Помоги проекту - поделись книгой:
— Мы пришли просить вашей помощи против злого японского разбойника!
— Злого?
— О-го-го какого злого!
Ирокезов-младший не расслышал в изданных лишенцем звуках ничего понятного, и попытался уловить хоть что-то знакомое.
И поймал.
— Го? — переспросил он.
Младшенький понял, что Его Величество Случай приоткрыл перед ним дверь удачи и, не раздумывая, сунул туда ногу.
— Го-Го! — повторил он, словно эхо.
— Старый самурай, похожий на сморщенную сливу, сваренную в уксусе? — уточнил Ирокезов старший. Глаза его неприятно прищурились. Младшего брата внезапно озарило, что не согласиться с ним, означает рискнуть чем-то значительно большим, нежели исполнение отцовского желания. И он согласился со злым духом.
— Да!
Но, все же он был хорошим сыном, и честным человеком и поэтому добавил.
— Только он сменил внешность и стал моложе и толще.
Ирокезов младший посмотрел на него удивленно, и младший брат торопливо добавил:
— Зато опознать теперь его можно по цветной татуировке во всю спину!
— Татуировка? — заинтересованно спросил Ирокезов-младший. — Яка така татуировка?
— Да. Бабочка махаон на цветущем кустике земляники.
— Крылья бабочки распахнуты на три четверти? — поинтересовался из темноты папенька.
— Да. Отец еще говорил, что нигде не встречал такого прелестного изумрудного цвета плодоножек у полусозревшей земляники! — восторженно согласился младший лишенец.
Ирокезовы переглянулись.
— Иокогамская школа, — сказал папаша. — В квартале Рюмэй есть только три человека, которые могут так мастерски передать томление созревающей земляники под солнцем.
— Два, — поправил его сын. — Карапаки-сан умер двенадцать лет назад. Ты забыл.
— Да, я забыл, — согласился с ним отец. — Тем легче… Ты смотри, как жизнь поворачивается! Где он?
— Чтоб он пришел, надо поджечь лавку, — напомнил средний лишенец. — И тогда…
— А где лавка-то? — Заинтересовался сын. Репа кончилась. А в животе по-прежнему было пусто. Да и с огнем он любил побаловаться. Особенно ночью.
— В селении…
— А что тут город рядом? — оживился Ирокезов младший, выстроив в голове логическую цепочку — город — лавка — еда — пиво.
— Рядом, — подтвердил средний лишенец. — Селение…А там лавка.
До селения оказалось совсем близко. Ирокезов Младший немного поворчал на папашу, что сбился ночью с пути, но так, что папаша не услышал его. В селении они сразу пошли в лавку.
За выбитой дверью они сразу же наткнулись на хозяина лавки. Хлюпая носом, он сказал.
— Фэнь только что ушел, забрав с собой всю красную рыбу и два последних ящика пива «Асахи».
Младший лишенец помог ему подняться.
— Что он сказал?
Утерев кровавую соплю, хозяин ответствовал.
— Он еще произносил ругательное слово «пикник»!
Ирокезовы переглянулись. Мыли их, словно собаки, бежали по одному следу. Тем более слово «пикник» было им хорошо знакомо…
— Берег моря! — выпалил Ирокезов младший, ударяя кулаком по крышке бочки с квашеной редькой и запуская туда руку.
— Или лесная опушка, — внес коррективы Ирокезов старший, сдвинув обломки в сторону и так же зачерпнув горсть. — Там тоже, знаешь ли…
Вертевший головой от одного к другому младший лишенец вскинул руку, и затряс ею, привлекая внимание героев.
— Я знаю место, где есть и то и другое!
Ирокезов старший задумчиво снял со стены кольцо сухой колбасы и откусив начал сосредоточенно жевать. Лавочник смотрел на него с любовью и уважением.
— А девки с ним были? — прожевав, спросил он.
Лавочник кивнул.
— Тогда точно опушка, — твердо сказал Ирокезов старший. — После пива барышню в кусты завалить — милое дело…
Компанию пикникующих они нашли по женскому визгу. Через кусты видно было, как по-европейски одетые барышни безо всякого стеснения виснут на шеях у гангстеров.
— Разврат, — прошептал Ирокезов младший. Осуждения в его голосе не было. Он бы еще посмотрел на то, как развиваются отношения между девушками и гангстерами, но тут некстати вклинился папаша.
— Пиво… — пробормотал он ставшим неожиданно сухим голосом. Подобрав бесхозно лежавший под ногами стволик бамбука, он выскочил на полянку. Разбойники, никак не ожидавшие тут наткнуться на неприятности, повернулись к нему. Не говоря им плохого слова, папаша поддел шестом ближнего и отбросил его за деревья. Второго он, хоть и не обучался в Шаолине, классически развернувшись, поддел другим концом шеста и, словно бильярдный шар, выбил с поляны.
Девушки легкого поведения с неодобрительным визгом разбежались.
— Ну, вот… Половина победы уже за нами, — сказал Ирокезов Младший, провожая их взглядом. — Осталось найти другую половину…
— По-моему это не он, — сказал папаша.
— Догоним сперва, потом разберемся!
— Хватай его! А то убежит! — заорал средний сын Ли-Шена, почувствовавший уже сладость победы. Он не смотрел на девушек, а на отцова обидчика.
О!!! Фэнь не зря был вожаком шайки! Ему хватило одного взгляда в горящие глаза Ирокезова старшего, чтоб понять, чем закончится эта пирушка, если он задержится тут еще на секунду. Легкость, с которой незнакомцы расправились с его товарищами не просто пугала. Она повергала в ужас!
Не дожидаясь, что с ним сделают что-нибудь такое же скверное, Фэнь выпустил из рук красную рыбу и ничком упал в кусты.
— Вон он! — приплясывал на откосе Старший лишенец, тыча указательным пальцем куда-то вниз. — Вон он бежит!
Ирокезов старший не бросился следом, а задержался около ящика с пивом.
— Не убежит… Куда тут бежать?
Погоня продолжалась до самого края земли. То есть до края континента, конечно.
Но там, где она по всем законам жанра должна была закончиться, она не закончилась. У Фэня оказался в рукаве козырной туз. Прыгая по скалам словно горная козочка он добрался до берега и прыгнув в припрятанную лодку, не жалея сил заработал веслами. Лодка быстро понеслась, в сторону страны Восходящего Солнца, где на горизонте маячили громады миноносцев Императорского флота.
— Он уйдет! — вскричал воодушевленный половиной победы младший лишенец.
— Да куда ему идти? — лениво поправил Ирокезов младший. Выпитое пиво сделало его благодушным. — Если только на дно…
Он поднял камень и взвесил его в руке и лениво бросил следом.
За кормой лодки поднялся фонтан брызг.
— Недолет, — прокомментировал папаша, щепочкой выковыривая из зубов кусочки красной рыбы.
Ирокезов младший подобрал еще одни обкатанный морем булыжник и метнул чуть сильнее. Однако, орошенный морскими брызгами беглец тоже прибавил и камень канул в море.
— Недолет…. Мало каши ел…
Это звучало уже издевательски. Ирокезов младший пробежался по берегу и принес гранитную глыбу, величиной с половину себя.
— С запасом кидай, — посоветовал папенька. — Чтоб уж если не камнем пришибло, то волной захлестнуло…
Упершись пяткой в гальку Ирокезов младший несколько раз крутанулся, нагнетая в руку небывалую силу и отпустил камень в полет. С гулом рассекая воздух, тот понесся над морем, изредка рикошетируя от водной глади…
Ирокезов старший считал рикошеты.
Ирокезов младший искал глазами всплеск и не находил его.
— Попал? — спросил он папашу.
— Попал, — сообщил тот после секундной заминки. — В корабль попал… Хорошо попал…
В голосе его была не то что бы зависть, но искреннее уважение. На их глазах корабль на горизонте разломился надвое и погрузился в морскую пучину.
— Нифига себе! — озадаченно почесал голову Ирокезов младший. — Это я?
— А то..
— А зачем это я?
На горизонте сверкнуло, корабль окутался плотным дымом и через несколько секунд до берега долетел грохот артиллерийского залпа.
— Что это они? — спросил ничего не понявший сын.
— А я знаю? — отозвался папаша. — Пошли назад. Там еще пиво осталось…
Не обращая внимания на лишенцев, они поднялись наверх. А братья остались на берегу, зачарованные начавшейся артиллерийской дуэлью двух Имперских флотов. Японского и Российского.
Так из-за недоразумения началось печально знаменитое Цусимское сражения.
Ирокезовы вышли из спускаемого аппарата часа через полтора после посадки. Может быть Ирокезов младший выскочил бы и раньше, но папаша строго-настрого запретил ему покидать корабль.
— Пятки сожжешь, — ответил он на вопрос сына старой остротой, оставшейся в его памяти с тех времен, когда ракеты летали еще на керосине. На самом деле Ирокезов старший хотел осмотреться и поесть перед выходом. Пришлось Ирокезову младшему смириться и вернуться к стихосложению, страстью к которому он последнее время страдал. Вследствие этой пагубной страсти он теперь старался говорить в рифму, чем нервировал папеньку.
Еще подлетая к планете, они знали, что там есть кислород, есть вода. Знали длину местных суток и тьму других характеристик планеты, но Ирокезова старшего волновало другое… Уже третий год болтался он с сыном по окраинам шестого спирального рукава и еще ни разу им не повстречалась планета с разумными формами жизни. Временами он думал, что его научный оппонент, профессор Танзильского университета Грек Саркипулос все-таки прав. Тот утверждал, что по ряду причин жизнь в спиральных рукавах не может развиться до стадии разумной, однако Ирокезов старший не верил ему и продолжал поиски.
Корабль сел крайне неудачно — в какой-то старый кратер. Теперь его стены отгораживали корабль от окружающего мира. Поэтому, когда пыль осела, Ирокезов старший хотел, было выпороть сына за столь неудачную посадку, но передумал, решив, что попасть в центр стометрового круга пролетев бессчетное число километров не легче, чем найти планету с разумной формой жизни.
— Теория вероятности за нас, — объявил он сыну вместо порки. — Вот увидишь — нас ждут приятные неожиданности.
— Никакой веры ей нет, этой теории, — проворчал сын. — Опять, как в прошлый раз, ни поесть толком, ни выпить на этой территории…
Но папаша как в воду глядел. Поднявшись на стену, они сразу же различили внизу творения инопланетного разума.
— Там, вдали, за рекой, какие-то строения… — удивленно сказал Ирокезов младший. — И среди них наверняка есть питейное заведение!
Ирокезов старший тренированным глазом тут же определил — шестое строение к востоку, во-о-о-он то, с желтой тряпкой — и есть питейное заведение.
Сомнений не оставалось ни капли. Впереди их ждала неизвестная цивилизация.
Профессор Саркипулос был посрамлен. Желая отметить победу в научном споре и установить более тесный контакт с представителями чужедальней цивилизации Ирокезовы начали поспешно спускаться вниз.
Странное существо — человек!
В погребах «Дурынды» было довольно горячительных напитков. Богатейший их ассортимент был представлен и древней, почти легендарными «Московской» и «Марсианской горькой» и новоизобретениями, вроде «Второй составляющей осцилятивного кольца Сатурна». Но страсть к знанию толкала их в неведомое.
Ирокезов старший знал, что самые прочные контакты завязываются не в академиях и научных учреждениях, а в местах морального разложения аборигенов. Там и только там можно было ощутить реальное состояние общества, оценить ксенофобию и почувствовать толерантность общественного организма…
Инстинкт не подвел героя, но удивил.
Открыв дверь, он остолбенел. Заведение было битком набито существами различного внешнего вида и конфигурации. Большая часть их была в скафандрах, и из этого Ирокезов младший заключил, что все это не местные жители, а их с папенькой коллеги — исследователи мировых пространств реактивными приборами. Над стойкой, на стене висел плакат, написанный на линкосе. «Привет участникам бессрочной конференции первооткрывателей…» Вместо последнего слова была огромная клякса. Похоже было, что написанное первоначально слово зачеркивалось и исправлялось другими. Понятно было, что там должно было быть название, но прочесть его было невозможно.
Ирокезовы переглянулись. Одно это уже говорило о многом.
Поделиться книгой: