Леди и наследство

— Зачем же мне сокрушать Благой двор? — с закономерным сомнением уточнила я, начиная понемногу подозревать, что Охотник желает от имени своего Короля подтолкнуть меня к авантюре, равно глупой и опасной для любого смертного.

Мне украдкой удалось подслушать когда-то разговор между родителями, из чего я сделала вывод, что некогда отцу уже приходилось схватиться с фэйри Благого двора, и та стычка по сути окончилась ничем: сам лорд Дарроу не сумел уничтожить докучливую нечисть, а фэйри пусть и не победил, все-таки убрался в Страну холмов, потрепанный, но несломленный. Если мой отец не смог окончательно уничтожить одного фэйри, пусть и сильного, на что могла я вообще рассчитывать, если речь шла о целом Благом Дворе?

— Быть может, потому, что Благой двор желает отомстить всему твоему роду, ведьма? — осведомился Охотник с насмешливой улыбкой, от которой я похолодела. — Для вас два десятка лет — почти вечность, для моего народа — мгновение, к тому же в стране холмов время идет иначе. Когда-то твой отец и твоя мать посрамили Шута Благой королевы, тем самым оскорбив весь двор разом. Поэтому теперь и ты, и твой брат, и твоя сестра, и даже мать — желанные жертвы для всех фэйри Благого двора.

Мысли в голове просто заметались…

Могло ли на самом деле так быть, что Благой двор выступил на стороне неизвестного колдуна, только чтобы нарушить мои планы, нарушить планы Дарроу? Если б только знать наверняка… И что делать теперь? Действительно вступать в союз уже с Неблагим двором, которому только с руки устранить извечных противников чужими руками?

К тому же разве не может Охотник попросту обманывать меня во благо своего сюзерена? Фэйри лукавы и жестоки по отношению к людям, жизнь любого смертного не стоит для дивных и ломаного гроша.

Я пыталась понять, что и как можно говорить нечистому, чтобы не попасть впросак, ввязавшись, к примеру, в невыгодную для себя сделку с Неблагим двором. Самым забавным лично мне казалось то, что на самом деле невозможно было заключить выгодной сделки с фэйри, рано или поздно такие договоры все равно обернутся бедою.

— Никогда прежде еще мне не доводилось сталкиваться с Благим двором, — усмехнулась я многозначительно. — Кажется, они совершенно не заинтересованы во мне или моей семье. И только Де Ла Серта и тот, кто продал душу одного из братьев, волнуют фэйри Благого двора.

Убедить меня в правдивости собственных слов Охотнику не удалось бы при всем желании, я не верила в добрые намерения нечисти. В корысть — да, и эта корысть меня изрядно пугала хотя бы потому, что я не знала ее сути.

— Лишь потому, что подданным Благого двора было велено не показываться никому из вашей семьи. Дичь боятся спугнуть раньше времени, — отозвался Охотник, лукаво сощурившись. — Или ты считаешь, в наших обычаях предупреждать перед тем, как начать охоту?

О нет, вот подобных признаков чести в фэйри никогда не слышала. Правда, люди подчас были не лучше. Стрелял в моего брата уж точно не один из дивных, свои постарались, из плоти и крови.

— И зачем ко мне явился, а не к отцу, если решил предупредить? — задала я, наверное, самый каверзный вопрос, после которого лицо Охотника в зеркале начало красноречиво таять.

Вот кто настолько грубо уходит от ответа? Одни лишь дивные.

И за что только все эти беды свалились на мою несчастную голову?

За завтраком отца не было, мама сказала, что он так и не вернулся ночью. Подумалось, что матушка наша в каком-то смысле святая женщина, раз покорно сносит постоянные отлучки мужа, который, как мне порой казалось, куда больше времени отдавал государственному благу, чем своей семье.

Совета по поводу фэйри просить было не у кого, и от этого накатывало чувство беспомощности, да и расспросить о прабабке я могла только отца. Мое расстройство не укрылось ни от кого за столом, однако удалось легко отговориться плохим сном и сильной мигренью. Почти не соврала, потому как спала и правда отвратительно, а виски ломило нестерпимо. Другое дело, что у дурного самочувствия имелась весьма особенная первопричина, о которой не нужно было рассказывать матери или младшей.

Со Вторым я намеревалась поделиться дурными новостями после завтрака. Ну не портить же любимом брату аппетит, в самом деле?

— Ты бледней покойницы, Первая, думаю, это неспроста, не так ли? — поинтересовался близнец после трапезы, когда мы решили провести время вдвоем в саду. Эмма тоже хотела пойти с нами, но один мой предостерегающий взгляд — и младшая без слова протеста отправилась вышивать.

— Неспроста, — подтвердила я подозрения брата. — Ночью мне нанес визит фэйри. Охотник. Он несколько туманно намекал на мое грядущее величие, а также склонял объявить войну Благому двору.

Под ногами шуршал едва слышно песок, который уже старательно сдувал ветер. Опять садовнику Джереми работы прибавится. Дорожки были его особенным, любимым поводом для причитаний.

Эдвард держал меня под руку, со стороны можно было бы даже предположить, что заботливый брат старается не дать сестре споткнуться во время прогулки. Вот только у меня не имелось привычки спотыкаться на ровном месте, просто когда мы касались друг друга с близнецом, всегда становилось спокойней и даже казалось, что наши силы увеличивались.

— Воевать с Благим двором? — озадаченно переспросил брат, недоверчиво сощурившись. — И что, ты хочешь совершить этот эпический подвиг и войти в легенды?

Конечно, Эдвард знал, насколько сильно мое здравомыслие, но на всякий случай предпочел уточнить, не желаю ли я поколебать основы мироздания. На его счастье меня не тянуло добывать лавры героини.

— Храни меня творец от подобного, — фыркнула я недовольно. — Даже если бы на самом деле обладала той необоримой силой, на которую намекал Охотник, и то бы не стала влезать в распри дворов фэйри. Кто знает, что произойдет, если одна из сторон в итоге все-таки проиграет?

Брат как будто с облегчением выдохнул. Ну не мог же он в самом деле хотя бы на секунду предположить…

— Жаль, отца нет дома, — посетовал на нашу судьбу близнец и принялся озираться, словно бы услышав что-то. — По-моему, Де Ла Серта приехали.

На мой недоуменный взгляд брат пояснил:

— Чары на них следящие повесил при последней встрече. О таких гостях лучше знать заранее.

Я едва по лбу рукой себе не хлопнула с досады. Нужно было и самой так поступить, скольких бы неприятных встреч удалось избежать. Если леди Ева встречать гостей в родительском доме обязана в любом случае, то уж Чергэн могла с полным правом удирать до докучливого обожателя, подобрав юбки.

— Пусть только Мануэль посмеет завести разговор о свадьбе, — прошипела я, позволяя выплеснуться накопившемуся за долгое время раздражению. — Сглажу — и сломает он себе обе ноги. Глядишь, и перестанет столько времени проводить в нашем доме. У меня уже от обоих Де Ла Серта в глазах рябит.

Близнец рассмеялся и потянул меня к дому. Видимо, он упорно верил, что ничего подобного с нашими иберийскими приятелями я делать на самом деле не стану. Мне же думалось, мое человеколюбие Эдвард определенно переоценивал.

Де Ла Серта уже успели захватить нашу гостиную, нашу матушку и нашу младшую сестру, которая с самым неприступным видом вышивала, не поднимая глаз от своего рукоделия. Обаяние иберийцев на нее уже давно перестало действовать, что одновременно и радовало нашу маму, и расстраивало.

— Эдвард, леди Ева, доброе утро, чрезвычайно рады снова видеть вас, — расплылся в широкой довольной улыбке Теодоро, подскакивая на ноги при нашем со Вторым появлении. Мануэль встал молча и только склонил голову в знак приветствия.

На меня старший сын посла смотрел долгим тяжелым взглядом, словно бы я воплощала собой его злой рок. Не отвернуться в кои-то веки стоило колоссальных сил, однако я сумела все-таки бестрепетно выдержать это испытание.

— Рады вашему визиту, джентльмены, — произнесла я и даже позволила себе улыбнуться, правда, почему-то иберийцы принялись нервно переглядываться.

Очевидно, с очаровательными улыбками у меня в последнее время категорически не складывается.

— Молодые люди были столь милы, что пригласили вас сегодня на обед, — сообщила мне с откровенным довольством матушка. — Насколько я поняла, вы уже дали свое согласие.

Вот же незадача. Кажется, нас буквально спроваживают в гости в дом посла, чего на самом деле не хотелось. И ведь действительно мы уже согласились нанести визит Де Ла Серта.

— Миледи, но мы же приглашали и вас тоже, — умильно улыбнулся маме Теодоро.

Все ясно, иберийцы заподозрили, что от их приглашения попытаются увильнуть и решили схитрить, заманив и нашу матушку тоже. Мама же наблюдала за всеми этими интригами с высоты своего крайне богатого жизненного опыта и умилялась потугам молодых джентльменов.

— Нет-нет, дорогой сэр, — покачала она головой, — право, сегодня я чрезвычайно занята. Визит в приют отложить никак нельзя, бедные сироты ждут.

Разумеется, сегодня бедные сироты леди Кэтрин Дарроу не ждали, и если бы ей и пришло в голову появиться в приюте, его служащие и воспитанники пришли бы в ужас. Или восторг. Или что-то среднее между ужасом и восторгом. Однако ради высшего блага матушка не гнушалась небольшой совершенно невинной ложью, которая никому не несла вреда. К примеру, что такого дурного в том, чтобы сказаться безмерно занятой, таким образом сделав свой отказ наименее болезненным?

— Вы так заботитесь о благе бедных, леди Кэтрин, словно спустились к нам прямиком с небес, — снова принялся осыпать мою матушку славословьем Теодоро, улыбаясь так нежно, так умильно…

Матушка милостиво кивала ему, позволяя и дальше разливаться соловьем. За несколько минут она получила от иберийца столько комплиментов, что папе было бы в пору вызывать Теодоро Де Ла Серта на дуэль за слишком уж большое внимание, уделяемое чужой жене.

— Но, быть может, леди Ева, леди Эмма и лорд Эдвард не откажутся отобедать у нас? — поинтересовался как будто без малейшего интереса Мануэль, вот только его глаза горели как угли. О нет, старший Де Ла Серта в действительности очень сильно желал, чтобы наше семейство отправилось вместе с ними.

— О, нет-нет, — покачала я головой с улыбкой. — Мне следует вместе с матушкой уделить время благотворительности.

У меня уже имелись некоторые подозрения относительно того, зачем я понадобилась Де Ла Серта, правда, чего ради для этого требуется увозить меня из дома? Мой ответ Мануэлю всегда останется одним и тем же.

— Вот как? — слегка озадачился Теодоро. — Не знал, что вы рьяно занимаетесь благотворительностью…

Благотворительностью я не занималась вовсе, оставляя заботу о сирых и убогих на мать и младшую сестру. Мое время полностью уходило на обучение колдовству и визиты в табор.

— Разумеется, занимаюсь, — показательно возмутилась я с видом крайне оскорбленной невинности.

Эмма склонилась над своим вышиванием настолько низко, что, кажется, касалась ткани носом. Я подозревалась, что младшая с великим трудом скрывает смех, который буквально рвался изнутри. По крайней мере, у сестры то и дело вздрагивали плечи.

Иберийцы, разумеется, понимали, что я откровенно и нагло лгу им прямо в глаза безо всякого намека на стыд, однако прелесть бытности леди заключается в том, что мало кто решится в лицо обвинять леди в том, что она пытается обмануть, даже если знают наверняка, что так и есть.

— Право, Ева, тебе иногда нужно развлекаться, а не только исполнять свои обязанности. Поезжай, милая, сегодня, думаю, я смогу справиться без тебя.

Такого удара в спину от родной матери я точно не ожидала.

— Но, матушка, как я могу… — попыталась я вывернуться.

Чего ради моя родительница пожелала спровадить меня к Де Ла Серта? Я мешаю ей дома? Или же она решила поспособствовать еще большему сближению с иберийцами? Но никто из родителей не намекал мне прежде на то, что помолвка с одним из сыновей посла и последующий брак желателен.

Что-то изменилось?

— Можешь, милая, можешь. Вели принести свои пальто и шляпку и отправляйся с Эдвардом и Эммой. Тебе пойдет на пользу немного веселья.

На мать я глядела как на предательницу, но не противоречить же было ей при посторонних? Тем более, что брат с сестрой поддержали желание родительницы отправить меня в гости. Пришлось согласиться, хотя и скрепя сердце. Правда, никого за шляпкой посылать я и не подумала. Учитывая все последние происшествия, я просто не могла покинуть дом без своих трав, зелий и пары амулетов. Никогда не знаешь, когда на тебя снова вздумают накинуться фэйри, и к нападению всегда нужно быть готовой.

— Леди Ева, какой приятный аромат, — произнес задумчиво старший Де Ла Серта, поглядев на меня словно бы с подозрением.

Что же, некоторые сушеные травы пахнут достаточно ярко и привлекают внимание, но ведь молодые джентльмены знали, чем я промышляю, так к чему все это удивление?

— Благодарю вас, сэр, — откликнулась я и первая двинулась к выходу.

Всю дорогу к дому Де Ла Серта я молчала, пытаясь смириться с тем, что с какой-то радости матушка пошла на поводу у иберийцев. Зачем ей понадобилось так поступать? Леди Кэтрин Дарроу не из тех, кто делает хоть что-то без причины. Наверное, поэтому она и вышла замуж за нашего отца, несмотря на то, что была бесприданницей из провинции.

Брат пытался меня расшевелить и хотя бы немного поднять настроение, однако в мои планы не входило очаровывать кого бы то ни было. Для Де Ла Серта я собиралась оставаться исключительно ведьмой, притом злой, чтобы один чересчур расчетливый и сластолюбивый джентльмен отказался от своего нелепого намерения жениться на мне.

Маркиз Де Ла Серта оказался на этот раз дома. Он вышел нас приветствовать, и я поразилась тому, насколько сильно на него повлияла смерть супруги. Вместе с жизнью Марисоль Де Ла Серта оборвались и приворотные чары, что привязывали его к жене. Посол словно бы помолодел, как только с него спали оковы магии. И все же насколько большой властью обладал тот колдун, который помог будущей маркизе Де Ла Серта продать нерожденного еще первенца. Я ведь до последнего не чувствовала на иберийском после никаких чар. Странно… Хотя при этом от меня не укрылась тень грядущей гибели на его сыне.

— Как я рад таким юным и элегантным гостям, — просиял при виде Эдварда, Эммы и меня господин посол. В ответ на такую откровенную и искреннюю радость, даже я не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Посетить ваш дом для нас большое удовольствие, — ответила я и сделала реверанс. Эмма последовала моему примеру, и, стоит отметить, ее реверанс вышел куда изящней. Я в очередной раз подивилась тому, насколько мы с младшей разнимся во внешности и манерах.

Внезапно как-то вышло, что мой Второй взял под руку Эмму, а вот меня решил сопровождать Мануэль. Вышло на удивление ловко… Я бросила на молодого человека недоуменный и одновременно возмущенный взгляд, безмолвно давая ему понять, что его внимание не доставляет удовольствия.

Старший из братьев Де Ла Серта с привычной своей легкостью отказался понимать намеки и принялся рассказывать какую-то занимательную историю, достаточно остроумную, чтобы немного утишить мой гнев.

Но насколько же этот молодой человек самонадеян в своей попытке обаять меня. Неужели он считает себя неотразимым? И пусть я влюблена в него с первого взгляда, мой здравый смысл после того, как я узнала Мануэля Де Ла Серта получше, всячески противился тому, чтобы рассчитывать на счастливое будущее в качестве его законной супруги.

Обед проходил в дружеской атмосфере. Ее создавал счастливый щебет Эммы и остроумные шутки молодых иберийцев. И вся эта веселая компания задалась целью разговорить меня и втянуть в беседу. Теперь я почти не сомневалась, что и сам маркиз видит меня в качестве будущей невестки: уж слишком собственнические взгляды я чувствовала на себе.

Быть может, следует найти себе достойного жениха и выйти замуж, таким образом раз и навсегда избавившись от поползновений Мануэля…

Прежде я со свойственной горячностью не мыслила, что добровольно откажусь от брака с любимым. Еще со всем недавно я просто не подозревала, что могу полюбить кого-то вроде Мануэля Де Ла Серта, кичливого, эгоистичного и совершенно невыносимого молодого человека. И притом совершенно недогадливого.

После обеда выпускать нас из гостеприимного дома никто не собирался, настаивая на музицировании и приятной беседе. Что характерно, к роялю отправили Эмму, причем раньше, чем я успела даже заикнуться о том, что хочу играть сама. Пришлось остаться рядом с Мануэлем Де Ла Серта, скрепя сердце и скрипя зубами.

Теодоро в свою очередь связал беседой Эдварда, и Второй не слишком сильно сопротивлялся, хотя отлично понимал, почему один из его иберийских друзей так старательно добивается приватного разговора со мною.

— Как жаль, леди Ева, что вы не так часто удостаиваете нас своим вниманием, — с мягкой, практически завораживающей улыбкой произнес Мануэль, который каким-то образом умудрился сесть ко мне так близко, что, кажется, можно было почувствовать жар его кожи.

Я покосилась на него с озадаченностью.

— Сэр, возможно, вы избавите меня от этих пустых любезностей? Я, право слово, не расположена к подобным глупостям, тем более, я знаю, что все они не стоят и пенса, — прошипела я в ответ, сохраняя из последних сил на лице умиротворенное и довольное выражение.

Вовсе не хотелось расстраивать попусту сестру, которая зорко следила за нашей с Мануэлем беседой.

— Вы сомневаетесь в собственной привлекательности? — округлил глаза Де Ла Серта.

Самообладание, наконец, изменило мне.

— Хватит издеваться, сэр, — процедила я недобро, — думается, я не заслужила подобной грубости после того, что сделала для вас моя семья и я сама.

Молодой джентльмен чуть подался ко мне, и крылья носа затрепетали, словно у гончего пса, что принюхивается к следу.

— Кто бы осмелился над вами издеваться, леди Ева? Только тот, кто желает умереть быстрой и мучительной смертью, а я все еще желаю прожить долгую и счастливую жизнь.

Каждое произнесенное иберийцем слово истекало медом, а такой страстный взгляд мог бы стать прежде поводом для бессонной ночи, полной мечтаний о несбыточном.

— Я знаю цену своей внешности, и также известно мне, какое впечатление обычно произвожу. Поэтому оставьте бесплодные попытки обратить на себя мое внимание. И если вы действительно имеете намерение вступить со мной в брак, откажитесь от него немедля. Вы очень обяжете меня, если оставите неуклюжие попытки ухаживать за мной.

Прозвучало почти беспомощно, наверное, даже в какой-то мере жалко, и это злило даже больше навязчивости Мануэля Де Ла Серта.

— Интересно, как же так вышло, что вы знаете об этом моем желании?

Теперь тон у молодого человека никто бы не назвал медоточивым. Как будто он подозревал меня в чем-то недобром, если не преступном.

Я не стала отвечать на такой вопрос, еще и заданный совершенно неподобающим тоном. Однако молчание не стало для Мануэля поводом менять тему.

— Неужели не только наш дорогой лорд Эдвард не чурается общением с цыганами, но и вы тоже? Тот аромат, который вас окутывает сегодня, — именно его я ощущаю каждый раз, когда встречаю одну цыганскую колдунью по имени Чергэн. Вероятно, вы о ней наслышаны.

Признаться, после того, как ибериец договорил, у меня отлегло от сердца. Все-таки на редкость недогадливый мужчина на мое счастье. Он лишь заподозрил меня в общении с цыганами, даже не допустив мысли о том, что сама я могу быть из рома. И хорошо бы, ни один из семьи Де Ла Серта никогда не узнал правды обо мне.

— Цыгане многое могут, — пожала я плечами. — И многому могут научить, если готов с благодарностью принимать знания. Думаю, вам следовало с большей благосклонностью относиться к этому племени, после всех тех благодеяний, что видели от них.

Теперь на меня смотрели долгим нечитаемым взглядом, от которого мне стало даже самую малость не по себе… Прежде не было такого, чтобы я не знала, какие мысли появляются роятся в голове иберийца, он казался открытой книгой. До последнего момента. Сейчас же казалось, нечто я все-таки упустила в молодом человеке, и это могло в дальнейшем обернуться большой бедой.

— Благодеяний я от цыган видел немало, тут вы правы. Вообще, обо мне в этом городе заботятся лишь члены вашей семьи, да цыгане…

Прозвучало слишком многозначительно. Я посмотрела прямо в глаза иберийцу, пытаясь понять, к чему именно Мануэль сейчас клонит. Однако его взгляд был словно черное зеркало, и не удалось пробиться за него.