Зимняя жена

— Ясно, — он оборвал мои мысли. — Так я и думал. Можешь не отвечать. Я уже понял, что ничего.

Меня будто ударили пыльным мешком по голове. Вся моя короткая жизнь пронеслась перед глазами: Зимнее детство, скупая похвала отца и объятия матери, суровые и торжественные лица соплеменников по дороге к тотемному столбу. Замужество. Попытки вжиться в роль Зимней жены. Неужели все это стоит не более одного короткого слова «ничего»?

Он шумно втянул носом воздух, словно принюхиваясь.

— Я чувствую твоё волнение. Похоже, тебе, как и мне, небезразлична судьба твоего народа, — удовлетворено заключил он. — Что ж, это уже неплохо для начала.

Он пристально посмотрел на меня, не мигая, и его жёлтые глаза притягивали, манили.

— Узнай у своего Ворона, что происходит сейчас в серединном мире. Когда выяснишь правду, я вернусь. И, может быть, вместе нам удастся помочь нашим Стаям.

Хлопнула дверь, и я вновь осталась одна. В голове роились тысячи вопросов.

Волкам нельзя верить. Но почему-то в словах Аки мне слышалось больше правды, чем в угрюмом молчании мужа.

*

Весь день после ухода Аки я проходила сама не своя. Горшки валились из рук, стежки ложились вкривь и вкось, а начатое вязание Кут утащил куда-то в свой угол за сундуки. Я решилась было поискать, но тут силы окончательно оставили меня, и я беспомощно опустилась на скамью, сгорбившись, словно придавленная грузом собственных мыслей.

"Я уже понял, что ничего", — стучало в голове.

До Аки, до таинственных бед серединного мира, что занимали все внимание Курха, мне начало было казаться, что моя жизнь и быт постепенно налаживаются, входят в размеренную колею замужней жизни. Даже Курх, в первые дни бывший таким неласковым, постепенно становился ближе. Нужно было лишь дать ему время. Но, оказалось, я ошибалась, и новые луны лишь укрепляли ледяную стену между нами.

Я не понимала, что происходит с Курхом там, по другую сторону стены. Так, быть может, Волчий Пастырь прав и мой муж сбился с пути?

Но в одном я действительно была согласна с Аки: я ничего не делаю, чтобы это изменить.

Когда Курх вернулся, я все так же сидела за столом, не зажигая свечей. Муж молча подошёл ко мне, сел рядом. Взял чуть теплую лепешку, начал жевать, словно не чувствуя вкуса. Вид у него был усталый. На меня он как всегда не смотрел.

Сегодня днём на этом месте сидел другой мужчина, а я даже не знаю, как об этом рассказать. Вот до чего мы докатились.

Я вздохнула.

— Курх, что происходит в серединном мире? Что творится на моей родине?

Молчание.

Кут, не менее вымотавшийся, доковылял до скамьи и свернулся клубком у меня в ногах. Его присутствие поддерживало мою решимость.

— Что происходит между нами, Курх?

Молчание. Тяжёлое, холодное. Вот уж верно сказал Аки-Волк, Ледышка.

— Между нами как будто ледяная стена выросла, — сказала я горько. — И я не могу все время стучать в неё, не получая ответа. Мы с тобой муж и жена, соединённые самими богами. Но я вижу лишь стену там, где должен быть этот союз.

Он повернулся ко мне.

— Чего ты хочешь?

— Я уже сказала тебе.

Курх вздохнул.

— В серединном мире появилась Стая. Не просто группа волков, нет. И она устраивает в лесу облавы, нападая на всех без разбора. Я чувствую, что предводитель Стаи не обычный волк. Боюсь, Волчий Пастырь покинул угодья нижнего мира, чтобы возглавить волчье племя в серединном.

Аки! Он говорит про Аки-Волка!

— Люди, звери, птицы и рыбы — все создания серединного мира должны сохранять равновесие. Моя роль — наблюдать и не позволять одному виду истребить другой. Волки тоже обыкновенно покорны моей воле, но не тогда, когда появляется Волчий Пастырь. Сейчас я вынужден вмешиваться, иначе хрупкий баланс будет нарушен.

— Но… — я вспомнила Аки, его слова, его преданность своей Стае. — Что если у такого есть свои причины? Вдруг голод толкает волков на отчаянные меры?

— Закон един для всех существ, — отрезал Курх. — Ни для кого нет другого способа существовать во время Долгой Зимы. Ты Зимний ребёнок. Думал, ты понимаешь.

Я понимала. Зимний ребёнок, Зимняя жена. Мой брак должен был принести изобилие в серединный мир, но, кажется, все становилось только хуже и хуже.

Я тронула его за предплечье, жестом показала на кровать. Единственный способ, доступная мне возможность исполнить предначертанное сказаниями.

— Пойдём.

— Не надо, — Курх отвернулся. — Это не имеет значения.

— Но как же мой народ? Как же предания? Ведь твоё семя…

— Все гораздо сложнее, — резко оборвал он мои возмущения. — Я не могу объяснить.

— Так хотя бы попробуй!

Молчание было мне ответом. Но я не собиралась сдаваться. Я и так слишком долго уступала и отходила в сторону.

— Хорошо, — Курх поднялся со скамьи и с высоты своего немалого роста хмуро уставился на меня. — Хочешь узнать, что происходит в серединном мире? Увидеть, — он усмехнулся, — плоды наших трудов? Пожалуйста! Отправимся следующим утром.

Мне бы обрадоваться, но я нутром чувствовала, что предстоит далеко не увеселительная прогулка.

*

Мы мчались через лес, преследуя хищников. Курх не держал поводья, но олени уверенно шли вдоль цепочки следов, мелькавших, то тут, то там меж заметенных снегом кустарников. Вскоре следы разошлись, словно хищники готовили засаду.

— Ещё недавно здесь было лежбище оленей, — Курх указал на едва различимую впереди поляну, окруженную ободранными деревьями.

Я не была мастером по части чтения следов, но картину произошедшего на поляне несложно было представить. Волки налетели одновременно, отрезав стаду пути отступления. Обезумевшие животные метались, становясь лёгкой добычей хищников. Я видела следы крови и несколько глубоких борозд в снегу — волки волокли добычу в кусты. Я различила за ветвями несколько палево-серых боков. Туши были ещё на месте, видимо, стая рассчитывала вернуться. Основная же масса следов вела к предгорьям, куда хищники гнали обреченное стадо.

Курх прошёл краем поляны, изучая следы. Вернулся в сани.

— Вот, — он швырнул мне на колени небольшой предмет, найденный им в снегу. — Чтобы ты не сомневалась в необходимости того, что я делаю.

Я подняла находку.

Нож. Выточенный из кости небольшой метательный нож с орнаментом из юрт и оленей. Лёгкий, с немного вытертой от постоянного использования рукояткой.

Я с трудом подавила рвущийся наружу крик.

Человек! Вместе со стадом был человек!

Скорее, скорее! Я готова была прямо сейчас хлестнуть оленей и сорваться в погоню. Оставить на растерзание волкам пастуха, быть может, моего соплеменника или юношу соседнего рода — немыслимо!

— След совсем свежий, — Курх верно истолковал моё волнение и взялся за упряжь. — Мы скоро догоним стаю.

Олени вновь понесли нас сквозь чащу, забираясь все круче. Я уже могла различить за деревьями силуэты отставших волков. При нашем приближении они резко уходили в сторону и пропадали из виду. Но охота за одиночками — дело пустое. Нам нужен был вожак.

Курх первым разглядел стадо, зажатое в ущелье. Волки окружили их, скалились с горных уступов, предвкушая расправу над лёгкой добычей.

Похолодев от ужаса, я различила на широких оленьих спинах несколько пастухов.

Олени Зимнего духа без труда затащили сани на склон одной из скал, и Курх одним движением отправил их в прыжок, оказавшись между волками и всадниками. Я побелевшими пальцами вцепилась в резные борта, но все же сумела удержаться. В одной руке я сжимала найденный нож. Кут в ногах ощерился, готовый защищать хозяйку.

Курх натянул тетиву, целясь в волка, возглавлявшего стаю. За его спиной пастухи, обрадованные неожиданной помощью духов, тоже заряжали самострелы.

— Уходите! — грозно приказал он. — Вы нарушаете закон, в открытую нападая на людей.

— Моя стая гибнет от голода, — прорычал волк.

— Уходите, — повторил Курх. — Закон…

— Плевать на закон!

Вожак прыгнул, и одновременно в воздух взвилась стрела Курха. Немыслимо извернувшись, волк избежал удара и мягко приземлился сбоку от саней. Это послужило сигналом к атаке. Волки серой лавиной налетели на нас.

Тетива Курха звенела, посылая беспрерывно стрелу за стрелой в волчью стаю. Хищники уворачивались, стараясь прорваться к зажатому в расщелине стаду, но мало кто оказывался столь же везучими, как их вожак. Но их было слишком много, куда больше, чем под силу удержать одному духу и нескольким пастухам.

— Нужно вывести стадо! — не оборачиваясь, крикнул Курх. Я сжалась в санях, стараясь не мешаться и одновременно жалея, что у меня нет своего лука, что даже не сразу поняла, что муж обращается ко мне. Его голос помог мне стряхнуть оцепенение.

— Что нужно делать?

— Я стреляю. Ты правишь. Олени следом, — отрывисто приказал муж.

Я перебралась к поводьям. Вгляделась в движение серой стаи и, улучив момент, когда от стрелы Курха образовалась брешь, уверенно хлестнула ездовых оленей.

Мой мир сузился до размеров ущелья и нависающих по обе стороны скальных уступов. В этот момент существовала лишь заснеженная дорога и мечущиеся серые тени — волки. Я вглядывалась вперёд, выискивая, где серая пелена истончается, открывает просвет для саней, и уверенно направляла туда упряжку. Рядом звенела тетива, позади, едва слышно, раздавались крики пастухов и топот множества копыт — но я почти не замечала этого, вся став продолжением запряжённых ездовых оленей Курха, прокладывающих путь в серо-белом лабиринте.

Мы шли на прорыв.

Белых проплешин становилось все больше, серых теней- все меньше. Я гнала и гнала вперёд, и оставалось только надеяться, что стаду и пастухам удаётся следовать за санями. Ещё немного, ещё рывок-другой…

Я не заметила выпрыгнувшую почти из-под полозьев волчицу, не почувствовала мощного толчка, которым меня выбросило из саней. Мир перед глазами завертелся вихрем, и в следующее мгновение я уже влетела спиной в жёсткий снежный холм. От удара потемнело в глазах. Хотелось вдохнуть, но я будто разучилась дышать.

В панике, оглушенная, я беспомощно наблюдала, как приземлившийся рядом хищник обходит меня кругом, готовясь к атаке. Позади неслись в едином потоке олени и волки.

Белым пушистым вихрем между мной и волчицей вырос Кут, мой маленький защитник. Уж не знаю, как ему удалось на ходу спрыгнуть с саней и найти меня. Он бесстрашно метнулся наперерез, норовя вцепиться хищнику в загривок.

Но что мог отважный малыш противопоставить матерому зверю. Волчица перехватила его в полёте, отшвырнул в сторону.

Я охнула, задохнувшись от ужаса. На белой шубке Кута проступали красные пятна. Но он все равно смог подняться и снова броситься в атаку. И снова. И снова.

Боль от удара немного отступила, и я изо всех сил попятилась от волчицы, судорожно шаря руками вокруг себя в поисках чего-то, чем я могла оборонить себя и Кута. Внезапно пальцы сжали твердую резную рукоять. Нож, нож одного из охотников, отданный мне Курхом, видно, выпал из моих рук в момент удара о снег.

Я приподнялась, стискивая костяную рукоять. Кут дал мне достаточно времени прийти в себя, теперь моя очередь действовать.

Я прищурилась, готовясь к броску.

Волчица ощутила перемены. Оттолкнула Кута, подняла голову на меня, но вместо неподвижной жертвы наткнулась на маленькую охотницу с занесенной для броска рукой. Торжество в волчьем взгляде сменилось растерянностью.

Второй волк появился из ниоткуда, закрывая собой товарища. Знакомые жёлтые глаза посмотрели на меня с прищуром. Рука дрогнула. Я узнала его — и не смогла метнуть нож.

Миг — и оба волка скрылись из виду, затерявшись в последних отступающих через скалы членах стаи. А в следующее мгновение меня окатило белой волной снега, и Курх единым движением выпрыгнул из саней, сжал в объятиях.

— Сирим! Цела! — выдохнул он мне в затылок.

Я замерла, потрясенная внезапным порывом обычно холодного мужа. И тут, прижатая к его груди, в кольце сильных рук, я наконец осознала, что опасность отступила. Неведомая сила, гнавшая меня вперёд, не позволявшая чувствовать боли и страха, схлынула без следа. Меня затрясло, и я уткнулась лицом в мех его плаща, чтобы не разрыдаться.

— Шшш, все хорошо, все позади, — Курх легко подхватил меня, усадил в сани, укутал своим плащом. Кут запрыгнул следом, устроился в ногах, зализывая раны.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Курх посмотрел на меня, хмурясь и поджимая губы.

— Прости, я не хотел подвергать тебя опасности, я не мог остановить сани, когда волк скинул тебя, я вернулся сразу, как только смог, и я…

Я улыбнулась, прижимая палец к губам. Меня все ещё немного трясло, но я старалась не подавать виду.

— Я понимаю, — ответила я.

В одиночестве мы выехали из ущелья. Поймав мой вопросительный взгляд, Курх ответил:

— Люди уже ушли и увели стадо. Мы спасли всех, кого было можно.

Я кивнула невесело. В ущелье осталось не меньше нескольких десятков убитых оленей. Волки вернутся, и им будет, чем утолить голод.

В отличие от моих соплеменников.

Курх был прав. Что бы Аки ни говорил о голоде и гибели, волки не должны были ставить себя выше закона и обрекать на голод других. Не стоило слушать его, не стоило сомневаться в Курхе и его словах. Волки обманщики, а Волчий Пастырь предводитель этого лживого племени.

Значит и его словам про Курха не стоит верить.

Я вздохнула и поплотнее закуталась в плащ. Курх хлестнул поводьями.

*

*