Помоги проекту - поделись книгой:
— Предлагаешь оттягать заводик у Белозёрского? — с интересом и многозначительной ухмылкой спросил Охлябин, — Сразу предупреждаю, что в этом вопросе я пас. Неохота из-за мелочей с государем ссориться.
— Ты думаешь, что Белозёрский так сильно ему дорог стал, что наш правитель начнёт в хозяйственные споры вмешиваться? — тут же встрял Гагарин, почуяв благодатную тему для продолжения острословия.
— Похоже, ты с другой планеты прилетел. Светское общество уже вторую неделю гудит. Свадьбу предстоящую обсуждают. Этот самый Бережков на княжне Вадбольской женится, — тут Охлябин взял паузу, и потянулся к бокалу с вином. Выпив, и с сожалением отметив, что Гагарин так ничего и не ляпнул, он продолжил, — А вторая невеста у него ни больше ни меньше, как племянница нашего Императора. Алёна Рюмина.
— Занятно. Я только не понял, причём здесь Белозёрский с его заводишком?
— Мда-а. Совсем ты одичал в своей глуши, как я погляжу. Ладно, напомню тебе, от меня не убудет, — покатал Охлябин бокал меж ладоней, — Если что, то Вадбольские у нас в Клан Белозёрских испокон веков входят.
— И всё равно не станет государь вмешиваться, — продолжал стоять на своём Гагарин.
— В этом-то и есть наша главная русская беда, — нарочито заметно вздохнул Роман, — Все, кто знает, как управлять государством уже заняты. Кто парикмахером работает, кто извозчиком, а то и музыку некоторые сочиняют, — не смог сдержать улыбки Охлябин, с лихвой возвращая приятелю должок по ехидству.
— Да, пожалуй. Если даже государь не вмешается, то Рюмины не преминут, — кивнул Волконский, слушая собеседников, и как всегда выступая буфером в их споре.
— Бережков, — негромко поправил его Охлябин, разглядывая вино на свет и любуясь переливами оттенков.
— Что Бережков? — не понял Волконский.
— Вмешается, и все ваши интриги потопчет, как слон, которого в посудную лавку пустили.
— Сопляк, вылезший из грязи в князи? — в момент вскипел Гагарин, найдя куда выплеснуть досаду, возникшую после удачного ответа Романа.
— Князь, отмеченный золотой медалью, дающей право без очереди попасть к Императору и женатый на его племяннице. Кроме того, вместе с Антоном Рюминым лишивший головы князя Куракина, как говорят, главного устроителя заговора. Взявший в плен самого сильного архимага Империи. Имеющий в друзьях Антона и Константина Рюминых, князя Гончарова, да ещё и Белозёрского заодно, — занудным тоном стряпчего, читающего скучный документ, перечислил Охлябин, — Конечно же это мелочь. Сопляк, не достойный твоего внимания. Пока не стану утверждать, но ходят слухи, что и в магии он не из последних, хотя и молод. Вроде, как двадцати ещё ему нет.
— Двадцати нет! Ой, не могу! Насмешил. Спасибо, Роман, давно я так не смеялся, — с трудом проговорил Гагарин, вытирая платком неподдельные слёзы, выступившие от смеха. Он трубно высморкался, и хотел ещё что-то добавить, но тут внимание всех троих было отвлечено сияющими всполохами, расцветившими полнеба.
Архимаги поднялись, и подошли ближе к большому окну, открывающему вид на небо над столицей.
— Степан! — крикнул Волконский в сторону дверей, — Немедленно разузнай, что там происходит.
Раздавшийся за дверями топот дал понять, что приказ князя услышан.
— Красиво кто-то из Истинных развлекается, — оценил открывшуюся картину Охлябин, — С моей магией Земли, да при такой мощи можно землетрясения устраивать баллов в пять-шесть.[2]
— Думаешь, Истинные? А кто из них в столице сейчас? — спросил Волконский.
— Вроде никого не было. Не любят они столицу.
В отличии от уровневых магов, архимаги градаций не имеют. Но признавая между собой, что не все они равны, самых сильных архимагов почтительно именуют Истинными, отдавая должное их способностям слияния с магией и стихиями.
Глядя в посветлевшее небо, все трое про себя признали, что ни один из них такого буйства сотворить не в силах. Да что там по одному, даже втроем ничего бы не вышло, если учесть, что все они практикуют разные стихии.
— Нет, вы только посмотрите. Он даже останавливаться не собирается. Вот же силищу некуда девать, — с некоторой досадой заметил Гагарин, когда им прикатили к окну столик с напитками и принесли кресла.
— Степан, а пошли-ка ты сына на башню. Пусть в трубу поглядит, откуда магичат. Сдаётся мне, что это около бань где-то происходит, — обратился Волконский к дворецкому, наблюдавшему за слугами, разливающими вино.
— Сей минут, Ваше Сиятельство, — поклонился дворецкий, поторопившись к выходу.
— Что за бани? — повернулся Гагарин к хозяину дома, отвлёкшись от созерцания неба.
— Недавно построили. Сходим как-нибудь, попарим косточки. Сказывали мне, весьма достойное заведение. Всё по высшему классу обустроено. Граф Телятьев специально итальянского архитектора приглашал. Такие хоромы отгрохал, что куда там иной усадьбе богатой.
Посидели, глядя на небо и попивая лёгкое вино.
— Ваше Сиятельство! Всё как есть доподлинно вызнал, — минут пять спустя подал голос дворецкий, показавшись в дверях.
— Иди ближе и рассказывай. Чего на весь-то дом кричать, — потребовал Волконский.
— Аккурат точно вы угадали, Ваше Сиятельство. Из бань магичили. Князь Бережков с друзьями там предстоящую свадьбу отмечать изволил, — сбавил слуга голос, заходя в зал, — Я уж и по телефону туда позвонил, поинтересовался, кто Вашу Милость обеспокоил.
— Он в баню звезду магов пригласил? — вмешался Гагарин, удивлённый таким расточительством, а ещё больше возмущённый магами, надумавшими устраивать цирковые номера, собравшись в боевое построение.
— Никак нет. Сказывали, один магичит, а остальные лишь смотрят. Ещё цыгане у них там пели и плясали, — добросовестно перечислил слуга всё то, что узнал из телефонного разговора.
— Один, значит. Ну, ладно. Ступай, — Волконский медленно развернулся обратно к гостям, и многозначительно выпятил губы, что вместе с поднятыми вверх бровями свидетельствовало о его крайнем удивлении.
— Да не может быть! — вскочил на ноги Гагарин, и подойдя к окну обеими руками схватился за раму, — Ему же двадцати нет, — добавил он уже больше для себя, задирая голову и рассматривая небо над особняком Волконских.
— А ты знаешь, Григорий, я, пожалуй, соглашусь с Романом, — пыхнул дорогой, только что прикуренной сигарой хозяин дома, — В конце концов на радиодеталях свет клином не сошёлся. Мало нам что ли других интересов? Меня сейчас гораздо больше волнует другой вопрос. Как бы нам так исхитриться, чтобы Бережков под влияние Юсуповых не попал, и на Совете их сторону не принял. Что думаете, друзья мои?
Глава 50
Свадьба.
Свадьба была великолепна.
И не удивительно. Больше двух недель все дворцовые службы, и судя по всему, не только они, работали на это великолепие.
Невесты, как и все невесты, выглядели, конечно же, ослепительно.
За обрядом одевания невест наблюдала мать Императора при участи наиболее заслуженных статс-дам и фрейлин. Золотой туалетный прибор, хранящийся в имперской сокровищнице, ставился на особый венчальный столик, украшенный кружевами и лентами. Целое действо, которое всегда происходило, когда замуж выдавали невесту императорских кровей.
Украшенная бриллиантами диадема, длинные локоны, несколько рядов жемчуга на шее. Бриллиантовое колье и корсаж платья, покрытый бриллиантовыми украшениями.
В этой же комнате, среди "своих", государь благословил обеих невест иконой.
Алёна позже напишет в своём дневнике:
"После обеда я пошла к себе в комнаты и начала одеваться. Мое батистовое белье, отделанное валансьенскими кружевами, широкие накрахмаленные нижние юбки, туфли и чулки — все это было разложено на постели. Надев все это одно за другим, я облачилась в платье из серебристой ткани, такое жесткое, что, казалось, оно сделано из картона, парикмахер завил мне волосы. Прислужницы начали собирать складками у меня на талии огромный шлейф из серебристой ткани, расшитой рельефными серебряными лилиями и розами. Одета я была в русском парчовом серебряном платье-декольте с большим шлейфом. И бриллианты. Много бриллиантов. После этого придворные дамы, жены высокопоставленных чиновников, возглавляемые камер-фрейлиной, накинули мне на голову кружевную вуаль, маленькую корону и прикрепили среди складок веточки флердоранжа. Наконец, они возложили мне на плечи малиновую бархатную мантию с пелериной, отделанную мехом горностая и застегнутую огромной серебряной пряжкой. Кто-то помог мне встать. Я была готова… Я едва могла двигаться."
Всё-таки князем быть хорошо. Это я понял, когда увидел, какое движение образовалось в столице по поводу МОЕЙ свадьбы.
По сути, что я, что князь Гончаров — люди приезжие. В столице бываем наездами, о чём, впрочем, не сильно сожалеем. Ах, да. Князь Гончаров, как-то само собой у меня в роли то ли шафера оказался, а то и посаженного отца. Разницы я не уяснил, а спрашивать показалось неудобно. Итак из-за меня у него сплошные хлопоты. Хотя ему, вроде, всё нравится. Доволен, как слон.
Короче, он у меня один из немногих гостей, которых я сам пригласил на свадьбу вместе с его семьёй. В дружках Шувалов с Артемьевым, украшенные по этому поводу красными лентами. Если сюда добавить ещё тётушку, то на этом список приглашённых мной гостей заканчивается.
С друзьями мы пообедали в ресторане, и лишь потом поехали в особняк князя Гончарова. Оказывается есть у него такой в столице, впрочем, как и у всех приличных князей.
Может даже и вовсе у всех князей есть столичные особняки, кроме одного.
Мда-а, меня терзают смутные сомнения, что с особняком что-то придётся решать, и как бы не в ближайшее время.
После общего кофе у Гончарова, пошли рассаживаться по машинам, и наконец-то наш кортеж двинулся в сторону дворца.
— Никогда ещё в столице так людно не было, — заметил Шувалов, когда мы тащились по переполненным улицам.
Действительно, народа много собралось. Если бы не солдаты, вставшие живой цепью по обе стороны дороги, то до дворца нам доехать удалось бы не скоро, если вообще бы удалось.
При входе во дворец я был на редкость серьёзен и сосредоточен. Если свадьба для невесты день волнительный, то для жениха он крайне ответственный. И напрасно девушки считают, что жених просто веселится. Переживает он и нервничает не меньше, чем невеста. Просто вида не подаёт, держа все эмоции при себе.
В первом же зале мою серьёзность как рукой сняло. Встретили нашу жениховскую делегацию дивы восточные. Восточный танец под бубны и заунывные дудочки. Около десятка красавиц, среди которых трое или четверо действительно танцуют профессионально. Зато за развевающимися шлейфами полупрозрачных одеяний наблюдаются очень даже соблазнительные фигурки. А под темненькими подобиями чадры мной замечена пара знакомых мордашек. Лопухина со Второвой развлекаются, если не ошибаюсь.
Ага, это вроде, как испытание, и я должен пройти сквозь танцовщиц с бесстрастным лицом, а то… А то что? Оказывается, иначе я штраф буду платить!
Вам надобны штрафы? Их есть у меня… Позади нашей процессии трое слуг тащат шампанское и мешок с конфетами.
Загребущими лапами выхватываю узнанных девчонок и смачно целую одну и другую. Потом хлопает открываемое шампанское и пока танцовщицы его пьют, мы с парнями щедро оделяем всех конфетами, засовывая их под скромное одеяние. Такой пакости от нас не ожидают, и весь танцевальный коллектив с визгом убегает из зала, под наши усмешки и заливистый хохот Гончарова.
Идём дальше.
На лестнице разложены таблички.
Тех ступеней, где указана неподобающая причина свадьбы, я не должен касаться.
Пропускаю самые подленькие, вроде тех, где написано "По принуждению родителей", а себе выбираю "По любви", "Скучно одному спать" и "Некому убираться в доме". Последнюю находку мои друзья встречают хохотом. Видимо всем хочется посмотреть, как княжны по дому с вениками и швабрами кинутся чистоту наводить. Да уж, я бы тоже не отказался посмотреть, но настаивать не буду. А то и для меня дела могут найтись. Скажем так, не самые мной любимые.
В следующем зале у меня должна состояться битва. Злобное чудище охраняет невест, не желая никому их уступить.
— С чудовищем ведите себя крайне аккуратно, — шепчет мне на ухо церемониймейстер, помогая слугам обряжать меня в бутафорскую броню.
— Да ладно, ладно, — успокаиваю я представительного вельможу, — Что я ему картонным мечом-то сделаю.
Меч не совсем картонный, скорее он из сухой липы сооружён, и блестящей фольгой обклеен. Но лёгкий. Тресни таким кого со всей дури по башке, так и синяк вряд ли останется. Чего беспокоиться то…
Чудище обло, озорно, огромно — это не про нас.
Наше чудовище больше всего похоже на здоровенного плюшевого медведя со странным рогатым шлёмом на голове и большой дубиной в лапах. Кстати, крутит оно эту дубину шустро и лёгкой победы у меня не предвидится.
Так и вышло. Сражение растянулось минуты на две.
Я отважно бросался в атаку. Героически получал по башке дубиной, к счастью оказавшейся обшитой чем-то мягким, вроде поролона, и пытался понять, какую тактику тут можно применить для победы. Моим мечом из той шкуры, в которую закутано чудище, можно только пыль выбивать, а об шлем и вовсе можно меч сломать, больно уж массивно смотрится этот головной убор. Да ещё и рога там мощные, и наверняка твёрдые.
Очередной пропущенный удар по голове отлично подействовал на скорость принятия решений. Отбросив меч, я прошёл в ноги, и словно борец, опрокинул чудище наземь, в последний миг успев запрыгнуть на него сверху. Оплеуха под левый рог, шлём слетает и…
— Упс-с… Извините, Ваше Величество, — пробормотал я, неловко слезая с поверженного чуди… Императора.
— Не убивай меня, добрый молодец. Я тебе ещё пригожусь, — громко проговорил государь, давясь со смеху.
— К невестам отвезёшь? — принял я героическую позу, входя в роль.
— Сам дойдёшь, не маленький, — проворчал государь, поднимаясь и пробуя отряхнуться.
— Не очень-то и хотелось, — проворчал я, скептически глянув на одетую на нём шкуру, — Ещё на блохастом чудище я не катался.
— Но, но. Не сметь оскорблять персональный охотничий тулуп моего Величества, — заржал государь в голос.
В таком виде мы и ввалились в следующий зал. Я, в болтающейся на одном плече кирасе, оттого, что на втором завязки порвались, и Император, в вывернутом наизнанку тулупе и сапогах, сверкающих начищенными носками.
Хм-м. Мельком увидел я своё отражение в одном из настенных зеркал. Красавчик!
Кираса болтается вкривь. Волосы всклокочены. Рожа красная. Не слабо это чудовище мне по физиономии своей дубиной проехалось.
Вскинутые вверх брови Императрицы-матери, негромкая команда, и нас в несколько рук поволокли в одну из боковых дверей. Минут десять меня чистили щётками, причёсывали, протирали, а под конец так и вовсе чем-то припудрили. Где-то сбоку синхронно со мной кряхтел государь, над которым вовсю трудилось аж два парикмахера сразу.
Следующее наше появление в зале прошло мирно. Слуги постарались на совесть, и критический осмотр, которому мы подверглись, недостатков в нашем облике не выявил.
Из угла зала, где расположился струнный квартет и клавесин, донеслась негромкая старинная музычка, и через распахнутые двери с разных сторон зала почти одновременно появились обе невесты в сопровождении свиты.
Краси-и-вые, жуть. Я сам себе позавидовал. Так много счастья и всё мне одному.
Не, невест действительно было много. И вовсе не по количеству. Количество нормальное, как и положено, обе две. Невест много оказалось. Как ещё объяснить, что целая копна из парчи, кружев и украшений — это впечатляет. А ещё безразмерный воздушный шлейф позади, который тащат аж четыре пажа, одетые ангелочками. Представляете себе размер счастья?
Угу, и я представил. В красках. Для начала, как мне всё это счастье удастся в машину загрузить, не помяв ничего и не порвав. Слабо так представил. По-моему эта миссия будет из разряда невыполнимых. Тут каждой невесте персональный грузовик нужен, с откинутыми бортами. По крайней мере в проём двери легковой машины ни одна из их юбок просто не влезет. Я подойти-то к ним не знаю как. Боюсь, что запутаюсь в бесконечных складках подола юбки, шлейфа и ещё каких-то накидок, волнами спадающих на пол.
Получив в спину указующий тычок от церемониймейстера, я направился к невестам.
Поделиться книгой: