Зимняя жена

Когда Курх вернулся, я уже сидела в санях, прижимая к себе маленькое спящее тельце. Муж посмотрел на меня, холодно, неодобрительно поджимая губы, но ничего не сказал.

Так в моей жизни появился Кут.

*

Щенок быстро отъелся и освоился на новом месте, скрашивая мое одиночество, особенно остро чувствовавшееся во время отсутствия Курха. Игривый и дурашливый, он рвался разделить со мной любое дело, с энтузиазмом раздирая пряжу, забираясь в печь перед растопкой, а потом носясь по коврам, оставляя дорожки из сажи, а также расколотив пару горшков, прежде чем был окончательно отучен совать свой нос на хозяйский стол. И, несмотря на весь хаос и дополнительные хлопоты, что ежедневно создавал мне Кут, я все чаще ловила себя на том, что улыбаюсь этому прохвосту, искренне и открыто. Мне казалось, под тяжелыми взглядами Курха я начала было забывать, каково это.

Курх сердился и не считал нужным это скрывать. Неодобрительно поджимал губы, наблюдая за нашими догонялками по двору или моими бесплодными попытками поймать Кута, утащившего очередной клубок. Мое веселье скорее раздражало его.

— Мне все равно придется вернуть его в лес, когда подрастет, — ворчал он.

Но, хотя муж и не признавался в этом, я чувствовала: он рад нашему новому

компаньону. Когда Курх думал, что я не вижу, он чесал песца за ухом, гладил пушистую шерстку. При мне же дух-Ворон всячески демонстрировал, насколько неудачным он считает мое решение.

Кут же казался вполне довольным своей судьбой и умело сочетал черты домашнего пса и дикого хищника. Охотился на грызунов в амбаре, вырыл нору под крыльцом и стаскивал туда добычу. Ласкался ко мне и к Курху, выпрашивая еду, но царапался и кусался всерьёз, если решал, что кто-то хочет его обидеть.

Не прошло и пяти лун, как муж принял окончательное решение.

— Нужно отвести его обратно, — сказал Курх, и по его серьезному нахмуренному лицу я поняла, что в этот раз это не пустые разговоры. — Он дикое животное, и место ему в лесу. Так будет лучше.

Я стояла, не в силах ответить. Кут, почувствовав моё волнение, подбежал, ласково потерся об ноги. Я подняла щенка на руки, прижимая к себе.

— Курх, пожалуйста…

— Не надо было к нему привязываться, — жёстко оборвал он, отвернувшись, словно бы не желая смотреть в мои умоляющие глаза.

Муж забрался в сани. Я подошла, молча подала ему щенка. Не понимая происходящего, тот завозится в санях, радуясь предстоящему приключению. Глупенький.

На глаза навернулись слёзы, и я поспешно убежала в дом, не желая плакать при Курхе.

Опять одна. Без Кута и его умильной возни дом казался ещё более пустым. Я хваталась за то и это, пытаясь занять ум работой, но все валилось из рук. В конце концов, я наткнулась на спрятанный Кутом клубок ниток, стиснула его в кулаке и разревелась.

Сама не заметила, как задремала. Проснулась от грохота резко распахнутой двери, а в следующее мгновение вокруг меня белым пушистым угрем заплясал Кут. Прыгал, просился на руки. Я подхватила щенка, сама не своя от счастья.

Курх, сердитый и грозный, стоял в дверном проёме.

— Вернулся! — зло воскликнул он. — Гнался за санями через весь лес, стоило мне тронуться с места. Не смог не взять.

— Спасибо.

Муж хмурился, глядя на меня, но моя радость была столь заразительна, что и по его лицу промелькнула тень улыбки. Он спрятал её в воротнике плаща.

Кут носился между нами, переполненный энергией от недавней увлекательной прогулки, и ему были совершенно не интересны противоречивые мысли и чувства хозяев.

*

Смешно, но я была благодарна Куту, что он решил остаться. И пусть за несколько лун после памятной поездки с Курхом щенок окончательно вырос и принимал мои игры и ласки не с увлеченностью малыша, а с лёгким снисхождением взрослого — ничего. Тем приятнее было, когда он сам приходил ко мне и растягивался рядом на лавке, позволяя почесать за ухом или погладить пушистый животик.

Курх же был неизменно неласков и молчалив. Не давал к себе прикоснуться, пресекал лишние вопросы. Лишь изредка брал на прогулки — да и то быстро отказал мне в этой маленькой радости, сославшись на то, что в серединном мире стало неспокойно.

Мой глоток свободы, кусочек родного края, был безжалостно отнят, и я вновь оказалась заперта, отрезана от всего серым плотным туманом.

Несвободная, нелюбимая и одинокая, если не считать Кута.

Честно признаться, я в чем-то завидовала своему пушистому любимцу. Вот уж кому невозможно было что-то запретить. Он полюбил ездить с мужем на охоту и, когда песцу хотелось сопровождать Зимнего духа, никакая сила не могла заставить его покинуть сани.

— Если убежит, искать не буду, — отрезал Курх, когда Кут в первый раз решил поехать с ним, невзирая на все протесты.

— Не убежит, — уверенно ответила я.

И, конечно же, оказалась права.

*

Увидев полевку, прошмыгнувшую между амбаром и стойлом, Кут метнулся в погоню. Проскочив между бревенчатыми стенам, они выскочили за пределы двора и понеслись по полю. Мышь искала спасения в туманной дымке на границе владений Курха, и Кут бездумно, распаленный погоней, единым прыжком влетел вслед за ней в серебристую мглу. Миг — и белый хвост исчез из виду.

Я вскочила с крыльца, откуда наблюдала за игрой песца.

— Кут! — закричала я что есть силы, но ответом мне была лишь тишина.

Не помня себя от ужаса, я побежала туда, где последний раз видела Кута и мышь. Две цепочки следов терялись среди серебристых вихрей, растворяясь в тумане.

Осторожно, преодолевая страх перед неизвестностью и загоняя на край сознания глупые мысли о том, что можно свалиться с края облака, я сделала шаг. И ещё один.

— Кут! — вновь позвала я, стоя по колено в тумане.

Он так и не появился. Я вглядывалась в серебристую мглу, силясь различить маленький силуэт, но тщетно. Туман колыхался, притягивал, завораживал кружением искрящихся кристаллов льда.

Внезапно мне показалось, что я увидела очертания зверя, тонким контуром проступающие сквозь туман. Массивная фигура, казавшаяся куда больше Кута, медленно обретала четкость, приближаясь ко мне. Я вытянула руку ей навстречу, проверяя, как далеко можно зайти в сгущающийся туман, не потеряв знакомого двора и дома.

Неожиданный рывок чуть не сбил с ног. Сильные руки обхватили меня поперёк талии и резко дернули назад, прочь от тумана. Я испуганно охнула, прижатая к телу Курха ледяной хваткой.

Он развернул меня и отстранил на расстояние вытянутых рук, держа за плечи. Брови его были нахмурены, а в глазах плескалась не то злость, не то ужас.

— Глупая девчонка! — закричал он. — Что тебе было нужно в тумане между мирами? Неужели не понимаешь, что если б он затянул тебя, то ты бы уже не вернулась обратно?

Пальцы Курха впивались в плечи, и это было почти больно, но я не замечала, оглушенная его яростным напором.

— Но Кут… — начала я беспомощно.

— Кут — зверь, — зло оборвал меня Курх. — Он чует опасность и осознает границы того, с чем может справиться. В отличие от людей.

Я опустила голову.

Запоздалый страх охватил меня, и я задрожала, чувствуя, как по лицу неостановимо текут слёзы. Невесть откуда выпрыгнувший Кут, целый и невредимый, заскакал между нашими ногами, совершенно не осознавая, чему он стал невольной причиной.

Хватка Курха ослабла, и он вновь прижал меня к себе, гораздо бережнее, чем в первый раз. Я прислонилась мокрой щекой к его рубашке, вдыхая морозный запах.

— Прости меня, Курх, — пробормотала я.

— Даже и не думай больше приближаться к границе моих владений. Увижу тебя у тумана еще раз, и мне придется вовсе запереть тебя в доме и запретить выходить, — пригрозил он, но голос звучал устало. — Пойми, туман опасен. Это не обычная мгла, а завеса, разделяющая наши миры, и лишь богам и духам по силам преодолевать ее. Тебя, смертную, он поглотит, и, если меня не окажется рядом, никто не сумеет помочь.

Дух отпустил меня и отвернулся, собираясь вернуться во двор. Только сейчас я заметила тяжело дышащих оленей, взволнованно топчущихся около перевернутых саней, прочертивших на снегу грязную серую полосу. Неужели Курх выпрыгнул из них на полном ходу, увидев меня у кромки тумана?

Я еще раз посмотрела на серо-серебристые вихри и вдруг вспомнила о таинственной тени, которую, как мне показалось, я видела.

— Курх, — окликнула я мужа, — я хотела…

Он резко обернулся и, увидев, что я все еще стою недалеко от границы, махнул рукой, знаком веля следовать за ним. В его движениях чувствовалось вновь нарастающее раздражение, и я сочла за лучшее не продолжать и молча поплелась за ним.

*

Что-то происходило в серединном мире. Курх возвращался все более и более хмурым, уклонялся от расспросов, и мысли его витали где-то далеко от меня, как всегда недостижимые. А однажды он и вовсе не пришёл ночевать, и я так и уснула, сидя на лавке и беспокойно вглядываясь в мрак двора через заледенелое окошко.

Проснулась, лишь услышав скрип полозьев. Всполошилась, выскочила во двор. Курх, осунувшийся, угрюмый, доставал из саней изрядно опустевший колчан со стрелами. Кут, поехавший в этот раз вместе с мужем, скакал рядом с духом-Вороном. Я охнула: песец припадал на одну лапу, белая шкура была обагрена буро-красными пятнами.

— Что случилось? — я, как есть — в домашних сапожках и платье — подбежала к Курху.

Остановилась в паре шагов, застыла под тяжёлым взглядом. Мужчина хмуро смотрел на меня, словно бы решая, стоит ли отвечать.

— Кажется, Зима в этот раз будет особенно тяжёлой, — наконец, сказал он.

Ушёл, оставив меня гадать над значением его слов. Кут похромал ко мне,

прося помощи. Я взяла его на руки, погладила. Шершавый язык лизнул ладонь.

— Кто тебя так, малыш?

Очередной медведь-шатун? Стая голодных хищников? Какая сила могла пойти против духа-Ворона, защитника и покровителя всего земного?

Кут ещё раз лизнул руку, напоминая о себе и своей ране. Он, в отличие от Курха, верно, хотел бы поделиться со мной всем, что знал. Но не мог.

— Что там, внизу? — мой голос был настолько тихим, что я сама едва слышала себя. Курх даже не повернул головы, и только мерный стук ложки по тарелке был мне ответом. — Мы… Мы что-то делаем не так? Я недостаточно стараюсь?

Мне было стыдно задавать такие вопросы. Но иного выбора не было. Муж не пускал меня в свой мир, не позволял разделить с ним гнетущее его бремя, и все, чем я могла помочь роду и своему краю, сводилось к мгновением нашего соития.

Ложка замерла. Курх, наконец, посмотрел на меня, маленькую, растерянную, отчаянно сминающую на коленях платье.

— Нет. Все хорошо.

Все было ни капельки не хорошо. С каждой ночью, с каждым разом тело мужа становилось все холоднее. От одного лишь соприкосновения с ним я покрывалась гусиной кожей и начинала дрожать. И Курх, чувствуя это, старался как можно быстрее закончить дело и оставить меня. А то и вовсе, как раньше, выйти вон или перекинуться птицей и исчезнуть в тумане.

Мне оставалось лишь гадать, где я совершила ошибку. Он все еще злится на то, что я чуть было не исчезла в тумане? Зря спасла Кута? Нет, уж точно не зря, да и за время совместных выездов они вполне свыклись друг с другом. В последнее хмурое время казалось даже, что Курх рад компании песца. Но что тогда?

Я была сама не своя, и ходила по дому серой тенью себя прежней. Злая Зимняя метель, бушующая снаружи уже не первый день, загнала меня в дом. И я сидела, отрезанная белой стеной от внешнего мира, и не было тепла ни внутри, ни снаружи.

Наверное, только в таком состоянии я и могла решиться открыть дверь, нутром понимая, что на пороге стоит не Курх.

Высокий, поджарый незнакомец в подбитой мехом серой шубе. Не дожидаясь приглашения, он шагнул через порог, втянул воздух совсем по-волчьи. Прищурив нечеловечески желтые глаза, огляделся пристально, изучающе.

— Ну здравствуй, жена Курха-Ворона, — произнес незнакомец. — Холодно у вас. Стыло.

— Кто вы? — только и смогла выдавить я, кляня себя последними словами за беспечность. И почему я решила, что в верхнем мире, во владениях Курха, попросту не может быть чужаков?

— Г ость, стало быть, раз уж ты за порог пустила, хозяюшка, — осклабился незнакомец. — Так что, будь добра, накорми, напои, — он словно бы нарочно замолчал, увидев, как я стремительно бледнею. Довольно ухмыльнулся и закончил. — Укладывать спать не обязательно. Сам уйду.

Я бросилась к печке, молясь про себя всем богам, чтобы муж скорее вернулся. Оставаться наедине с нежданным гостем было страшно, но ещё страшнее, что некуда бежать, не преодолеть туманную завесу.

— Я смотрю, с каждым разом наш Ледышка притаскивает себе все более и более молоденьких, — сказал незнакомец, окидывая меня с головы до ног внимательным взглядом.

Я смутилась. Кем же приходился Курху этот странный гость, раз он позволял себе говорить о духе столь просто и даже несколько пренебрежительно?

Я выставила перед незнакомцем немудрящую снедь, и тот с довольным урчанием набросился на еду. Давно не видела, чтобы кто-то ел с таким аппетитом. Покончив с моими припасами, он довольно развалился на скамье.

— Ну спасибо тебе за угощение, маленькая жена. Как звать тебя, хозяюшка?

— Сирим, — ответила я.

— Сирим, значит, — протянул незнакомец. Я вздрогнула, неожиданно осознав, что моё имя впервые прозвучало в этих стенах.

— Я Аки. Аки-Волк. Тоже из духов, как можешь догадаться.

Я слышала легенды. Волки, хитрецы и лжецы, считались хозяевами нижнего мира. Души людей, живших по законам рода, Аки, Волчий Пастырь, провожал к границам верхнего мира. Бунтари, изгнанники и своевольцы отправлялись в нижний мир, где безраздельно хозяйничал Аки-Волк, составляя его Стаю, его народ. Не признававшие границ при жизни, волки Аки оставались такими же и после перерождения. И вел их Волчий Пастырь, дух-обманщик, сидевший сейчас передо мной.

Мне было, отчего испугаться.

Я сглотнула.

— У вас есть дело к моему мужу?

— Есть, — Аки лениво, по-хозяйски, развалился на лавке. — Он меня бесит.

— Что это значит?

— А то и значит! — неожиданно зло огрызнулся волк. — Ледышка со своим безумным упрямством ставит мой народ на край гибели! И с каждым разом дела все хуже!

Я опешила. Курх не отличался особым трепетным отношением к населяющим серединный мир существам, но, все же, он был и оставался покровителем всего живого. Представить, что дух-ворон намеренно обрекает кого-то на вымирание, было… немыслимо.

— Я просто хочу, чтобы моя Стая не голодала. Согласись, это естественное желание. Тебя, кстати, это тоже касается, маленькая жена. Думаешь, людям сейчас приходится слаще, чем волкам?

Откуда я, запертая в верхнем мире, могла это знать.

— Но я… Но мы с Курхом…

— Вы что? Что делаешь для своей Стаи ты, маленькая жена? — опасно сощурил глаза Аки.

Я покраснела. Уверена, дух-Волк был более чем в курсе о долге Зимней жены и его содержании, но неужели он ждал, что я буду обсуждать подробности с почти что незнакомцем?