Рокировка для ведьмы

- Привет, Макар, доложи Мстиславу Евгеньевичу, что я здесь, - Натан, казалось, нисколько не удивился карлику.

- Ждет хозяин. - махнул рукой в сторону витой деревянной лестницы Макар. - А вы обувь то снимайте, снимайте... ишь, растоптались! - Заворчал старичок.

Саша поспешила сбросить кеды, Натану нехотя пришлось расстаться с холеными ботинками, и чтобы хоть как-то отомстить карлику он, видимо, решил съехидничать:

- Я думал, Евгенич приказал тебе ходить в костюме, но ты...

- Сам носи свои бесовские тряпки! - заверещал старичок, - Я в этой рубахе еще отца нынешнего хозяина нянчил! И детей его детей в ней нянчить буду! И не буду я ваши тряпки носить, ишь, чего! Костюм выдумали! Может мне еще и кастрюлю на голову надеть?

- Зачем кастрюлю-то? - засмеялся Натан.

- Я откуда знаю! Это ж у вас прихоти всякие. Хотя, как по мне, так лучше кастрюлю на голову, чем ваш костюм. Совсем с умов посходили нонше. - обиженно рявкнул Макар и затопал в противоположную от них сторону.

- Домовые, такие домовые... - улыбнулся Натан и повел девушку по лестнице на второй этаж.

Они прошли в небольшой кабинет, уставленный стеллажами с книгами. В пушистом ковре тонули ноги, а воздух был наполнен свежестью. Напротив двери стоял письменный стол, за которым, читая книгу, сидел коренастый человек в безвкусно блестящем черном костюме. У него была плешивая голова, вытянутый подбородок и, судя по выражению лица, сварливый нрав. Саша сразу поняла, что это и был хозяин дома.

Натан с видом полной покорности низко наклонил голову, чуть поддавшись вперед.

- Мстислав Евгеньевич... - обращение повисло в воздухе.

Мужчина отложил книгу и, приподняв брови, оглядел присутствующих пустым взглядом.

Натан облизнул пальцы и, приподняв бровь, похлопал ими по губам:

- Мой господин, вы здесь?

Вместо ответа дверь кабинета открылась. Саша вскрикнула от неожиданности. Она стояла лицом к лицу с тем же самым человеком, что сидел за столом. Девушка кинула взгляд на того, кого она первоначально сочла хозяином дома. Он был похож на большую куклу, за ниточки которой перестали дергать. Голова накренилась, руки плетьми повисли на опущенных плечах. Саша в испуге зажала рот рукой, чтобы не закричать.

- Тебя смущают пустые тела, управляемые астральной проекцией? - засмеялся Воропанов, увидев ее реакцию. Он махнул в строну «пустого тела», протараторив заковыристую фразу.

Лицо куклы стало внезапно серым, опавшим, точно сделанным из газетной бумаги, а рот приоткрылся, затем еще пара секунд, и кукла осыпалась пеплом на стол и ковер. Сашу затрясло мелкой дрожью. Голова шла кругом, к горлу подкатывал тошнотворный липкий комок страха.

- Такс... это и есть та самая воришка, Натан? - бодро продолжил Мстислав Евгеньевич.

Рыжий оживился и подтолкнул Сашу к нему.

- Да! Вы только посмотрите на нее, это же одно лицо.

Воропанов цепко ухватил девушку за плечо и, несколько раз развернув, придирчиво оглядел.

- Она брюнетка. - Наконец вынес приговор он.

- Перекрасить ее проблемой не будет.

Хозяин дома сложил руки на груди и усмехнулся:

- Натан, ты оказался выше всяких похвал. Я, признаться, и не ожидал, что она будет так похожа на эту стерву. Вишина, правда, постарше лет на пять... но она ведьма, в конце концов, всё спишут на какое-нибудь новое чудо-зелье. Как тебя зовут? - Воропанов перевел взгляд на Сашу.

- Александра Нечаева. - пролепетала девушка.

Мстислав Евгеньевич снова усмехнулся.

- Натан, ее кто-нибудь еще видел?

- Нет, мой господин.

- Отлично. Никому ни слова. Пусть Макар подберет ей комнату, желательно без окон, и запрет ее там. Я продумал, как мы ее используем, и...

  - Мстислав...

            - Евгеньевич. - добродушно подсказал ей хозяин дома.

            - Мстислав Евгеньевич, извините, что перебиваю ваши коварные планы, но я хочу домой... - Саша все повышала тон голоса, срываясь на визг. Затем, чуть помолчав, она тихо добавила, - Я не позволю себя использовать.

Она резко крутанусь на пятках на сто восемьдесят градусов, но кто-то словно схватил ее за шиворот. Дыхание перехватило, а ноги словно приросли к полу.

Воропанов обошел вокруг нее и встал напротив:

- Натан, у нее есть кто?

- Отец-алкоголик... это все.

- Друзья, знакомые, кто-то кто будет искать?

- Я следил за ней месяц, она почти ни с кем не общалась. Учится в колледже, но постоянно прогуливает. Никто не удивится ее отсутствию.

- Отправь к ее отцу пару злыдней. Пусть присмотрят... а ты, Александра Нечаева, слушай внимательно. Я предупреждаю в первый и последний раз. Будешь перечить, хамить, пытаться сбежать - лишишься родителя. А если и после этого не поймешь, то я познакомлю тебя с тем, кто гораздо страшнее смерти.

Натан махнул рукой, и Саша рухнула на ковер.

- Опять ваши фокусы, - прошептала она.

Воропанов взглянул на нее, изогнув бровь.

- Что конкретно вам от меня нужно, Мстислав... э... Евгеньевич?

Воропанов подошел к столу, взял с него толстую папку, туго набитую бумагами, и подал девушке.

- Я хочу, чтобы ты стала ей.

- Папкой для бумаг? - Саша постаралась прикрыть нервозность сарказмом.

- О, боги... - Натан закрыл лицо ладонью, - посмотри документы!

Саша недоверчиво открыла первую страницу. Со слегка помятой фотографии на нее высокомерно смотрела она сама.

Глава 3

 Марк усердно отжимал собственные штаны в раковине девчачьего туалета. Звонок на очередную часовую пытку под названием «математика» уже прозвенел, а потому можно было не опасаться, что кто-то сюда зайдет и увидит Марка - в одних трусах, с мокрыми штанами в руках.

Можно было бы рискнуть и пойти в туалет мальчиков, но Вадим сказал, что если он и его друзья увидят Марка там еще раз, то окунут головой в использованный унитаз. Сидеть в туалете для девочек, прячась от недругов, было, конечно, постыдно и мучительно. Но обещанная головомойка представлялась Марку еще большим унижением.

Дверь туалета с легким скрипом раскрылась, и в проеме показалась тоненькая девчачья фигурка. На девочке были высокие полосатые гольфы, клетчатая юбка и такая же жилетка, как того требовала форма. Светлые волосы были заплетены в тугие косички, открывая высокий лоб и живые любопытные глаза.

Девочка с удивлением посмотрела на Марка, ойкнула и поспешно закрыла дверь, очевидно решив, что перепутала туалет. Однако спустя несколько секунд, удостоверившись, что ошибки не было, она осторожно приоткрыла дверь:

- Ты чего тут делаешь? Это место для девочек!

Марк, поджав губы, стряхнул штаны, осматривая свою работу. Желтое пятно на ширинке исчезло, но будет ли его видно, когда ткань высохнет, оставалось неясным.

- Эй, ты чего? Глухой? - не унималась девочка, однако входить она все еще не решалась.

- Сейчас ухожу, - буркнул Марк, натягивая мокрые штанины на ноги.

Ткань, пропитавшись водой, неприятно холодила кожу и не желала слушаться. Форменные брюки были ему малы, а сделавшись влажными, они совершенно отказывались садиться на ноги так, как следовало.

Девочка, бросив беглый взгляд на коридор, протиснулась внутрь туалетной комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

- И куда ты пойдешь в таком виде? - требовательно спросила она. - Тебя же выставят перед всеми воспитанниками на вечерней линейке за безответственное отношение к форме.

Марк окинул незнакомку тяжелым взглядом и молча продолжил пытаться вдеть ноги в штанины. Девчонка была выше его на полголовы и, судя по накрашенным ресницам и подведенным бровям, училась на класс или два старше, чем он. Ее лицо казалось ему знакомым, но вспомнить ее имя не получалось.

- Ты язык проглотил? Зачем ты вообще штаны стирать полез? Да еще и сюда? Описался что ли?

- Я не описался! - гневно вскрикнул Марк, но, тут же пожалев о своей горячности, покраснел и отвернулся. Кто ему поверит, когда он с таким жаром все отрицает? Уверенные в своей правоте люди никогда не должны повышать тон - папа так всегда говорит, когда выслушивает мамины истеричные вопли насчет выплаты алиментов: - Я облился, - уже более спокойно и твердо сказал он. Хотя про себя поправил: «Меня облили».

- И зачем тогда постирушки? Не легче было бы подождать, пока само высохнет? - Насмешливо спросила девочка, уперев худые руки в бока.

- Краской облился, - добавив мысленно: «желтой». Уголки его губ тронула мрачная улыбка. История получалась не самой правдоподобной, но это была правда, за исключением того, что виноват был во всем Вадим, а не рассеянность Марка.

Девочка дернула себя за косичку и смешно поморщилась, очевидно, раздумывала к чему бы еще придраться.

- Ну, а тут ты как оказался? - наконец спросила она.

- Дверью ошибся, - равнодушно пожал плечами Марк.

Окончательно потеряв надежду натянуть на себя штаны, он принялся их стаскивать, намереваясь отжать еще раз.

- Так у тебя ничего не получится! - всплеснула руками незнакомка. - Нужно их высушить.

- До конца урока высохнуть все равно не успеют.

- Пф... - девочка напустила на себя напыщенный вид и, задрав нос, менторским тоном гордо произнесла, - ты просто не знаешь маленьких женских хитростей. Давай сюда штаны, через пять минут принесу уже сухие.

Марк подозрительно посмотрел на девчонку, потом на мятые мокрые брюки в клеточку у себя в руках. Девочка была права по крайней мере в одном - преподаватели запросто могут придраться к нему на вечерней линейке, отчитав перед всеми за безответственное отношение к их дурацкой форме.

Тяжело вздохнув, он передал мокрую одежду, тут же пожалев об этом. Девочка убежала, так и не сказав, что она собирается делать с его брюками. А что, если она забросит их на одну из люстр в коридоре, а он так и останется сидеть до конца дня в девчачьем туалете в одних трусах? Марк представил, как закрывшись в одной из кабинок он будет ждать наступления ночи, затем выберется из туалета и пойдет гулять по беззвучной пустоте ночного интерната. Потом сработает сигнализация, и его поймают. В трусах, голодного и всеми высмеянного.

Девочки не было уже довольно долго. Он стоял около раковины, предаваясь мыслям о неизбежном обмане, когда услышал приближающиеся шаги в коридоре. Марк, чуть не поскользнувшись на мокром полу, рванул в ближайшую кабинку, защелкнув за собой замок.

- Ты еще тут? - раздался знакомый тонкий голос. - Ау-у...

Марк осторожно приоткрыл дверь, недоверчиво оглядев девочку. Она протягивала ему аккуратно сложенные сухие отутюженные брюки. Где она их взяла? Все еще не веря своему счастью, он не спешил принимать штаны. Опасливо озираясь по сторонам, он ожидал увидеть своих заклятых врагов.

- Ну, бери уже!

Марк нерешительно протянул за ними руки, словно в любой момент девочка могла отдернуть брюки, спрятав их за спиной. Но этого не произошло.

- Спасибо, - неуверенно сказал он, принимая штаны. - Это точно мои? Как ты их высушила?

В ответ девочка весело засмеялась:

- У нас сейчас урок домоводства. Преподаватель совсем не следит за нами. А я просто включила утюг, что в комнате для шитья, на полную мощность и погладила твои штаны.

- Спасибо, - Марк уже успел одеться, но все еще стоял в кабинке, с каждой секундой чувствуя себя все более и более неловко. - Большое спасибо, - он не знал, что еще можно добавить в такой ситуации, и уже намеревался покинуть девчачье место, когда незнакомка уверенно протянула ему свою ладонь.

- Оля.

- Марк. - Представился он, неловко ответив на рукопожатие. Ладонь девочки была теплой и мягкой, но от прикосновения к ней по спине пробежали мурашки.

- Из какого ты класса? - не унималась девочка, очевидно, рассчитывая, что теперь имеет полное право провести допрос с пристрастием.

- Из шестого, - угрюмо буркнул Марк, подходя к своему рюкзаку. - У меня сейчас математика, мне нужно идти.

- Ты уже половину урока прогулял, так что какой смысл туда идти?

Смысла идти туда не было, но оставаться рядом с назойливой девочкой тоже не хотелось. Теперь он ощущал, что он в долгу у нее, и эти чувства ему совсем не нравились.

- Я пойду, - упрямо сказал Марк, закидывая рюкзак к себе на плечи.

- Как знаешь, - пожала плечами Оля.

Следующим уроком была литература. Марк всегда любил ее, хотя последнее время совершенно перестал читать то, что требовалось по программе.

Звонок на перемену прозвенел быстрее, чем он думал. Из кабинетов повалили радостные толпы учащихся. Все сто пятьдесят два человека, составляющие число воспитанников гимназии-интерната. Первоначально заведение было рассчитано на учеников из отдаленных сел и деревень, не имевших собственных школ и возможности ездить каждый день на учебу за несколько десятков километров. Потом школа получила статус гимназии, занялась углубленным изучением предметов и суровой муштрой воспитанников, вбивая им в головы основы житейских премудростей. Ученики стали занимать высокие места на олимпиадах и поступать в престижные ВУЗы страны. Так из сельской школы гимназия выбилась в элитарные учебные заведения, попасть в которое было огромной честью, от которой бы Марк с удовольствием отказался. Но его желаниями, к сожалению, никто не интересовался. Отец, которого мальчик видел всего пару раз за всю свою недолгую жизнь, поставил перед матерью условие - алименты и содержание только в случае успешного обучения Марка здесь. Зачем это было нужно, он не представлял, но у взрослых всегда и на все были свои аргументы.

Марк прошел в класс и занял привычное место за задней партой.

- Так, так, так. Морковочка пришла, - противно протянул Вадик, увидев его.

В классе раздалось несколько нестройных смешков, поддержавших шутку.

Марк проигнорировал насмешку, уткнувшись в книгу Антуана де Сент-Экзюпери “Маленький принц”.

Урок шел своим чередом. Учитель - сухонький старик с выбеленной прожитыми годами бородой и подвижным, внимательным взглядом - с выражением рассказывал о самолетах, звездах и розах.

- Ведь если звёзды зажигают, - проникновенно произнес преподаватель, - значит, это кому-нибудь нужно? - он сделал выразительную паузу и продолжил.