Мужчина из темных фантазий

Это же простая человечка, полезная по случайному стечению обстоятельств. Никто.

Никто для него. Того, о ком так жарко думалось лишь несколько минут назад.

Не успела глупая бабочка спастись из одного огня, как попала в другой.

В моем родном городке Дантоне, на соседней улице с домом бабушки и дедушки жил мистер Маккентайр, седовласый владелец скобяной лавки. Статный мужчина, редко появлявшийся на улице без ковбойской шляпы и остроносых сапог. Про него говорили, что со своей второй женой он познакомился на похоронах первой. Помнится, раньше, я шумно удивлялась такой способности забывать прежние чувства и бросаться с головой в новую жизнь. Задрав нос и кривя губы, я говорила подружкам, что сама-то предпочту сначала, как следует оплакать и поглубже похоронить предыдущие отношения, прежде чем хвататься за следующие. Или, что еще вероятнее, влюблюсь раз и на всю жизнь. Только так следует поступать.

Раз и на всю жизнь… Наивная.

Я бы с удовольствием воплотила свои розовые девчачьи мечты в реальность, но, позвольте, в кого влюбляться? Хоть на одного можно положиться? В любом из миров.

— Доброе утро!

Широкая улыбка, плечи на развороте, ни слезинки в глазах, ни сбоя в голосе. Если вы так любите играть, то и я свою партию проведу, не сбиваясь. Энергию взяла, силы восстановила и нечего куксится.

— Слышу, вы о контракте говорите? Надеюсь, ждали, когда я появлюсь, хотели спросить моего мнения, как полноценной стороны упомянутого контракта, правильно?

Я ласково улыбнулась.

Аль-Парам, стоящий у столика с напитками и только что пригубивший из бокала, от неожиданности закашлялся. Он быстро осмотрел мой легкомысленный утренний наряд с почти обнаженными руками и коротеньким платьем.

Кончик языка на мгновение показался и исчез в уголке рта. Ого. Демон облизнулся, как кот на сметану.

— Доброе утро, Бабочка. Да, обсуждаем варианты контракта.

Легкий камзол с воздушной вышивкой птицами придал брюнету неожиданно романтичный вид. Неужто рассчитывал на меня произвести впечатление? Хм. Теперь любые знаки мужской заинтересованности вызывали скорее подозрение.

— Отлично! — Закрыла за собой дверь. Слуги здесь на редкость разбалованы и любопытны. — Говорю сразу — я против замены, не вижу смысла менять донора.

— Что ты сказала? — куратор, все это время стоящий лицом к окну, а спиной к входу, медленно развернулся. — О каком донорстве идет речь?

Спокойно. Меня не волнует весь этот локомотив мужских гормонов. Не волнует! Проклятие! Воспоминания о ночи сбили дыхание и по коже побежали мурашки.

— Ой, донорство или симбиоз, какая разница. — Я махнула рукой и бодро двинулась к накрытому столу, за движениями скрывая небольшую заминку. — Насколько я понимаю, контракт дает взаимовыгодный обмен. Вы делитесь излишками энергии, а нульри ее получает. Двустороннее донорство, как ни называй.

— Что, уже успели совершить… взаимовыгодный обмен? — неожиданно едко поинтересовался Аль-Парам.

Угу. Прямо спешу все рассказать в деталях, такая послушная и торопливая. Бегу, волосы назад.

Я изучила стол, уселась и пододвинула ближе тарелку. Аппетит, увы, пропал вместе с настроением, но сам процесс завтрака позволит мне удерживать паузы в случае сложных вопросов. Таких как этот.

Поэтому подгрузила ложкой какую-то странную массу и, элегантно отодвинув мизинец, плюхнула данное нечто, напоминающее давно сдохшую медузу, себе на тарелку. Есть не буду, но поковыряю красиво.

— Оказалось, Бабочка отлично принимает. — Ровно ответил Шай-Гирим. Ско-о-отина. — Но во избежание ранней депортации мне со стажеркой имеет смысл увеличить дистанцию, разорвать текущий контракт. Иначе… при рабочей необходимости… более близкого контакта я ее просто уничтожу.

— А-а! Ты про вчерашний поцелуй? — облегченно выдохнул кадет, пока я пыталась не подавиться кашицей, от неожиданности чуть не проглоченной. — Даже сомнений нет, вам нельзя дальше быть в паре, я это сразу говорил. Наши перестали ценить нульри, мало ли как придется ее спасать. На что пойти.

— Зато с тобой риска не будет, — отстраненно заметил сиятельный.

— Именно! Я напитаю энергией ее без всяких проблем. Она останется жива, и я, в отличие от тебя, на пределе не окажусь. Давно нужно было отправить императору заявку на охо… на поиск нульри, но и сейчас все отлично сложилось. На вечеринку Бабочка пойдет со мной и…

— Эмили. Меня зовут Эмили.

Аккуратно обмакнув губы салфеткой, я неожиданно резко отодвинула тарелку под звон столкнувшейся посуды. Жаль, ничего не разбилось, кроме моих глупых фантазий.

— Без свидетелей, в рабочей обстановке я прошу называть меня именно так. Эмили.

Я почти мурлыкала, такая мягкая и ласковая, как положено быть нульри. Но оба демона слушали внимательно. Что, не обманывает вас нежный тон? Ощущаете бурлящее под ним недовольство?

— Заявляю однозначно. Я категорически против переписывания контракта, с кем бы его не подписала изначально. Что за странность, переписывать бумагу, которая сама по себе не имеет никакой силы! Аль, я могу сходить с тобой на вечеринку. Скажешь, что я начала тобой интересоваться, ты же молод и красив, никто удивляться не будет.

В комнате ощутимо похолодало. Но меня уже несло.

— В конце концов, вы оба мне — лишь старшие коллеги по расследованию, на публике мы можем играть любую роль. Я на разные мероприятия могу ходить с вами по очереди…

Все это время я была настороже. Нервы звенели натянутыми струнами. Казалось, что увижу малейшие реакции обоих.

Но… Не было ни шороха. Ни звука рассекаемого воздуха. Высший просто появился рядом и вздернул меня на ноги. Схватив за тонкую ткань платья на плече.

Она, естественно, отчаянно затрещала, возвестив о скорой кончине, но демона это не смутило, он даже не заметил.

Жесткое холеное лицо придвинулось вплотную. Серебристый взгляд, убийственно тяжелый, поймал меня как удав храброго, но глупого мышонка, решившего поиграть с глянцевой, красивой смертью. Ртуть в зрачках переливалась металлическими змеями, лишая демона всякой иллюзорной человечности.

За несколько дней в Умбре присутствие Шай-Гирима стало привычным, я уже не пугалась его странного вида, не съеживалась от мощной ауры, устрашившей меня когда-то. Да и в целом трудно бояться мужчину, с которым пару раз упоительно целовалась.

Зато стало понятно, что все это время я играла с открытым огнем. Под ладонью куратора крепкая деревянная столешница заскрипела и пошла трещинами.

— Бабочка, я прощал небольшие вольности, ты опьянена моей энергией, плохо соображаешь и хочешь повторения передачи сил. Но сейчас ты молчишь и делаешь то, что решим мы. Все понятно?

— Чего я хочу? Какой передачи сил?

Шай-Гирим медленно, подчеркнуто порочно улыбнулся, глядя в глаза. И мои губы заныли, будто ночной тягучий поцелуй еще таял на них сладкими шелковыми касаниями.

Мать его… Издевается.

— Все твои потребности теперь будет удовлетворять Аль, — продолжил сиятельный, положив руку мне на голову. — Он будет аккуратным и добрым хозяином, не сожжет тебя случайно. А после истечения контракта отправит домой через Брешь, а не депортирует. Что, поверь, бывает весьма болезненно.

Теплая широкая рука на моей голове двинулась и погладила, как успокаивают взрослые неразумного маленького ребенка. На секунду его пальцы сжали пряди, и невольно я приподняла изумленное лицо, приоткрывая губы.

Высший замер, словно споткнувшись. И отшатнулся, отдернув руку.

— Темные Небеса! Забирай ее немедленно, Аль.

Красиво. Попользовался один, теперь будет деликатно сливать в меня энергию другой. По-доброму. Следить, чтобы лишнее не перелилось, не поранило, не дай бог, милую крошку.

В груди бушевала жуткая смесь обиды, желания треснуть демона чем-нибудь тяжелым и одновременно — до зуда, потребности до него дотронуться. Что-то внутри меня помнило прилив живительных сил и требовало повторения. Да только я не безвольная кукла, как-нибудь справлюсь с девчачьими, невовремя одолевающими глупостями.

Я подняла выпавшую из пальцев ложечку и застучала ей по бокалу.

— Внимание! Уважаемые умбрцы! Куратор и кадет Пограничной академии, я к вам правильно обращаюсь или надо «исов» добавить? Так вот, — я посмотрела на одного и другого, отбросила ложку. — Напоминаю, что мы не в нульри играем, а ведем расследование. Печать вы меня уговорили поставить, дескать, если не увидят, определят отсутствие контракта. Но объясните мне, с какого перепугу этот номинальный договор вы решили сделать реальным?!

Я перевела взгляд с одного напряженно смотрящего на меня демона на другого.

— Я стажер, а не нульри. И не планирую менять профессию из-за какого-то случайного поцелуя. Извините, куратор, но вы не производите настолько сильное впечатление, при всем уважении. Так о каких перезаключениях договоров и «хозяевах» идет речь?

Некоторое время в комнате молчали. Потом высший подвинул стул и уселся за стол.

Он налил себе напиток из кувшина и задумчиво выпил. Взял булочку с тарелки и разломал ее на мелкие части. Все так же размышляя о чем-то. Надеюсь, над моим вопросом.

— Неужто хватку потерял, брат? — спросил Аль-Парам, тоже присоединяясь к трапезе. Обращался он к сиятельному, а рассматривал почему-то меня. — Может отдалился предел? И у прекрасной Ульрики есть шанс стать женой?

Особое внимание он уделил оголившемуся плечу, но хвататься за падающие кусочки ткани я не стала. Ничего ужасного они не открывали, плечо как плечо.

— Это была забота о тебе, Эмили, — сказал Шай-Гирим, игнорируя кадета. — Но, если потребностей в хозяине нет, то ни о каком новом контракте, конечно, и речи не идет. По руне не определишь кто хозяин, так что вы можете сходить с Алем в гости к его новому другу. Разузнайте что да как, поищите запах. У меня только одно требование — не рисковать. Уходите, как только почувствуете опасность.

— Такого безобразия как на Танцующих Островах уже не будет, — выдохнула я, осознавая, что опасность прошла стороной и демон опять нормально разговаривает, а не пытается распоряжаться мной как рабыней.

Теперь можно было и перекусить. Мое внимание привлекла румяная булочка, родная сестра той, что погибла, распыленная в крошки Шай-Гиримом.

Иди ко мне, прелесть! Ну хоть что-то напоминает родной дом и нормальную еду. Нервное напряжение понемногу начало уходить, демоны спокойно ели, а я каким-то чудом, без криков и отчаянной драки, сумела отстояла самостоятельность. Это нужно срочно зажевать! Отпраздновать.

— Такого как на Островах не будет, — согласился Аль-Парам. Он явно был недоволен уплывшим из рук контрактом, но вертикальная линия меду бровями разгладилась быстро. Кадет сейчас занимался тем, что почти незаметно двигал ко мне стул и мягко, чарующе улыбался. — Говорят, что иса Монблан старается, но настоящего жара задать не умеет. А вот ис Сихаран проводит самые модные нынче среди молодежи вечеринки в столице. Он может быть одним из тех, от кого ты вчера почувствовала запах. Веселый малый… и совершенно бесстрашный. Слухи о моем кадетстве еще не разошлись, и благородный аристо не побоялся говорить со мной весьма свободно.

— О чем-то проболтался? — спросил Шай-Гирим.

Высший сидел с торца стола. И пару раз зачем-то передавал мне столовые приборы и салфетки, каждый раз пытливо впиваясь в меня серебристыми глазами, когда наши пальцы невольно соприкасались.

— Намекнул, что будет неофициальная возможность приобрести свою нульри, а не забирать использованную… э-э в общем, у брата. Ему понравилось, как я тебя обставил с Бабочкой, кажется, из-за этого и пригласил. Из-за моей «незаконопослушности».

— Очень интересно. Похоже, мы напали на след. Аль, мне пришел в голову еще более извращенный вариант, твой новый приятель будет в восторге и в ответ точно начнет откровенничать. Скажи ему, что мы с тобой нульри пользуемся оба. Сжигаем земляночку до тла, в угольки, на пару и иногда одновременно. Пусть впечатлится.

И тут я подавилась булочкой. Тоже впечатлившись.

Глава 15. Разговор по душам

Вместо того, чтобы объяснить откуда взялся и какого беса возник «извращенный вариант», братья поднялись, и попрощавшись торопливыми кивками, оставили меня в комнате одну.

По их уверению, дальнейший разговор не имел отношения ни ко мне, ни к предстоящему визиту в «преступное гнездо». Но… завтрак-то остался на столе, что подозрительно. Они положили в тарелки еду и… ушли.

Каждый раз, по каждой ситуации одно и то же — вежливое и равнодушное игнорирование моей персоны. Теперь я понимаю, почему процесс сближения двух миров затянулся на годы. Если земных надменных чиновников так же не принимают всерьез, если умбрцы просто не отвечают на вопросы, представляю, как бесятся наши правительства.

Некоторое время я ела молча, почти не чувствуя вкуса пищи, механически пробуя блюда на столе. Что бы ни происходило, я должна была подкрепиться и восстановить силы. Скорее всего, дом Шай-Гирима — единственное место в демоническом серпентарии, где пища для землян полностью безопасна, так что глупо терять время из-за обид.

А учитывая, что вчерашний день был не самым сытным и впереди предстоит опасный визит, заправлюсь-ка я понадежнее, чтобы не нахвататься какой-нибудь гадости на сегодняшней вечеринке. Тем более перед уходом Аль-Парам сообщил, что мы выезжаем до обеда.

Следовало держаться тихо, не хотят рассказывать и ладно, зато после вечеринки я задержусь еще на одну ночь и увижу новый кусочек снов-воспоминаний. Магическая атмосфера Умбры сорвет жесткий заслон памяти, развеет детские страхи, я узнаю, что произошло с родными. Не это ли высшая цель моего здесь присутствия? Так что лучше сцепить зубы и не спорить с сильными мира сего, не раздражать тех, от кого зависит мое пребывание в этом странном мире.

Рационализм требовал, чтобы я вела себя тихо. Но в глубине души мне очень-очень-очень хотелось сломить пренебрежительное отношение братьев, доказать, что я не только земной сладкий мед, на который могут слететься преступные мухи.

Тыкая двузубой вилкой, чуть не прокалывая тарелку, я нанизывала кусочки, отдаленно напоминавшие бекон, и размышляла, как правильно поступить.

Еда оказалась на редкость разной на вкус, от гадостной до почти волшебной, кажется, в задумчивости я понемногу попробовала почти все. Здесь кусочек, тут немного.

И еще чуть-чуть. До тяжести в желудке.

Когда Шай-Гирим появился через час в моей комнате, он застал меня барахтающейся за ширмой в попытке натянуть неожиданно узкое платье. Швея, создавшее это произведение, почему-то не предполагала, что лично я иногда ем. Проклятая мода должна была подчеркнуть худобу и эфемерную истощенность нульри.

Не знаю, может, спутницы по контракту питаются только магией, но лично моя диета несколько другая и предполагает поглощение пищи, которая, сюрприз-сюрприз, попадает в желудок. А он, этакая сволочь, дислоцируется стратегически недалеко от талии.

— Да! Т-твою за ногу! — я ругнулась, не сразу сообразив, кто это мог постучать в дверь.

Пыхтя и краснея, пыталась поднять вверх тесное платье, застрявшее в районе живота.

— Бабочка, нескромный вопрос.

Ой! Мать его… При звуке голоса, раздавшегося совсем рядом, я чуть не упала, запутавшись в ткани.

— Сиятельный, чем обязана визиту? Мы вроде бы выяснили все «нескромные» вопросы. Я не буду спать ни с вами, ни с Аль-Парамом, ни тем более перезаключать контракт. Даже не надейтесь.

— Хм. Я не об этом, хотя направление твоих мыслей забавляет.

Голос демона прозвучал еще ближе, теперь нас разделяла лишь тонкая шелковая перегородка, расшитая звездным небом.

Забавно ему? Нравится играть со мной как кошке с мышкой, динамисту рогатому. От звука бархатного голоса и осознания, что мы оказались в комнате одни, мои губы заныли и потребовали повторения волшебного аттракциона поцелуев. Проклятая магия.

Но я не маленькая девочка, катающаяся в магазине с криками: «Вот это срочно хочу!».

Как-нибудь переживу без магической подпитки, а то сегодня он стонет от поцелуев, а завтра попробует продать еще кому-нибудь, чтобы не соблазняла его, трепетного и чувствительного, не смущала своим порочным земным видом.

Хмыкнув, я дернула платье, торопливо подтягивая наверх, напряженно слушая, как демон ходит по комнате.

Шай-Гирим прошелся и снова остановился у самой ширмы, за которой я переодевалась. По натянутой ткани каркаса прошлась легкая дробь. Кое-кто постучал по ней пальцами. Совсем рядом.

Сердце от неожиданности рвануло к горлу.

А-а-а. Быстрее! Извиваясь змеей, я пыталась застегнуть крючочки на спине, но те выскальзывали из повлажневших от стресса пальцев, а края платья категорически отказались сходиться.

— Ты странно дышишь. Хорошо себя чувствуешь? — вдруг спросил демон.

Только что ухваченный крючок извернулся словно живой и вырвался, исчезнув в складке шифона. От расстройства я едва сдержала стон.

— Все нормально. Обычное дыхание.

— За завтраком ты выглядела необычно.

— Просто белая кожа делает бледной, — сообщила я, отдуваясь.

— Бабочка, тебе идет бледность. Любая девушка из Умбры старается выглядеть белокожей, а тебе не нужно тратить на это особых усилий. Но я спросил о завтраке не из вежливости. Ты зачем-то понадкусала всю еду на столе, включая то, что было на чужих тарелках. Это какой-то земной обычай? Намек?