Помоги проекту - поделись книгой:
В качестве экспертов, приглашенных защитой, на процессе выступили профессора Эмерского университета в Атланте: доктор Мерсер Эванс и доктор Томас Конли. Они сообщили о проведенном ими в студенческой среде эксперименте. Студентам в произвольной последовательности без указания авторов были оглашены несколько отрывков из произведений классиков марксизма-ленинизма и речей президентов США Авраама Линкольна и Томаса Джефферсона. Предлагалось указать, какие из отрывков являются более «мятежными» по содержанию. Студенты неизменно указывали на высказывания «отцов американской демократии».
Во время прямого допроса Эванса произошел обмен репликами, из которого можно составить наглядное представление об уровне понимания судьей Уайетом предмета судебного спора[97].
Не менее показательным для характеристики судьи явился допрос доктора Томаса Конли.
Одним из свидетелей на процессе выступил сам подсудимый. Действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает такую возможность[98]. При этом в судах штата Джорджия подсудимый пользуется иммунитетом, освобождающим его от прямого и перекрестного допросов. Принимая решение дать показания о своей деятельности, Анджело Хэрндон руководствовался стремлением превратить скамью подсудимых в трибуну политической борьбы за гражданские права. И это ему удалось.
— Что бы вы ни сделали со мной, — сказал он в завершение своего 35-минутного выступления, — на мое место встанут тысячи других, чтобы сражаться за свободу чернокожих рабочих и всего трудового народа.
По окончании судебного следствия начались прения сторон. Первым выступил обвинитель Джон Хадсон. Свою речь он сопровождал пространными сентенциями против «нечестивого наступления коммунизма и негритянского господства» и завершил ее призывом к присяжным отправить «эту черную гадину на электрический стул».
Защитник Бенджамин Дэвис на это ответил:
— Леди и джентльмены, члены суда присяжных! Не голодайте. Не используйте свое конституционное право подавать правительству петиции с жалобами. Не приходите в здание суда в поисках хлеба для ваших детей. Не становитесь безработными. Не смотрите на вашего соседа-негра как на товарища по несчастью и не объединяйтесь с ним, чтобы улучшить судьбу. Если вы совершаете эти человеческие, законные поступки, вы покушаетесь на подстрекательство к восстанию и мистер Хадсон пошлет вас на электрический стул. Мистер Хадсон — весьма порядочный христианин. Пять дней в неделю в этом зале он обрекает несчастных негров и невинных белых бедняков на смертную казнь. А по воскресеньям он молится о прощении своих собственных преступлений, совершенных за пять предыдущих дней. И этот человек хочет лишить жизни моего подзащитного, полагая, что это будет легкой задачей, что предрассудки и ненависть к неграм помогут ему послать моего подзащитного на электрический стул. Но не смерти следует предать этого девятнадцатилетнего юношу, а приветствовать его за мужество, за очевидный здравый смысл его миссии. Он сплачивал бедноту обеих рас, безработную не по своей вине, для борьбы с голодом. Это давно нужно было сделать именно в этом штате Юга, где черные и белые бедняки слишком долго были разъединены. Да, мистер Хадсон, штат Джорджия должен приветствовать межрасовое братство. Лишь это по-христиански. Это должно было бы обрадовать мистера Хадсона. А он хочет послать сторонника этого братства на электрический стул. Хваленая набожность мистера Хадсона — лишь маска для его неблаговидных действий. Верит ли он в братство или он верит в человеческую ненависть и раскол? Во что же Вы верите, господин обвинитель? Почему Вы не говорите суду? … Прошу господ присяжных взглянуть на эти фотографии. (Защитник просит приобщить к делу фотографии, на которых запечатлены обменивающиеся рукопожатием рабочие белой и черной рас.)
— Мистер Хадсон обвиняет моего подзащитного в разжигании расовой ненависти. Видите ли вы среди этих фотографий хоть один пример антагонизма или ненависти?…Видите ли вы здесь символы насилия и угнетения, которые присутствуют в материалах ку-клукс-клана? Где же «мятеж», в котором обвиняет Хэрндона штат Джорджия? Обвинение не представило ни одного свидетеля, подтвердившего хотя бы один акт насилия или подстрекательства к мятежу, совершенный подзащитным… Можно ли считать мирную демонстрацию за предоставление пособий по безработице покушением на мятеж? Если у человека голодает ребенок, то покушается ли этот человек на свержение правительства, подавая вместе с соседями правительственным служащим петицию о помощи?.. Мистеру Хадсону решительно не нравится лозунг самоопределения для «черного пояса». Он выкрикивал ругательства по этому поводу, но ни разу не объяснил значение этого лозунга… «Черный пояс» — это район, где негры составляют большинство населения, а в некоторых штатах, как, например, в Миссисипи, негры составляют подавляющее большинство. По всем законам демократии неграм следует там быть губернаторами, мэрами, конгрессменами, сенаторами, служащими местных органов власти. Что в этом повстанческого или революционного? Это просто принцип большинства по традициям и законам федеральной Конституции, и Конституции штата… Но мистер Хадсон резко возражает против этого. Почему? Это нетрудно понять. Если негритянское большинство получит право голосовать, избирать собственных служащих, учить в школах, отправлять правосудие в суде, прилично зарабатывать, это будет означать конец эпохи линчевателей, ку-клукс-клановцев, белых господ. Это будет означать принуждение к исполнению XIII, XIV, XV Поправок к Конституции США[99]… Это будет означать, что Юг — это земля народа и для народа, а не страна собственников фабрик, домовладельцев и продажных чиновников.
Далее защитник убедительно показал, что Закон штата Джорджия о мятежах 1867 года, по которому подсудимый предан суду, принят в иную историческую эпоху и регулирует совершенно иные общественные отношения. Этот период в американской истории носит название «реконструкции Юга». После победы республиканцев в Гражданской войне против конфедератов контроль за гражданской администрацией в южных штатах стало осуществлять федеральное правительство. Конгрессом США был издан Акт об обеспечении более эффективного управления мятежными штатами от 2 марта 1867 г.[100]. в числе мятежных штатов указанный акт называл и Джорджию, где в то время были сильны сепаратистские настроения. И федеральное законодательство, и законодательство штата в этот исторический период под мятежом подразумевали преступное деяние, направленное на восстановление власти плантаторов-рабовладельцев. Приписывать в наше время, в XX веке, кому-либо такого рода намерения (а уж тем более Хэрндону, предки которого были рабами у тех же плантаторов) — юридический нонсенс.
После речи защитника судья снова предоставил слово представителю обвинения. На этот раз выступил Ле Кро:
— Вспомним о доброте, которую белые люди проявляли к ниггерам даже во времена рабства. Мы заботились о них, впускали их в наши дома, позволяли им растить наших детей. Существует ли большее внимание к неграм, чем это? Неужели мы позволим коммунистам в лице этого ниггера-мальчишки говорить нам, как управлять нашими штатами, нашими судьбами и нашей жизнью. Существовал ли когда-нибудь более пагубный вызов правопорядку, христианству, благосклонному господству белого человека? Адвокат говорит, что единственная вина этого юноши состоит в том, что он имел коммунистические книги и возглавлял демонстрацию. Неужели мы должны ждать, пока они соберут вместе свою Красную (русскую) армию, чтобы напасть на наши дома, захватить нашу собственность, изнасиловать наших женщин и убить наших детей? Неужели мы должны сидеть спокойно, пока они осуществят свои планы восстания и насилия? Пресечем это явление теперь же! Будем держать в страхе божьем всех, кто приходит в наш справедливый штат Джорджию, чтобы проповедовать богохульные доктрины о равенстве… Пусть смутьяны и агитаторы дрожат за свою шкуру. Электрический стул слишком мягкое наказание для тех, кто будет насиловать наших женщин. Мы были добры к неграм. Они наши подопечные…
В этом месте речь представителя обвинения была прервана защитником Б. Дэвисом, который потребовал предоставления ему слова для срочного заявления.
…Три часа совещались присяжные. И вот, наконец, старшина жюри объявил решение:
— Мы, присяжные заседатели, признаем обвиняемого виновным и рекомендуем помилование.
Императивное юридическое значение имела лишь первая часть решения. Вторая же — рекомендательная часть — могла истолковываться в пределах свободного судейского усмотрения. Судья Ли Уайет истолковал ее так: 20 лет лишения свободы в тюрьме штата Джорджия!
Из зала судебного заседания осужденного Анджело Хэрндона увели в наручниках…
Суд в Фултоне всколыхнул общественное мнение Америки. Этот процесс стал событием номер один во внутриполитической жизни страны. Ведь здесь столкнулись полярные представления о демократии и равенстве, свободе слова и печати, праве на труд и объединение в организацию рабочего класса. И не случайно, дискуссии по этим вопросам вырвались за пределы зала судебного заседания и даже штата Джорджия; дело Хэрндона приобретало национальное значение.
Вскоре после вынесения приговора создается Гражданский комитет в защиту Хэрндона. Он проводит конференцию, в которой участвуют около тысячи человек, представляющих различные слои американского общества. По всей стране прошли демонстрации протеста и манифестации трудящихся в защиту гражданских прав. Активно выступили профсоюзы. В Атланте открывается отделение Международной лиги защиты рабочих (МЛЗР). Организуется сбор средств в фонд защиты Хэрндона. Словом, общественный резонанс оказался отнюдь не таким, на который рассчитывала американская юстиция.
Тогда за дело принялись полицейские органы, которые попытались сломить силу общественного протеста, расколоть движение изнутри. Мощному прессингу властей подверглись члены Гражданского комитета в защиту Хэрндона. Им задавали исполненные провокационного смысла вопросы. Знают ли они, что движение в защиту осужденного инспирировано коммунистами? Не оказывалось ли на них давление с целью заставить вступить в комитет? Известно ли им, что коммунисты провоцируют массовые беспорядки на расовой основе? Однако ухищрения такого рода не помогли. Большинство членов Гражданского комитета остались верными своим убеждениям и не прекратили борьбу. Движение в защиту Хэрндона продолжало набирать силу.
Между тем политзаключенный находился в застенках фултонской тюрьмы. Несколько месяцев содержания в исключительно суровых условиях тяжело сказались на состоянии здоровья узника. Когда об этом стало известно, в Атланту была направлена представительная делегация общественности. Однако администрация тюрьмы отказалась допустить ее к Хэрндону, заявив, что здоровье заключенного в полном порядке и он получает необходимую квалифицированную медицинскую помощь. Администрацию не смутила противоречивость обеих частей этого заявления: если здоровье узника «в полном порядке», то с какой целью оказывается медицинская помощь?
А если в ней все-таки есть необходимость, то можно ли утверждать, что заключенный здоров?
Никак не объясняя данное обстоятельство, администрация поспешила объявить кампанию протеста против жестокого обращения с Хэрндоном и нарушений прав других заключенных в тюрьмах штата Джорджия «коммунистическим заговором». Эту позицию фактически поддержал и заместитель генерального атторнея штата Джон Хадсон, который также отказался санкционировать посещение фултонской тюрьмы делегацией демократической общественности страны. Не нашли понимания стремления делегации и у губернатора Джорджии Юджина Толмеджа. Правда, он обещал провести расследование относительно условий содержания заключенного Хэрндона. Однако это оказалось не более чем благим намерением: спустя некоторое время губернатор заявил, что всякие обвинения в жестоком обращении с заключенными в тюрьмах Джорджии считает оскорбительными и для всего населения штата. Так грубое давление в сочетании с социальной демагогией практически парализовали деятельность делегации представителей общественности, преследовавшей гуманную цель — добиться лечения политзаключенного частным врачом.
Приговор по делу Хэрндона в апелляционном порядке был обжалован в Верховный суд штата Джорджия. Во время заседания выяснилось, что из суда первой инстанции протокол судебного разбирательства поступил в искаженном виде. В нем были сделаны многочисленные купюры. Исчезло в частности, такое оскорбительное выражение, как «ниггер», правда, слово «черный» осталось: видимо, составители протокола не усмотрели в нем ничего противоречащего общественной морали.
Рассмотрев дело в апелляционном порядке, шестеро судей Верховного суда штата не нашли юридических оснований для отмены приговора суда первой инстанции. По поводу же заявления защитника о недопустимости использования выражений типа «черный» в решении специально отмечалось, что указанное слово, когда оно применяется в суде, не может квалифицироваться как свидетельство оскорбления или предвзятости[101].
Судебный процесс по делу Хэрндона на этом не завершился. Дело дошло до Верховного суда США. К этому времени в процесс на стороне защиты включились бывший заместитель министра юстиции США Уитни Норт Сеймур и профессор права Колумбийского университета Уолтер Геборн. Первоначально федеральный Верховный суд, пересматривая дело в апелляционном порядке, принял по нему паллиативное решение. В нем отмечалось, что вопрос о конституционных правах не был представлен суду достаточно обстоятельно. Против такого решения голосовали трое из девяти членов высшей судебной инстанции страны — Брандейс, Кардозо и Холмс. Они считали необходимым удовлетворить требование апеллянтов. Тем не менее и принятое решение нельзя назвать отрицательным, ведь оно оставляло юридические возможности для повторного рассмотрения дела в федеральном Верховном суде, а значит, для продолжения борьбы.
Тем временем события разворачивались не только в Вашингтоне, но и в Джорджии. Анджело Хэрндон, освобожденный под залог на период прохождения дела в апелляционных инстанциях, по рассмотрении дела в Верховном суде США снова был заключен в тюрьму. Защита обжаловала это решение в окружной суд штата. В обосновании жалобы указывалось на незавершенность производства по делу в Верховном суде США, поскольку его решение нельзя считать окончательным, а защита намерена использовать предоставленную юридическую возможность для повторного заявления апелляции в высшую судебную инстанцию страны. Кроме того, в жалобе оспаривалась конституционность Закона о мятежах 1867 года, по которому Хэрндон был привлечен к уголовной ответственности и осужден.
И здесь произошло событие, которое резко изменило ситуацию. Судья окружного суда Хью Дорси вынес решение о неконституционности Закона о мятежах, принятого легислатурой штата Джорджия еще в прошлом веке. При этом он сослался на Четырнадцатую поправку к Конституции США: «… Ни один штат не должен издавать или приводить в исполнение законы, ограничивающие привилегии и вольности граждан Соединенных Штатов».
Решение окружного судьи вначале вызвало некоторую растерянность в официальных кругах штата Джорджия. Такого поворота дела, да еще от представителя их же социальной среды они явно не ожидали. Когда же прошло первое оцепенение, генеральный атторней штата направил апелляцию на решение Хью Дорси в Верховный суд США.
И вот, спустя пять лет после возбуждения уголовного преследования молодого коммуниста Анджело Хэрндона, высшая судебная инстанция страны вынесла историческое решение: признать Закон штата Джорджия о мятежах 1867 года неконституционным, приговор в отношении Хэрндона отменить.
Из фултонской тюрьмы вышел уже не очень молодой, много перенесший человек. Он мало походил на того стройного негритянского юношу, которого заточили сюда несколько лет назад. Годы заключения выбелили виски, глубокая волевая складка пролегла на лбу, утратила энергию походка, ослабло зрение. Хотя теперь он не обольщался насчет будущего, однако не утратил верности идеалам своей юности. Таким и остался Анджело Хэрндон в истории американского рабочего движения.
«Скоттсборское» дело
Имя командира батальона стрелков, действовавшего в годы войны за независимость США, полковника Линча не сохранилось в анналах военной истории. Доблестью он не отличался и славы на полях сражений себе не снискал. Но в известности ему не откажешь: если не воинская, то геростратова слава ему обеспечена. Мрачная история убийств чернокожих без следствия и суда навсегда связана с его именем. Сегодня оно стало нарицательным.
Суд Линча. Жуткое наследие расизма. Тысячи человеческих жизней отняли наследники полковника за два века американской истории, тысячи трупов оставили они взамен. Общенациональной статистики линчевания негров в Соединенных Штатах не существует. Официальный Вашингтон пытается создать впечатление, что в демократической Америке это преступление навсегда ушло в прошлое. Но и сегодня, как и сто лет назад, рядом с обуглившимися крестами ку-клукс-клана находят растерзанные тела негров. Правда, в наше время дубина пещерного человека уже не кажется современным линчевателям единственным средством борьбы с чернокожими. Белые балахоны и остроконечные колпаки остались кое-где лишь в качестве некоего рудимента. Сегодняшний клансмен нередко облачен в полицейскую униформу, а то и судейскую мантию и действует именем закона. Он же зачастую и вершит суд Линча, процедура которого также не осталась прежней, хотя его сущность сохранилась неизменной. Современной формой линчевания чернокожие американцы называют судебно-полицейские репрессии в США против негритянского населения страны. Наглядное представление о модернизированном суде Линча дает уголовное дело «скоттсборской девятки», навсегда оставшееся несмываемым пятном в истории американской юстиции.
Начало этого растянувшегося на много лет дела относится к концу марта кризисного для экономики Соединенных Штатов 1931 года. Сотни тысяч безработных толпились на биржах труда, у ворот промышленных предприятий, обивали пороги предпринимательских контор. В поисках работы многие срывались с насиженных мест и ехали в отдаленные районы, где, по слухам, можно было получить кусок хлеба, а если повезет, то и крышу над головой. Вот и в поезде, следовавшем через Алабаму по маршруту Чатануга — Мемфис, таких пассажиров оказалось немало. Состав был товарным, а потому для безработных самым подходящим. Вместе с грузами ехали люди самых разных возрастов, профессий, оттенков кожи. Наряду с выброшенными на обочину жизни кадровыми рабочими здесь можно было встретить и люмпен-пролетариев, всякого рода опустившихся субъектов, бродяг, проституток, уголовных элементов. В одном из вагонов белый оскорбил негра, тот возмутился, началась потасовка. На помощь белому поспешили его друзья, негр тоже не остался в одиночестве. В результате ничтожный конфликт перерос в массовую драку. На ближайшей станции принимавшие в ней участие белые пассажиры сошли с поезда, явились в полицейский участок и поведали здесь свою версию столкновения с чернокожими. Вдоль по линии ушло телеграфное сообщение со служебной ориентировкой для полиции. На очередной остановке поезд уже ожидали. Предвидя это все те, кто не был заинтересован во встрече с полицией, заблаговременно выпрыгнули на ходу с поезда. Поэтому, когда стражи порядка стали проверять состав, участников драки там уже не было. Тогда арестовали всех обнаруженных в поезде негров без разбора. Их оказалось девять человек. Прихватили также и двух молодых женщин, которые обратили на себя внимание развязным поведением, а также тем, что были в мужской одежде и, как выяснилось, не имели постоянного места жительства. Последнее обстоятельство все круто и внезапно изменило: вместо тривиальной драки — пикантное изнасилование. Такая метаморфоза фабулы дела была не случайной.
В это время расовые отношения в стране приобрели новое качество. Наметилась тенденция к объединению движения за равноправие негров с рабочим движением
Соединенных Штатов. В глухой стене расовой сегрегации появились зияющие бреши. Облеченные властью расисты не могли этого допустить. Средства массовой информации как по команде заголосили вдруг о «фатальной предрасположенности» негроидной расы к совершению насильственных посягательств и особенно половых преступлений. Желтая пресса постоянно напоминала об опасности, которой подвергаются белые женщины со стороны «прирожденных насильников» с черной кожей. «Честь наших жен, дочерей, сестер под угрозой!» — эту мысль непрерывно внедряли в сознание обывателя бульварные газеты американского Юга. Искусственно вызванное и умело поддерживаемое кипение расовых страстей явилось той питательной средой, в которой возникло и стало стремительно расти уголовное дело о групповом изнасиловании в Алабаме.
Задержанные в поезде две молодые женщины оказались известными в Чатануге проститутками Руби Бейтс и Викторией Прайс. По их словам, они вынуждены были заняться этим ремеслом из-за безработицы и невозможности иным путем обеспечить себе кусок хлеба. На первом допросе они показали, что арестованные негры не имеют к ним никакого отношения. Однако после вмешательства помощника местного шерифа Чарлза Лезема показания задержанных проституток изменились. Теперь они утверждали, что подверглись нападению со стороны негров и под угрозой убийства были изнасилованы[102]. По этому заявлению к уголовной ответственности привлекаются: Хейвуд Паттерсон, Юджин Вильямс, братья Рой и Эндрю Райт из Чатануги (штат Теннесси); Кларенс Норрис, Чарлз Вимс, Ози Пауэлл из Атланты (штат Джорджия); Олен Монтгомери из Монро (штат Джорджия); Вилли Робертсон из Колумбуса (штат Джорджия). Старшему из них исполнилось двадцать лет, младшему едва минуло тринадцать. Большинство из них никогда раньше не видели друг друга, впервые они встретились в пути. В дорогу их, как и многих других молодых людей, позвала надежда найти хоть какой-то заработок в Мемфисе, где, по слухам, положение было несколько более благоприятным. Теперь они образовали группу обвиняемых, известную как «девятка из Скоттсборо», где проходил уголовный процесс об изнасиловании.
Об этом событии буржуазные средства массовой информации поспешили широко оповестить общественность страны. Преступление «ниггеров» живописалось с ужасающими деталями. Виртуозы пера быстро превратили проституток в олицетворение «возмущенной чести белых женщин».
Для того чтобы подчеркнуть особое общественное значение этого уголовного дела, процессуальное руководство расследованием принял на себя генеральный атторней штата Алабама Томас Найт. Однако, как выяснилось, столь высокое должностное положение лица, обязанного обеспечить законность производства на этой стадии уголовного процесса, отнюдь не предотвратило произвола в отношении обвиняемых.
Так, уголовно-процессуальное законодательство штата Алабама предусматривает положение, согласно которому должностное лицо, занимающееся расследованием дела, обязано немедленно поставить в известность арестованного по подозрению в совершении преступления гражданина о наличии у него неотъемлемого права на получение юридической помощи адвоката. Если при этом арестованный заявит о своем намерении воспользоваться помощью профессионального юриста, то допрос может быть осуществлен не иначе как в присутствии защитника. Однако в данном случае арестованным не только не разъяснили их процессуальные права, но в явном противоречии с законом отказались вызвать адвоката даже в ответ на прямое ходатайство с их стороны. В отсутствие защитника с обвиняемыми неграми не церемонились. Допросы чередовались с избиениями[103]. Юноши же держались твердо: никто из них не признал себя виновным.
6 апреля 1931 г. в обстановке дикого разгула расизма начался судебный процесс. Площадь перед зданием суда до отказа заполнила огромная толпа народа, которая по команде местных ку-клукс-клановцев скандировала лозунги, требовавшие смертной казни. При конвоировании подсудимых в суд полицейским пришлось затратить немало усилий, чтобы не допустить линчевания негров разъяренной толпой.
Председательствовал на процессе судья Джеймс Хортон. Государственное обвинение поддерживал генеральный атторней Алабамы Томас Найт. По ходатайству подсудимых им назначили защитников из числа местных адвокатов. Однако действовали они крайне пассивно. Во всяком случае протоколы судебного заседания практически не сохранили следов их работы. Они не позаботились о вызове свидетелей защиты, отказались от проведения перекрестного допроса свидетелей обвинения, не заявили ни одного полезного ходатайства.
Во время судебного следствия потерпевшая Руби Бейтс сказала, что в связи с тяжелым психическим потрясением, которое она испытала во время нападения, плохо помнит детали. По ее словам, именно по этой причине она не может точно указать, сколько именно человек участвовали в изнасиловании.
Значительно более разговорчивой оказалась другая потерпевшая — Виктория Прайс. Она поведала собравшимся, что в тот злополучный день ее изнасиловали шесть негров. Здесь же в зале судебного заседания она указала иа них персонально. По ее словам, в преступлении непосредственно участвовали подсудимые Ч. Вимс, К. Норрис, X. Паттерсон, Олен Монтгомери, Рой и Эндрю Райт[104]. Кроме того, потерпевшая показала, что подсудимый Кларенс Норрис угрожал ей ножом.
Для правильной оценки этих показаний большое значение имело заключение судебно-медицинского эксперта — доктора Р. Бриджеса. Он обследовал потерпевших спустя полтора часа после того, как, по их словам, они подверглись изнасилованию.
Эксперт сообщил суду, что в гениталиях Руби Бейтс он обнаружил большое количество спермы, что указывает на совершение полового сношения с несколькими лицами. На бедрах и левой руке потерпевшей имелись незначительные царапины. Других повреждений (разрывов тканей, гематом, ссадин, кровоподтеков), характерных для изнасилования, особенно группового, на теле не было.
Далее доктор Р. Бриджес сообщил результаты судебно-медицинского исследования потерпевшей Виктории Прайс. Эксперт показал, что за некоторое время до обследования потерпевшая имела половое сношение, однако количество оставшейся в гениталиях спермы было столь ничтожным, что лишь с большим трудом удалось взять пробу для анализа. Это свидетельство доктора Р. Бриджеса противоречило показаниям потерпевшей В. Прайс, которая утверждала, что ее изнасиловали шесть человек. И это противоречие оказалось не единственным. Когда эксперт произвел анализ спермы, то выяснилось, что сперматозоиды были полностью неподвижными. Значение этого факта становится понятным, если учесть достоверно установленные медицинской наукой данные, согласно которым в гениталиях женщины сперматозоиды сохраняют свою подвижность в пределах от 12 до 48 часов[105]. Если же сравнить эти данные с заявлением потерпевшей о том, что она подверглась изнасилованию всего за полтора часа до обследования, то достоверность ее показаний нельзя не признать по меньшей мере сомнительной.
Установленные судебно-медицинской экспертизой факты неожиданно приобрели новое освещение в показаниях свидетеля Далласа Рэмея. По его сообщению, вечером, накануне посадки в поезд, проститутки Р. Бейтс и В. Прайс находились в ночлежке для бродяг в обществе мужчин. Невольно возникла версия о том, что данные экспертного исследования связаны не с событиями, происходившими в товарном составе, а с эпизодами личной жизни двух молодых женщин за несколько часов до посадки. Но эта версия так и осталась неразработанной в силу необъяснимой пассивности назначенных судом защитников.
Вопрос о виновности подсудимых предстояло решить двенадцати присяжным заседателям. И хотя предметом судебного разбирательства была судьба негров, в составе жюри не оказалось ни одного чернокожего присяжного. Восемь фермеров, три коммерсанта и один ремесленник должны были определить исход данного дела. После непродолжительного совещания они огласили свой вердикт. Все девять подсудимых признавались виновными в совершении группового изнасилования.
Это решение жюри присяжных заседателей было встречено бурным ликованием толпы, собравшейся у здания суда. Нанятый расистами духовой оркестр несколько минут без перерыва исполнял туш.
Через несколько дней судья огласил приговор. Восемь подсудимых приговаривались к смертной казни. Исключение было сделано лишь для тринадцатилетнего мальчика Роя Райта. Ему предстояло пожизненное тюремное заключение в застенках Алабамы.
С протестами против расистского судилища в Скоттсборо выступили Коммунистическая партия США, Лига борьбы за права негров, многие профсоюзные организации. Движение за спасение «скоттсборской девятки» распространилось далеко за пределы штата. 1 мая 1931 г. освобождения негритянских юношей, осужденных на смерть, требовали 300 тыс. демонстрантов, вышедших на улицы американских городов с лозунгами в защиту жертв расистского произвола[106].
Для защиты «скоттсборской девятки» к участию в уголовном процессе удалось привлечь квалифицированного и весьма энергичного адвоката Сэмюэля Лейбовича. Он активно взялся за дело и вскоре его жалоба уже рассматривалась в апелляционном суде. Однако столпы правосудия по-алабамски не нашли юридических оснований для отмены приговора и пересмотра дела по существу. Но адвокат этим не удовлетворился. Он сумел добиться рассмотрения дела Верховным судом Соединенных Штатов, убедив судей в том, что в данном деле имеется конституционный вопрос. И такой вопрос действительно был, поскольку обвиняемых фактически лишили предусмотренного Четвертой поправкой к Конституции США права «пользоваться помощью адвоката для защиты».
Нарушение этой нормы в деле «скоттсборской девятки» было столь очевидным, что его нельзя было не заметить и менее квалифицированным юристам, чем судьи высшего судебного органа страны. В своем решении по данному делу Верховный суд отметил, что «даже умный и образованный непрофессионал имеет весьма смутное понятие о правовой науке, а иногда и не имеет никакого. Если его обвиняют в совершении преступления, то он обычно не в состоянии сам определить юридические особенности обвинительного акта и стратегию своей защиты. Он не знаком с правилами доказывания. Если гражданин лишен помощи адвоката, то судебный процесс может быть начат без представления надлежащих доказательств. В такой ситуации нельзя исключить, что подсудимый будет осужден на основании данных, не относящихся к рассматриваемому делу или неудовлетворительных по своим объективным свойствам. Ему недостает опыта и знаний, хотя для защиты могут быть превосходные основания. На каждой стадии уголовного процесса обвиняемому нужна направляющая рука адвоката. Без нее ему грозит обвинительный вердикт, поскольку он не знает, как опровергнуть предъявленное обвинение»[107].
Принимая во внимание все изложенное, Верховный суд США отменил обжалованный адвокатом приговор и назначил новое судебное разбирательство. Однако это мало помогло подсудимым в Скоттсборо. Несмотря на все усилия защиты белое жюри и на этот раз вынесло обвинительные вердикты каждому из привлеченных к уголовной ответственности негров.
И вот, когда, казалось, дело окончательно и бесповоротно проиграно и осужденным остается лишь пассивно ждать приведения приговора в исполнение, в беспросветной мгле отчаяния забрезжил слабый луч надежды. Потерпевшая Руби Бейтс неожиданно отказалась от своих показаний на суде и заявила, что осужденные негры никакого отношения к изнасилованию не имеют. Появилось бесспорное юридическое основание для пересмотра уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам.
И вот новый судебный процесс. Шел он долго и трудно. Три государственных обвинителя — В. Баскет, Г. Чамбли, О. Френкель — несколько дней подрад пытались дисквалифицировать показания потерпевшей, ошельмовать и унизить ее. Но все было напрасно. Руби Бейтс твердо стояла на своем.
Однако вопреки, казалось бы, на глазах разваливающемуся обвинению общая обстановка в суде по-прежнему была неблагоприятной для подсудимых. Не поддержала свою товарку другая потерпевшая — Виктория Прайс; она продолжала настаивать на достоверности своих показаний. Усилился расистский шабаш толпы, ни на минуту не покидавшей площади перед зданием суда. В этих условиях Центральный Комитет Коммунистической партии США опубликовал специальное заявление:
«… Правящий класс стремится дать выход растущему негодованию масс, в течение вот уже пяти лет кризиса страдающих от голода и нищеты. Террор в первую очередь направлен против трудящихся негров. Как Гитлер сколачивал свои фашистские орды на основе антисемитизма, так и правящий класс нашей страны объединяет свои силы на базе угнетения и терроризирования трудящихся негров с помощью судов Линча. Именно в свете сложившегося положения мы и должны рассматривать ход судебного процесса над неграми в Алабаме.
Стало совершенно очевидным, и даже капиталистическая пресса не может больше скрывать того, что творимое здесь судилище представляет собой чистое мошенничество, направленное лишь на то, чтобы придать намеченному поголовному убийству невиновных негров некое подобие законности. Сейчас стало ясно, что честное признание одной из белых свидетельниц, которая, как полагали, была жертвой преступления, в том, что все дело было сфабриковано и подсудимые не виновны, не изменило намерений белых расистов Алабамы.
Даже не имея свидетелей обвинения, показаниям которых можно было мало-мальски верить, и вопреки вообще всем доказательствам обвинение упорно ведет дело к убийству, которое правящий класс Алабамы считает политически необходимым для поддержания широкой кампании террора против как негритянского, так и белого рабочего населения. Отказ в праве на квалифицированную помощь профессиональных адвокатов, отсутствие перекрестного допроса свидетелей обвинения — явных клятвопреступников, нежелание разобраться в грубых противоречиях в системе доказательств полностью разоблачили намерения властей штата еще на первом судебном процессе.
Чтобы поддержать нынешнее линчевание, местная печать Алабамы сенсационно освещает действия губернатора Калифорнии Джеймса Ролфа, несостоявшегося убийцы Томаса Муни. Нам сообщают, что материалы местных газет под большими шапками об одобрении Ролфом калифорнийского линчевания выставляются в зале суда на видном месте в поле зрения присяжных, и это с одобрения судьи, который ни разу не упустил возможности положительно высказаться в пользу линчевания девяти юношей из Скоттсборо.
… Центральный Комитет единодушен в том, что настало время откровенного разговора со всеми членами партии о недопустимости пассивного восприятия событий огромной важности, которые непосредственно связаны с судебным процессом в Алабаме. Наблюдается опасная тенденция недооценки его громадного исторического значения для борьбы американского рабочего класса и негритянского народа страны за свои неотъемлемые права…
Товарищи, не обольщайтесь! Тот факт, что обвинение фактически разоблачено как фальсификация, вызвало у некоторых членов нашей партии иллюзии о возможности «перемены настроения» правящего класса. Распространившееся в обществе с подачи некоторых юристов мнение о том, что Верховный суд Соединенных Штатов не позволит казнить невиновных и будто бы поэтому позиция присяжных не столь важна, может породить в высшей степени опасные иллюзии, ведущие к ослаблению борьбы за спасение негритянских юношей.
Не заблуждайтесь! В нынешние времена большого экономического кризиса и социальной напряженности правящий класс не остановится ни перед чем. Мы не должны забывать, что вся правительственная программа оздоровления экономики, предусматривающая снижение жизненного уровня трудящихся, требует именно такой попытки разобщить рабочие массы белых и негров, какой является скоттсборское дело…»[108].
Между тем очередное судебное разбирательство продолжалось. Драматизм процесса приближался к своей кульминации. Усилия Коммунистической партии и других демократических организаций страны по спасению жизней негритянских юношей неизменно наталкивались на ожесточенное противодействие со стороны многочисленных расистских элементов, поддерживаемых и подстрекаемых буржуазной прессой. Положение подсудимых осложнялось тем, что судебный процесс проходил в южном штате Алабама, где позиции расистов были традиционно сильны. Особенно неистовствовал ку-клукс-клан. Молодчики с его символикой на одежде фактически блокировали здание суда. Ни один участник процесса не мог попасть в помещение иначе как сквозь плотный строй клансменов и других расистов. В этих условиях трудно было рассчитывать на объективность присяжных. Так и случилось: в начале декабря 1933 года жюри огласило свой вердикт по делу первого из подсудимых — Хейвуда Паттерсона. Он снова признавался виновным, и судья опять назначил ему все ту же меру наказания — смерть на электрическом стуле.
На это событие орган американских коммунистов «Daily Worker» откликнулся статьей «Действовать еще организованнее для спасения парней из Скоттсборо». В ней отмечалось:
«… Алабамский суд линчевателей, «избавившись» от Хейвуда Паттерсона, стремительно приближает слушание дела второго из девяти невиновных парней из Скоттсборо, Кларенса Норриса, к такому же незаконному приговору.
Правящий класс Америки бросил грубый вызов негритянскому народу и всему рабочему классу страны. Рабочие, черные и белые, должны ответить на этот вызов!
Демонстрация в Гарлеме, организованная в субботу комсомолом, явилась ярким примером правильной, немедленной реакции американских комсомольцев, которые возглавили взрыв протеста против смертного приговора, вынесенного Паттерсону.
В последние несколько дней десятки тысяч рабочих ответили боевыми демонстрациями протеста во многих американских городах и поселках. Но этого недостаточно. Необходимо действовать и еще раз действовать!
Поделиться книгой: