Если настигнет проклятие

Он выпрямляется и, увидев мою реакцию, довольно улыбается, а я, пораженная тем, насколько откровенно бесенята в его глазах веселятся, глубоко втягиваю воздух, перебарывая желание зарычать. Возможно, даже прямо в эту секунду стараюсь удержать свою истеричную натуру от того, чтобы не начать колотить и колотить его по груди, требуя ответы на все заданные вопросы, которых он избежал подобным методом. Но вместо всего я молчу и, контролируя разбушевавшиеся эмоции, разворачиваюсь на девяносто градусов и продолжаю спускаться вниз. До машины я иду, не проронив ни слова. Нет, я не обиделась на Алека, просто пообещала себе, что всеми способами добуду эту информацию. Не припомню точно, но когда-то давно прочитала заметку в журнале, которая гласила: молчание – один из лучших методов кого-то разговорить. Именно этим сейчас и занимаюсь. Даже стараюсь проигнорировать столько прикованных к нам взглядов. Мы снова стали центром всеобщего внимания. На нас смотрит, если не каждый человек, то каждый второй точно.

Интересно, сколько понадобится времени на этот раз, чтобы все забыли о инциденте? На ситуацию с Пашей потребовалось чуть больше двух недель. А эта повторная. Уверена, так легко мы на сей раз не отделаемся. И, кажется, пора всерьёз задуматься о профессии врача, потому что помимо нашего университета, в этом городе существует только медицинский институт.

Оказавшись наконец-то в машине, с облегчением вздыхаю. Ощущение такое, что каждый смотрящий вдобавок кинул в меня камнем осуждения. Но к Алеку подобное не относилось. На него бросали больше понимающие взоры, подтверждая мою теорию, что именно я являюсь источником всех неприятностей, а ему лишь несправедливо достаётся решать их. Однако даже данный факт не отменяет того, что Алек мне вечно не договаривает, поэтому я усердно продолжаю наигранно обижаться.

Алек заводит мотор и смотрит на меня.

– Если хочешь оказаться дома пораньше и поговорить с мамой, я отвезу тебя сейчас, – он забывает добавить интонации вопросу, поэтому я никак не могу понять, как сам Алек относится к своему предложению.

Однако я всё равно отрицательно качаю головой. Хотя и безумно соскучилась по разговорам с мамой, обменом новостей, да и вообще по ней, я ещё не готова. Я изменилась, и не могу быть уверенной, что она этого не заметит. К тому же, что я ей расскажу. «Эй, мам, знаешь, я тут с недавних пор стала убийцей. Он был не человеком. Гибридом. Но всё равно я его убила. Кстати, на нашей кухне». Думаю, последнее её особенно порадует. А потом и всю историю происхождения Альф, Омег и гибридов – и мне обеспечена путёвка в психиатрическую лечебницу. Нет, определенно плохая идея. Вдобавок ко всему, я ещё не получила ответы на все свои вопросы от Алека, а это терзает сейчас больше всего.

Не говоря больше ни слова, Алек выезжает с парковки. Через минуту он включает музыку, но громкость небольшая, словно намеренно оставляет возможность одному из нас заговорить. Скорее всего, мне. Это ведь я разговариваю без умолку, когда Алек в основном больше слушает. И меня так и подмывает спросить его, чем именно он сегодня занимался, когда отсутствовал. Но я приказываю своему языку молчать. Если хоть один раз этот метод сработает, в будущем у меня будет преимущество. Правда обстановка провоцирует меня, и я удерживаю свой взгляд от того, чтобы проверить выражения лица Алека. Достаю телефон, сама не зная, для чего, и с огромным преувеличенным интересом в пустую пролистываю меню.

– Я слушаю твой пульс, – неожиданно говорит Алек, и мои глаза молниеносно устремляются к нему.

Его сосредоточенный на дороге взгляд ничего не выражает, лицо тоже, и я теряюсь от странности сказанного.

– Что?

– Твой пульс, – Алек украдкой глядит в мою сторону, – когда ты обманываешь или пытаешься что-то скрыть, то волнуешься, и он у тебя зашкаливает.

Несколько секунд я обдумываю его слова, а потом, ощущаю, как резко спадает тяжелый груз. Я не до конца верю, что он действительно ответил, но, кажется, даже дышать стало легче. Но кто бы мог подумать, пульс? Это точно находилось за гранью всех моих предположений.

– Прости, это просто привычка, – продолжает он с серьёзным выражением лица, – но если хочешь, чтобы я был честен с тобой, – он вновь смотрит на меня, но на этот раз исключительно в глаза, – то сама перестань пытаться что-то скрыть от меня.

Это справедливо, потому соглашаюсь.

– Договорились.

Мои губы стремятся растянуться в улыбке, но теперь между нами ощущается неловкость. Да и один ответ ещё ничего не доказывает. Решаюсь задать ещё один вопрос. Посмотрим, насколько хорошо мы договорились.

– Так, что именно произошло между тобой и Тимуром?

Я действительно не ожидаю, что получу ответ снова, от того и крайне удивляюсь, когда Алек сразу же начинает рассказывать.

– Он конченный кретин. Вот, что произошло, – произносит он, показывая интонацией, насколько сильное питает к нему отвращение. – В первый год учёбы мы вообще не обращали друг на друга внимания. К тому же, много времени я не проводил в университете. А на второй год поступила учиться Несс, и тогда появилась проблема. Тимур с первых же дней начал её преследовать, и, несмотря на то, что Несс никак не реагировала на него, он не отпускал попыток. Один раз он, переборщив с силой, схватил её за запястье, и это произошло при мне. – Алек делает короткую паузу, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах появляется странная усмешка. Именно в глазах. – Я сломал ему руку в двух местах. Вот после чего, все стали считать, что мы с Несс вместе. Ну, а мы не стали отрицать. Подобное нам обоим было выгодно.

– Оу, – вырывается у меня, и звучит довольно разочаровано. Кажется, я ждала более эпичного рассказа. – Я бы и не подумала. К тому же, про это все молчат.

– Просто уже все забыли. В нашем универе, каждый день происходит что-нибудь новое, и прошлое становится не интересным.

Звучит обнадеживающе.

– Хотелось бы, чтобы и завтра произошло что-нибудь этакое, и про сегодняшнее тоже быстро забыли.

Алек искоса смотрит на меня, на его губах расцветает каверзная ухмылка.

– Если хорошо попросишь меня, принцесса, то завтра я устрою это для тебя, сломав Соболеву не только руки, но и ноги. Как думаешь, сойдёт за грандиозное?

Едва не подавившись глотком воздуха, недоумевающе таращусь на Алека, но он в ответ на мою реакцию лишь смеётся, возвращая взор к дороге.

– Это – плохая шутка, Алек, – ворчу я. – К тому же, тебе не нужны проблемы.

– Не нужны, – соглашается он. – Но подобное удовольствие стоит этого.

Взгляд Алека наполнен чем-то неизвестным, что я не могу теперь понять: говорит он серьёзно или нет. Но потом я замечаю в глазах Алека темноту, затмевающую ясность его взгляда. Я люблю глаза Алека, больше, чем это можно представить, потому что они являются иной раз единственным, что показывает его подлинные эмоции. И сейчас взгляд – бездушный, нагоняющий тревогу.

– Он ведь даже ничего мне не сделал, – пытаюсь я склонить мысли Алека в другое направление. – Просто нёс непонятный бред. В какой-то степени даже казался напуганным…

Алек не замечает того, как я осекаюсь, задумываясь над тем, что же на самом деле значили его слова. Он два раза упомянул про мои глаза…

– Если бы сделал, то уже был бы мёртв, – прерывает Алек мои рассуждения, и они резко мрачнеют.

Мне не особо нравится, что он так спокойно выражается о смерти. С недавних пор она стала иметь совсем другое значение для меня. Когда она стала буквально окружать со всех сторон. Смертей слишком много, и даже если это гибриды, то это и не повод, чтобы желать кому-то подобного, несмотря на то, сколько они могут причинить зла. Мне становится слегка некомфортно из-за сложившегося разговора, и я ёрзаю на сидении, отыскивая в своей голове то, чем можно заменить данную тему. И нахожу это.

– Не хочешь наконец-то рассказать, чем ты сегодня занимался? – довольно непринуждённо начинаю я, хотя всё внутри меня требует прибавить давления.

Потому что Алек не торопится отвечать. Вместо этого он делает вид, что сосредоточен на дороге, обгоняя пару машин и перестраиваясь в правый ряд. Внимательно изучаю его лицо, гадая, что именно в подобные моменты творится у него в голове. Я бы умерла за шанс, хотя бы раз узнать его истинные мысли. Опустив взгляд, замечаю насколько резко Алек дёргает рычаг коробки передач, переключая скорость. Мой вопрос утопает в ревущих звуках мотора с каждой пройденной секундой, что начинаю сомневаться: задавала ли я вообще его. Собственное же злорадство всё убедительнее навязывает мне, что я не получу никогда от Алека стопроцентного доверия. Но внезапно, голос Алека затыкает моё злорадство.

– Очевидно, что глупостью. Так как это не стоило того, чтобы оставлять тебя одну.

– Алек, я… – тут же пробую сказать, но у меня ничего не выходит.

Он перебивает и говорит за меня.

– Я знаю, что ты на меня не злишься. Это я злюсь на себя, – он делает паузу, словно собирается с мыслями. – Понимаешь, я раньше думал: Соболев имеет что-то вроде маниакальной идеи, что он может получить любую понравившуюся ему девушку. И так было со всеми – он действительно добивался каждой, пока не появилась Несс. Но даже после инцидента со сломанный рукой Соболев не отпускал попыток с ней заговорить. Я был уверен, что сейчас, когда все думают, что мы с ней расстались, он попробует к ней подобраться. Но нет, его неожиданно заинтересовала ты, принцесса. Значит, всё дело во мне, в нашей с ним вражде, и он вряд ли отстанет от тебя после сегодняшнего.

Не понимаю, каким образом мы снова вернулись к Тимуру.

– Ты не можешь быть в этом уверенным, Алек. Возможно, он больше никогда не подойдёт ко мне.

– Зато я могу быть уверен в обратном: он не подойдёт к тебе, потому что я больше от тебя не отойду.

– Алек, это…

– Нет, принцесса, это – не глупо. Сегодня я понял главное. Я оставил тебя, чтобы отыскать хотя бы одного гибрида, рассчитывая, что Дам или Макар запросто почувствуют их присутствие, если они вдруг объявятся. Но я не подумал о другом: в то время, когда мы ждём нападения гибрида, угроза может исходить от человека. Они умны. Поэтому сейчас я должен не отпускать тебя из виду ни на секунду.

Я хмурю лоб, концентрируясь на том слове, которое оседает в моих мыслях. Кажется, остального даже не слышала.

– Они? – переспрашиваю я и чувствую, как сжимается мой желудок от странного чувства, вызванного этим словом.

Но Алек не отвечает. Минус десять процентов доверия, хотя вероятнее все девяносто. Понятия не имею, почему наш разговор обрывается именно на этом месте, но осознаю, что Алек чего-то не договаривает.

– Ладно, – произношу я, стараясь изо всех сил скрыть эмоции в голосе, но кажется у меня это не особо хорошо выходит, потому что начинаю язвить. – Тогда, возможно, нам всё же стоит поступить так, как я предлагала утром, и проводить всё время в поместье?

– Возможно, именно так нам и следует поступить.

Я не ожидала, что Алек настолько легко со мной согласится, и мой мозг не сразу это принимает. Требуется несколько минут, чтобы я всё осознала и ещё раз прокрутила в голове наш разговор.

– Ты искал гибридов? – спрашиваю я, найдя в его словах еще одну странность, и Алек едва заметно кивает. – Зачем тебе это?

– Потому что я не могу бездействовать, а у них есть ответы, – раздражаясь, бросает он, но потом быстро успокаивается, беря себя в руки. – Меня убивает эта тишина. Как будто это затишье перед бурей. Ни одного гибрида поблизости. Даже намёка на то, что они вообще существуют, и это после таких-то открытых действий. – Алек усмехается, но веселья в этом точно не слышится. – Словно они чего-то выжидают. И я ничего не могу сделать, чтобы это предотвратить.

Я была права. Вот оно. Контроль – самая уязвимая часть Алека, его личная «Ахиллесова пята». Нет контроля – нет его спокойствия. Хочу сказать ему что-нибудь подходящее, то, что смогло бы на него подействовать, но вырывается лишь хриплое:

– Алек…

– Не спорь, принцесса, пожалуйста, – просит он, даже не предполагая, что я и не собиралась больше этого делать.

Потому довольно быстро отвечаю:

– Хорошо.

Мы и так за сегодня переборщили с ежедневной дозой споров. Но моё согласие ничего не меняет. Настроение Алека оставляет желать лучшего, а у меня, как назло, в голове, кроме путаницы и желания расставить всё на свои места, ничего нет. Потираю ладонями бёдра, придумывая, что бы такого сказать, чтобы исключить воцарившуюся тяжесть в воздухе, только на сей раз не относящееся к произошедшему, и в итоге придумываю.

– И чем же мы будем заниматься сегодня в поместье?

Нарочито прибавляю к своему голосу затейливости, и Алек косится в мою сторону, зная, о чём я его спрашиваю. И на его губах наконец-то появляется пусть и едва заметная, но улыбка.

– Продолжим то, на чём остановились вчера.

Глава 3

Сексуально – вот, как я могу описать то, чем мы занимаемся с Алеком.

Моя спина прижата к его груди, равномерно вздымающейся от дыхания. Теплое, спокойное и едва слышное оно гуляет по коже на шее, заставляя мой пульс участиться. Мурашки, покорившие кожу приятными ощущениями, парализуют тело. Я позволяю себе расслабиться в руках Алека и, откинув голову на его плечо, закрываю глаза.

– Одно движение, и ты мертва, принцесса, – шепчет Алек мне на ухо и проводит ладонью от ключицы до шеи, имитируя то самое движение. – Не считая того, что в таком положении способов убить тебя – множество.

Это совершенно не то, что сейчас хотела бы слышать от него. Совсем не то…

Перебарываю желание сделать что-нибудь проказливое. Например, развернуться в его руках и, оказавшись к нему лицом, сокрушить поцелуем. Вместо этого отыскиваю в голове другие способы выбраться из его объятий-захвата, которым он учил меня вчера. Ооочень далеко от того, чего хочу. Настолько, что у меня не получается заткнуть протест тела, кричащего: «Нам не нужно выбираться из его объятий». И на какую-то долю секунды я подчиняюсь силе своего желания.

– Принцесса? – низкий голос Алека заставляет вздрогнуть и открыть глаза.

– Я в-вспоминаю, – отрывисто произношу, скрывая то, что и не пыталась этого сделать.

– Ты и не и должна помнить сама, – его рука, находящаяся на моей талии, расслабляется, и он проводит ладонью по животу, – твоё тело должно помнить, твои мышцы, – продолжает говорить Алек, прокладывая путь ладонью вверх по рёбрам. – Просто не думай, а доверяй себе. Это должно быть на инстинктивном уровне.

С трудом сглатываю и, понимая, что веки становятся тяжелыми, вновь прикрываю глаза.

Интересно, Алек понимает, каким испытанием подвергает меня? Или возможно, это входит в наши тренировки, и он хочет, чтобы я, несмотря ни на что, оставалась сосредоточенной?

Вдох, которым хочу унять скорость сердцебиения, выходит шумным и судорожным. На инстинктивном уровне происходит совсем обратное утверждениям Алека – бабочки внизу живота сходят с ума от возбуждения. Тело даже не планирует вспоминать что-то иное, что не относится к прикосновениям Алека. Я больше не сопротивляюсь. Это так странно, словно разум становится полностью опустошенным. Он работает в команде с телом, которое помнит, как сделать одно – повернуться, и у меня это свободно получается, учитывая, что руки Алека не были напряжены.

Он не ожидал, и теперь в недоумении приподнимает бровь, но я застаю его снова врасплох. Скрещиваю пальцы рук на его затылке и тяну вниз на себя, сгорая от нетерпения. Наши губы встречаются. На секунду Алек растерян, но его замешательство длится недолго, так же, как и время на принятие решения обхватить меня руками и слегка приподнять от земли. Мой пульс выходит из-под контроля. Поцелуй – восхитительный и такой всепоглощающий, что заставляет забыться, отключившись от реальности. Лёгкие горят, им требуется воздух, но я не могу оторваться от таких сладких губ Алека, словно я столько времени скучала за ними…

Но вновь отрывается Алек, опуская меня на землю, и мои руки камнем падают по бокам от разочарования. Он тяжело дышит, его веки все ещё полуоткрыты, затуманенный взгляд не отрывается от моих губ. Алек усмехается и прислоняется своим лбом к моему, перемещая ладони на моё лицо.

– Ты смухлевала, принцесса, такому я тебя точно не учил.

– Ну, ты ведь не можешь отрицать, что мой метод довольно действенный. – Я с трудом говорю, мысли спутанные, мозг едва успевает формулировать слова. – По крайней мере, выбраться из захвата у меня получилось.

Почему мы вообще разговариваем? Я же вижу, что Алек тоже хочет продолжения. Расстояние между нашими губами странным образом уменьшается.

– Очень надеюсь, что ты не будешь его использовать ни на ком, кроме меня, – произносит он, будто одурманенный, прикрывая глаза, и его дыхание опаляет мне губы.

Сердце трепещет в предвкушении, ещё мгновение и…

– Проклятие, чик-чик, ты разочаровываешь меня, – слышится голос Марко, и мы с Алеком одновременно открываем глаза.

Алек улыбается и, отстранившись, поворачивается в сторону голоса. Я тоже смотрю на Марко, который с явственно довольным видом стоит, прислонившись плечом к дереву. Его руки скрещены на груди, отчего складывается впечатление, что футболка на плечах вот-вот разорвётся. Марко выглядит не иначе, как сбежавший с Олимпа греческий бог, в прямом смысле этого слова. Он не высок, но слишком хорошо сложен, тело открыто взывает к опасению его персоны, всем своим видом внушая страх. И, если бы не эти глубокие ямочки на щеках, которые передают истинную натуру парня, я бы предпочла обходить его стороной.

Марко – охотник, но ранняя формулировка Несс «спецназ полукровок» подходит ему идеальней. Как и его брат Никола, фигура которого маячит неподалеку от той небольшой поляны, где теперь нас трое. Он остановился, по-видимому, для того, чтобы поговорить по телефону. И в отличие от Марко, он высокий и не такой уж и крупный. Нет, он не худощав, напротив, всё его тело состоит из одних рельефов, красиво накаченных мышц. Просто Никола с Марко внешне абсолютно разные. Да и по характеру Никола полная противоположность брату: спокоен, рассудителен, уравновешен – отражение самой серьезности.

Парни прибыли в поместье спустя сутки после случившегося, и они не имеют ни малейшего отношения к охотникам Софии. Лично я восприняла их приезд, как просьбу Алека. Не могу утверждать, сам он не проронил ни слова о них, но братья единственные с кем он общается также расслабленно, как с Дамьяном. Ну и Несс, конечно же, поведала мне о них. Оба брата провели добрую часть своей жизни, обучаясь у отца Алека и Дамьяна, что сделало их большим друг для друга, чем просто друзьями.

Всё ещё не отходя от Алека, приподнимаю вопросительно бровь. «Чик-чик» ещё одно моё новое прозвище. С первых минут нашего знакомства, Марко отчего-то решил называть меня Ленчик. За что собственно и получил клятвенное обещание, что подсыплю ему яда в еду, если он ещё раз меня так прозовет. Как ни странно, «чик-чик» я приняла куда более спокойней, но всё равно по сей день не отпускаю попыток отыскать крысиного яда.

– Чем это я тебя разочаровываю, Годзилла? – интересуюсь я, получая желанное, когда брови Марко съезжаются на переносице.

– Эй, Годзилла? – от услышанного его голова подаётся назад. – Ещё же вчера был Халк.

Мой вид невозмутим, когда я пожимаю плечами.

– Вчера – Халк, сегодня – Годзилла, а завтра – Кинг-Конг.

Марко кривится.

– Пожалуй, можно было остановиться на Халке. Это прозвище хотя бы придавало мне грозности, а не приравнивало к обезумевшим переросткам-животным.

Я не упускаю возможности, предложить компромисс.

– Ну, всё зависит от тебя. Нет чик-чик – нет обезумевшим приматам.

– Ты разве забыла наш уговор? – не отступает он, и, улыбаясь, вновь демонстрирует ямочки на щеках. – Сможешь надрать вот эту чересчур высокомерную задницу, не поддаваясь его хитрым уловкам, и я вскину белый флаг, – напоминает он, указывая на Алека. – Но вместо того, чтобы пытаться совешить задуманное, ты поддалась ему. Разочаровываешь, он смог и тебе заморочить голову.

Марко посылает взглядом укор, театрально качая головой. Сложно не улыбаться в ответ, особенно, посмотрев на Алека, который недоуменно переводит взгляд с меня на Марко. И он решает поддержать эту глупую тему. Она действительно глупая, Марко лишь дразнится, на несколько километров вокруг каждой собаке известно, что с Алеком я никогда не справлюсь. И такая правда меня нисколько не задевает.

– Вообще-то, в данной ситуации жертва здесь – я. Это она меня обдурила, – наигранно ворчит Алек, и я почти закатываю глаза.

Немудрено, что они с Марко смогли столько лет уживаться, при этом оставшись друзьями.

– Но, стоп, – продолжает он и, приподняв руку вверх, указывает на себя пальцем. – Надрать мне задницу? Что я упустил в этой жизни?

Марко отталкивается от дерева, его шаг в сторону Алека почти незаметный.