Вторжение 1: Высший разум (СИ)

— Хороший какой. А я — просто Вад Дим. Мне казалось, что так прикольно, а теперь надоело, да толку-то. Все уже привыкли. Так и буду теперь, наверное, до пенсии Вад Дим.

Лиза чуть-чуть улыбнулась.

— Ты из какой школы? — спросил Вадим.

— Из двадцатой.

— Из нашей? А как я тебя не видел ни разу?

— А я — новенькая. Мы переехали неделю назад.

— Давай, приходи в себя, новенькая, — сказал Вадим, улыбаясь изо всех сил, аж челюсти заломило. — Черепами будешь монстров мочить. Черепов у нас много, они не тратятся.

— Ножик дай тогда, — попросила Лиза. — Верёвки надо заново плести. Все верёвки исчезли.

Вроде бы она почти перестала дрожать.

Вадим с облегчением встал и убрал руку с тёплого плеча девочки, понимая, что он и сам рядом с ней согрелся до самого нутра и больше теперь вообще не замёрзнет.

Отдал ножик, постелил кусок рубашки и вывернул всё из карманов. Зажигалка, спички… Может, поджечь чего, а?

Глава 10

Лиза рвала рубашки, безошибочно выбирая знакомые, уже изорванные один раз. Она тихо мурлыкала себе под нос. Сначала почти неразборчиво, потом — громче.

Если бы я ниткою была, Я в тебе искала бы иглу. Но мы с тобой — в придуманной игре, Ты в ней — просто геймер, я — никто, Так зачем мне думать о тебе? Так зачем мне лайкать каждый твой… Твой смешной и выдуманный мир. Я залью зачитанный до дыр Дневничок свой прямо в pdf, Чтобы ничего в нём не менять. Пусть теперь он думает о тебе – Мне твоих узлов не развязать…

Вадим слушал и мастерил из верёвки и гаек кистень. А потом, когда Лиза протянула ему первый кусок плетёнки — взялся за бола.

Эта Лиза — она была такая странная. Она, конечно, ревела и визжала, но совсем не так, как другие девчонки в классе и в параллели.

Лиза ревела без особенной цели, не выделываясь. Для себя, а не для пацанов. И права не качала. Ей просто было плохо, и потому её хотелось утешать.

Вадим уже и забыл, что девочек утешать так приятно. Одноклассницы ему нравились примерно до прошлого года, а потом в них словно бы что-то сломалось, или они массово подписали договор с дурдомом: стали истеричными, ехидными. А если ревели — то так, будто все вокруг были виноваты.

Он потерялся слегка, не мог сообразить, как вести себя с переродившимися одноклассницами, чтобы просто и без обязательств позвать в кино или покататься на велике. Ведь потом он иногда хотел точно так же позвать покататься другую.

Так было можно ещё прошлым летом и вдруг стало нельзя. А ему всё ещё нравились многие и разные. Да и вообще нравились примерно все более-менее симпатичные девчонки из класса.

Но даже сев за парту рядом со Светкой, с которой дружил с садика, он быстро уловил, что и Светка уже не та. Что за безобидный флирт с глуповатой Валерией или кудрявой Нюсей ему могут отказать от домашки и закрыть доступ к тетради на контрольной.

Вадим фыркнул, вспомнив, как на физике обеспечил одноклассникам по пятёрке, раздав всем интернет. Вот если бы Лиза училась с ним в одном классе…

Он размечтался, отвлёкся, забыл про подвал, про таймер, который всё ещё тикал где-то исподтишка. И тут же вспомнил.

Резко обернулся, уставившись на Лизу, сразу испуганно захлопавшую глазами:

— Ты чего?

— Норм, отбой, нервы, — пробормотал Вадим и встал, оглядывая будущее поле боя и своих бойцов.

Все работали: Лиза плела, Мирон собирал кости, Илья что-то чертил на полу пряжкой от ремня.

Костей выросла уже вполне приличная горка, верёвки получились ещё лучше и крепче прежних.

Вадим привязал последнюю гайку и направился к Илье: он-то чем занят?

— Чего рисуешь?

— Так… это… Стратегию надо, — сказал Илья. — Я вот, гляди…

Вадим попытался разобраться в едва видных чёрточках — но ничего не понял.

— Это что?

— Это чтобы тебе убегать правильно. В тыл ты им нормально зашёл. Только надо было потом сразу опять в тыл. Ну вот так…

Илья нацарапал две фигурки — руки-ноги-огурец:

— Это они. Ты сначала бежишь на них в лоб, но быстро сворачиваешь, обходишь сзади и бьёшь. Они начинают поворачиваться. Ты не ждёшь, а опять оббегаешь сзади. Понял? Быстро бегаешь вокруг и бьёшь сзади. Ударил и оббегаешь. Они тупые и неуклюжие. Разворачиваются медленно. А мы — кидаем в них всё, что есть. Дезориентировать надо, понял?

— Понял, — кивнул Вадим.

— Надо не только головой кивать — «понял» — а делать на автомате. Так тренер говорит. Ударил и бежишь вокруг. Не останавливаясь.

— Да понял я!

— Тогда мы сможем кидать, учитывая, что ты побежишь вокруг, и под удар не попадёшь.

— А точно! — согласился Вадим, только сейчас действительно понимая, на что намекал Илья.

— Ты — правша? — спросил тот.

— Ну… Как бы, да.

Вадиму было трудно признаться, что он всё ещё путает иногда лево и право.

— Значит, тебе ловчее справа их обегать будет. Вот так! — Илья нарисовал стрелочку. — А я — быстро мочу в это время левого монстра. Ты бьёшь правого и бежишь. Я начинаю мочить правого.

— Гениально! — Вадим представил неразворотливых уродов. Право и лево встало в его голове по местам, и он улыбнулся. — Похоже, сработает! Пошли Лизу посвятим.

Он обернулся — Лиза и Мирон смотрели на них, но, если и слышали что-то, то вряд ли поняли.

— А она сможет теперь кидать? — нахмурился Илья. — Не разревётся?

— А тут — без вариантов. Надо смочь. — Вадим усмехнулся. — Надо, Федя. На-до… Бола Лизе не дёрнуть, а потому — без вариантов. Кидает — она. Вот так, как ты написал — сначала в правого, потом — в левого. А тебя… Мирон, ты всё собрал?!

Мирон выпрямился и обозрел кучку найденных костей. Не сто процентов собрал, но…

— Хватит пока, — сказал Вадим. — Иди, будем думать, как ты будешь Илью держать, чтобы он не упал, когда дёргать станет. Руки-то у Ильи — что надо, а вот опоры из-за ног — никакой. Давайте пробовать, что ли?

Мирон кивнул, зашёл Илье в тыл, примерился… Нет, без рук ему было неловко.

— А ты — спиной? — посоветовал Вадим. — Спина к спине? Или — сидя?

В конце концов, втроём они нашли приемлемую позу, когда Мирон, сидя спиной к Илье, упирался в него.

Вадим посмотрел на часы, поднял голову и встретился глазами с Лизой.

Он видел, что девочка пару раз уже доставала телефон и включала его, чтобы глянуть время. Мирону и Илье хватало часов Вадима, но не Лизе. Она боялась и сама себе не доверяла, не то что парням.

— Ещё сорок минут, — громко объявил Вадим, чтобы успокоить Лизу. — Мы успеваем.

Он подошёл к девочке, сел рядом.

Подумал: обнять или нет, но опять ощутил эту проклятую неловкость. Кто Мирона-то этого научил обниматься? С его-то зубами?

Он взял из кучки Мирона череп, повертел его, разглядывая.

Раньше ему казалось, что череп — совсем как настоящий, а теперь… Вроде бы и кости иначе блестели, и на вес… Гипс?

— Лиза, на, подержи. Надо привыкнуть. Ты три верёвки уже связала.

Он сунул девочке череп, улыбнулся, увидев гримасу отвращения, пошутил:

— Мерзость, да? Не боись — гипс!

Лиза кивнула, морщась, взяла череп, брезгливо растопырив пальцы.

— Тебе главное кидать кучно, примерно в голову. Отвлечь. Шары им засыпать обломками черепушек, понимаешь? Дезориентировать. Просто кидай быстро и в голову. Когда я свалю первого, Илья и Мирон ухватят за ногу второго и не дадут ему меня прибить. А я забегу сзади и…

— И?.. — спросил Мирон, пристраиваясь рядом с Лизой.

Вот же мышь серая!

— И тогда хана им! — подытожил Вадим. — И мы узнаем, что это даёт — выход на волю, или переход на следующий уровень.

— А если — на уровень? — спросила Лиза, вздрагивая лопатками.

— Значит, что-то должно измениться и в игре. Хотя бы — еда и вода. Зачем-то же нас тут заперли? Значит, и еду должны дать. Хотя бы.

Мирон покачал головой:

— Я вот всё думаю: ну как так вышло, что нас никто не ищет? Наверное, вот чего, пацаны… — Он осёкся, глянул на Лизу. — Наверное, мы здесь всё-таки не настоящие. Шестой час — а нас нет. Родители уже с работы пришли, все телефоны оборвали. В центре этом паскудном — уже менты с собаками. Нас бы уже нашли. Нас или убили, или сняли с нас копии. Но как? Мы же не ложились ни в какие тренажёры?

— А если усыпили — и в капсулу? — перебил Илья. — Ну это… в игровую, как в кино?

— Тогда нас уже нашли бы в центре. В капсуле этой. Собаки же. Все эти фальшивые двери, может, и работают, но только не для собак.

— А порошок специальный, чтобы запах отбить? — Оказывается, Илья был упорный, если что втемяшилось.

— И чё? — фыркнул Мирон. — Есть куча людей, которые видели, что мы входили в центр и не выходили. Есть мама Лизы, в конце концов. Значит, или мы вышли… Да без «или»! Мы вышли оттуда! И мы уже дома!

— А… Э-э… — сказал Илья.

— Записали сознание? — Вадим поморщился. — На жёсткий диск? И будут гонять вот так, по кругу? Зачем?

— Изучают что-то. Игру новую пишут, к примеру. И тестируют на нас. Может, это вообще массово уже. Выбирают маленький городок, записывают сознания. Тестируют. Никто и не узнает про нас. Нас нет.

— Ну ладно, допустим. — Вадим кивнул. — А потом куда наши сознания?

— Не знаю. — Мирон брякнул цепью. — Уснём тут, и всё. И не проснёмся больше.

Вадим ощутил тяжесть под диафрагмой. Он знал, что там именно диафрагма, потому что ходил до седьмого класса в музыкалку.

Но диафрагма же не болит? А что там ещё? Желудок?

— Но есть-то почему хочется? — спросил он. — И пить?

— Недоработка программистов, — хмыкнул Мирон.

— Или нас всё-таки спёрли! — не поверил Илья. — Нету такого, чтобы это… Ну мозги записать!

— Класс! — Вадим поднялся на ноги. — Раз мы уже сдохли, значит, бояться нам нечего! За работу! Полчаса осталось! Перейдём на следующий уровень, а там — разберёмся. У любой игры есть конец. Выберемся отсюда. А потом найдём этих гадов, взломаем эту грёбанную игру! Мирон?

— А я — че?

— Игру взломать сможешь?

— Не знаю. — Мирон звякнул цепью. — А надо?

— Надо! — рявкнул Вадим зло. — Свобода козявкам и всё такое! Ну? Сможешь?!

— Я попробую… — растерялся Мирон. — Если найдём комп, или что-то типа…

— Отлично! Илья? Силовые решения на тебе. Плюс тактика: кого бить, чем и где!

Илья молчал, набычившись.

— Илья?

— Ну как бы… Ну, да, — промямлил он. — Цепь бы ещё снять…

— Снимем в процессе! Лиза? Вязать верёвки, кидать кости?

— Да я уже их хоть глодать… Так есть хочется… — пробормотала Лиза.

— Отлично! — через силу рассмеялся Вадим. — Убьём монстров и попробуем их съесть!