Симуляция

Вадим Панов

Симуляция

Одной из главных целей Шестого технологического уклада (примерно 2040–2090 г.г.) является создание биоинженерных технологий, способных настолько увеличить срок жизни человека, что можно будет говорить о достижении физического бессмертия. Проблема в том, что экосистема Земли не рассчитана на существование миллиардов бессмертных, регулярно продуцирующих миллиарды бессмертных.

Больше всех деревьев Лабрович любил клены. Особенно — старые, с толстыми стволами, высокие, спокойные и красивые. А главное — настоящие. Лабрович не был уникален — клены любили все жители владения и потому издали закон «О защите естественности Acer saccharum», который запрещал применение любых генных, трансгенных, молекулярных, клеточных и прочих технологий при уходе за ними. И потому вокруг поляны шумели настоящие клены, поднявшиеся естественным путем, любимые…

«Красавцы… — привычно подумал Лабрович, прикасаясь рукой к стволу ближайшего дерева. — Красавцы…»

Вид кленов приносил в его душу покой, и сейчас, перед важнейшей в жизни встречей, поддержка немых друзей требовалась Лабровичу особенно сильно.

— Надеюсь, все пройдет как надо, — прошептал он и вздрогнул, услышав легчайшее посвистывание двигателей: к поляне плавно, не потревожив ни кроны деревьев, ни даже траву, опустилась прогулочная платформа и зависла в десяти дюймах от земли. И мужчина, в последний раз прикоснувшись к стволу клена, поспешил к опустившемуся трапу.

— Директор Лабрович, — поприветствовал его стоящий на верхней палубе юноша в элегантном черном костюме.

— Владетель Роджер, — склонился в глубоком поклоне Лабрович.

— Расставаясь в прошлый раз, мы договорились, что вы станете называть меня просто Роджером, — напомнил юноша.

Как и тогда, так и сейчас предложение показалось настолько неуместным, что пот с Лабровича покатился градом, нижнее белье промокло, и даже на лбу, несмотря на косметическое нанопокрытие, выступили предательские капельки.

— Я не могу…

— Вы можете, точнее, должны подчиняться любым моим повелениям, — ровно произнес юноша, глядя чуть вперед и вниз, на землю. Его идеально красивое лицо оставалось очень спокойным. Как идеальная маска на идеальной кукле. — Это ваше право и обязанность. Вы понимаете?

— Да… Роджер, — выдавил из себя директор.

Юноша остался доволен.

Когда директор это понял, его едва не стошнило от счастья.

Тем временем платформа поднялась примерно на двести ярдов и медленно поплыла к западу, по диагонали пересекая родной городок Лабровича.

Стояло раннее летнее утро, над озером еще вилась легкая дымка тумана, и директор не мог не залюбоваться прелестным видом райского уголка: главная площадь с древней ратушей и знакомыми с детства лавками, магазинчиками и кафешками, большой школьный комплекс на восточной окраине, прямые тенистые улицы и множество двух- и трехэтажных домов… А вокруг — леса и поля, по которым уже катились робомашины. Сам же город спал, и лишь молочники бесшумно сновали по улицам, оставляя под дверями наполненные бутылки.

И так было по всему миру, по прекрасному, спасенному Гуманитарной Перезагрузкой миру, которому больше не грозило перенаселение и связанные с ним неприятности в виде голода, недостатка воды и других ресурсов. Мир, сбросивший оковы лишних ртов, помолодел и посвежел. Человечество вновь обрело возможность жить в небольших, уютных, комфортных и очень-очень милых поселениях, а не ужасных, переполненных людьми и насилием мегаполисах. Человечество обрело второй шанс и собиралось распорядиться им не так бездарно, как первым.

Маленькие поселения вокруг восстановленной девственной природы и один большой город на территорию — культурный и транспортный центр. И везде — а Лабровичу доводилось и в Европе побывать, и на великолепных тропических пляжах поваляться, — везде он видел мир столь же прекрасным и малолюдным, как дома. Везде царили покой и безмятежность. Войны и тяжелый труд остались в далеком прошлом, роботы и роботизированные производства обеспечивали всем необходимым, а наны и биологически активные вещества позволяли Штарби жить гораздо дольше людей предыдущей версии. Человечество переживало расцвет.

Спасибо мудрости Владетелей.

— Директор, вы удивлены тем, что я за вами залетел? — негромко спросил Роджер.

Лгать не имело смысла, и Лабрович, сглотнув, подтвердил:

— Очень.

— Все дело в том, что мне нравится, иногда, разумеется, наблюдать города, — объяснил юноша. — Они милые, хоть и одинаковые до зубовного скрежета, безусловно, скучные, но сегодня я в настроении на них смотреть. И еще мне нравится, как мягко, с художественным изяществом они вписаны в мир. И не просто вписаны, а по праву являются частью царящей вокруг гармонии.

— Наш мир прекрасен, — машинально произнес Лабрович.

Юноша кивнул.

Его действительно звали Роджером, Роджер Трюдо, и он происходил из наследного рода Владетелей, безусловных повелителей, для которых давно потеряло смысл само понятие «богатство» — им принадлежало все. Владетели не прятались в замках, ну, за исключением нелюдимых по характеру, проводили много времени среди Штарби, однако Лабровичу впервые довелось общаться со столь высоким человеком так близко и так тесно.

«Но с человеком ли?»

Запретная мысль появилась от того, что каждый Владетель, и Роджер не был исключением, был окружен сонмом мельчайших нанороботов, обеспечивающих его безопасность и следящих за тем, чтобы организм драгоценного хозяина оставался в полном здравии. С помощью нанов Владетели могли не только убивать врагов, но долго не дышать, выводить из организма отравляющие вещества и восстанавливать поврежденные ткани. Вот некоторые Штарби и задавались этим глупым вопросом…

Город давно остался позади, и теперь платформа неспешно приближалась к Дурацким горам — безжизненным скалам, расположенным к югу от замка Роджера Трюдо. По правилам безопасности, Симуляции должны были располагаться не менее чем в пятидесяти милях от ближайшего поселения, и это неукоснительно соблюдали даже Владетели, подчеркивая, что законы обязательны для всех.

Лабровичу Дурацкие горы не нравились ни названием, ни обликом — он терпеть не мог голые камни, но три последних месяца директор отсюда не вылезал и постепенно научился чувствовать их скупую красоту, лишенную жизни, но не обаяния. Простые, на первый взгляд, горы на закате превращались в причудливые, запутанные города, полные скал-башен и ущелий-улиц, а их тени, казалось, жили особой жизнью, посмеиваясь над теми, кто не видел в Дурацких горах загадки. А когда тени превращались в Тьму, Лабрович частенько ежился от волчьего воя…

— …увидел в вас потенциал, — услышал задумавшийся директор и с ужасом понял, что пропустил мимо ушей несколько слов Владетеля Трюдо. А возможно — несколько реплик.

К счастью, Роджера пока не интересовал ответ — юноша не сводил взгляд с приближающихся гор и, кажется, говорил себе, а не собеседнику.

— Рынок Симуляций давно поделен между крупными корпорациями, которые сделали бы мой проект и быстрее, и дешевле, но мне нравится зажигать новые звезды, директор Лабрович, поэтому я выбрал вас.

— Благодарю, Вла… простите… Роджер. Для меня стало огромной честью работать над вашим проектом.

— Над моим первым проектом, — уточнил Трюдо. — Я добился лицензии меньше года назад и до нашей встречи тщательно штудировал книги, а также изучал историю различных Симуляций, благо, их накопилось изрядное количество… Поэтому я точно знаю, чего хочу.

На самом деле все они знали, чего хотят, все Владетели, имеющие лицензию на Симуляции, на создание полноценных городов, населенных специально выведенными «головами». Все они хотели чувствовать себя демиургами. Всегда. Даже в игре. И могли себе это позволить: могли создавать жизнь, чтобы поиграть. Поэтому Лабрович, который учился на классической архитектуре и восхищался урбанистической мыслью XX века с ее огромными мегаполисами, в которых сталь и бетон ложились на средневековый булыжник, Лабрович проектировал Симуляции — ведь настоящие новые города в чудесном мире появлялись крайне редко. После Гуманитарной Перезагрузки потребность в них стала ничтожной, и лишь в Симуляциях мог полностью проявиться талант архитектора. В Симуляциях, которые Владетели создавали постоянно и на рынок которых директор мечтал прорваться.

Что же касается огромных городов… Они оставались на картинках, на иллюстрациях в старинных атласах, и иногда, в минуты слабости и сомнений, директор с горечью признавался себе, что отдал бы все ради создания настоящего небоскреба, таранящего равнодушно-лазоревое небо.

— Мне очень понравился проект, — позволил высказаться Лабрович. — И я говорю так не потому что он принесет мне много денег и станет стартом замечательной карьеры. Не только… Мне действительно понравился ваш замысел, Роджер. Я изучал историю Симуляций и хочу сказать, что мало отыщется проектов, сравнимых с вашим по проработке деталей. А главное — по проработке развития. Обычно Владетели ограничиваются простейшими сценариями.

— Потому что ищут развлечения.

— А вы? — осмелился на вопрос директор.

— Мне нужна полноценная Симуляция, — медленно ответил юноша. — Неотличимая от настоящего. От того настоящего, которое я решил сделать реальностью.

— Надеюсь, у нас получится, — ляпнул Лабрович.

Трюдо наконец-то отвлекся от созерцания гор, удивленно посмотрел на покрасневшего как рак спутника и ровно произнес:

— У нас получится, директор Лабрович, я не позволю вам испортить мою первую Симуляцию. Ни вам, ни вашей семье.

При упоминании семьи у Лабровича задрожали пальцы.

— Я ничего не испорчу, Роджер, вы останетесь довольны.

— Не сомневаюсь.

Владетели, безусловно, были ограничены законами и признавали за Штарби определенные права, но у них было священное «право на гнев», возникающее, если Владетель чувствовал себя оскорбленным, и надо сказать, некоторые из них были весьма чувствительны.

К счастью, их отвлекали Симуляции…

Платформа обогнула безымянную скалу, которую директор из-за характерной формы назвал «Вигвамом», и зависла в тридцати ярдах над строительной площадкой. Впрочем, не такая уж и строительная: работы первых циклов давно завершились, взятая в аренду роботехника — бурильные комплексы, экскаваторы, грузовики и прочие тяжелые устройства — давно покинула Дурацкие горы, а специалисты по ландшафтному дизайну вернули им первоначальный вид, убрав с лица земли рубцы дорог и преобразовав извлеченную породу в холмы и скалы. И на то, что всего неделю назад перед «Вигвамом» сновали многотонные робомеханизмы, указывали только ворота, отделанные полированным черным камнем и выполненные, как пожелал Владетель Трюдо, в духе минимализма: прямоугольные, черные, простые.

Увидев их, юноша вздрогнул, Лабрович вновь испугался и на всякий случай прошептал:

— Ворота в точности соответствуют эскизу.

— Знаю, — помолчав несколько секунд, ответил Роджер. — Я любуюсь. Выбрав площадку, я много раз прилетал сюда и пытался представить, как будут выглядеть ворота в скале… Слышал, вы дали ей имя?

«Откуда он мог это слышать?»

— «Вигвам», — пролепетал директор. — Я стал называть ее «Вигвам».

— И я понимаю почему, — улыбнулся Трюдо. Выдержал еще одну паузу и небрежно признал: — Мне нравится.

— Благодарю, Роджер.

— Оставьте… — Владетель вновь посмотрел на ворота. — Я долго решал, как они должны выглядеть, и хочу отметить, что вы в точности воплотили мою идею: ворота вписаны в скалу именно так, как я хотел.

— Благодарю.

— Давайте посмотрим на них вблизи.

Платформа зависла в пяти дюймах от земли, опустился трап, и мужчины пешком направились к воротам. Погода стояла безветренная, и пыль, поднятая ботинками Лабровича и элегантными туфлями Роджера Трюдо, едва отрывалась от поверхности и не пачкала одежду.

— Мы могли сразу залететь внутрь, — извиняющимся тоном произнес директор. — Но вы…

— Не сегодня, — качнул головой Владетель. — Сегодня я хочу войти в ворота, а не влететь в них.

— Как вам будет угодно.

Лабрович достал из кармана брелок, с трудом сдержался, чтобы по привычке не открыть проход в скалу, и протянул юноше:

— Прошу.

Тот остановился, вздохнул — изумленный директор понял, что Владетель волнуется, — и нажал кнопку, заставив бесшумно разойтись бронированные створки и открыв гигантский, тридцать ярдов высотой и двадцать шириной, зев рукотворной пещеры. И в этот момент мужчины почувствовали себя лилипутами, подошедшими к дому Гулливера.

Даже Владетель Трюдо почувствовал.

Но, разумеется, не стал делиться ощущениями с Штарби.

Когда створки разошлись, внутри вспыхнул свет, и взору путников предстал огромный ангар, предназначенный для припасов, оборудования, хранения и ремонта роботехники. Сейчас в ангаре царила тишина: выстроенные аккуратными рядами устройства выключены, и шуршат лишь вентиляторы, обеспечивающие циркуляцию воздуха. Но было ясно, что машины в любой момент готовы начать работу.

— Впечатляет, — усмехнулся Роджер.

— Еще нет, — ответил Лабрович. — Это только начало. Дальше будет интереснее.

— Обещаете?

— Вы когда-нибудь задумывались о технической стороне проектов? — неожиданно спросил директор. — Собственно Симуляция — это главная составляющая, то, ради чего затеваются проекты, но техническая сторона, поверьте, не менее интересна.

— Она важна, — уточнил Трюдо.

— Она интересна, — продолжил настаивать Лабрович. И топнул ногой: — Под нами город, Роджер, целый город. Огромный город, выстроенный по самым современным технологиям. Автономно функционирующий и способный автономно функционировать в течение ста лет. Поверьте, Роджер, даже в нашем прекрасном мире создание подобного объекта — нетривиальная инженерная задача.

— Вижу, вы влюблены, — мягко произнес юноша.

— Я… — Лабрович вдруг вспомнил, с кем говорит, сбился, но тем не менее продолжил: — Я влюблен в свою работу, Роджер, в ней — мое призвание.

— Поэтому я обратился к вам, а не в крупную корпорацию — я искал того, кто сделает мою первую Симуляцию с душой. А не только за деньги.

— Спасибо, Роджер.

Они постояли еще немного, торопиться им было некуда, а затем директор сделал приглашающий жест:

— Предлагаю начать осмотр с вашего офиса.

И юноша согласно кивнул:

— Конечно.

Они подошли к единственному пассажирскому лифту, стеклянная кабина которого была рассчитана на четырех человек, и поднялись под крышу ангара, оказавшись в обширном, весьма комфортном кабинете, широкая стена которого представляла собой гигантский монитор, перед которым располагалось комфортное рабочее место, в точности подогнанное и под параметры Роджера, и под его привычки.

— Управление… — Лабрович неожиданно сбился.

— Давайте называть его городом, — сказал Трюдо, понявший причину смущения. — Мне тоже не очень нравится слово «проект».

— Спасибо. — Директор откашлялся и уверенно продолжил: — Управление городом осуществляется в автоматическом режиме и требует минимального контроля, в том числе — из вашего замка. Вы можете изменить настройки любой программы или протокола…

— Даже если это приведет к катастрофе? — поднял брови Роджер.

— Даже в этом случае, — подтвердил Лабрович. — Это ваша Симуляция, и вы вольны делать в ней все, что пожелаете. Система предупредит вас об опасности, но «пароль Бога» имеет наивысший приоритет, и система исполнит любой подтвержденный приказ, даже если это приведет к ее гибели.

— «Пароль Бога», — усмехнулся юноша. — Вы придумали?

— Сленг разработчиков, — объяснил директор.

— Остроумно.

— В точности соответствует действительности.

— Пожалуй…

— Вы можете задать любые условия функционирования системы и наблюдать за изменениями. — Лабрович включил монитор. — Город нашпигован скрытыми видеокамерами, так что вы можете видеть и слышать все, что происходит.

— Запись ведется?