Помоги проекту - поделись книгой:
38 Халкидонский Собор — Четвертый Вселенский — был в 451 г.
39 Вифания — селение к югу от Иерусалима, верстах в 10.
40 Великими церквами на Востоке называются храмы, находящиеся в патриархиях и назначенные для совершения в них богослужения именно самими патриархами.
41 Лев Великий царствовал с 457 по 474 г. Для соблюдения согласия с житием преподобного год смерти его нужно считать не 4-м, а 2-м годом царствования Льва.
42 Здесь разумеется Антиохия Сирийская, некогда великолепная столица Сирийского государства, а ныне бедный городок азиатской Турции.
43 Некоторая часть мощей св. Симеона потом перенесена была к прп. Даниилу Столпнику, по его молитвам, как о том пишется в житии сего святого, — 11 декабря.
44 В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным сложен канон прп. Симеону, а от патриарха Германа Церковь приняла священные песнопения в честь преподобного.
45 Евагрий Схоластик, живший в VI в., написал «Церковную историю».
46 Никифор Каллист, живший в XIV в., написал «Историю Церкви».
47 «Луг духовный» — сочинение монаха Иоанна Мосха, содержит в себе сказания из жизни восточных отшельников.
48 Раифа — селение на восточном берегу Синайского полуострова.
49 Событие с диаконом Миною может быть понимаемо таким образом. По неизвестной причине Мина самовольно оставил монашество и диаконство и проводил время как мирянин. Это своеволие с его стороны, конечно, было тяжким грехом, но в то же время без суда церковного над ним он не мог еще почитаться лишившимся благодати диаконства. Соответственно сему и совершенное над Миною по повелению преподобного пострижение, равно как и произнесение Миною молитвы, то есть ектении, было только образным, видимым напоминанием Мине об оставленном им своевольно иноческом житии и диаконском служении; через это напоминание преподобный, очевидно, хотел возбудить в Мине раскаяние и, кроме того, быть может, избавить братию монастыря от сомнений в возможности для Мины продолжить диаконское служение. Что же касается излияния у Мины глаза, то оно означало, что Мина наказан за свой грех Самим Богом и, следовательно, более наказанию (по монастырскому уставу и правилам церковным) не подлежит.
50 В этом повествовании замечательно, что отлученные пресвитером по клевете хотя и безвинно лишены были причащения Святых Таин, однако подверглись тяжкой болезни, причем и сами они, как бы забыв о своей невиновности, молились о выздоровлении отлучившего их, чтобы, получив от него прощение, иметь возможность приобщаться Святых Таин. Такова, следовательно, сила Святых Таин, что лишение их, хотя и не по вине лишенного, не бывает для него бесследно.
Житие преподобного отца нашего Евфимия Великого
Преподобный Евфимий происходил родом из города Мелитины, в Армении, близ Евфрата1. Родители его Павел и Дионисия, оба христиане, происходили из знатного рода и были украшены добродетелями. В течение многих лет они были бездетны, о чем глубоко скорбели. Посещая находившуюся вблизи от города церковь Святого мученика Полиевкта2, они всегда молились Богу, чтобы разрешилось их бесчадие. И вот, когда они в одну ночь пребывали в усердной молитве, последовало им некое Божественное видение, и они услышали:
— Утешьтесь, ибо Бог дарует вам сына, тезоименитого утешению3, потому что при рождении его Бог подаст утешение церквам Своим.
После этого видения Дионисия зачала сына, которого еще до рождения родители обещали посвятить Богу. И вот родился у них сын, и они нарекли его Евфимием. В то время на Востоке царствовал Валент, а на Западе — племянник его Грациан4. Для церквей Христовых, смущаемых арианами, не было еще мира и тишины. Начиная со времени царствования Констанция, сына Константинова, до самой смерти Валента православные в течение почти сорока лет терпели преследования и насилия. Когда же родился святой Евфимий, все скорби Святых церквей прекратились в утешение и радость: не исполнилось еще пяти месяцев после рождения Евфимия, как нечестивый император Валент был побежден варварами, опустошавшими Фракию, и во время бегства, скрывшись в одном селении близ Адрианополя, в сарае, сгорел. Таким образом, сей нечестивец ужасно погиб от огня временного, который был для него как бы преддверием огня вечного. С погибелью этого нечестивого царя погибла и вся сила арианская, и вскоре, с вступлением на царство Феодосия Великого, для Святых церквей наступили тишина и мир.
По прошествии довольно непродолжительного времени отец Евфимия скончался. Дионисия же, исполняя обет свой, привела отрока Евфимия к брату своему пресвитеру Евдоксию, который был духовным отцом епископа Мелитинской церкви Отрия5, посвящая сына своего, как некогда Анна Самуила, Богу6. Евдоксий же привел отрока к епископу и поведал ему все о нем: как после некоего Божественного явления и гласа он был дарован неплодным родителям ради усердной их о том молитвы, и что он еще до рождения был обещан на служение Господу. Епископ Отрий, услыхав это и удивившись поведанному, сказал:
— Воистину Дух Божий почивает на сем ребенке.
Приняв отрока к себе вместо сына, Отрий тщательно заботился о его обучении, поручив это дело двум учителям из клириков, Акакию и Синодию7, мужам благоразумным и добродетельным, из которых каждый впоследствии, в свое время, был епископом той же Мелитинской церкви. Когда блаженный Евфимий хорошо изучил Божественные книги, епископ поставил его во чтеца, а мать его блаженную Дионисию, с непрестанным усердием служившую Богу, посвятил в диаконисы своей церкви. Затем святой Евфимий, с юности известный своей добродетельной жизнью и непорочным девством, прошедший все низшие церковные степени и бывший уже иноком, посвящен был в сан пресвитера. Вместе с тем ему поручено было, хотя он и не хотел начальствования, и попечение о монастырях, находившихся в том городе, так как он с детства весьма возлюбил иночество и безмолвие. Посему преподобный Евфимий часто пребывал в монастыре Святого мученика Полиевкта, отстоявшем в некотором отдалении от города. Во дни же Святой Четыредесятницы он удалялся в одну пустынную гору и там предавался безмолвию среди подвигов и трудов, известных Единому Богу. Сознавая же, что настоятельство и управление монастырей препятствуют его безмолвию, вместе с тем избегая славы человеческой, преподобный на двадцатом году своей жизни тайно ушел в Иерусалим8. Поклонившись Честному Кресту и Гробу Христову и прочим святым местам, он посетил святых отцов, живших в окрестной пустыне, и, рассмотрев житие и добродетель каждого, потщился к подражанию им. Потом он пришел в лавру Фаранскую9, отстоявшую от Святого града на расстоянии шести поприщ, и, нашедши вне монастыря одну пустую келию в уединенном месте, поселился в ней, не имея совсем ничего; обучившись плетению корзин, он питался от труда рук своих. И так, освободившись от всякой земной заботы, он имел лишь одно попечение — как угодить Богу.
Был у святого Евфимия сосед и друг, преподобный Феоктист, с которым он соединился такой духовной любовью, что оба имели одну волю, одно стремление — к Богу, один общий подвиг. Они передавали друг другу свои мысли, и каждый из них как бы заключен был в душе другого: чего бы один ни пожелал, к тому и другой стремился, как будто в двух телах была одна душа. Ежегодно после восьмого дня Богоявления Евфимий и Феоктист удалялись в пустыню Кутиллийскую10 и там пребывали до недели Цветоносной11, тело изнуряя постом и трудами, душу же питая духовной пищей. Потом они возвращались каждый в свою келию с обильным богатством добродетелей, которое они и приносили Воскресшему Христу. Проживая таким образом в Фаранской лавре, преподобный Евфимий однажды вместе с блаженным Феоктистом в обычное время удалился в Кутиллийскую пустыню12. Проходя по пустыне, они пришли к одному утесу, около него был расположен дикий овраг, в глубине его протекал поток; на север от потока на утесе находилась пещера, в которой жили звери и в которую можно было лишь с трудом пробраться по стене. Обрадовавшись, как будто место это было приуготовано им Самим Богом, они поселились там, питаясь растущими кругом травами, и в лавру уже не возвратились.
По прошествии некоторого времени, когда Бог благоизволил явить преподобных для пользы верующих, то по Его устроению некоторые пастухи из Лазарии13 привели стада свои к этому потоку. И когда они подняли взоры свои вверх на гору к пещере, то заметили неожиданно двух мужей, ходивших по утесу, и, испугавшись, обратились в бегство. Отцы же кротким голосом кричали им вслед:
— Не бойтесь, братия, не бойтесь, ибо и мы — люди, но ради грехов наших живем в этом месте.
Тогда пастухи, ободрившись, пришли к ним и вошли в пещеру; не найдя там ничего потребного для земной жизни, они изумились и потом возвратились домой, рассказав о преподобных своим домашним. После того к преподобным Евфимию и Феоктисту начали приходить жители Лазарии, принося им необходимое для житейских потребностей. Между тем и фаранские отцы, заметив, что преподобные не возвращаются, долгое время искали их по пустыне, пока не узнали, где они находятся, и после того как нашли их, стали их часто посещать. Потом некоторые пожелали поселиться вместе с ними; первыми, пришедшими к преподобным Евфимию и Феоктисту и не возвратившимися в лавру, были Марин и Лука14. Потом стали стекаться и другие, ибо слава о преподобном Евфимии в непродолжительное время распространилась повсюду, и многие стали стремиться узреть его и подвизаться под его руководством. Он же, принимая приходивших, поручал их руководству друга своего, блаженного Феоктиста, ибо сам возлюбил более всего уединение. В скором времени в пустыне была устроена киновия15, а пещера была обращена в церковь. Преподобный Евфимий был духовным врачом всех: каждый из братий раскрывал перед ним свою совесть, исповедуя свои помышления; он же, обладая большой духовной опытностью, наставлял каждого с пользой, поучая и увещевая, отечески наказывая и утешая. Всем же братиям преподобный Евфимий говорил:
— Братия! Для чего вы вышли из мира, над тем и подвизайтесь и не нерадите о своем спасении, но ежечасно бодрствуйте по слову Господа: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение»16; прежде всего знайте, что отрекающимся от мира и желающим проводить иноческую жизнь должно не иметь собственной воли, но блюсти всегда послушание и смиренномудрие, а в уме иметь память смертную и час судный, бояться огня вечного и желать славы Царствия Небесного.
И еще говорил, что инокам должно при внутреннем богомыслии трудиться и телесно, особенно юным, для телесного удручения, дабы плоть повиновалась духу, быть подражателями апостола Павла, который трудился день и ночь, не только избегая праздности, но служа и себе, и другим, как сам он говорит: «Нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии»17. Ибо если миряне подъемлют столь многие труды и страдают, непрестанно работая, чтобы прокормить жен своих и детей, и от того же труда приносят жертвы Богу, творят милостыню и платят подати, то не мы ли, тем паче, должны трудиться на необходимую телесную потребу, дабы избежать праздности и не поедать чужих трудов, по заповеди апостола: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь»18.
Так преподобный отец наш Евфимий, наставляя братий, побуждал их к трудолюбию. Он заповедовал не разговаривать ни в церкви во время богослужения, ни на трапезе — во время еды, но повсюду хранить молчание, внимая слову Божию. Когда он видел кого-либо из братий, особенно юных, хотевшего поститься более прочих, то не одобрял этого и не допускал, чтобы брат следовал своей воле, но требовал, чтобы он соблюдал общее со всеми время воздержания и время трапезования; преподобный наставлял, чтобы брат ел на трапезе с воздержанием, не пресыщая чрева, но вкушая менее, чем оно требует, дабы таким образом скрыть свое постничество, не разглашая о нем открыто, а тайно вооружившись против восставших страстей. Просвещаемые такими наставлениями и поучениями преподобного Евфимия, братия подвизались и приносили плод, достойный своего звания.
Теперь надлежит сказать об Аспевете и Теревоне, начальниках сарацинских, о том, как они были обращены Евфимием к Богу.
Жил в Персии один эллин по имени Аспевет, имевший юного сына Теревона, который был поражен бесом, вследствие чего вся правая сторона его от головы до ног иссохла; и никто не мог его вылечить, хотя к нему приводили многих опытнейших врачей. Потом Аспевет вместе со своим больным сыном переселился в Аравию. Это произошло следующим образом. В начале поднятого тогда в Персии магами19 гонения на христиан, в конце царствования Издегерда20, всем военачальникам, среди которых был и Аспевет, было приказано тщательно стеречь все дороги, так чтобы ни один христианин не мог убежать из Персии к грекам. Тогда Аспевет, видя столь великую злобу против ни в чем не повинных христиан, сжалился над ними и не только не препятствовал бежать им из земли Персидской, но и сам, насколько мог, помогал им, защищая от опасностей и смерти. Вследствие чего он был оклеветан неверными перед царем Издегердом. Боясь мучений, Аспевет, взяв своего сына, имущество и всех домашних, поспешно бежал из Персии в пределы Греческого царства. Царь же греческий, приняв его, вручил ему начальство над сарацинами, жившими под властью греков в Аравии. Когда Аспевет поселился там, сын его Теревон увидел в сонном видении преподобного Евфимия, обещавшего ему выздоровление, если обратится ко Христу. Проснувшись, Теревон рассказал отцу о своем сновидении; тот же немедленно взял отрока и в сопровождении множества слуг пришел к монастырю преподобных Евфимия и Феоктиста. Братия, увидев множество сарацин, испугались. Блаженный же Феоктист, вышедши к сарацинам, спросил их:
— Чего вы здесь ищете?
Они отвечали:
— Раба Божия Евфимия ищем.
Феоктист сказал им:
— Здесь живет тот, кого вы ищете, но до субботы он ни с кем не видится, потому что безмолвствует.
Аспевет же, взяв за руку Феоктиста, показал ему на своего больного сына и приказал ему самому рассказать все о себе. Отрок начал говорить:
— Я год тому назад получил эту язву в Персии и, испытав на себе врачебное искусство врачей и волшебные заклинания магов, не получил никакой пользы, но еще более заболел. Придя же сюда, в Аравийскую страну, и не чувствуя никакого облегчения, я в одну из ночей, лежа на своем одре, размышлял о том, получу ли я когда-нибудь исцеление, и говорил сам с собою: «О Теревон! Где же врачебное искусство эллинов и персов? Где волхвования и чары? Где сила наших идолов и какая от них польза? Где выдумки звездочетов, и басни нашего учения, и бесполезные призывания наших богов? Поистине все это только мечтания, достойные смеха, ибо совершенно не помогают никому без соизволения Единого Истинного Бога». Рассуждая так, я обратился к молитве и со слезами молился, говоря: «Боже Великий и Страшный, сотворивший небо и землю, если помилуешь меня и избавишь от сей лютой болезни, то я буду христианином, оставив все беззакония и заблуждения эллинской веры». Так помолившись, я уснул и увидел во сне некоего инока с проседью и большой бородой. Он сказал мне: «Чем ты страдаешь?» Когда я показал ему свою болезнь, он мне сказал: «Исполнишь ли то, что обещал Богу?» Я отвечал: «Исполню, если освобожусь от этой болезни». Тогда старец сказал мне: «Я — Евфимий, живущий в восточной пустыне, в расстоянии десяти поприщ от Иерусалима, недалеко от пути, ведущего в Иерихон. Итак, если хочешь исцелиться, — приди ко мне, и Бог через меня исцелит тебя». Обо всем этом, что я видел и слышал во сне, я рассказал своему отцу — и вот мы пришли сюда по повелению явившегося мне в видении. Молим тебя, покажи нам того врача, Богом явленного.
Блаженный Феоктист пошел и поведал великому Евфимию о всем, что слышал. Тот же, рассудив, что неуместно противиться Божию повелению, вышел из своего безмолвия и, придя к больному, помолился о нем Богу, ознаменовал его крестным знамением — и тотчас Теревон выздоровел, как будто никогда и не болел. Варвары, пораженные столь внезапным исцелением Теревона, уверовали во Христа, и все, пав ниц на землю, просили крестить их. Евфимий же чудотворец, видя, что они от всей души уверовали в Бога, совершил над ними оглашение и крестил сначала Аспевета, которого наименовал Петром21, после него Марина, брата жены Аспевета, потом Теревона, а также всех с ним пришедших сарацин. Продержав их у себя сорок дней, преподобный просветил их словом Божиим и, утвердив в вере, отпустил в их отечество. Марин же, дядя Теревона, не ушел из монастыря, но принял в нем пострижение и пребывал здесь до самой своей кончины; он много угодил Богу и был игуменом обители той после преподобного Феоктиста, как о том будет видно из дальнейшего. Что же касается значительного имения его, которое он принес в дар монастырю, то оно частию роздано было нищим, частию истрачено на построение и расширение монастыря.
Между тем, после того как молва о чудесном исцелении Теревона повсюду распространилась, к блаженному Евфимию, врачу безмездному, отовсюду стало стекаться множество больных, и все скоро получали исцеление и возвращались здоровыми. Вследствие сего имя святого прославилось не только в Палестине, но и по окрестным областям. Преподобный же, видя, что нарушается его безмолвие, скорбел и тужил о том, что многие приходят и прославляют его, памятуя о прежнем своем безмолвии и помышляя тайно уйти в пустыню, называемую Рува22. Блаженный Феоктист, узнав об этом, возвестил братиям. И вот все, собравшись, пришли и пали к ногам преподобного Евфимия, умоляя его со слезами не оставлять их сирыми. Он же, желая утешить их, обещался сначала не удаляться оттуда, но по прошествии немногих дней, побуждаемый желанием пребывать в непрестанном безмолвии и будучи не в силах более терпеть мирскую молву, ночью тайно вышел из монастыря, взяв с собою одного ученика Дометиана, добродетельной жизни, происходившего родом, как и преподобный, из Мелитины, и пошел в Руву. Проходя по южной пустыне около Мертвого моря, он взошел на высокую гору, отделенную от других гор, называемую Марда23, и, найдя за ней колодец с водой и развалившуюся хижину, перестроил ее и поселился там, и прожил несколько времени, питаясь пустынными травами. Потом преподобный ушел в пустыню Зиф, расположенную близ селения Аристовулиады24, желая увидеть там пещеру, в которой некогда скрывался Давид, убегая от Саула. Увидев то место, преподобный Евфимий устроил там монастырь.
Поводом к построению монастыря послужило следующее. Сын старейшины селения Аристовулиады был одержим нечистым духом и с воплем громко призывал имя Евфимия, ибо так невидимо повелел ему Бог. Отец же юноши и родственники тщательно расспрашивали повсюду о Евфимии, кто он и где находится. Узнав, что он пребывает между Канарварихом25 и Аристовулиадой в Давидовой пещере, отец больного привел к нему бесноватого сына. Как только последний увидел святого, бес тотчас поверг его на землю и вышел из него. Когда весть о чуде распространилась, то пришли к святому многие из окрестных селений и выстроили ему монастырь. Собрались братия около него, и Бог посылал им пищу. Святой обратил там многих, принадлежавших к манихейской ереси, в Православие, убедив их предать проклятию ересеначальника Манеса. Потом, чувствуя беспокойство от множества приходивших посетителей, сказал ученику своему Дометиану:
— Пойдем, чадо, и посетим преподобного Феоктиста и братий.
И они пошли. Приближаясь к киновии, преподобный Евфимий нашел на горе место, которое ему понравилось и на котором впоследствии возникла его лавра: место это было ровное, уединенное, и воздух был здоровый. И остановился он там в попавшейся небольшой пещере, где впоследствии, по преставлении его, было погребено тело его26. Блаженный Феоктист, узнав о приходе преподобного Евфимия, поспешно вышел приветствовать его и молил его прийти на жительство в свое место в киновии вместе с братиями. Но Евфимий не согласился и лишь обещался по всем воскресеньям приходить на церковное богослужение. Аспевет, он же и Петр, услышав, что преподобный Евфимий возвратился в свое место, возрадовался и пришел к нему со множеством сарацин с женами и детьми и просил его сказать им слово спасения. Старец же, преподав им поучение, обратил ко Христу всех пришедших с Аспеветом: приведя их в нижний монастырь, он просветил их святым крещением и пробыл с ними семь дней, поучая и утверждая их в вере. После этого, стремясь к безмолвию, он возвратился в свою пещеру.
Аспевет (Петр), видя, что старец не имеет келии, но живет в небольшой пещере, призвал каменщиков и соорудил святому три келии, небольшую церковь и пекарню; потом он сделал двуустый водоем и удовлетворил преподобного всем необходимым, дабы он ни в чем не испытывал лишений. Новокрещеные сарацины не хотели более отлучаться от преподобного, но, желая всегда насыщаться его поучениями, просили святого позволить им жить близ него. Но Евфимий не согласился на это, боясь, что тогда совершенно нарушится его безмолвие, но, приведя их на другое удобное место, велел им построить для себя келии и церковь и назначил для них пресвитеров и диаконов. С каждым днем собрание их умножалось, ибо приходило много сарацин, которые принимали святое крещение. Преподобный часто посещал их, поучая слову Божию. Когда селение их стало представлять как бы большой город, преподобный обратился к патриарху Иерусалимскому Ювеналию27 с просьбой посвятить Петра, отца Теревонова, во епископы для новопросвещенных сарацин. И был поставлен Петр во епископы, удовлетворяя духовным нуждам множества сарацин, принявших святую веру.
Преподобный Евфимий не хотел иметь сожителей на том месте, где безмолвствовал, и потому не устраивал ни киновии, ни лавры, но отсылал приходивших к нему для пострижения в нижний монастырь, к преподобному Феоктисту; также если кто приносил ему что-либо для телесных потребностей — все то отсылал в монастырь Феоктистов. Когда же Бог благоизволил заселить то место многими иноками, то повелел великому Евфимию в видении, чтобы не отгонял приходящих к нему ради спасения. Однажды к нему пришли три брата по плоти, родом каппадокийцы, воспитанные в Сирии: Косма, Хрисипп и Гавриил; они горели духом к духовному совершенствованию. Но старец не хотел принять их, частию потому, что любил свое безмолвие, частию потому, что они были молоды, особенно же потому, что младший из братьев, Гавриил, от чрева матери был скопцом и очень юн, а лицом походил на женщину. Тогда ночью последовало преподобному некоторое Божественное явление, в котором к нему был голос:
— Прими этих братьев, потому что Бог послал их, и впредь не отклоняй никого, хотящего спастись.
Тогда святой принял их и сказал старшему из них, Косме:
— Вот я принимаю вас, как повелел мне то Бог; сделай же и ты, что я прикажу: не позволяй младшему брату выходить из келии, чтобы никто из прочих братий его не видал, ибо не подобает жить в лавре женскому лицу, дабы не поднялась против кого-либо вражия брань.
Потом святой предрек ему то, что имеет последовать.
— Как я полагаю, — сказал он, — ты недолго пробудешь здесь: ибо Бог хочет вручить тебе епископство в Скифопольской церкви28.
Предсказание это впоследствии действительно сбылось.
После этого преподобный начал принимать всех приходящих. Так он принял Домнина, родом из Антиохии, племянника Иоанна, архиепископа Антиохийского29; принял и трех других братьев-мелитинцев, племянников того Синодия, который вместе с Акакием был учителем Евфимия, по имени Стефан, Андрей и Гиан, затем Иоанна, пресвитера раифского, Анатолия и Фалассия, также Кириона из Тивериады30, пресвитера церкви Святого мученика Василия в Скифополе; приняв всех их, он повелел епископу Петру сделать им небольшие келии и украсить церковь со всевозможным благолепием. Таким образом он устроил лавру по образцу Фаранской. И пришел в лавру патриарх Иерусалимский Ювеналий со святым Пассарионом31, бывшим хорепископом32, и Исихием33, пресвитером и учителем церковным, и освятил лаврскую церковь34. Евфимию было в то время 52 года от роду. Поставил патриарх и двух диаконов для лавры — Дометиана и Домнина; пресвитерами же были Иоанн и Кирион. Радовался духом великий Евфимий об освящении своей лавры, особенно же о том, что увиделся с патриархом, преосвященным Пассарионом и Исихием богословом, которые оба были преславными светильниками. Но святой Пассарион почил, когда не исполнилось еще семи месяцев после этого, находясь в глубокой старости.
В первый год по освящении лавры, когда братия вместе с преподобным Евфимием находились в великом стеснении относительно телесных потреб, на первое время был поставлен эконом Дометиан35. Случилось однажды, что толпа армян, шедших из Святого града к Иордану, свернула с пути вправо и пришла в лавру, ибо Бог так устроил, дабы добродетель и вера великого отца просияла еще более. Их было не менее 400 человек. Увидев их и заметив, что они голодны, преподобный призвал эконома Дометиана и сказал:
— Предложи этим людям поесть.
Дометиан же отвечал:
— Отче! Келарь36 не имеет чем насытить десять человек: откуда же я возьму хлебов для такого множества народа?
Святой, исполненный пророческой благодати, сказал:
— Ступай и исполни, что я повелеваю тебе, ибо Дух Святой говорит, что люди эти будут есть досыта и нам останется пища в изобилии.
Дометиан, пойдя в хлебню, где лежало немного хлебов, не мог отворить дверей, потому что Божие благословение наполнило келию доверху. Призвав некоторых из братий, он с их помощью вышиб дверь, и хлебы посыпались из келии. То же благословение произошло и с вином и елеем, ибо сосуды внезапно все наполнились. И ели все и насытились. В течение целых трех месяцев не могли вставить дверь на свое место по причине преизобилия хлебов: хлебы не умалялись, как некогда не оскудевали у страннолюбивой вдовицы в Сарепте Сидонской водонос муки и чванец елея37. Дометиан, удивившись тому чуду, бросился к ногам учителя, прося прощения. Старец же, вразумив его, преподал поучение о страннолюбии и надежде на Бога.
С того времени лавра стала умножаться и благословляться всяким изобилием и расширяться зданиями келий; и совершалась в церкви каждодневно Божественная служба. Эконом вынужден был для потреб монастырских приобретать скот ради служения братий. В лавре был некий брат, родом из Асии38, по имени Авксентий, весьма пригодный для этой монастырской службы. Эконом просил его стеречь и пасти лошаков и ослов монастырских, но он не послушался. Тогда эконом обратился к пресвитерам Иоанну и Кириону и вместе с ними упрашивал Авксентия взять на себя эту службу, но тот не послушался и их. По наступлении субботы, когда явилась возможность беседовать с великим Евфимием о монастырских делах, эконом поведал преподобному о непослушании Авксентия. Преподобный, призвав Авксентия, сказал ему:
— Послушай нас, чадо, и прими возлагаемое на тебя послушание.
Тот же отвечал:
— Не могу, честный отче, мне препятствуют исполнить это три причины: первая — это то, что я — иноплеменник и не могу говорить на местном языке; вторая — страх греховного падения; третья — что, имея попечение о скоте, я уже не буду в состоянии сидеть в келии в богомыслии и безмолвствовать.
Великий Евфимий сказал на это:
— Молим Бога, чтобы ты не получил никакого вреда от всего того, ибо Бог знает, что ради страха пред Ним ты служишь рабам Его. Послушай Господа, глаголющего: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить»39, и еще: «Не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца»40.
Но и после таких увещеваний преподобного Авксентий ожесточился и не послушался. Тогда преподобный, разгневавшись, сказал:
— Мы, чадо, советуем тебе, что для тебя полезно, а ты не слушаешь: увидишь, какова награда за неповиновение.
И тотчас Авксентий упал на землю в припадке беснования, трепеща и трясясь; присутствовавшие же отцы просили за него святого, и тот, едва умоленный, поднял его и, знаменовав знамением креста, исцелил. Придя в себя, Авксентий, припав к ногам святого, просил прощения. Святой сказал ему:
— Послушание есть великая добродетель, ибо Бог послушания требует паче, нежели жертвы; преслушание же соделывает смерть.
Потом, сотворив об Авксентий молитву, преподобный Евфимий благословил его и сказал:
— Вот ты и выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже41.
После этого Авксентий принял возложенное на него послушание и с усердием стал исполнять его.
Два брата, Марон и Климатий, обременясь суровой жизнью в лавре, сговорились ночью бежать, и когда уже приготовились к тому, намерение их стало известным преподобному Евфимию: он узрел в видении диавола, набрасывавшего на них узду и влекшего в смертоносные сети. Тотчас же призвав их, преподобный обратился к ним с продолжительной беседой, поучая о терпении, убеждая и наставляя их оставить свое пагубное намерение. Говорил он о том, что должно тщательно блюсти себя: Адам, будучи в раю, преступил заповедь Божию; Иов же соблюл ее, сидя на гноище. К этому увещеванию он прибавил и следующее:
— Не должно нам допускать лукавых помыслов, вселяющих в нас печаль или ненависть к месту, в котором живем, или к сожителям; не должно слушать помыслов, советующих перейти на другое место, но нам необходимо ежечасно быть трезвыми и отвращать ум свой от козней бесовских, дабы с переходом нашим не разрушилось наше правила, ибо дерево, часто пересаживаемое, не приносит плода. Если кто захочет сотворить что-либо хорошее на месте, где живет, и не сможет, то пусть не думает, что он в состоянии управить это в другом: ибо доброе дело достигается не местом, а изволением и верою. Выслушайте один рассказ, который я слышал от египетских иноков. Один брат жил в Египте в киновии и часто гневался и волновался, и бранные слова были постоянно на его устах; придя в уныние, он ушел из монастыря и поселился в уединении, полагая, что если ему не с кем будет беседовать, то освободится от своей привычки гневаться. В один день, когда он ради некой потребы налил сосуд воды, тот опрокинулся; он наполнил его во второй раз, но сосуд опять опрокинулся; то же случилось и в третий раз. Брат, будучи обольщен бесом, разгневался на сосуд и, схватив, разбил его.
Когда святой Евфимий говорил это, Климатий рассмеялся. Старец же, взглянув на него, сказал:
— Не прельщен ли и ты, брат, бесом, что безумно смеешься? Разве ты не слышал, что Господь смеющихся считает отверженными, а плачущих ублажает?
Сказав это, преподобный отворотился от Климатия и пошел в свою внутреннюю келию. Климатий же тотчас пал ниц, объятый трепетом, ибо на него напал какой-то страх и ужас. В то время находился там Дометиан; он собрал некоторых отцов и, войдя к преподобному, просил простить Климатия.
Вняв им, святой вышел и поднял лежащего и знамением креста уврачевал его, причем сказал;
— Впредь внимай себе и не пренебрегай наставлениями отцов, принимая их как бы Божии слова, и сделайся весь оком, как мы слышали о херувимах. Тщательно соблюдай себя повсюду, ибо ты ходишь посреди сетей.
Так наказав брата и наставив обоих, сговорившихся бежать, преподобный отпустил их в свои келии утвержденными.
В те времена был собран в Ефесе на нечестивого Нестория Третий Вселенский Собор42. Тогда пришел из Мелитины в Палестину для поклонения вышеупомянутый Синодий, который вместе с Акакием во время юности преподобного был его учителем. Имея в лавре Евфимия трех вышеназванных племянников: Стефана, Андрея и Гаиана, Синодий пришел туда и, облобызав преподобного Евфимия, рассказал ему о нечестивой ереси Нестория43, который по попущению Божию был некоторое время патриархом Константинопольским и возмутил своими лжеучениями всю вселенную; рассказал ему о ревности в Православии блаженного Кирилла, архиепископа Александрийского44, и Акакия, епископа Мелитинского, бывшего некогда учителем его. И радовался за них преподобный. Петру, некогда именовавшемуся Аспеветом, а в то время бывшему уже епископом Сарацинским, который вместе с другими палестинскими епископами отправился на Собор Ефесский, преподобный повелел держаться учения Кирилла и Акакия и всячески их защищать. По окончании Собора и низложения Нестория Петр, возвратившись, подробно рассказал старцу обо всем, происходившем на Соборе; старец радовался об утверждении Православия, но скорбел о Иоанне, архиепископе Антиохийском, который, будучи православным, защищал Нестория.
Диакон Домнин, скорбя о дяде своем, просил великого отца отпустить его в Антиохию для исправления своего дяди. Но святой сказал ему:
— Не ходи, чадо: если останешься на том месте, на которое призван, и не послушаешь помысла, хотящего отторгнуть тебя от пустыни, то преуспеешь в добродетели и прославишься о Боге; если же преслушаешь меня и пойдешь, то примешь престол дяди твоего, но не на пользу и недолго будешь почитаться на нем, ибо он вскоре будет отнят у тебя злыми людьми.
Но Домнин, не послушав заповеди отца своего, пошел без его благословения в Антиохию, и сбылось на нем все, предсказанное святым45; впоследствии он возвратился к старцу, плача и каясь, и удивляясь прозорливости святого.
О сем преподобном отце нашем Евфимии преподобный Кириак отшельник46, ученик его, свидетельствует следующее: «Никогда мы не видали его вкушающим, кроме субботы и воскресенья, ни беседующим с кем-либо, за исключением великой необходимости, ни спящим на боку, но иногда лишь дремлющим сидя; иногда же он брался обеими руками за веревку, протянутую в углу его келии, и так, по телесной необходимости, немного спал, следуя изречению великого Арсения47 о сне: «Гряди, злой раб!» Ибо он подражал в житии своем тому преподобному Арсению и с услаждением слушал о нем от приходивших из Египта братий.
Некий Анастасий, сосудохранитель церкви Святого Воскресения48, желал видеть великого Евфимия и вместе с друзьями своими, клириками иерусалимскими, пошел в его лавру. Преподобный Евфимий, провидя духом их пришествие, призвал лаврского эконома Хрисиппа и сказал ему:
— Приготовься к принятию гостей, ибо вот идет патриарх Иерусалимский.
Когда гости пришли, преподобный принял Анастасия, как патриарха, и беседовал с ним, как с патриархом. Все присутствовавшие удивились; эконом же Хрисипп, подойдя, сказал на ухо старцу:
— Честный отче, здесь нет патриарха: это — Анастасий сосудохранитель.
Святой, удивившись, сказал:
— Верь мне, чадо, что доселе я видел его облеченным в патриаршие одежды. И воистину я не обманулся: ибо что Бог предопределил, то так и сотворит.
Сие слово преподобного было сказано во всеуслышание и сбылось в свое время, когда Анастасий был поставлен патриархом49.
Вышеупомянутый Теревон, сын епископа Петра, называемого Аспеветом, взяв жену из своего рода и, долгое время прожив с ней, не имел детей, так как она была бесплодна. Приведя ее к чудотворцу Евфимию, он молил его, говоря:
— Знаю, отче, что Бог послушает молитвы твоей, ибо Он творит волю боящихся Его. Итак, умоляю твою святыню: помолись за нас Человеколюбцу Богу, да дарует нам чадо.
Святой знаменовал его и жену трижды знамением святого креста и сказал им:
— Се Бог дарует вам чадородие, и вы будете иметь трех сыновей.
Был некий брат в лавре по имени Емилиан, который однажды ночью, на рассвете воскресенья, от бесовского наваждения возгорелся плотской страстию и смущался нечистыми помыслами, чувствуя в сердце вожделение греха. Случайно преподобный Евфимий, идя к утрене в церковь, проходил мимо того места, где стоял брат, смущенный похотением; обоняя смрад блудного беса и уразумев происходящее, святой сказал:
— Да запретит тебе Бог, проклятый нечистый дух!
И тотчас брат упал на землю, изрыгая пену и беснуясь. Собрались братия, принесена была свеча, и сказал преподобный братиям:
— Видите ли брата сего? От юности своей доселе он жил добродетельно, в чистоте телесной; ныне же, когда он ненадолго увлекся плотской похотью и помышлял с вожделением и услаждался нечистыми теми помыслами, им овладел бес. Получим же и мы наставление из таковой его скорби, и пусть каждый знает, что если кто, хотя и не прикасается к чужому телу и не творит нечистого греха, но умом любодействует, увлекаясь нечистыми помыслами, удерживая их, соизволяя на них и услаждаясь ими, тот — блудник, и бес им обладает.
Поделиться книгой: