И что такое — повтор? Опять кто-то из нас помрёт? Может, мы её сразу в уродов кинем, чтобы сдохла, и нам ещё два часа дали?

Мирон испуганно моргал.

— Ну, так не сиди же ты! Давай что-то делать! Искать выход! И её поднимай!

— Да не может она! — огрызнулся Мирон. — Она… Она…

— Я мокрая, — пролепетала Лиза. — Я… Я опи…

— Тьфу ты! — выругался Вадим, и его залила жаркая волна стыда и облегчения. — Ну и что? Илья вон едва не сдох, а ты всего лишь… Подумаешь…

Он поворошил тряпки, с раздражением отбрасывая черепа и кости. Ухватил что-то похожее на штанину. Потянул на себя…