Ловец Снов

Я зубами заскрипела — лучше бы в разбойника попали. Направила им облачко успокаивающее, но дальше задерживаться было невозможно.

Несколько карателей, все по чину, при форме, спешились на поляне и держать совещание начали. Оно и понятно — в места непролазные, меняющиеся, без подготовки не сунешься. Своих людей подставлять да отправлять в никуда прокурорские не торопились: разбойники в лесу и сгинуть могут, если не было у них уговора с какими тропками, что выводят в нужную точку.

Мы же осторожно начали обходить овраг, чтобы в дебри углубиться.

— Чуешь? — снова спросила я шепотом Милану.

Та отрицательно качнула головой:

— Лес скрыл. Только направление.

Я вздохнула. Значит, ждет кто-то их там и прикрытие дал нужное. На верном пути мы; но как самим не сбиться то? Лес нам ничего не сделает, да только и не подскажет, раз об обратном его уже попросить успели.

Придется обращаться к обитателям тамошним — лешим, водным охранителям да к духам, если есть здесь такие. Пусть не обычно магией они действовали, но нам даже на руку; зеленое море как себя они чувствовали, и людей плохих там распознают, и нам в помощи не откажут.

— Торопиться надобно, — прошептала я — Всего час до рассвета; а как солнце подниматься начнет, так все и грянет. Прям нутром понимаю. Не упустить бы.

Мы уже почти добрались до густых зарослей, как на поляну вылетел еще один наездник; этого я даже в ночи узнала бы. Как светится, подлый Маг, поцелуи крадущий. Ух как мне его побить захотелось тут же! А еще обнять захотелось. Да спросить наглого, почему поступил то так? Неужто чувствует что?

Как не вовремя!

Отвернулась сердито и решительно направилась в чащу. Девчонки переглянулись и за мной кинулись. А Милана и вовсе с разговорами подступилась — она когда с чутьем работала, так вблизи мои эмоции не хуже меня слышала, и такой яркой да странной реакции на Дамира Всеславовича не ожидала.

— Руся, ты чего это? — пропыхтела подружка, старательно пристраиваясь рядом. А ведь непросто это было — тропы не проторены, бурелом да сучья вокруг; один едва протискиваешься.

— Не время для разговоров, — буркнула я и еще активнее начла дорогу прокладывать, чувствуя, как горят щеки да уши предательски. Ну она и замолкла,

меня отстранила и сама спереди пошла, чтобы мне меньше ударов от веток и колючек доставалось.

Спустя десять минут вышли мы на небольшую полянку.

Миланка сколько ни принюхивалась, сколько ни вглядывалась в темноту — ничего не улавливала. Даже общее устремление потеряла, не то чтобы точное. Топнула от досады, ну да что уж там. Значит, самое время на помощь звать. И луна как раз вынырнула мне в помощь. Встала я посреди поляны, руки расставила, чтобы серебристое свечение поймать, глаза закрыла, да напевать начала, жителей местных призывая, дорогу запрашивая, да об опасности предупреждая.

Пела я про счастье лесное, про хранителей его славных, да про зелень — тоску, что краем проходила. Про себя рассказала, про разбойников страшных и напутствие дала — не вмешиваться, но помочь, подсобить немного, чтобы не произошло ничего ни с лесом, ни с теми, кому он дом дал.

Как закончила, стоять продолжила не шелохнувшись, рта больше не раскрывая. Тишина нужна была дальше полная: нитью песня шла во все стороны, не нарушить бы. Много чего и кого лес скрывал, что жил долго; а этот, по преданиям, и вовсе самый древний из всех существующих был. И что в нем схоронено за многие века оказалось — неведомо, а потому и призвано неловким словом быть не должно. Опасно.

Вот только нам чуть не помешали.

Раздалось пыхтение, да возглас удивленный и на полянку вывалился Светлый Маг; нас увидел — пошатнулся и глаза его, и без того большие и прекрасные, еще больше сделались.

Как онемели все от картины этой сначала.

Мы то понятно, о его присутствии в лесу знали. Хотя и не думали, что сам за разбойниками пойдет. Ну да, если рассудить, не прокурорских же отправлять — те пусть и маги, но посредственные, с лесом могли не справиться. Рассчитали они, видимо, что и так сгниют здесь преследуемые; а вот Дамир, известный настырностью своей, допустить такого не мог — бросился в погоню. Да только нас нашел вместо душегубов.

И обомлел.

На девчонок посмотрел, на меня, во всей красе стоящую прямо перед ним и рот уже раскрыл, чтобы вопросы задавать. А нельзя ведь этого делать! И себя, и нас погубить мог. Мгновенно приняла я решение. Подлетела к нему, руками обхватила и своими губами уста запечатала.

Омертвел маг весь, встал, не шелохнувшись, а потом дрогнул, руки поднял, меня обнял изо-всех сил и такую в поцелуй нежность и еще что-то неведомое вложил, что закружилась у меня голова и забыла я обо всем, что происходит: о целях своих забыла, о подругах, о разбойниках; да о том, что ночь сейчас и дело важное; и что жду гостей я лесных да заковыристых. Огнем я загорелась, да речкой пролилась, меня вдаль уносящей благодаря поцелую то.

И не очнулась, если бы скрипучий старый голос не произнес чуть ли не над ухом:

— Кхеее, кхе… Вот задорная девица — на поцелуй призвала посмотреть, што ли?

Глава 7

Из всех лесных обитателей Большак слыл самым непредсказуемым.

Вот не понравится ему человек, почует, что тот ведет себя негоже — шептуном притворится, знакомым обратится, да в чащу самую заманит, чтобы блуждал тот до самой смерти, не вышел никуда. А лесной царь рядом держится, ухохатывается. Бывает, и до жалости снизойдет, проучит измученного путника — и назад отправит, на место людное. А бывает и скормит кому — мало ли, какой из духов голоден в этот год, далеко не все они кореньями да ягодами питаются.

Но хуже то, если понравится ему кто: тогда, практически, без шансов уже остается, в лесу жить не тужить придется. Науку лесную осваивать, под внимательным руководством, да помощь посильную оказывать. Редко то происходит, но и такое случается; и приманивает тогда деток каких или молодежь Большак, и при себе оставляет. Потом уже за службу и наградить может, да не только знаниями; и в мир большой отпускает. Но возвращается человек в назад то, и узнать ничего не может: время в лесу по-другому течет, медленно, он поди и нескольких лет не прожил, а от дома его одна труха осталась, да знакомые и родные все по кладбищам.

Бывает, что издевается он. Сучьями норовит кинуть, да шишками; ловушки из ям, прелыми листьями прикрытыми, устраивает. Охотников друг на друга настраивает

— те и бегают по кругу, себя не помня.

А может и помочь, возвращается тогда охотник, или грибник там, с полными корзинами да мешками улова. Тут уже от человека многое зависит — как ведет себя в лесу, с какими мыслями сюда приходит.

Но это для людей он опасен да незнаком; лесные же обитатели под ним как под одеялом уютным просиживают. И кикимор он привечает, что бегут от людских домов время от времени. И водяников приструнивает, чтобы те от работы не отлынивали — рыб пасли, да озерца и речки очищали. И на деревянников, грибичей да ягодничей покрикивает, контролирует, оттого и полон дом его вкусностей самых разных. И за схороненными следит, да не дает земле обнажаться; с духами лесными бестелесными сам договаривается, чтобы не лютовали. А уж зверушки, птички да букашки в лесу таком, где царь то не простой леший, а Большак ответственный, и вовсе на приволье живут, беды не знают.

Непрост, ох не прост тот, кто нам в образе старика дряхлого и немощного на зов явился. Чувствовалась за ним сила немирная, да немереная. Стар он был, древен как и сам этот лес, росший с незапамятных времен с трех кустов да молодых деревцов. А то, что луна за ним явилась, светлячки да серебрянки — что как утром светло стало — да сам заговорил сразу, томить не стал — то хороший знак.

Повернулась я к старцу, поклонилась до земли до самой, как и подруженьки мои, и Мага Светлого пнула, чтобы тоже поклонился, а то застыл с открытым ртом — ни туда, ни сюда не двигался. И чему в этой столице учат, ежели даже не знает он, как с хозяином лесным обращаться?

Все так же молча разогнулась, ленту белую, да зеленую, как и положено, из косы выдернула, лешему протянула, отчего мои волосы до самой талии густой волной рассыпались. Не беда, что потом спутаются, как клубок нитяной — вычешу. А хозяина уважить надо.

Тот крякнул довольно и безвозмездные дары принял.

Мало кто знал, что ленты невинной девушки огромной силой в умелых руках обладали — они любое чудище получше цепей некоторых удержать могли. Но кто не знал, тому и объяснять не собиралась.

Большак на Милану с Кариной посмотрел, к их косам потянулся, но резко остановился, принюхался, а потом руку убрал, скривился и плюнул на землю.

— Вот оно значит как… — пробормотал.

Я лишь плечами пожала.

— Ну говори девонька, что традиции мудрые знает, да звать умеет — чего хочешь? Али заблудились?

— Заблудились, ой заблудились, дедушка! Пути дорожки ваши запутаны умело то, и не найдешь ведь: ни смысла, ни выхода, — напевно запричитала я.

Дамир Всеславович рот открывать начал, чтобы объяснить мне, что он то мне сейчас дорогу и покажет, но я его снова по ноге пнула сердито. Он рот и захлопнул.

Ох, ну что за маги пошли! Ничего толком не знают!

Леший маневр мой заметил, прищурился лукаво, но комментировать не стал. В этой беседе главное, чтобы основные участники правила соблюдали, а ежели рядом кто из глупцов окажется, так можно ведь и не обратить внимания.

— И куда же ты хочешь, чтобы вывел я тебя, девонька?

— Нас вывел, дедушка, нас. Куда же я без верных спутников то пойду?

— Ну вас, так вас. И тебя, и…хм, подружек твоих проведу, и этого, в брюках. В город, наверное, хотите?

— Ой да не в город.

— Места грибные да ягодные посмотреть желаете?

— Не сегодня, дедушка.

— Так значит, схрон какой узнать надобно?

Задумалась. Может, действительно схрон мне нужен? Но по размышлении и от этого отказалась.

— Ну тогда проси; чего ты хочешь, то и проси, девонька.

Фух. Получилось. Вот ради этого разрешения и было затеяно.

— Завелись у тебя в лесу тут люди страшные, — начала я осторожно — Тебя то они уважают, ведаю, да на просьбы ты их откликнулся, знаю. Но несут они силу дикую, всем лесам да мирам грозящую, потому их найти надобно. Остановить на веки вечные. Помоги нам дедушка, приоткрой дороженьку, дай добраться до них, пока беды не случилось!

Я говорила пока, леший все больше хмурился. А потом вздохнул, сел на пенек, будто ноги держать уже отказывались, да вздохнул тягостно:

— Сам позволил им на землю свою прийти, сам на сокрытие согласился. Обманул ведь меня проклятущий — исподтишка к источнику леса то подобрался и пригрозил, что ежели не помогу, то источник уничтожит.

Я аж руками всплеснула:

— Да разве можно? Источник то измельчить? Ведь там силища такая, что и пол края снесет!

— Так и у него сил не меньше.

Я закусила губу и руки стиснула. Ох как мне это все не нравилось! И хоть задала я вопрос следующий, но сама на него ответ уже знала:

— Так а что ему в лесу твоем понадобилось?

— Армию он собирает — и мы с дедом понимающе кивнули друг-другу.

— Армию?! — воскликнул Маг, не выдержав.

Я развела руками. Что ж тут непонятно? Ежели историю знаешь древнюю, то все на места и становится. Вот только маг был настолько растерян, что даже Большак сжалился:

— Тут поселение давным давно стояло; кто только не жил — и ворожбу затеявшие, и люд простой, и ведьмы, что не чета нынешним, и дубыни были даже — сейчас и не вспомню, молод я был. Все у источника грелись да лесу расти помогали. Схоронены все они здесь были тоже; и дальше на том месте могилы делали — долго это продолжалось, пока чаща не взяла свое.

— А этот, проклятый…

— Разбудить их задумал. И хоть и добрые они все были раньше, в большинстве своем, да только со смертью и души лишились, и разума — сила осталась лишь, да оболочка. И кто их поднимет… — леший замолчал.

— Что угодно приказать сможет… — я закончила. — Остановить, значит, надо. Ну дедушка, дай тропинку до умертвий! Поздно будет ведь!

— Да не могу ж я, девонька, договором связанный… — пригорюнился царь лесной. И я вместе с ним голову опустила в тягостных раздумьях.

— А договор вы от себя давали то? — вдруг заговорил Светлый Маг.

Мы аж встрепенулись.

— А смотри ка, не так уж и безнадежны, городские то! — обрадовался дедуля и по коленям себя ладонями давай охаживать — Хуха! Хууууууха! Поди сюдаааа! — заорал он так, что деревья от ветра гнуться начали.

— Кто такой «хуха»? — прошептал мне на ухо Дамир Всеславович, подобравшись ближе и будто невзначай за плечи то и приобнял.

— Дух тайны лесной, — прошептала я в ответ и будто случайно ручку загребущую и скинула.

Из лесу прыгнуло что-то, издалека на кочку похожее. А как к нам подошло, увидели мы, что мужичок это. Маленький, щупленький, с волосами до пят, да лицом сморщенный. Вот только такой вид для меня обманчив не был — знала я, какая силища за ним стоит.

— Хуха, — сказал леший и на того внимательно глянул — Вот люди хорошие, проводил бы ты их.

— Куда проводил?

— Ну… туда.

— Туда?

— Туда.

— А куда это?

— Ну… где вот то.

— Вот то… Ааааа… А что это?

— Ух — леший нахмурился и на меня посмотрел, на хуха, на девчонок — да только мы то не могли ничем помочь, нам тот не откликнется, даже слушать не станет. А леший, уговором связанный, напрямую и не спросит.

— Туда, куда нельзя водить, где те, кого нельзя называть, — снова прошептал мне на ухо маг, да так, что и Большак услышал. И тут же принял к сведению.

А я в изумлении на Дамира глянула. Изворотливый какой!

— При дворе ведь Светлого Короля служу, — вздохнул маг.

Кивнула. Эти да — эти обманут и не поморщатся. А ему то кивка и не хватало только.

— Может объяснишь, как сама здесь оказалась, да еще и подружек притащила? Да откуда знаешь все? — ох и сердитый был маг, ох и грозный. Подвох да обман почувствовал ведь. Но я потом объяснить все пообещала — успеть бы вовремя!

Соорудил нам хуха тропинку волшебную, где и колючки не цепляются, и деревья не мешают — лучше граней тропинка то была. Как помчались мы за волосатым мужичком, только каблуки и сверкали, да лес мимо смазанным пятном проносился. Тропинка не просто вела прямо до нужного места, она еще и расстояния сокращала

— по такой дорожке, ежели надобно, так же быстро, как порталом редким, не изученным еще, добираться было.

Дамир Всеславович всё впереди, за хухой держался. И вопросы лишние задавать перестал — на деле сосредоточился. Я за ним летела, так что волосы развевались — надобно было заплести их, может, — но что стягивать, ежели потом распускать снова придется? Миланка с Каринкой за мной пыхтели — ну, пыхтели то они не слишком, тренированные ведь; и они же меня чуть не сшибли, а я — мага, когда хуха встал как вкопанный и за ним остальные. Палец приложил к губам — типа не взбрыкните — и показал рукой вперед, где за деревьями овраг, поле да болотце виднелось в зарождающемся рассвете.

Не сразу, но увидела в тени оврага вражин. Кругом они встали, все в черном, в плащах развевающихся — будто крылья ночные распустили; а посреди этого круга один стоял, самый крупный. И такой от него мрак и жуть безобразная исходила, что сразу я его узнала.

Кулаки стиснула, да уста сомкнула, чтобы себя не выдать.