Жизнь в четырех собаках. Исполняющие мечту

Крайней мерой к борзой, как писали помещики-борзятники (и то лишь по отношению ко взрослой псовой, у которой норов силен уж чрезвычайно), служат несколько сильных ударов вдоль спины хлыстом. После собаку незамедлительно надо приласкать и дать угощение.

Мы к силовому средству воздействия прибегли единожды, когда примиряли двух кобелей. Но… то была исключительная ситуация.

Только обоюдное доверие обеспечивает взаимопонимание, и наоборот. Если борзая в чем-то с вами не соглашается и продолжает делать по-своему, ни побои, ни уговоры не помогут. Вспомните про охотку и постарайтесь отыскать компромиссный вариант.

Айна, хотя и была от рождения норовистой и настырной (вязкой), но в ответ на наше доброе отношение постепенно приучилась слушаться и подчиняться до такой степени, что совместное существование никого из нас не угнетало.

До четырех месяцев Айна непрерывно ела и потихоньку росла. Шерстка на ней оставалась короткой и напоминала мышиную. Затем настало время стремительного роста костяка и резкого удлинения псовины. Основной этап продолжался до семи месяцев. Далее — до года — последовало прибавление в росте, но уже не такое быстрое. К двенадцати месяцам Айна достигла в холке семидесяти четырех сантиметров.

Начиная с четырех месяцев, щенок понемногу приобретал формы настоящей борзой. Стала изящной голова. Шишки на суставах постепенно исчезли, и ноги явили свою несравненную стройность. Другой становилась и шерсть. Она отрастала и делалась волнистой. Только на голове и спереди на ногах покров из шерсти, как и положено, не менялся с возрастом и продолжал походить на мышиный.

Шерсть борзых сравнима более с человеческим волосом, но она намного тоньше. Такая шерсть получила специфическое название — «псовина». Позади предплечий, на обратной стороне гачей (гачи — задняя часть «черных мясов», как говорят о ляжках борзой), на животе, нижней части правила и спереди на шее и груди Айна отпустила псовину, очень длинную и волнистую. Псовина украшает борзую и различается в зависимости от участков тела, на которых находится. На гачах, на шее кругом головы, нижней стороне ребер и подхвата — «уборная псовина»; с боков шеи — «отчесы» (вроде бак); с нижней части правила, с задней стороны передних ног — «привесь». Вокруг шеи и спереди на груди псовина выглядит шикарной муфтой и так и зовется. Удлиненная псовина встречается у борзых и на ушках. Она получила название «бурок».

Украшающая псовина может достигать тридцати и более сантиметров. Каждый волосок ее тонок, мягок, нежен и шелковист, как и вся псовина в целом. Если просунуть в волосяное убранство борзой кисть руки и провести вдоль тела собаки, то возникнет ощущение, что волоски свободно скользят меж пальцев, не путаясь и не задерживая продвижение руки. Псовина не имеет запаха собаки и не пахнет псиной, даже если намокла под дождем. В квартире могут жить одновременно несколько борзых, но из-за отсутствия в ней собачьего запаха посторонний человек и не подумает, что они там обитают.

Для меня запах псовины борзых сравним с едва уловимым ароматом полевых цветов. Он представляется мне теплой неторопливой волной в экзотической бухте или дуновением майского ветра нашей степной полосы. Подставьте ладонь навстречу этой волне или этому ветру — и вы почувствуете прикосновение псовины борзой.

Во влажном состоянии волос борзых похож на женскую завивку в виде «мокрой химии» и являет собой неповторимые, мелкие и волнистые волосяные сосульки. Смотрится это замечательно. Когда псовина высыхает и увеличивается в объеме, то ложится или свисает легкой волной. Она бывает и в завитках.

За псовиной борзой следует ухаживать: расчесывать ежедневно, но на крайний случай хоть пару раз в неделю, а собаку регулярно купать, чтобы она была чистой.

Псовина означает несравненность и красоту нарядного волосяного одеяния борзой. Родственное слово «псовая» — важный атрибут в названии русской борзой. Он присутствует в наименовании породы наряду со словами «русская» и «борзая». «Русская» — потому что выведена русскими и в России. «Псовая» означает, что борзая самостоятельно (без помощи охотника!) ловит зверя. Отыскивает, поднимает, гонит, хватает, давит — и все сама. «Борзая» — то есть быстрая.

Французы — законодатели тогдашней моды и признанные ценители красоты — на первой же московской выставке борзых, состоявшейся в последней четверти позапрошлого столетия, отозвались о русской псовой борзой как о самой красивой собаке в мире.

А среди борзятников нашего областного центра бытует притча о том, что как-то раз один университетский профессор прогуливался по центральному городскому парку, где в то время владельцы выгуливали нескольких русских псовых борзых. Заприметив царственных животных, профессор тотчас остановился, как в землю врос, и, не шевелясь, долгое время наблюдал за борзыми, а потом каким-то мечтательно-возвышенным и ни к кому конкретно не обращенным голосом сказал: «Если русские чего-то очень захотят и сделают, то это будет самым прекрасным в мире…»

Наше «самое прекрасное» росло с проблемами, которые создавали мы — неопытные владельцы. Девочка страдала в основном расстройством пищеварения и аллергией.

Своей хозяйкой, то есть человеком, на которого можно целиком положиться в трудную минуту, Айна выбрала меня. Если она себя плохо чувствовала, а хозяйки (меня) не было дома, девочка приставала к домашним с бесконечным повтором одной и той же вопросительной фразы: «Гэ-э о-о-а?» В это время смотрела на «собеседника» жалобным и одновременно требовательным взглядом. Стоило мне появиться на пороге, как она переставала беспокоить остальных членов семьи своим вопросом (ко мне указанным способом она не обращалась никогда).

Встретив меня, Айна принималась ныть и полизывать больное место. Она жаловалась и ждала помощи. Я осматривала борзую, собирала клинические сведения у домочадцев, ставила диагноз и назначала лечение. Если же у меня не получалось установить причину страданий, приглашался ветеринар. Как бы то ни было, но Айна умолкала, получив лекарство. Неважно, в каком виде. То мог быть укол шприцем, таблетка в пасть или что-то иное.

Становилось очевидным, что возглас Айны: «Гэ-э о-о-а?» — имеет прямое отношение ко мне, и очень скоро муж расшифровал его смысл. Супруг, возвращаясь с работы, всегда спрашивал обо мне у мамы и сына: «Где она?» Иными словами, осведомлялся у них, дома я или еще на работе. Вот Айна и приспособилась, как умела, воспроизводить его слова, когда нуждалась во мне.

Хочу сразу оговориться, что борзая — собака, от природы здоровьем не обиженная. Необходимо только своевременно и неукоснительно прививать ее, правильно кормить, регулярно совершать продолжительные прогулки и выводить на охоту.

Болезни Айны были вызваны нашей безграмотностью и безалаберностью. Мы беззастенчиво баловали ее в еде. Как же — наш собачий первенец!

Основное питание состояло из каши с мясом, молока, творога, яиц и овощей. Крупы в каши шли разные. Среди них не было лишь овсянки. Но указанным перечнем рацион Айны не ограничивался, потому что она беззастенчиво выклянчивала сосиски, колбасу, селедку, конфеты, пирожные, апельсины, мандарины, лимоны, соленья… и даже горький перец. Мы шли у нее на поводу, умиляясь тому, с каким аппетитом поглощает наша борзая недозволенные собаке продукты, а затем боролись с болезнями пищеварения и аллергией, которые, в свою очередь, оттягивали время очередных прививок.

Несмотря на обилие рациона и количества потребляемых продуктов, скоро стало ясным, что наш питающийся от пуза щенок по какой-то причине все же не наедается, и в январе 1994 года мужу пришло в голову выяснить, чем же кормили своих борзых старинные борзятники. Он пошел в книжный магазин, где приобрел книги русских помещиков о борзых собаках. Супруг читал мне книги вслух, пока я готовила, убирала, стирала и занималась Айной. Из книг мы узнали много чего о борзых и, в частности о том, что их нужно кормить овсянкой (овсяными хлопьями), запаренной на мясном бульоне, в котором предварительно проварились морковь и лук. Летом можно на воде, но всегда с добавлением растительного масла.

Так и стали делать. Готовили кашу на бульоне из говядины или курицы — свинина собакам вредна и запрещена категорически. Выращивание борзой пошло веселей. Щенок стал меньше попрошайничать, обрел нормальную пищеварительную систему и добровольно поглощал новую кашу. Айна окрепла. Однако примерно через полтора месяца каша приелась, и Анюта от нее отказалась.

Мы недоумевали: старинные борзятники заверяли, что борзая питается овсянкой всю жизнь. А они-то знали, о чем пишут. У них был богатейший опыт — не то что у нас. В поместьях держали по двести-триста борзых. Бывало до тысячи. Иные меньше — до сорока. Зависело от доходов. Своя псовая охота была и у царей. Борзятники утверждали, что четыреста граммов густоватой овсяной каши утром и столько же вечером — норма борзой. Но кормление в давние времена отличалось от теперешнего. Раньше борзые ели скопом и из одной посуды — деревянного корыта.

Напрашивался вывод: общество других борзых вне всякого сомнения создавало конкуренцию во время еды. Следовательно, подхлестывало аппетит. У нас конкуренции не было. Тогда муж придумал делать из запаренной овсянки, смешанной с мясом или творогом, подобие галет — только неподсушенных. Он смачивал руки в воде и лепил небольшие лепешки. В форме игры супруг давал их Айне. Та хватала лепешки на лету. Таким способом мы и играли с Анькой всю ее жизнь. Теперь играем с другими нашими борзыми.

Овсянка Айну насытила. Девочка стала хорошо набирать в весе и мышечной массе.

По объему порция борзой в несколько раз меньше порций других крупных пород собак. Борзая должна держать форму для бега. А энергетические затраты у нее больше. Поэтому питание борзой должно быть калорийным, чему способствует овсянка.

Однажды нам довелось передать свой опыт с овсянкой. Айне в то время было два года. На выставке собак мы увидели двух великолепных борзых муругого окраса — суку и кобеля. Они жили парой. Их хозяева — приятная супружеская чета. Было видно, что собачек любят. Однако борзые их выглядели излишне худыми, а в глазах собак читалось осознание, что с ними что-то неладно. Когда чета заметила Айну, вымахавшую к тому периоду до пятидесяти пяти килограммов, всю в мускулах и сухожилиях, без тени жира, то сразу с нами познакомилась. Супруги с нескрываемым восхищением обозрели внушительные габариты нашей борзой и поинтересовались, как нам удалось вырастить такую мощную суку. Они предположили, что мы ее как-то особенно кормим.

Муж подтвердил их догадку и рассказал об овсянке и книгах псовых и мелкотравчатых охотников, которые легли в основу кормления и вообще содержания нашей борзой.

Месяца через четыре мы встретили эту супружескую пару в полях. Они со своими борзыми вышли на зайца. Собак было не узнать. Борзые округлились и окрепли физически. Псовина их заблестела пуще прежнего и переливалась в нескончаемых всполохах солнечных лучей, свет которых множился в отражениях чистого снега, выпавшего накануне ночью. Наши знакомые были рады встрече. Они рассказали, что воспользовались нашими наставлениями по кормлению собак и получили положительный результат. Их борзые стали резвее и выносливее в полях. Настроение собак улучшилось. Овсянку они восприняли как манну небесную. Поглощали ее с удовольствием. Улучшилось здоровье и состояние псовины животных. А в глазах борзых появилась уверенность, что с ними все в порядке. Нам выразили признательность за сведения об овсянке, которая и стала причиной волшебного преображения борзых.

Айне мощь в охоте не мешала, а помогала. Она была источником ее скорости и выносливости в беге. Девочка имела на счету нескольких зайцев-русаков, добытых в одиночку. Мощь Айны служила и основой храбрости, благодаря которой наша борзая держалась уверенно и при случае могла за себя постоять.

Борзой сила необходима. Мышечная масса используется собакой не только для погони, но и для схватки с таким крупным зверем, как волк. Порода была выведена для ловли зверя. Причем заяц являлся разминкой перед настоящим боем. Травля волка — в этом заключалось высшее предназначение охоты с борзыми. Вес волка достигает восьмидесяти килограммов. Борзая, следовательно, должна обладать весом, который бы позволял ей сражаться с волком и одерживать победу.

Из исторических источников известно, что волка брали борзые кобели. Они вцеплялись ему в горло, валили с ног и душили хищника. Обычно с волком справлялись две-три собаки. Но, бывало, рождались кобели, которые брали в одиночку даже матерого волка, и тогда слухом о них полнилась вся Русь. По законам псовой охоты, хозяин был обязан принять волка от своих собак, то есть связать того живьем и отъять от борзых или добить серого ударом кинжала в сердце. Это не значит, что борзые не могли умертвить волка сами. Просто собак было принято беречь, и охотники старались, чтобы в схватке со зверем борзые пострадали как можно меньше.

Суки тоже участвовали в охоте на волка. Но они лишь помогали кобелям загонять зверя, щипля его за бока и гачи. Правда, среди сук встречались и такие, которые отваживались брать волка в ухо. Если они первыми нагоняли серого хищника, то повисали на нем до подхода кобелей — силенок справиться с этим зверем самостоятельно у них все-таки не хватало. Этими смелыми и отчаянными борзыми девочками старинные борзятники гордились и запечатлевали их на картинных полотнах и в своих летописях о борзых.

Айна, несомненно, принадлежала к таким сукам. Не говоря уже о силе и мощи, она была чрезвычайно азартной охотницей и имела бойцовский характер, которому могли бы позавидовать многие борзые кобели. Не исключаю, что она и в горло бы волку вцепилась, и придушить того попыталась бы…

Присутствие Анюты, несомненно, шло на пользу всем домашним. Я становилась более терпимой, покладистой, прекратила волноваться и заводиться по мелочам. Муж после трудового дня переключался на Айну и с ней забывал о переживаниях, связанных с его нелегкой профессией. Потрепанные жизнью мамины нервы заметно успокоились в результате общения с борзой. Айна, в отличие от других членов семьи, чаще дарила маме внимание и любовь. Мама теперь везла вкусные подарки не только внуку, но и внучке — Айне.

Сын — один ребенок в семье, и до появления борзой в нем бурно произрастала эгоистичность. Отныне он стал меньше придавать значения собственной персоне и ее капризам. Сын дни напролет занимался с Айной. Именно занимался, поскольку играть с борзым щенком, как с игрушкой или с кошкой, не получалось. Ребенок относился к Айне, как к младшей сестричке. Он объяснял ей нормы поведения в доме, ходил за ней по пятам, предотвращая проказы щенка и оберегая его. Я частенько видела, как они лежали в обнимку на кровати сына и Айна вдумчиво выслушивала его нравоучения. Она не сводила с маленького мальчика покорных и полных доверия глаз. Они быстро нашли общий язык, и сын вскоре смог объяснять мне причины того или иного поведения Анюши. В этом ему помогала тонкая детская интуиция. Я прислушивалась к сыну, наблюдала за Айной и однажды тоже научилась улавливать мысли девочки.

С Айной сын стал проявлять великодушие и щедрость, несвойственные ему прежде. Последнюю конфету он отдавал щенку. Половина котлеты из его тарелки летела, как в пропасть, в бездонную борзую пасть. Ребенок своевременно извещал меня, когда девочка вырастала из очередного ошейника, и торопил купить ей больший. При этом новый, по его словам, обязательно должен был быть красивее старого. Ради дорогого ошейника для Айны сын отказывался от прежде обещанной ему игрушки.

Ребенок с радостью участвовал в бегах Айны. От природы борзая не может не бегать. Пробежки ей требуются ежедневно. Пока не настало время знакомства щенка с внешним миром, не проходило дня, чтобы сын с Айной не носились друг за дружкой по квартире. К ним неизменно присоединялась кошка Машка. Тщедушную и невесомую кошку Айна зубами не трогала, но на сыне — с подходящими для этого габаритами и весом — отрабатывала приемы ловли зверя. Она нападала на него из засады (из-за угла) и захватывала своей крокодильей пастью худенькие детские ручонки.

Хватки Айна делала осторожно и понарошку, не причиняя сыну боли и не оставляя на его теле ни малейших следов. Девочка тренировалась для будущей охоты, осознавая, что схватка с мальчишкой — всего лишь тренировка, а соперник — ее дружок. Тяжело дыша после усердий, приложенных к поимке сына, она с благодарностью заглядывала в его глаза: «Спасибо, удружил. Чтоб я без тебя делала! Куда еще ловецкий азарт девать?» В ответ ребенок перебирал пальчиками ее ушки. Айне нравилось такое прикосновение. Она жмурилась от удовольствия, опуская голову на колени сына. Они подолгу сидели так, обмениваясь теплом своих душ, и не замечали, как летит время.

У сына имелось множество всевозможных игрушек. Айна играла вместе с ним всеми игрушками, даже двигающиеся автомобильчики ловила пастью и пыталась разгрызть добычу. Но в качестве своей любимой игрушки Айна безошибочно выбрала резинового зайца с длинными стоячими ушами. Набаловавшись, девочка прятала его под свою подушку на кровати. Если зайца забирали и клали в кулек к остальным игрушкам, борзая немедленно отыскивала кулек, доставала своего избранника и водружала на место в кровати. Мы перестали отнимать у Айны ее первую охотничью радость.

Когда девочка хотела поиграть с зайцем, то носом приподнимала подушку и выуживала из-под нее резинового зверя. Длина заячьих ушей поначалу составляла тридцать сантиметров. Постепенно они уменьшались в размерах. Айна их сгрызала понемногу — наверное, чтобы заяц не переставал напоминать ей самого себя. Все-таки однажды девочка не сдержала ловчий пыл, и заяц остался вовсе без ушей. Но и после она еще долго дорожила уже безухим зайцем, которого по-прежнему хранила под своей подушкой.

Пока не закончился этап щенячьей вакцинации (пять месяцев), Айна проводила время в квартире. Натель предупредила, что щенок должен приобрести иммунитет, чтобы не заразиться на улице собачьими болезнями. Его организм слаб, а болезни коварны. Они так и липнут к щенкам. Натель настаивала, чтобы мы не выпускали Айну на улицу до вакцинации, срок которой — в связи с недомоганиями Айны ввиду неправильного поначалу кормления — затянулся у нас до четырехмесячного возраста. Потом следовало выдержать щенка еще две недели в доме, чтобы дать возможность выработаться иммунитету. Мы не смели перечить Натель, и что еще существеннее — Айна нам была дорога.

В старые времена борзых сотнями «косила» чума. Взрослых собак оставались единицы, а щенки не выживали вовсе. Несчастные борзятники захлебывались слезами скорби, возрождая заново свои псовые (с лошадями) и мелкотравчатые (без лошадей) охоты. Сколько горя, сколько страданий выпало на их участь. Образы безвременно ушедших борзых любимцев на всю жизнь оставались в душах борзятников незаживающими ранами. Память любви бесконечно рисовала видения былого и бередила боль их сердец.

Гости в нашем доме были редкостью, а так не терпелось показать Айну хоть кому-нибудь и тем самым погордиться, что завели борзую. Мы давно привыкли к нестандартному облику своей подрастающей борзой и упускали из виду, как не похожа она на настоящую борзую. Однажды к нам зашел по делу знакомый мужа. Он расположился за столом в кухне, где у отопительной батареи лежала Айна. Муж за разговором как бы невзначай обмолвился, что недавно мы приобрели щенка борзой. Имеется и родословная. Знакомый оживился и поинтересовался, где же борзой щенок. Удивленный супруг кивнул в сторону батареи. Вопрос гостя был ему непонятен, поскольку тот во время беседы неоднократно поглядывал на Айну.

Бросив в сторону мужа недоверчивый взгляд, гость перевел его на Айну и на всякий случай переспросил: «Вот это — борзая?!» Получив утвердительный ответ, мужчина с подозрением стал разглядывать нашего трехмесячного в ту пору щенка. Наглядевшись вдосталь, он заявил мужу, что тот, наверное, шутит, и попросил показать-таки борзую подлинную.

Тут мы с мужем вспомнили, что Айна и нам-то борзую не очень напоминает, и походит она более всего на щенка дворового.

Доказывать принадлежность Айны к роду борзых супруг не стал и перевел тему разговора. Гость ушел обескураженным, так и не узнав, разыграли его или, в самом деле, тот несуразный, длинноголовый собачий отпрыск у батареи и есть борзая.

Спустя годы наш гость увидел Айну на улице и вспомнил ее. Мужчина сказал, что узнал собаку только по характерному окрасу. Иначе бы никогда не поверил, что непонятной породы щенок у батареи смог превратиться в такую красивейшую собаку.

До достижения Айной семи месяцев мы и сами сомневались, что растим собаку из породы борзых. Только к указанному сроку она приобрела вид достойный борзой.

Еще столетие назад псовые охотники писали, что порой борзой щенок, пока растет, измучает своего хозяина донельзя: то малыш подтянется ввысь и сделается короток туловищем, то растянется в длину и мотается по двору на приземистых лапах, то начнет приволакивать задние лапы, то хвост его волочится по земле. А оказывается, щенок так растет. Его организм вкладывает строительные материалы в самый трудный на конкретный момент участок роста, временно «забывая» об остальных. Лишь после подправляются и они. Всю душу измотает такое дитятко, собираясь в единое целое. Но однажды поутру несется долготерпеливому борзятнику навстречу его воспитанник. Не верит владелец глазам своим: и щупает, и дергает, и измеряет стати своего негожего дотоле питомца… и утирает слезы радости, — он верил в борзую крошку, и она его не подвела.

Вера в выращивании собак — великое дело, я убедилась в этом на собственном опыте. Если в ваших руках генетически добротный материал, верьте в него. Щенок впитает ваши мысли. Более того, по мере подрастания он будет стремиться угодить вам экстерьером. А вам останется только… вложить в него свою душу.

Холодным, сырым, промозглым темным вечером начала апреля 1994 года мы с мужем после окончания трудового дня впервые вывели Айну во двор дома. Для спуска с этажа решили воспользоваться лифтом. Однако девочка никак не желала заходить в узкое и тесное пространство кабинки, и нам пришлось внести ее на руках. После остановки Айна, упершись как баран, не захотела выходить из лифта, и мы были вынуждены снова взять ее на руки. Но и оставшийся до выхода из подъезда пролет лестничной клетки самостоятельно щенок преодолеть не отважился.

На улице Айна впервые увидела давящие тени высотных домов с многочисленными огоньками зажженных окон. Они — эти сотни и тысячи чужих, враждебных глаз — недобро следили за ее хрупким, еще не окрепшим тельцем. Задрав голову, Айна недоверчиво озирала дома, горящие окна и задержала взгляд на яркой луне.

Как только мы спустили Айну с рук и поставили на асфальт, она брезгливо посмотрела на намокшие лапы, втянула носом влажный, стылый воздух ранней весны и вбежала обратно в подъезд. Супруг, который держал ее за поводок, еле поспевая, последовал за ней. В подъезде, уже не робея, Айна приблизилась к лифту и громко облаяла его закрытые створки. Огорченные и сконфуженные, мы вернулись домой. На этом наша первая прогулка завершилась. Но мы напрасно расстраивались. Это обычное дело, когда щенок чурается внешнего мира, в первый раз очутившись вне стен дома.

Близились выходные, и мы с мужем отложили на них повторный выгул щенка. Нам требовалось время, чтобы собраться с духом. Ранним субботним утром Айна нас удивила. Она сама преодолела маршрут из квартиры до двора дома и потянула нас за поводок дальше — в сторону улицы.

Айна с осторожным любопытством осматривала и обнюхивала окружавшие ее предметы и явления. С безоблачного неба приветливо светило нежаркое весеннее солнце. Бодро пели птички. На деревьях распускалась листва. Земля зеленела молодой травой. С детских площадок раздавались веселые крики детворы. Грязь после прошедших в будни дождей основательно подсохла. Ветерок принес к ноздрям Айны воздух свободы, и девочка оживилась.

Она попробовала стартовать для пробежки, но ее удержал поводок. Натель объяснила нам, когда отдавала Айну, что борзых без поводка можно выгуливать лишь в местах, значительно удаленных от проезжей части. Борзая охотится непрерывно, даже во сне. Она всегда в поисках зверя, поэтому способна погнаться за голубем, кошкой, бездомной собакой. В моменты погони для нее не существуют ни прохожие, ни дороги, ни машины. В мире нет ничего, кроме нее и догоняемого зверя. Нам предстояло отыскать большие и безопасные пространства, чтобы Айна имела безопасную возможность побегать. У борзой, как я говорила, потребность к скачкам в крови.

К Айне подходили детишки и гладили ее нежную, начинавшую удлиняться псовину. Айна привлекала внимание своей необычностью — борзых в городе было мало. Она полизывала из вежливости поглаживающие ее руки, от чего дети приходили в восторг. Айне сыпались комплименты. Она, дескать, и красивая, и умная, и ласковая. Крокодилья пасть Айны расплывалась в довольной улыбке. Нам с мужем было странно слышать о красоте своей борзой. Мы ее еще не замечали. А дети (в том числе мой сын), напротив, видели. Не случайно же говорится, что устами младенца глаголет истина.

Казалось, Айна всецело увлечена детскими похвалами. Неожиданно мимо нас пробежала дворовая собачка с Айну ростом, и девочка вмиг променяла комплименты на шанс поохотиться. Она рванула поводок так, что за долю секунды он вытянулся во всю длину. Муж, который держал поводок, странно подпрыгнул вверх и вперед и как-то боком быстро-быстро побежал вслед за девочкой. Создавалось впечатление, что он бежал за вытянутой в сторону рукой, которая выглядела естественным продолжением поводка. Вскорости Айна настигла собачонку и цапнула ту за ляжку. Животное жалобно взвизгнуло. Супруг наконец смог остановиться и натянул поводок. Жертва охоты принялась лихо улепетывать прочь от невесть откуда взявшегося хищника, а Айна стояла, зажав в зубах клок чужой звериной шерсти, и выглядела счастливой.

Дети уважительно посматривали на нее издали. Мы же были озадачены: одно дело — слышать о повадках борзой, а другое — увидеть их воочию. До нас дошло, что прогулки с Айной будут делом непростым.

Я сняла шерсть с зубов девочки и задумалась: «Вправе ли я ругать ее?» Ругать не стала. Нельзя гасить охотничью страсть собаки. Девочка успешно отохотилась. Требуется похвалить. Это и сделала. Похлопала по спине и сказала: «Молодец!» На будущее для себя определила, что следует потихоньку отучать собаку от ловли собак и кошек. Муж согласился. Но одно дело — определиться, другое — получить результат. Скажу наперед, что ничего не вышло. Айна охотилась везде и всегда. Правда, в черте города она не наносила животным увечий. Догонит, куснет слегка и успокоится. Понимала, что настоящая охота в полях. Там и давила зверя. А на городских улицах развлекалась, довольствуясь одними поимками.

В двадцати минутах пешего хода от нашего дома находилась окраина города. Она состояла из полей, расположенных за окружной городской автотрассой. Окраина начиналась двумя полями с разнотравьем. Это была подлинная дикая природа, до которой не дотянулись человеческие руки. Второе от трассы поле упиралось в узкий овраг с ручейком. Овраг был поделен на маленькие клочки земли с дачными домиками. За дачным поселком открывался истинный простор. На тех огромных полях из года в год попеременно выращивали кукурузу, подсолнухи или зерновые на корм скоту. Все завершалось пустынными солончаковыми землями, которые сверкали под солнцем кристалликами выступившей на поверхность соли.

Вообще, в здешних местах открытые пространства перемежаются узкими полосами лесонасаждений. На местном диалекте — «лесополосами» или «посадками». Они огибают поля со всех сторон. В нашей богатой ветрами зоне степей эти древесные заграждения были созданы искусственно для охраны от выветривания полезного слоя почвы. Вдоль каждой лесополосы с обеих сторон проходит тропинка, кружившая вдоль соответствующего поля. Посадки имеют ширину не более двадцати метров, но этого достаточно, чтобы уберечь земли от ветровой эрозии. Они смотрятся густыми зарослями, так как между деревьев обильно произрастает кустарник. В лесополосах обитает множество птиц. Водятся лисы, зайцы, ласки и ежи. А в полях — кроты, ящерицы, черепахи и ужи.

Эти поля мы и начали осваивать с нашей первой борзой. Сын неизменно ходил с нами, невзирая на погоду. Айне было наплевать, в каком состоянии природа, лишь бы попасть на вольные просторы и отохотиться. Поэтому мы посещали поля и в дождь, и в снег, и в град, и в зной, и в грозу, и в туман, — лишь только появлялось свободное время.

Сыну исполнилось шесть лет, когда он открыл для себя чистые, девственные, неизведанные пространства живой природы, раскинувшиеся за приевшимися и душными городскими кварталами.

Наступали майские праздники, и накануне вечером было решено идти поутру разведывать поля.

Едва рассвело, Айна запричитала: «Что же вы не встаете?! Пора на охоту!» Она лаяла, моталась из зала в кухню и обратно, запрыгивала на постель и носом толкала нас с мужем под бока. Сына разбудила бережно: полизала в щечку.

Судя по всему, Айна подготовилась к своему первому посещению полей еще с вечера, когда услышала наш разговор. Неужели поняла? Похоже. Она почти не спала в преддверии столь важного в ее жизни события, всю ночь бодро сопела и шумно вздыхала.

Наше продвижение осуществлялось по широкой прямой улице, ведущей от дома до городской черты. Нас волокла за поводок Айна, и мы еле поспевали. Она чутьем угадывала направление. Ее звал дикий воздух не освоенной цивилизацией природы. По сторонам высились многоэтажные дома, по дороге сновали автомобили. Эти привычные городские приметы и звуки не вызывали у Айны эмоций, она пылала другим вдохновением: девочка чуяла, что впереди (и уже близко!) другой мир, который все изменит. В том числе — нас.

Наконец улица уперлась в полосу автострады, за которой виднелись густые заросли деревьев. Мы отыскали тропку и вышли к полю.

Перед нами расстилался прямоугольной формы травный простор. Вокруг него росли высокие деревья с зазеленевшими недавно кронами и густые, усыпанные белым цветом кусты. Наполненное синевой и сверкающее прозрачностью небо свободно парило над полевыми травами и деревьями. Вся равнина была усеяна полевыми цветами: белыми, желтыми, розовыми, малиновыми, красными, синими и сиреневыми. Она выглядела расписным напольным ковром, и было жалко ступить на тот ковер, потому что он был живым. Помимо травы и цветов, жизнь бурлила в нем ползающими и скачущими насекомыми, шустрыми ящерицами, поющими посреди цветов птицами и взрыхляющими землю кротами. Живность суетилась в пронзительных лучах восхода, строя планы на день. Молодое безалаберное утреннее солнце радовалось весне, забывая о другом своем предназначении — согревать. Оно дарило еще мало тепла, но восполняло его нехватку веселым сиянием. Ветерок, пока не доросший до ветра, робко прокрадывался сквозь листву деревьев.

Когда Айна вошла в то свое первое поле, она преобразилась до неузнаваемости. Борзая напряглась всем телом, подалась корпусом вперед, подняла кончики ушей и замерла. Ее зоркий взгляд погрузился в волны разнотравья, верхушки которого изгибались в дуновениях юного ветра. Айна стояла на коготках!!! Это была восхитительная стойка сосредоточившейся на азарте борзой! Айна очутилась в родной стихии и являла сгусток воли, мощи, силы, страсти и решительности, созданный природой для поимки зверя. Она была готова в любую долю секунды, завидев добычу, сорваться с коготков и понестись к заветной цели. Вспорхнуть и полететь над колышущейся травой. Устремиться разящей стрелой, развивающей в мгновение скорость молнии.

Посреди поля взлетела птичка, и Айна стремительно ринулась к ней. Взлетая в прыжке, она порывисто и в то же время плавно растягивалась туловищем, выпрямляя и раскидывая перед собой и позади себя ноги — практически параллельно земле. Борзая становилась одной — почти прямой — линией. На излете Айна сжималась, как пружина, и тело ее изгибалось дугой, а передние и задние ноги перекрещивались под животом, касаясь земли. Пружина разжималась от толчка задних ног (а точнее их «черных мясов»), и Айна снова взмывала над травой, подобная ветру и стихии. А природа, любуясь ею, радушно принимала в свои объятия молоденькую русскую псовую борзую.

Айна бежала по прямой и карьером (галоп борзых). Насладившись привольем беспрепятственного, прямолинейного бега и свободой своего гибкого, податливого тела, она стала менять направления и раз за разом проносилась все тем же карьером подле нас. Айна то гоняла взад-вперед, то выделывала огромные круги. Глаза не поспевали за ее движениями. Она проскакивала в каких-то миллиметрах от наших ног, а мы втроем, прижавшись друг к другу и боясь пошевелиться, закрывали глаза от восхищения и страха. Нам не хотелось вспугнуть и нарушить волшебное зрелище. А еще становилось жутковато при мысли: «Что будет, если Айна врежется во что-нибудь или кого-нибудь?» Мы осознавали, что тогда никому не поздоровится, и надеялись, что Айна пощадит и нас, и себя.

Подустав, девочка принялась сужать круги и на исходе последнего остановилась у наших ног как вкопанная. Мы, будто по команде, присели на землю, а правильнее сказать — рухнули. Захотелось расслабиться и осмыслить увиденное.

Первое, о чем подумали, была красота Анькиного бега. Он являл собой не просто стремительное перемещение по местности, а возвышенное и одухотворенное действо. То было живое произведение искусства, неподражаемая и чарующая картина, которая навсегда запечатлелась в памяти каждого из нас.

Есть какая-то манящая тайна у поля и борзой, когда они вместе. Созерцание их единения вызывает необъяснимый кураж. Иными словами, восторг сердца! Назвать это ожиданием охоты можно. Назвать это состоянием души — нужно! Все житейские неурядицы бесследно растворяются в ощущении свободы и раздолья, когда смотришь на несущуюся по бескрайней степи борзую.

— Да, захватывающее зрелище, — сказал муж, обращаясь ко мне. — Поэтому ты мечтала завести именно борзую?

— Нет. Я ничего не знала об этом великолепии поскачки борзой и не предполагала, что она столь прекрасна и может воодушевлять. Отец рассказывал мне лишь о красоте самой собаки, — возразила я.

— Дорогая, ты сделала правильный выбор относительно породы. Пусть интуитивно, но ты приобрела именно ту собаку, которая нам нужна. Я готов часами наблюдать за Айной, когда она бежит. Это потрясает душу.

— Часами борзые не скачут, — парировала я.

— Конечно, но и нескольких минут этого видения достаточно. Хочется жить, творить и становиться лучше, чем ты есть, когда на свете существует такое чудо.

— А я еще и испугался: Айна так быстро бегала и так близко от нас, — поделился своими чувствами сын.

И правда, второе, что пришло в голову каждому, — не двигаться, когда Айна бежит. Тогда она не зацепит.

В старинных (девятнадцатого века) книгах псовых охотников сила удара борзой при столкновении описана особо. Случалось, бегущая борзая вскользь задевала плечом переднюю ногу лошади, и нога той ломалась. А борзая вела себя, как ни в чем не бывало: ни на что не жаловалась и продолжала охотиться.

Своим ударом, борзая способна убить зверя, не успев еще пустить в ход челюсти и зубы. Поэтому бег борзой по скорости и своим последствиям сравнивался с ружейным выстрелом.

Охота с борзыми не является подружейной, так как борзая и есть ружье.