Тор

Но Лафей был не в настроении шутить.

– Мои люди мертвы, а ларца у меня так и нет, – прохрипел он. – Ты – обманщик.

Локи уже слышал это раньше. Лафей протянул руку и схватил Локи за горло. Локи не сопротивлялся. Это тоже было частью его плана.

– Ты понятия не имеешь, кто я такой, – сказал он, чувствуя, как холод его Йотунской натуры распространяется от цепких пальцев Лафея по всему телу.

Лафей в шоке уставился на преображение Локи. Остальные Йотуны, собравшиеся в храме, беспокойно зашевелились и забормотали. Теперь Локи усмехнулся. Все шло точно по его плану.

– Здравствуй, отец, – сказал он.

– А-а, – протянул Лафей. – Я думал, что Один убил тебя. Именно так я бы и поступил. Он так же слаб, как и ты.

– Больше не слаб. Теперь я правлю Асгардом, пока Один не проснется, – сказал Локи. Он ждал, что его слова оценят собравшиеся Йотуны. Затем он добавил: – Возможно, тебе не следовало так беспечно покидать меня.

Лафей сделал паузу, чтобы обдумать его слова.

– Или, возможно, это был самый мудрый выбор, который я когда-либо делал. Я тебя слушаю.

Настало время заключить сделку. Локи начал с той части своего предложения, которая была бы наиболее заманчивой для Лафея.

– Я могу обеспечить тебе и отряду твоих воинов скрытый проход в чертог Одина, и вы наконец убьете его прямо в постели, – сказал он. – Я сохраню трон, а ты получишь свой ларец.

Лафей изучал лицо Локи. Король Йотунов был мудр и хитер. Он знал, что Локи многого не договаривает.

– Зачем тебе это нужно? – спросил он.

– Когда все будет сделано, между нашими двумя мирами установится постоянный мир, – провозгласил Локи. – Этим я добьюсь того, чего не смогли добиться ни Один, ни Тор.

Лафей был доволен.

– Это великий день для Йотунхейма. Асгард наконец-то будет наш.

И именно здесь Локи должен был немного прояснить ситуацию. Он не собирался отказываться от трона Асгарда, когда только начал править.

– Нет. Асгард – мой, – сказал он. От гнева мускулы на лице Лафея напряглись, но Локи продолжал: – Остальные Девять Миров будут твоими, если ты сделаешь то, что тебе скажут.

Было довольно смело говорить с королем Йотунов таким образом, особенно в его собственном храме. Локи знал это, но он также знал, что шанс убить Одина будет слишком лакомым кусочком для Лафея, чтобы упустить его. После долгой паузы Лафей едва заметно кивнул.

– Я согласен, – сказал он.

Локи повернулся, чтобы уйти. Его дела в Йотунхейме были завершены, но в Асгарде еще предстояло многое сделать.

Когда Локи вышел из Биврёста в обсерватории, он почувствовал на себе пристальный взгляд Хеймдалля.

– Что тебя тревожит, хранитель? – спросил он.

– Я обратил свой взор на тебя в Йотунхейме, но не мог нигде тебя не увидеть, не услышать, – сказал Хеймдалль. Его глаза не отрывались от Локи. – Ты укрылся от меня, подобно тем ледяным великанам, которые вторглись в наше царство.

Локи прекрасно знал, что Хеймдалль обвиняет его в сокрытии Йотунов, но сейчас у него не было желания вступать с ним в конфликт. Он предпочитал действовать тайком и манипулировать людьми.

– Возможно, твои чувства ослабли после стольких лет службы, – сказал он с сочувственным видом.

Хеймдалль не оставил эту мысль без внимания.

– Или, может быть, кто-то нашел способ сокрыть от меня то, что он не хочет, чтобы я увидел, – сказал он.

“Возможно, здесь потребуется более прямой подход”, – подумал Локи.

– Ты обладаешь великой силой, Хеймдалль, – сказал он. – Скажи мне, Один когда-нибудь боялся тебя?

– Нет, – ответил Хеймдалль.

– А почему?

– Потому что он мой царь, и я поклялся повиноваться ему.

– Вот именно, – сказал Локи. – Он был царем. А теперь ты подчиняешься мне. Верно?

В течение долгого времени, Хеймдалль не отвечал. Локи был безоружен, а руки Хеймдалля сжимали двойную рукоять его огромного меча. Это было неподходящее время для сражения. Но чувство верности Хеймдалля, его роль хранителя Асгарда, взяло верх над подозрением к Локи.

– Да, это так, – неохотно согласился он.

– Хорошо, – сказал Локи. – Никому не открывай Радужный мост, пока я не устраню ущерб, нанесенный моим братом.

С этими словами он покинул обсерваторию, но почувствовал на своей спине всевидящий взгляд Хеймдалля. У Локи было сильное чувство, что это не в последний раз, когда он и хранитель Биврёста вступают в конфликт.

Неожиданные союзники

Джейн не знала, что замышляет Селвиг и сможет ли он вытащить Тора из той неразберихи, которую тот устроил, незаконно проникнув на пост Щ.И.Т. Что он им скажет? Что, если они арестуют и Эрика, и оставят его вместе с Тором? Каждый раз, когда дул ветер или мимо лаборатории проезжала машина, Джейн вздрагивала. Наконец, Дарси отправила ее в трейлер отдохнуть, настояв, чтобы она сообщила ей, когда Селвиг и Тор вернутся.

Как раз в тот момент, когда Джейн погрузилась в беспокойный сон, раздался громкий стук в дверь. Вскочив, она распахнула ее и увидела Тора, который стоял перед ней, а Селвиг был перекинут через его плечо. Рука Джейн схватилась за сердце, и она испустила громкий вздох.

– О, господи. Что случилось? – спросила она. – Он как? Живой? – все ее страхи наполнили ее.

Но тут Селвиг застонал и пробормотал что-то о богах грома и царств, и она уловила безошибочный запах. Похоже, Селвиг и Тор отправились праздновать побег Тора из Щ.И.Т. Она должна была догадаться.

Наконец Джейн отступила в сторону, чтобы Тор мог войти. В нем было что-то необычное. Он казался более спокойным, менее уверенным в себе. Интересно, что произошло после того, как она покинула базу, чтобы заставить его так себя вести? Тор осторожно положил Селвига на кровать и погладил старика по щеке. “Да”, – подумала Джейн, – “должно быть, что-то случилось”.

Затем она поняла, что Тор больше не смотрит на Селвига, а осматривает пустые коробки из-под пиццы, старые газеты и обертки от печенья.

– Пойдем на улицу? – предположила Джейн.

Тор кивнул, и они вышли из трейлера и направились в лабораторию. На крыше Джейн поставила несколько стульев, подзорную трубу и несколько одеял.

– Я иногда прихожу сюда, когда не могу заснуть, – объяснила она. – Или когда пытаюсь упорядочить новые научные данные. Или когда Дарси сводит меня с ума. – Она замолчала, когда улыбка появилась на лице Тора. – Я очень часто сюда прихожу, если задуматься.

Тор ничего не сказал. Вместо этого он просто смотрел в ночное небо, как будто оно могло дать ему ответы. Джейн снова поразило ясное ощущение, что Тор, которого она знала этим утром, отличался от этого Тора. Этот Тор казался более человечным, несмотря на впечатляющие мускулы. Наконец он заговорил, и его глубокий и мрачный голос в ночной тишине поразил Джейн.

– Ты была так добра ко мне, Джейн, – сказал он. – Жаль, что я не могу отплатить тебе тем же.

– Ну, а еще я тебя пару раз стукнула своей машиной, так что квиты, я думаю, – поддразнила его Джейн.

Тор усмехнулся и кивнул. Затем он полез в карман брюк и вытащил записную книжку Джейн. Он протянул ее ей.

– Это все, что я смог достать, – сказал он извиняющимся тоном. – Не так много, как я обещал. Извини.

Джейн взяла блокнот и осторожно открыла его, как будто боялась, что он снова исчезнет. Он понятия не имел, насколько важна эта тетрадь. Это означало, что ей не придется начинать все с нуля. Что она все еще может доказать свою гипотезу. Это было самое большое, что он мог получить обратно.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Затем ее лицо омрачилось.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Тор.

– Щ.И.Т., или как их там называют… – ответила она. – Сделает все, чтобы это мое исследование никогда не вышло в свет.

– Тебе все равно надо довести начатое до конца.

– Но зачем? – спросила Джейн, удивленная настойчивостью его тона и уверенностью в себе.

– Потому что ты права, – просто ответил он. – У ваших предков ушло столько времени, чтобы добраться до этой точки. А ты уже почти на месте. Тебе просто нужно, чтобы кто-то показал тебе, насколько ты близка к правде на самом деле.

Пока он это говорил, Тор подошел к ней поближе. Сердце Джейн заколотилось в груди, когда он протянул руку и взял у нее блокнот. Открыв ее на изображении того, что он называл Биврёстом, он улыбнулся. Он собирался показать ей, насколько она близка к правде на самом деле. Он нарисовал Иггдрасиль, Мировое Древо, от которого произошли все эти вещи. Его ветви тянулись к Девяти Мирам.

– Ваши предки называли это магией, – сказал он. – а ты называешь это наукой. Я пришел из места, где наука и магия это одно и то же по сути. Ваш мир – это Мидгард – всего один из девяти миров космоса, связанных друг с другом ветвями Мирового Древа.

Он посмотрел на нее. Она внимательно слушала. К тому же она была очень красива, мелькнуло у Тора в голове. Он продолжал говорить, рассказывая историю, просто чтобы она смотрела на него и слушала.

В банкетном зале Вольштагг сделал то, что делал всегда. Он ел. Он очищал тарелки от еды, отбрасывая одну за другой в сторону и переходя к следующей. Сиф стояла, глядя в окно, чувствуя себя неловко, пытаясь придумать способ вернуть Тора в Асгард без вмешательства Локи. Огун и Фандрал смотрели на Вольштагга, как всегда пораженные его бесконечным аппетитом. Наконец Фандрал не выдержал:

– Наш лучший друг изгнан, Локи на троне, Асгард на грани войны, а ты тем временем ухитряешься умять четырех кабанов, шестерых фазанов, кусок говядины и два бочонка Эля. Устыдись! – закричал он. – Неужели тебе нет дела?

Он стащил со стола последнее блюдо Вольштагга прямо из его рук. Тот в бешенстве выхватил свой меч.

– Не путай мой аппетит с апатией, – предупредил он.

Сиф все поняла. Вольштагг любил поесть, но прямо сейчас он ел, потому что это помогало ему чувствовать себя хорошо, несмотря на безвыходность ситуации.

– Прекратите, вы оба! – крикнула она. – Мы все знаем, что должны делать. Нельзя больше ждать!

Это позорило их всех. Это было правдой. Они колебались, потому что боялись. Такого рода страх был недостоин Асгардца.

– Нам пора, – сказал Огун. – Мы должны найти Тора.

– Это измена, Огун, – запротестовал Фандрал.

– Не говоря уже о том, что это самоубийство, – добавил Вольштагг.

– Тор сделал бы то же самое для нас, – тихо сказала Сиф.

Трое воинов замолчали. Это было правдой. Они были в долгу перед своим другом и перед Асгардом.

Но прежде чем они успели что-либо предпринять, в пиршественный зал вошел стражник Эйнхерджар. Леди Сиф и трое воинов напряглись. Был ли это тот момент, когда Локи выступит против них?

– Хеймдалль требует вас к себе, – сказал стражник.

Вольштагг снова нахмурился. Он думал о том же, о чем и все остальные: если Хеймдалль слышал, как они обсуждают измену, то у них могут быть очень серьезные неприятности.

– Мы обречены, – сказал он.

От вызова Хеймдалля никто не отказывался. Они нашли его стоящим на своем посту, перед пультом управления обсерватории. Он долго смотрел на них, пока все четверо окончательно не выбились из колеи и не занервничали. Наконец Вольштагг заговорил, просто чтобы кто-то мог что-то сказать.

– Славный Хеймдалль, позволь объясниться…

Хеймдалль тут же прервал его:

– Вы собрались ослушаться нашего царя Локи? Нарушить все присяги и пойти на измену ради возвращения Тора?

Все четверо посмотрели друг на друга, потом снова на Хеймдалля. Что они могли сказать? Вольштагг кивнул Сиф, пытаясь заставить ее что-то сказать. Это она обычно говорила все то, чего они боялись сказать. Она сердито посмотрела на него, потом перевела взгляд на Хеймдалля.

– Да, – сказала она, – но...

Теперь настала ее очередь быть прерванной Хеймдаллем.

– Хорошо, – сказал он.