Вызов ислама и Православная церковь

Будь Мухаммед действительно чудотворцем, будь все легенды о чудесах, совершенных им еще в детстве и описанных в позднейших мусульманских преданиях, действительно верны, ему не составило бы труда ответить на эти вопросы. Но в каком бы месте Корана ни задавался вопрос, может ли он повторить чудеса предыдущих пророков, ответ был всегда неизменен: нет.

Впрочем, даже если и происходили те чудеса, которые приписаны Мухаммеду в мусульманском предании, – а они, как правило, все происходили только при «своих», – то сама неспособность Мухаммеда сотворить чудо именно тогда, когда от него этого просили как знака подтверждения того, что он действительно от истинного Бога, весьма симптоматична. Пророки Вааловы, которые вышли состязаться с пророком Илией, в другое время тоже могли творить чудеса магической силой – этим объясняется то, сколь уверенно они пошли на состязание, но как только вопрос встал об истинном Боге, они оказались бессильны (см.: 3 Цар. 18).

Следующий принципиальный пункт отличия – форма призвания на пророческую деятельность. Для библейских пророков совершенно немыслимо то, что рассказывается о Мухаммеде: ночью ему явился некто страшный и без предисловий начал мучить его, заставляя читать, притом что Мухаммед, как уверяют мусульмане, был неграмотным.

Ни одного пророка ни Бог, ни Ангел не мучил и не пытал, заставляя подчиниться. Ни у кого Бог не ломает воли. Напротив. Вот Моисей, подойдя к горящему кусту, слышит голос Божий, и Господь, во-первых, представляется: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова (Исх. 3, 6), а после этого предлагает ему: Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых (Исх. 3, 10). Моисей поначалу не решается: кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых? (Исх. 3, 11). Но Бог не начинает его душить, как некто Мухаммеда, а убеждает словесно, поддерживает: Я буду с тобою, и вот тебе знамение (Исх. 3, 12). И Моисей, убежденный и укрепленный Богом, решает вступить на пророческий путь.

Когда Господь призвал Иеремию и первым делом ему объявил, кто Он: прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя (Иер. 1, 5), и после уже объявляет о пророческом служении. И пророк Иеремия также сначала сомневается в своих силах: о, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод (Иер. 1, 6). Но и здесь любящий Господь не начинает его мучить и пытать, а убеждает и ободряет словесно: Не бойся их; ибо Я с тобою, чтобы избавлять тебя, сказал Господь. И простер Господь руку Свою, и коснулся уст моих, и сказал мне Господь: вот, Я вложил слова Мои в уста твои (Иер. 1, 8-9).

А пророку Иезекиилю было явлено само видение Божией славы, так что он со смирением пал на лице свое (Иез. 2, 1). И что же сказал ему Господь? В те времена, когда даже перед земными царями простолюдинам не дозволялось говорить стоя, Бог объявляет: сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою (Иез. 2, 1) – и снова убеждает и укрепляет словесно: Я посылаю тебя к сынам Израилевым, к людям непокорным… А ты, сын человеческий, не бойся их и не бойся речей их… слушай, что Я буду говорить тебе; не будь упрям, как этот мятежный дом; открой уста твои и съешь, что Я дам тебе (Иез. 2, 3, 6, 8). И затем пророку дается небесный свиток: и я съел, и было в устах моих сладко, как мед (Иез. 3, 3).

Также и пророку Исаии было видение: В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном… И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен (Ис. 6, 1, 5-7).

Важно, что пророк не сообщает ни о какой боли от прикосновения очищающего небесного огня, ибо он не причиняет боли, как и чудесный благодатный огонь, сходящий каждый год на Гробе Господнем в Иерусалиме, как и небесный свиток пророка Иезекииля оказался сладок, как мед. Еще важнее то, что ни Бог, ни Серафим не заставляют Исаию становиться пророком, не навязывают свою волю и не ломают насилием волю пророка – все происходит совсем наоборот: И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня (Ис. 6, 8).

Поэтому неудивительно, что преподобный Максим Грек сказал о Мухаммеде: «Из этого… явствует, что сей не от Бога послан, ибо преблагой Бог никого не принуждает насильно»[80].

Некоторые мусульманские полемисты, дабы оправдать Мухаммеда, ссылаются на эпизод борьбы с Богом праведного Иакова. Но говорить это может лишь тот, кто не знает либо искажает текст Писания. Ибо явление Бога Иакову не становится его призванием на пророческую деятельность: И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари (Быт. 32, 24). Ясно видно, что Бог ничего не требует от него и не заставляет принять Свою волю. То есть уже по этому признаку данный пример некорректен для аналогии с призыванием Мухаммеда. Но есть еще более важный аспект: состязание Иакова закончилось прямо противоположно тому, что произошло с Мухаммедом, – победил Иаков: и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним. И сказал [ему]: отпусти Меня, ибо взошла заря. Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня. И сказал: как имя твое? Он сказал: Иаков. И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь (Быт. 32, 25-28).

И здесь вполне уместно спросить: кто сильнее – Бог или человек? Разумеется, Бог. Тогда почему победил Иаков? Разумеется, только потому, что этого пожелал Бог. Святые отцы Православной Церкви приводили этот текст как пример отношения Бога к человеческой свободе. Он, признавая Свой дар – свободу человека, не ломает ее, а уступает ей. Итак, пример Иакова доказывает, что тот, кто явился Мухаммеду в пещере, был не от Бога Иакова.

Таким образом, видны три принципиальных отличия призвания Мухаммеда:

во-первых, дух, явившийся ему, не представился, кто он и от кого, – почему сам потерпевший и заподозрил в нем дьявола;

во-вторых, этот дух сразу же начал мучить, заставляя подчиниться: «Стал душить меня этим покрывалом, так что я подумал, что пришла смерть»;

и наконец, в-третьих, результатом этой инициации было то, что Мухаммед впал в отчаяние и решил покончить самоубийством, тогда как ни один истинный пророк не испытывал желания покончить с собой после видения Бога или Его подлинных Ангелов!

Итак, параллелей данного способа «откровения» в Священном Писании христианства не усматривается. Зато усматриваются некоторые параллели с призыванием шамана, когда на человека находит некая сила и заставляет его стать проводником своей воли в мир и своим служителем в миру. Как известно, шаманом никто не становится по своей воле и никто не стремится им стать. Шаманы сами избираются потусторонними силами для службы им, после чего духи заставляют, в том числе и мучениями (так называемая «шаманская болезнь»), кандидата в шаманы принять определенную ему миссию[81].

Видна основная параллель и в призвании Мухаммеда, и в призвании шаманов – это насилие над личностью, желание силой и мучениями заставить человека принять свою волю. Эту параллель отмечали и светские исследователи, например, М. Элиаде[82], М. Б. Пиотровский[83], Е. А. Резван со ссылкой на И. Н. Винникова[84].

Разумеется, параллели не означают тождества. Но они дают повод для размышлений.

Кроме того, в отличие от Мухаммеда ни один библейский пророк не подвергался воздействию чародеев и колдунов. Его жена Айша рассказывала: «Колдовство подействовало на пророка так, что он начал думать, будто делал вещи, которых на самом деле не делал», потом ему приснился сон, где явились два человека и рассказали, что это следствие чар, наведенных Лубайдом бен Ал-Асамом (Бухари 4.54.490). В другом хадисе объясняется, что под воздействием чар Мухаммеду казалось, что он имел сексуальное общение со своими женами, тогда как на самом деле этого не было (Бухари 7.71.660).

Был и такой момент, когда Мухаммед, сообщая полученное откровение, вдруг объявил языческих богинь ал-Лат, и ал-Уззу, и Манат истинными заступницами, «на чье заступничество должно уповать». Как гласит мусульманское предание, вечером Джибрил (Гавриил) явился и сказал ему, что слова эти исходили от сатаны. Мухаммед испугался, но Джибрил успокоил его уверением, что сатана якобы всегда пытается вмешаться в Божественные Откровения, и дал ему правильный текст, в котором эти ложные богини осуждались (Коран 53.19-23). Эта история записана почти во всех ранних биографиях Мухаммеда (кроме одной). Ее можно найти в работах Ибн Исхака, ал-Вакиди, Ибн Саада, ал-Балазури, ат-Табари и аз-Замахшари.

Кроме того, для оправдания Мухаммеда по этому поводу в Коране говорится: «И не посылали Мы до тебя никакого посланника или пророка без того, чтобы, когда он предавался мечтам, сатана не бросил в его мечты чего-либо, но Аллах стирает то, что бросает сатана, потом Аллах утверждает Свои знамения» (Коран 22.52).

Но всякий знающий Божественное Откровение засвидетельствует, что как раз напротив, никогда ни у одного подлинного пророка Божия, когда он изрекал Откровения, не было таких происшествий, ибо сатана боится подступить к нему и бессилен повредить делу Божию. Ни один пророк Божий никогда не подвергался воздействию бесовскому так, чтобы грезить наяву и видеть то, чего не было.

Иногда мусульмане пытаются доказать, что Мухаммед был пророком, ссылаясь на тот факт, что он был успешным политиком и полководцем и многих обратил в свою веру, но это совершенно несерьезные аргументы: Александр Македонский и Чингисхан были куда более великими правителями и полководцами, и оба, кстати, тоже считали себя особенно связанными с высшими силами. Неужели же из-за этого мы должны признавать их притязания? Неужто сами мусульмане признают Чингисхана пророком, а «Ясу»[17] откровением?

Итак, показано достаточно всесторонне и подробно, почему христиане не могут признать Мухаммеда истинным пророком Божиим. Этих причин много, и они весомые.

Вероотступничество

Анатомия измены. О нападках на Православие со стороны бывшего священника

Священник Курской епархии Владислав Сохин перешел в ислам: «В одночасье я понял, что больше не могу считать себя священнослужителем. Не могу оставаться внешним совершителем церковных Таинств». Об этом уже раструбили средства массовой информации – как мусульманские, так и светские и православные.

Довольно оперативно последовало «официальное Заявление Епархиального совета Курской епархии Русской Православной Церкви в связи с вероотступническими действиями бывшего иерея Владислава Сохина».

Как это ни печально, падения и отпадения были и будут всегда. Духовная жизнь – это духовная брань, и, как во всякой битве, здесь, к сожалению, бывают не только победители. Относится это к любому христианину, в каком бы сане он ни был. Наверное, все помнят икону «Лествица», наглядно изображающую духовную брань. Восходящих по лестнице на небо ко Христу Спасителю бесы искушают, стремясь низвергнуть в адскую пропасть, а Ангелы – укрепляют.

Опасность прельщения и падения подстерегает человека на любой ступени. Священников бесы также искушают – кого сребролюбием, кого тщеславием, кого гордыней, кого расколом, кого ересью, а кого-то вот исламом. Часть воинов находит в себе силы отражать нападения дьявольские, но другая часть, увы, падает.

Из 24 184 священников Русской Православной Церкви четверо отпали в ислам: девять лет назад, в 1999 году, – бывший протоиерей Вячеслав Полосин; пять лет назад, в 2003 году, – бывший иерей Сергий Тимухин; недавно – бывший иеромонах Михаил (Киселев), а теперь еще и бывший иерей Владислав Сохин.

В принципе все главное сказано в упомянутом выше Заявлении Епархиального совета: «Когда ему не удалось своим высокомерным умом измерить и познать всю глубину православной веры и духовной жизни, он решил, что сделает более удачный выбор, чем апостолы Христовы, святые отцы, сонм мучеников и подвижников благочестия, и найдет истину в другом месте. Так получилось, что у православного священника не было личной встречи с Христом. Это подлинная духовная катастрофа».

На этом можно было бы поставить точку, если бы и г-н Сохин ограничился фактом перехода в ислам. Но он уже сейчас поместил на мусульманском сайте свое интервью, а также статью «Мой путь в ислам», где высказывает свои претензии к Церкви и Священному Писанию, которые якобы убедили его в ложности христианства.

Поэтому имеет смысл прокомментировать высказанные им «аргументы». Грех не воспользоваться еще одной возможностью поговорить об истине Православия, дабы, если нужно, укрепить читателей-христиан и просветить читателей-мусульман, которые наверняка тоже будут читать эту книгу. Тем более что аргументы, воспроизводимые Сохиным, – типичные для современной мусульманской апологетики.

Раз таким поводом стал поступок конкретного человека, не будет лишним познакомиться с основными вехами его пути.

О священнике Владиславе Сохине

Как следует из автобиографической части статьи Владислава Сохина, рос он в нерелигиозной семье; будучи юношей, общался «с неформалами города Курска: хиппи, панками, металлистами». Затем однажды «переступил порог Воскресенско-Ильинского храма Курска и… остался там. На меня обратили внимание и сразу же предложили помогать в алтаре».

Запомните эти слова: «сразу же». Они станут визитной карточкой всей недолгой церковной судьбы Владислава. Сразу же, с порога оказавшись в алтаре, семнадцатилетний юноша год «воцерковлялся» при храме. Уже через год настоятель предложил ему поступить в семинарию, и Владислав сразу же стал учащимся Курской Духовной Семинарии. Там он проучился два года, женился и – сразу же! – был рукоположен в диаконский сан, после чего перешел на заочную форму обучения, то есть самостоятельно, по конспектам и книжкам. Так он потом заочно окончил семинарию и заочно же отучился три года в Санкт-Петербургской Духовной Академии.

После полугода диаконства и спустя всего три с половиной года после того, как он впервые переступил порог храма, Владислав был рукоположен в священный сан, а еще через пять лет – прилюдно отрекся от Христа Спасителя в Московской соборной мечети. За эти пять лет он успел стать настоятелем храма, был назначен главой молодежного совета Курской епархии и зачислен преподавателем церковной истории в местную семинарию[85].

Нужно признать: в том, что случилось с Владиславом Сохиным, не только его вина.

Увы, до сих пор во многих епархиях нашей Церкви пренебрегают апостольским советом: Рук ни на кого не возлагай поспешно (1 Тим. 5, 22) – и нарушают канонические постановления о том, что рукополагать во священника следует не ранее тридцатилетнего возраста (14-е правило Пято-Шестого Вселенского Собора, повторяющее 2-е правило Первого Вселенского Собора, 22-е правило Карфагенского Собора и 11-е правило святого Григория Неокесарийского: «Во пресвитера прежде тридесяти лет не рукополагати, даже если бы человек и весьма достоин был, но отлагати до уреченных лет. Ибо Господь Иисус Христос в тридесятое лето крестился и начал учить»)[86].

Когда людей, еще духовно не окрепших, вопреки многократным запретам апостола, Вселенских Соборов и святых отцов, поставляют пастырями, совсем неудивительно, что некоторые из них спотыкаются и падают. Это ведь то же самое, что бросать в бой необученных юнцов – и жестоко, и малоэффективно. А когда на такого юнца, еще даже не окончившего семинарии, сразу же, как из ушата, выплескивают и настоятельство, и епархиальные должности, это только усугубляет положение. Все равно что новобранцу нацепить полковничьи погоны и послать на передовую командовать батальоном.

Так что Владислав в некотором роде стал жертвой такого печального положения вещей. И в алтарь ввели сразу же, и сан дали сразу же – хотя, по сообщениям знавших его людей, он даже не имел полноценного духовного руководства. Чего стоило подождать несколько лет, пока молодой человек определится, туда ли он зашел и для чего он вообще пришел, пока появится маломальский опыт духовной жизни? И не было бы теперь такого соблазна и позора.

К слову сказать, отпадение от Церкви его предшественника Вячеслава Полосина началось также с нарушения канонов: вопреки 81-му правилу святых апостолов («не подобает… пресвитеру вдаваться в народные управления, но неопустительно быть при церковных делах: или да будет убежден сего не творить, или да будет извержен») тогдашний протоиерей Калужской епархии оставил священническое служение ради депутатского кресла.

Такую же параллель можно проследить и в случае с Сергеем Тимухиным, который, как и Владислав Сохин, был рукоположен во священный сан в 21 год, после окончания первого курса Кемеровского богословско-пастырского института. Ему пришлось перевестись на заочную форму обучения. Затем он перешел в протестантизм, сменил несколько деноминаций, неоднократно был лишен сана, пока наконец не принял ислам. Налицо печальные последствия поспешных рукоположений 1990-х, которые, увы, имели место в некоторых епархиях.

Итак, что же случилось? Почему человек, признающийся: «Когда я в первый раз столкнулся с исламской литературой, она мне показалась наискучнейшей», сам теперь решил повторять те же наискучнейшие тезисы, и тот, кто считал службы на церковнославянском непонятными для молящихся, сам теперь охотно молится на недоученном арабском? Почему тот, кто при рукоположении давал клятву «учение веры содержать и другим преподавать по руководству Святой Православной Церкви и святых отец», теперь прислал в епархию по факсу свое отречение со словами: «Прошу более не считать меня служителем и членом Православной Церкви»?

Рассмотрим те доводы, которые для Владислава, по его же словам, стали главными.

Вопрос о Святой Троице (1 Ин. 5, 7)

«Одной из часто приводимых цитат в доказательство “Троицы” было место из Первого послания Иоанна: Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино (1 Ин. 5, 7). Но сейчас, наверное, не найдешь современного серьезного богослова, который бы признавал достоверность этой цитаты. Вот что пишет по этому поводу известный библеист Брюс Мецгер в своем труде “Текстология Нового Завета”:

“В числе критических замечаний в адрес издания Эразма (Роттердамского. – В.С.) наиболее серьезными можно считать замечания Стуники… Он указывает на отсутствие в издании Эразма того места, где апостол рассуждает о Святой Троице: Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле… Эразм возразил, что ни в одной греческой рукописи он не обнаружил этих слов, и пообещал, что в том случае, если такая рукопись будет найдена, в последующих изданиях он вставит так называемую Comma Johanneum. В конце концов такая рукопись нашлась (или, собственно, была подделана). По сведениям, которыми мы располагаем теперь, можно определить, что она была написана в Оксфорде около 1520 года членом Францисканского ордена по имени Фрой, взявшим этот отрывок из латинской Вульгаты. Эразм выполнил свое обещание и вставил отрывок в третье издание (1522 г.), однако в примечании к нему выразил сомнение в подлинности данной рукописи”.

Это лишь один из примеров, которых на самом деле в тексте Нового Завета множество».

Утверждать, что в христианской Библии этот стих появился лишь с XVI века, – это, мягко говоря, свидетельство либо невежества, либо лжи. Перечислим несколько тезисов по данной теме.

1. Этот стих не является позднейшей интерполяцией.

2. Этот стих прослеживается в латинской традиции с древнейших времен. В середине III века его цитирует священномученик Киприан Карфагенский (хотя он дает не дословную цитату, а ссылку[87]), в IV веке – Идаций[88], Присциллиан, блаженный Иероним Стридонский (который порицает греческих переписчиков, часто опускающих этот текст[89]), в V веке – автор сочинения «Против Варимада», а также – внимание! – православные отцы на Карфагенском Соборе 485 года[90] и Вигилий Тапенсийский[91], Виктор Витенсийский, к этому же столетию относятся два древних латинских манускрипта, включающие этот стих. В VI веке стих цитируют такие авторы, как Фульгенций[92] и Кассиодор[93], в VII веке – святой Исидор Севильский, к тому же есть еще один латинский манускрипт, датированный этим веком, включающий 7-й стих, в VIII веке его цитирует святой Беда Достопочтенный и так далее. То есть на латинском православном Западе этот текст был известен очень давно и прослеживается в каждом столетии.

3. В настоящее время довольно надежно установлено, что этот текст был в Итале – старолатинском переводе, выполненном во II веке[94]. Утверждение Мецгера о том, что его не было в Вульгате блаженного Иеронима, также подвергнуто серьезной критике, доказывающей, что в Вульгате изначально этот текст был, хотя и встречаются древние рукописи, где он отсутствует. Кроме того, установлено, что этот текст есть в древнем армянском переводе (манускрипт № 1295), и подвергнуто критике утверждение Мецгера, что его нет в Пешитто (сирийском переводе)[95]. Это утверждение было сделано без достаточного изучения сирийских рукописей, на основании только шести изданий текстов.

4. Есть греческие рукописи, датированные ранее издания Эразма Роттердамского, содержащие обсуждаемый стих. Сама история с «подделкой для Эразма» подвергнута критике рядом авторитетных исследователей этого видного деятеля Реформации[96].

5. Тем не менее факт заключается в том, что подавляющее большинство греческих отцов Церкви не знали этого текста или обходили его молчанием. Ясно видно, что уже в очень раннее время – как минимум, с IV века – распространились греческие рукописи, в которых этого текста не было. Однако и нельзя сказать, что совсем никто из греческих отцов его не упоминает. Святой Афанасий Александрийский трижды ссылается на этот стих (1 Ин. 5, 7-8) или цитирует его[97], а святой Григорий Богослов в одном месте подробно говорит об этом стихе, и из его слов следует, что ему был известен 7-й стих и он защищает его подлинность перед оппонентами-арианами[98].

6. Еще примечательный факт – этот стих цитирует как часть Писания известный сирийский писатель VII века Иаков Эдесский[99]. Очевидно, что почерпнул он его не из неведомых ему латинских переводов, но либо из древнесирийского, либо из греческого текста.

7. Протестанты, равно как и некоторые православные, проводили подробный лексический, синтаксический, структурный, контекстуальный, риторический, гомилетический и богословский анализ данных стихов, в результате чего пришли к выводу о том, что 7-й стих является органичной частью фразы, без которой она теряет связность, осмысленность[100].

Итак, на деле мы имеем текст, появившийся в Библии не в XVI веке, а прослеживающийся с глубочайшей древности в латинском и армянском переводах, у ряда латинских святых отцов, у сирийского писателя и у нескольких греческих. То, что этот стих на несколько столетий «выпал» из греческого текста, равно как и из некоторых зависимых от него переводов, в том числе славянских, а потом вернулся, свидетельствует как раз о том, что Господь хранит Библейский текст и Промыслом Своим восстанавливает его в целостности.

Чего не скажешь о Коране – ранние мусульманские предания и труды исламских ученых изобилуют примерами не то что стихов, но целых сур (глав), безвозвратно утраченных до письменной фиксации книги.

По этому поводу еще на заре ислама высказывался Абдаллах ибн Омар: «Пусть никто из вас не говорит: “Я получил весь Коран”. Откуда он может знать, что это весь Коран, когда значительная его часть исчезла? Пусть лучше он скажет: “Я получил то, что сохранилось”»[101].

«Многие (отрывки) из Корана, ниспосланные свыше, были известны тем, кто умер в день Йамама… но они были неизвестны (тем, кто) выжил, они не были записаны, и ни Абу Бакр, ни Омар, ни Осман (в то время) не имели собранного воедино Корана, и они не были обнаружены ни единым (человеком) после них»[102].

Абу Муса ал-Ашари, сподвижник Мухаммеда и один из ранних авторитетов в области Корана, сказал: «Мы читали суру, схожую по длине и строгости с (сурой) Бараа (9). Однако я забыл ее, за исключением того, что помню из нее: “Если будут две долины, полные богатств, для сына Адама, он двинется в третью долину, и ничто не наполнит желудок сына Адама, кроме праха”»[103].

Он же сказал, что может припомнить еще один стих, который пропущен в Коране: «Мы читали суру, однако я уже не помню ее, но вот это сохранил в памяти: “О вы, кто верует! Почему вы исповедуете то, чего не делаете в жизни?”»[104]. Ас-Суйути приводит и другие подобные примеры. Аят о «сыне Адама» записан также в трактатах Абу Убайда «Фадаил ал-Куран» и Мухаммеда ибн Хазма «Китаб ан-Насих вал-Мансух». В обеих работах утверждается, что аят был частью суры, впоследствии изъятой из текста Корана. И тем не менее она осталась в памяти многих чтецов Корана как часть его оригинального текста.

Недовольство текстом Корана, составленным Зейдом (этот текст мусульмане считают священным), высказывали не только перечисленные авторитеты, но даже жены Мухаммеда. Есть хадис, где говорится, что Айша попросила переписать для нее Коран, и, когда переписчик дошел до аята «Свои молитвы строго соблюдайте, особенно среднюю молитву, и благоговейно стойте перед Господом» (Коран 2.238), велела добавить слова ва салатил-аср, означающие «и послеобеденную молитву». Она добавила, что слышала аят именно в таком виде от «посланника Аллаха»[105].

Специфическая уловка

Но что больше всего «умиляет» в разбираемом пассаже статьи вероотступника, так это изящная подтасовочка: «Это лишь один из примеров, которых на самом деле в тексте Нового Завета множество». Как этот прием любят использовать мусульманские полемисты!

Сейчас мы покажем, как он работает. Сравним два текста. Вот первый:

«В Омске милиционеры задержали с поличным в момент продажи героина имама местной мечети; наркотики он перевозил, спрятав между страницами Корана[106]. В Италии арестовали мусульман, готовивших серию терактов, один из террористов – имам кремонской мечети[107]. В Таджикистане арестован бывший имам, которому предъявлено обвинение в организации заказного убийства одного из местных руководителей[108]».

А теперь второй:

«В Омске милиционеры задержали в момент продажи героина имама местной мечети. Это лишь один из примеров, которых на самом деле в исламе множество. В Италии арестован имам кремонской мечети, готовивший серию терактов. И это лишь один из примеров, которых на самом деле в исламе множество. В Таджикистане арестован бывший имам, которому предъявлено обвинение в организации заказного убийства. И это тоже лишь один из многих подобных примеров имамской жизни».

Почувствовали разницу? В первом случае – нейтральное перечисление единичных фактов, а во втором к этим фактам добавляется та самая «волшебная» фраза, которая в уме читателя утысячеряет количество имамов-наркоторговцев, убийц и террористов и представляет это чуть ли не как повальное явление.

То же самое делает и г-н Сохин. То, что касается упомянутого стиха (1 Ин. 5, 7) – это уникальный случай, не «один из множества». Нет другого такого стиха, который на протяжении нескольких столетий отсутствовал бы в греческих списках Нового Завета, сохраняясь в латинском тексте, а затем вернулся бы в греческий.

Апостол Павел

Затем г-н Сохин приводит следующее:

«Также меня сильно смущала личность апостола Павла… Но, когда я взял в руки книгу епископа Кассиана (Безобразова) “Христос и первое христианское поколение”, все встало на свои места. Кассиан достаточно смело пишет о болезни Павла и прямо называет ее эпилепсией. Вот что он приводит в 8-й главе своей книги:

“Мало того, что его наружность была невзрачная, Павел был совершенно больным человеком… В большинстве своих представителей она (наука. – В.С.) склоняется к тому, что апостол Павел имеет в виду болезнь, проявлявшуюся в припадках, которые приписывались влиянию сатаны и уничижали его перед людьми. Какая это была болезнь? Наука на этот вопрос не дала согласного ответа… Но совершенно ясно, что малярия, или глазная болезнь, или заикание менее отвечают образу 2 Кор. 12, чем эпилепсия. Древние приписывали эпилепсию непосредственному воздействию злой силы. Конечно, и это понимание не может почитаться последним словом науки. Вопрос остается открытым. Тем не менее представляется в высшей степени вероятным, что Павел был одержим тяжелой болезнью, которая постоянно давала о себе знать мучительными и удручающими припадками”»[18].

Ну и что же мы здесь видим? Личное мнение епископа Кассиана, которое было и остается личным мнением одного из православных авторов прошлого века. Причем мнение столь неубедительное, что даже сам автор признает это.

Но вот что любопытно. Бывший иерей Владислав, который даже в интервью после обращения в ислам по инерции продолжает жаловаться на то, что «прихожане никогда не читали книги святых отцов», и даже избрал в Интернете себе ник «sv_otec», почему-то о Библии и апостоле Павле предпочитает узнавать не из творений святых отцов, а из книг авторов ХХ века – Мецгера и Безобразова. Причем лишь в том, что находит у них согласного со своими фантазиями!

Однако давайте все же посмотрим на то, что говорят по данному вопросу святые отцы, о которых еще недавно на словах так радел бывший священник.

Святой Иоанн Златоуст пишет: «Под именем ангела сатанина он разумеет Александра ковача, сообщников Именея и Филита, и всех противников слова, которые вступали с ним в состязания… били и влачили, так как они делали дела сатанинские. Подобно сему, Писание называет сынами диавола иудеев за то, что они ревновали делам его, так и ангелом сатаны называет всякого сопротивника»[109].

Но вот что удивительно: если гипотеза об эпилепсии апостола Павла, высказанная одним-единственным автором, так смутила г-на Сохина, отчего же он не смутился исповедовать пророком того, об эпилепсии которого говорят уже на протяжении более чем тысячи лет?

Причем говорили об этом как некогда любимые Владиславом святые отцы (первым эту мысль выразил преподобный Феофан Исповедник), так и ныне любимые им светские ученые. Концепции эпилепсии Мухаммеда придерживался, например, крупный исламовед Т. Нельдеке. Позднее многие исследователи отказались от нее, однако по мере развития медицины к ней обращались снова. Так, открываем книгу современного отечественного исламоведа О. Г. Большакова[110] и читаем:

«По мнению известного психиатра А. Е. Личко, все признаки, характерные для приступов Мухаммеда, симптоматичны для височной эпилепсии: звон в ушах перед приступом, обострение восприятия, покраснение лица, обильный пот, судороги. Для страдающих ею характерны чрезвычайно яркие галлюцинации, обостренное восприятие запахов (Мухаммед очень любил благовония), повышенная сексуальность, удовлетворение которой обостряет течение недуга»[19].

Любому разумному человеку предлагаем узнать и сопоставить «симптоматику» апостола Павла и Мухаммеда:

И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова (2 Кор. 12, 7-9).

«Истинно, ал-Харис ибн Хишам говорил: “О посланник Аллаха! Как нисходят на тебя откровения?” Посланник Аллаха сказал ему: “Иногда они приходят ко мне в форме звенящего колокола, и мне приходится очень тяжело; (в конце концов) он прекращает звенеть, и я помню все, что мне сказали”… Айша сказала: “Я была свидетелем, когда откровение пришло к нему в очень холодный день; когда оно прекратилось, весь его лоб был в испарине”»[111].

«Убейд бен Самит рассказывает, что, когда откровение сходило на посланника Аллаха, он чувствовал тяжесть и цвет лица его подвергался изменению» (хадис из сборника Муслима). В другом хадисе говорится о следующих признаках: «Лицо посланника было красным, и он тяжело дышал какое-то время, а потом освободился от этого»[112]. И другие предания сообщают, что Мухаммед при получении «откровений» впадал в мучительные состояния: судорожно метался, ощущал удар, сотрясавший все его существо, казалось, что душа покидает тело, изо рта выступала пена, лицо бледнело или багровело, он обливался потом даже в холодный день[113].

Делайте выводы: какой из этих текстов действительно дает основания для подозрений в эпилепсии, а какой – нет.

Противоречия в Новом Завете

Перейдем к третьему «аргументу» г-на Сохина.

«Он (Лука. – Ред.) пишет: Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя (Деян. 9, 3-7).

Но уже далее Лука цитирует слова самого Павла, обращавшегося к иерусалимским иудеям: Я упал на землю и услышал голос, говоривший мне: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Я отвечал: кто Ты, Господи? Он сказал мне: Я Иисус Назорей, Которого ты гонишь. Бывшие же со мною свет видели, и пришли в страх; но голоса Говорившего мне не слыхали (Деян. 22, 7-9).

Здесь налицо явное противоречие. В одном случае его спутники слышали голос, но никого не видели, в другом случае свет видели, но ничего не слышали. И это написано одним автором в одной книге, которую многие считают богодухновенной, то есть данной людям Самим Богом в качестве источника веры!».

На это Владиславу уже отвечали, достаточно повторить. Данный вопрос давно рассмотрен, он, в частности, входит в программу 3-го курса семинарии.

Итак, во-первых, по Деян. 9, 7 спутники Павла слышали говорящий ему голос, а в Деян. 22, 9 не слышали. Это объясняется тем, что спутники хотя слышали звуки голоса, но не понимали членораздельных слов, которые предназначались собственно для Савла/Павла. Во-вторых, согласно Деян. 22, 9, спутники видели охвативший Павла свет, а по Деян. 9, 7, они никого не видели, то есть никакого определенного образа в ярком свете, что совершенно не противоречит первому свидетельству и изображению.

Далее бывший преподаватель Курской семинарии «находит» еще одно противоречие в Новом Завете:

«Свидетельства четырех евангелистов разнятся: так, Матфей, например, приводит такие слова Христа: С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть (Мф. 16, 21). А вот у Иоанна можно найти следующее видение событий, связанных с Воскресением Христа: Вслед за ним приходит Симон Петр, и входит во гроб, и видит одни пелены лежащие, и плат, который был на главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте. Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел, и уверовал. Ибо они еще не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мертвых (Ин. 20, 6-9). Если эти две цитаты считать одинаково богодухновенными, то выходит, что Бог в Своем Откровении противоречит Сам Себе».

Заметьте, выделения жирным шрифтом сделаны самим Владиславом! И он еще смеет приводить это как якобы противоречие, хотя любому мало-мальски разумному человеку очевидно, что никакого противоречия в этих предложениях нет и в помине! Святой евангелист Матфей говорит, что Господь Иисус Христос Сам предупредил Своих учеников о грядущей казни и Воскресении. А святой евангелист Иоанн говорит, что они еще не знали об этом из Писания! И где же здесь противоречие? Они знали об этом со слов Иисуса, но не знали пророчеств об этом из Писания. А если бы бывший священник Владислав Сохин лишний раз заглянул в Евангелие от Луки, то узнал бы из 24-й главы, что как раз после Воскресения Господь явился ученикам Своим и, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании (Лк. 24, 27).