Помоги проекту - поделись книгой:
Мустафа Акийол
Исламский Иисус: Как Царь Иудейский стал у мусульман пророком
Mustafa Akyol
The Islamic Jesus: How the King of the Jews Became a Prophet of the Muslims THE ISLAMIC JESUS Text Copyright © 2017 by Mustafa Akyol Published by arrangement with St. Martin’s Press. All rights reserved.
Перевод с английского
Оформление переплета
© Холмогорова Н. Л., перевод на русский язык, 2017 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Введение
Знакомство с Иаковом
Быть может, Иаков – то самое «недостающее звено» между детьми Авраамовыми, которое мы так неутомимо ищем.
Это было в начале третьего тысячелетия по Рождестве Христовом. Я шел по центральной улице своего родного города, Стамбула – известного так же, как Константинополь, – чтобы встретиться с другом в одном вечно многолюдном кафе. Улица под названием Истикляль, что означает «Независимость», как обычно была запружена не только тысячами местных жителей и туристов, но и разнообразными политическими активистами.
Сперва мне встретились коммунисты – в красных рубашках с крупными желтыми буквами, сокращенно обозначающими одну из ветвей «народной партии». Один из них протянул мне листовку о величии и неизбежной победе пролетарской революции. Я вежливо взял листовку, сунул ее в карман и поискал глазами ближайшую урну. Чуть дальше сидела на мостовой группа курдских матерей: они оплакивали своих сыновей, по всей видимости погибших за двадцать лет до того, в результате печально известной своими драконовскими методами «контртеррористической операции».
Пройдя дальше, я увидел еще одну группу активистов, на вид не столь понятную. Один из них, молодой человек с приятной улыбкой, подошел ко мне и вежливо спросил:
– Добрый день, сударь. Скажите, вы когда-нибудь читали Благую весть?
И пока я мямлил что-то вроде «Ну, э-э…», быстро протянул мне книжечку, озаглавленную «Инчиль», то есть по-турецки «евангелие».
«А, понятно», – сказал я себе. Вот мне и довелось увидеть во плоти тех, кого так боятся турецкие ультранационалисты и исламисты, – христианских миссионеров. В то время в прессе ходило немало слухов, что на Западе якобы принято тайное решение «христианизировать» Турцию и таким путем ее покорить. В некоторых газетах писали даже, что миссионеров финансирует ЦРУ, а в Библии, которую они раздают на улице, вложены стодолларовые купюры.
Я перелистал Евангелие, но, увы, ни одной стодолларовой купюры в нем не обнаружил. Однако это был ценный подарок, и я решил его сохранить. Я поблагодарил молодого миссионера (имя свое он мне назвал, но я его не запомнил) и пошел дальше по своим делам.
Вечером, перед сном, я открыл Благую весть и начал читать. Скоро книга по-настоящему меня захватила. В один вечер я с величайшим вниманием прочел все Евангелие от Матфея. В следующую пару недель – весь Новый Завет: евангелие за евангелием, послание за посланием. Большая часть евангельских учений, особенно учения самого Иисуса, поражали меня пылкостью, искренностью, благочестием и преданностью Богу. Мне, мусульманину – а значит, верующему во всеблагого Бога, Бога Авраама, – многое в христианском писании показалось возвышенным и прекрасным.
Не по душе пришлись мне лишь те отрывки, в которых подчеркивалась божественность Иисуса – верование, которое строгое исламское единобожие принять не может и которое, как и следует ожидать, открыто осуждается в Коране. Для моего исламского сознания Иисус как посланец Божий – тема знакомая и привлекательная; но Иисус как
Вот почему в какой-то момент я решил применить такой метод: те отрывки из Нового Завета, что мне больше всего понравились, подчеркивал синим карандашом, а те, что вызывали возражения – красным. Скоро обнаружилось, что больше всего синих строк – в евангелиях, особенно в первых трех, а больше всего красных – в посланиях Павла. «Христология» Павла – термин, узнанный мною позже, – определенно мне не подходила.
Уже ближе к концу Нового Завета я наткнулся еще на одно послание, с новой силой воспламенившее во мне симпатию к этой противоречивой книге.
Этот текст был полон учений, глубоко созвучных моей вере, и, более того, не содержал в себе ничего, что ей бы противоречило. Иными словами, здесь я использовал только синий карандаш, совсем забыв о красном.
Были в этом послании даже отрывки, живо напомнившие мне мое собственное писание – Коран. Я был поражен, например, прочтя в этом каноническом писании такие слова:
Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», – вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло. Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех.[2]
Поразился я, потому что отлично помнил очень похожий стих из Корана: «И (никогда) не говори (о совершении) чего-то: “Я это завтра совершу”, при этом не добавив: “Если на то будет Господня воля”»[3].
Послание это так мне понравилось, что захотелось поделиться им с нашей неформальной группой изучения Корана – кружком друзей, который вот уже много лет собирался каждую неделю или две для чтения и обсуждения нашего писания и толкований на него. Друзья мои, верующие, но и думающие мусульмане, откликнулись с большим интересом, когда я сказал, что хочу прочитать им отрывок из христианской Библии. Они внимательно выслушали, и, как я и ожидал, услышанное им очень понравилось.
– Очень похоже на Коран, – заметил один из моих друзей.
– И здесь нет ни слова о том, что Иисус – Бог, – подхватил другой. – Ты уверен, что это из христианской Библии?
– Да-да, разумеется, – ответил я. – Это из Нового Завета, называется «Послание Иакова».
– Иакова? А кто такой Иаков? – спросил один из них.
Тут и сам я спросил себя: а в самом деле, кто такой этот Иаков?
Богословское «Вот оно!»
В следующие несколько месяцев я выяснил, кто же такой Иаков, чье послание произвело на меня такое впечатление. Я узнал, что в истории христианства он известен как Иаков Праведный, что он был связан с Иисусом особенно тесными отношениями: если понимать Новый Завет буквально, выходит, что он приходился Иисусу родным братом. Дело в том, что после девственного рождения Мария, мать Иисуса, вышла замуж за человека по имени Иосиф и имела от него других детей, старшим из которых и был Иаков[4].
Узнал я и о том, что, несмотря на поразительную близость Иакова к Иисусу, послание его, краткий текст в три страницы, запрятанный в глубину Нового Завета, в истории христианства популярно никогда не было. Я прочел: в IV веке, когда ранние христиане составляли канон своего писания, Послание Иакова было признано «спорной книгой», и отцы церкви признали его с большой неохотой[5]. И в более поздние времена в подлинности этого послания усомнились некоторые видные христиане: самый известный из них, пожалуй, Мартин Лютер, который открыто выступал против него, называя его «соломенным посланием».
Я понял, что, заметив эти странности в Послании Иакова – его расхождения с «обычным» христианством и любопытные созвучия с моей собственной верой, – натолкнулся на что-то важное. Но у меня не было времени изучить этот вопрос глубже. Я заканчивал диссертацию на совершенно иную тему – курдский вопрос в Турции, – а в следующие годы мое внимание полностью заняли другие тексты на политические и религиозные темы. Однако в свободное время я продолжал читать о раннем христианстве. И помнил об Иакове, как и о его старшем брате Иисусе.
Прошло около десяти лет с первой моей встречи с Новым Заветом, когда я решил посвятить этому любопытному предмету больше времени и усилий. Я приобрел и прочел десятки научных книг о раннем христианстве и историческом Иисусе. Все эти книги исчерканы синим и красным карандашом; однако, пожалуй, ни один отрывок из них не привлек моего внимания с такой силой, не заставил воскликнуть: «Вот оно!» в такой мере, как слова Джеймса Д. Тейбора, исследователя происхождения христианства и древнего иудаизма:
В Новом Завете мы встречаем два совершенно различных, отдельных друг от друга христианства. Одно из них нам знакомо: это тот вариант христианской веры, которого придерживаются миллиарды людей уже два тысячелетия. Основной его проповедник – апостол Павел. Другое в наше время в основном забыто: уже на рубеже I и II веков н. э. оно было успешно подавлено и отодвинуто в тень… И проповедует его не кто иной, как Иаков, брат Иисуса[6].
Разумеется, в своем исследовании я уже обратил внимание на то, что с этим смелым тезисом согласны далеко не все исследователи раннего христианства. Традиционные христианские ученые придерживаются куда более примирительного взгляда на учения Иакова и Павла: они полагают, что два апостола проповедовали не различные учения, а лишь по-разному расставляли акценты. Вместе с тем с конца 1970-х годов некоторые ученые начали развивать «новый взгляд» на Павла, утверждая, в частности, что истолкования и нововведения Павла вовсе не столь радикально отличались от учения Иакова, как казалось некоторым христианам впоследствии[7].
Для меня, однако, разница между учениями Иакова и Павла была неоспоримой. Еще более красноречиво выглядел тот исторический факт, что эти двое стали основателями двух различных ветвей христианства. Иаков, занявший первое место в Иерусалимской церкви сразу после распятия Иисуса, стал столпом «иудео-христианства». Оно сильно отличалось от христианства Павла, которое распространялось в основном среди язычников в Греко-римском мире и постепенно стало той популярнейшей на земном шаре религией, которую все мы знаем сегодня. Учение Павла имело поразительный успех, а иудео-христианство сгинуло в истории, найдя себе место лишь среди многочисленных «ересей» того времени.
Иудео-христиане были преданными последователями Иисуса, однако оставались иудеями – в своем учении, практике, мышлении. Иными словами, они продолжали соблюдать иудейский закон, искали спасения так, как это было принято у иудеев, верили в Бога и в Мессию в иудейском смысле слова. Три стороны их веры особенно отличали их от других христиан:
• Бог для них был именно «един», а не триедин.
• Иисус для них был обетованным Мессией иудеев, но не Богом.
• Люди спасались лишь верой в Бога
Открыв для себя эти важнейшие стороны иудео-христианской веры, я вновь поразился их сходству с исламом. Коран, провозглашенный пророком Мухаммадом через шесть столетий после Иакова, именно этому и учит:
• Бог именно «един», а не триедин.
• Иисус – обетованный Мессия иудеев, но не Бог.
• Люди спасаются лишь верой в Бога
Я продолжал спрашивать себя: неужто все это совпадения? Не слишком ли много совпадений?
Любопытные связи
Возможно, некоторых моих читателей удивило, что в Коране есть что-то об Иисусе. (Увы, их нельзя винить: в наш век содержание Корана часто искажается. Например, в Коране
Да, Коран немало говорит об Иисусе и его матери Марии. Так, его сура, или глава 19, даже называется «Мария» – и подробно рассказывает о девственном рождении. В различных главах Корана упоминаются учения Иисуса, его чудеса, звучат даже призывы к мусульманам подражать апостолам[9]. Большая часть этих коранических текстов очень схожа с евангелиями или, по крайней мере, им не противоречит. Однако есть ключевой пункт, который Коран повторяет постоянно – пункт, резко отвергающий привычное нам христианство: Иисус, как и Авраам, Моисей и сам Мухаммад, был человеком, пророком Божьим – но никак не самим Богом. Он заслуживает хвалы, восхищения, ему стоит следовать, но поклоняться ему, как Богу, нельзя.
Тейбор, которого я цитировал выше, – один из специалистов, заметивших этот любопытный параллелизм между двумя, казалось бы, не связанными друг с другом религиями. «Между нынешним моим исследованием [иудео-христианства]… и традиционными верованиями ислама заметны поразительные связи, – замечает он в самом конце своей известной книги «Династия Иисуса». – Мусульманское представление об Иисусе как мессианском пророке и учителе вполне совпадает с… книгой Иакова»[10].
Роберт Эйзенман, видный библеист, историк и археолог, также считает «очень любопытным», что «ключевая идеология необходимости веры и дел, в новозаветном писании связанная с Иаковом, так ясно просвечивает в Коране»[11]. Далее он замечает: «Мусульманские пищевые запреты также основаны на указаниях Иакова заморским общинам, описанных в Деяниях Апостолов»[12].
Но как такое возможно? Откуда столь поразительные связи между богословием иудеев – последователей Иисуса и арабов – последователей Мухаммада? Если иудео-христиане жили в Иерусалиме и вокруг Иерусалима в I веке н. э., а затем, как полагают историки, к концу V века исчезли, – откуда у них связь с исламом, возникшим в начале VII века в Аравии, с новым призывом к вере, покаянию и спасению?
В своей книге я постараюсь ответить на эти вопросы, а также представить читателям исламский взгляд на Иисуса. Работа моя относительно проста, поскольку и иудео-христианство, и исламский взгляд на Иисуса уже изучены целым рядом специалистов – зачастую независимо, как не связанные друг с другом темы. Множество ученых – большинство из них европейцы, особенно немцы – уже отметили эту связь между, казалось бы, не связанными сюжетами и проанализировали их пересечения в своих научных книгах и статьях. Однако тема эта еще не исследована так полно, как, на мой взгляд, следовало бы, и остается практически неизвестна широкой публике. В своей книге я хочу поговорить об этом предмете – на мой взгляд, одной из ключевых загадок, если не тайн, в истории религии.
Я начну решение этой задачи с Палестины I века н. э., где постараюсь дать читателю представление об Иисусе и его первых последователях, ранних христианах. Затем перенесусь в VII век н. э. в Аравию, где мы увидим рождение ислама. Далее я покажу, где и как пересекаются эти две истории.
Кроме того, я внимательно перечитаю то, что говорит Коран об Иисусе и его матери Марии, и посмотрю, в чем эти исламские повествования перекликаются с христианскими источниками – не только с Библией, но и с апокрифами. Поговорим мы и о том, верно ли, что, согласно исламским источникам, Иисус явится на землю во второй раз, и как понимают это пророчество современные мусульмане.
Но основной темой и идеей моей книги станет то, как три великие авраамические религии в нашем раздираемом противоречиями мире, несмотря на все споры и напряжение между ними, сходятся вместе в истории этого величайшего человека – Иисуса из Назарета. Иудеи, христиане и мусульмане – все мы разделяем веру, которая на нем основана, ему следует, его почитает.
Глава 1
Царь Иудейский
Первые христианские проповедники не заключали, что Иисус был Богом – они считали его человеком, избранным Богом для выполнения особой задачи.
Мучения Иешуа начались еще раньше, когда римские солдаты бичевали его, а затем заставили самого нести свой крест на вершину горы. Затем руки и ноги казнимого прибили гвоздями к кресту и оставили умирать в муках. После распятия солдаты водрузили над головой казненного табличку с надписью:
«Иешуа из Назарета, Царь Иудейский».
Некоторые видные иудеи, ставшие свидетелями казни, возражали против такого титула. Они говорили римскому губернатору, приказавшему повесить табличку: «Не пиши «Царь иудейский», но что он говорил: я царь иудейский»». Губернатор, мало интересовавшийся такими нюансами, отвечал на это: «Что я написал, то написал»[15].
Вот то, что рассказывает нам собрание писаний, известное как Новый Завет, об Иешуа – или Иисусе, ибо именно в такой форме его имя стало известно всему миру. Говорится в них также, что Иисус был не обычным человеком, обладал божественным статусом «Сына Божьего», существовавшим до начала времен, который сошел на землю, чтобы «стать плотью» и обитать с людьми. Его распятие, говорят нам, стало событием вселенского богословского значения: Иисус умер за наши грехи, и Бог предложил нам всем спастись его самопожертвованием. Мы, люди, можем спастись, лишь следуя Иисусу, ибо он – «путь, истина и жизнь»[16].
В наше время около 2,2 миллиардов человек на земле верят более или менее в то, что я кратко описал в предыдущем абзаце. Эти люди называют себя христианами. Я не один из них, однако вижу, что многое в их вере заслуживает уважения. Даже не разделяя христианского богословия, можно высоко ценить его этическое учение, призывающее к смирению, состраданию и прощению. Более того, немало христиан воплощают эти высокие идеалы на практике, в самых различных добрых делах и благотворительных учреждениях, от передвижных кухонь для бедных до врачебных миссий. Конечно, встречаются в истории христианства и темные страницы, особенно связанные с безграничной уверенностью в своей правоте и готовностью добиваться своего грубой силой. Но это верно почти для всех религий – и в моей собственной религии, исламе, в наши дни открывается немало темных страниц.
Эта книга – ни в коем случае не критика христианства, тем более не нападение на него. Это лишь попытка представить несколько иной взгляд на Иисуса, чем тот, что лежит в основе веры христиан, – и показать, что такой Иисус тоже имеет право на звание «исторического».
Под «историческим Иисусом» я разумею понятие, разработанное западными учеными, с XIX века занятыми «высшей критикой» Библии. Идея их состоит в прочтении Ветхого и Нового Заветов независимо от церковных догматов, в свете текстуальных, лингвистических, исторических и археологических данных. Благодаря этим ученым мы сейчас намного подробнее представляем себе жизнь и времена Иисуса, его первых последователей, а также развитие христианства.
Это не означает, что исследователи «исторического Иисуса» строго придерживаются одних лишь фактов, без малейшей субъективности. Совершенно объективное восприятие исторической истины, по всей видимости, невозможно – по крайней мере для нас, смертных человеков. Неудивительно, что гипотезы искателей «исторического Иисуса» отличаются друг от друга – и отличия эти связаны не столько с разными данными, сколько с разными точками зрения.
Итак, в этой главе я представлю вам описание исторического Иисуса с моей – исламской – точки зрения. Но сама эта точка зрения требует от меня самоограничения, традиционными исламскими учеными превращенного в интеллектуальную привычку, которой и я с радостью следую: мы делимся своим взглядом на вещи, однако всегда помним, что «лучше всех знает Бог».
Угнетатели
Чтобы понять исторического Иисуса, как и многих других исторических личностей, прежде всего необходимо понять мир, в котором он родился. Говоря вкратце, это был мир войн и восстаний, мир, раздираемый неравной борьбой между могущественной Римской империей – и крохотным иудейским народом.
Римская оккупация Земли Израилевой – Иерусалима и его окрестностей, которые римляне называли Иудеей[17] – началась примерно за шесть десятилетий до рождения Иисуса, в 63 году до н. э. В этом году римские войска сначала сокрушили Царство Понтийское в Центральной Анатолии, представлявшее собой значительную силу на Ближнем Востоке, а также захватили Сирию. Прославленному римскому военачальнику Помпею не составило труда двинуться от Сирии дальше на юг, на покорение иудеев – этого странного народа, верующего только в одного Бога. После трех месяцев осады превосходящие силы римлян взяли Иерусалим: потери с иудейской стороны – двенадцать тысяч человек, среди римлян потерь почти не было.
Победитель Помпей, не теряя времени, отправился в величественный Храм, расположенный в сердце города, и даже вошел в священнейшие внутренние покои Храма – Святая Святых. В этих покоях когда-то хранился Ковчег Завета, где находились переданные Богом Моисею Десять заповедей – хранился, пока не был утрачен в одной из предыдущих войн. В это священное место дозволялось входить одному лишь иудейскому первосвященнику, и лишь раз в году – в праздник Йом-Кипур, смиренно, сняв обувь и совершив тщательное ритуальное очищение. Но вот свершилась одна из величайших встреч культур в истории. Язычник Помпей бесстрашно вошел в Святая Святых – и испытал одно из сильнейших в жизни потрясений: там не было бога! Будучи язычником, Помпей представлял себе бога лишь в образе идола. Но Бог иудеев, к большому его изумлению, оказался невидим и не изобразим.
К чести Помпея, посещением Храма он вовсе не стремился оскорбить иудеев. Он позаботился о том, чтобы храмовые сокровища, в том числе золотой престол, золотой семисвечник и благовония, остались нетронутыми. Иудейский историк I века Иосиф Флавий, ключевой наш источник по этой эпохе, одобрительно отмечает это в своей книге «Иудейские древности». «Помпей, в силу своего благочестия, ничего этого не тронул, – пишет он, – как того и следовало ожидать от его добродетели»[18].
Однако в глазах других иудеев Помпей все же осквернил Храм, ступив своими грязными сандалиями на святую почву. Да и само то, что богоизбранный народ вынужден был подчиниться языческой империи, стало для них оскорблением. Памятно было иудеям столкновение с язычниками столетней давности, когда Империя Селевкидов, подчинив себе их страну, «запретила» иудейскую религию и богохульно установила в Храме идол Зевса. А теперь пришли еще более могущественные римляне, чтобы править иудеями, взимать с них дань, навязывать им свою грешную, гедонистическую, соблазнительную культуру.
Угнетенные
Скоро римляне перешли к самому простому способу имперского правления: посадили на трон царька – точнее, тирана-коллаборанта – вошедшего в историю под именем Ирода Великого. «Велик» он был своими гигантскими строительными проектами, в том числе тем, что перестроил Храм; но вместе с тем он был жестоким деспотом. Ирод казнил несколько членов собственной семьи, а также множество раввинов, и обложил народ непосильными налогами. В глазах многих иудеев он был вырожденцем, продавшимся ненавистным римлянам. (Евангелие от Матфея рассказывает нам также, что Ирод предпринял зверское избиение невинных детей, рассчитывая убить младенца Иисуса, в котором видел будущую угрозу своей власти; однако других исторических свидетельств об этом ужасном событии нет.)
Множество других народов в Европе и в Средиземноморье уже подчинились римской власти. Но с иудеями все было по-другому. Их бескомпромиссное единобожие не могло удовлетвориться относительной религиозной свободой, предлагаемой Римом – основанной на предположении, что все «боги», в том числе и сам император, равно достойны поклонения. Более того, сама вера иудеев в то, что они – избранный народ Божий, мешала им подчиниться правлению язычников. Вот почему в большинстве своем иудеи отвергали римскую власть, а некоторые и пытались от нее избавиться путем восстаний и мятежей. Последний из них, в 135 году н. э., окончился плачевно: Рим превратил Иерусалим в языческий город под названием Элия Капитолина и изгнал оттуда иудеев, начав таким образом многовековую историю Изгнания.
Однако на протяжении тех столетий, что провели иудеи под римской властью, реакции их на эту власть были различны. Как и в большинстве подобных колониальных эпизодов мировой истории, нашлись среди покоренного народа те, кто решил принять эту политическую реальность и с ней смириться. Другие презирали чужеземное правление, но искали убежища в духовной сфере. Наконец, третьи сопротивлялись оккупации – и такими методами, которые любое современное правительство, пожалуй, назвало бы мятежом или даже террором.
О разнообразии позиций иудеев по отношению к римской власти мы знаем, опять же, благодаря историку Иосифу. В своих хрониках он перечисляет три основные партии. Первая состояла из саддукеев: аристократов, светских людей, которые руководили совершением храмовых обрядов и сотрудничали с римлянами, чтобы сохранить богатство и власть. Вторую составляли фарисеи, почитатели Торы: они не одобряли римскую власть и сосредотачивались на законничестве – стремлении скрупулезно исполнять все, даже самые мелкие указания иудейского закона. Третью партию составляли мистики ессеи, которые уходили от мира, чтобы жить жизнью аскетов, в бедности и благочестии, в изолированных общинах: одна из таких общин, возможно, оставила нам знаменитые Свитки Мертвого моря, случайно обнаруженные в Кумранских пещерах в Иудейской пустыне в 1947 году.
Четвертая иудейская партия возникла после 6 года н. э., когда римляне уничтожили разделенные остатки Иродова царства и ввели в Иудее прямое римское правление. Среди фарисеев обнаружилась более радикальная и националистическая фракция, которая прямо отвергала иноземное правление, «единственным руководителем и владыкой своим считая Господа Бога»[19]. Эти люди, называемые зилотами, стали самой радикальной фракцией иудеев I века. Было у них даже террористическое крыло – так называемые сикарии, или «кинжальщики», которые убивали как римских чиновников, так и иудейских «отступников», осмелившихся с ними сотрудничать.
Возможно, различия между иудеями были еще более сложными, чем рассказывают нам Иосиф и Новый Завет. Например, некоторые ученые сейчас полагают, что ни у саддукеев, ни у фарисеев не было единого отношения к Риму: как среди саддукеев, так и среди фарисеев были и коллаборационисты, и оппозиция. Схожим образом, и фарисеи, противостоявшие Иисусу и его проповеди, возможно, не представляли всю свою партию, как может показаться по прочтении канонических евангелий[20]. Неудивительно, что даже книга Деяния Апостолов говорит о «некоторых из фарисейской ереси уверовавших»[21].
В ожидании
У иудеев, отвергавших римскую власть, было не только недовольство, но и надежда. Богоизбранный народ и прежде подвергался преследованиям, но Бог не оставлял его в беде. Он послал Моисея освободить евреев от жестокого владычества фараона; он восставил Давида, чтобы укрепить царство Израильское перед лицом врагов-язычников. И теперь, как верили многие иудеи, Бог поможет им, послав спасителя из рода Давидова – так называемого Мессию.
Слово это буквально означает «помазанный»; в Древнем Израиле царей и храмовых первосвященников благословляли, помазывая им головы священным маслом. Иудейское писание не предсказывает прихода Мессии прямо, но в нем содержится несколько имплицитных указаний на это, и среди иудеев I века вера в Мессию была широко распространена. Согласно этой вере в самый темный для иудеев час явится Мессия, сын Давидов: он объединит иудеев, спасет их от рабства у иноземцев, построит им мощное и славное царство. С его приходом начнется эпоха мира и справедливости.
Неудивительно, что в период римского владычества над Иудеей появилось несколько претендентов на роль Мессии. Первым из них стал Иуда Галилеянин, основатель движения зилотов, в 6 году н. э. возглавивший вооруженное восстание против Рима. Он провозгласил «государство, которое одного лишь Бога признает своим царем и правителем», – то есть, говоря языком современной политологии, – совершенную теократию[22]. Но римляне без труда подавили восстание, и Иуда погиб. Около четырех десятков лет спустя два его сына, Иаков и Симон, были распяты римскими властями также за подрывную деятельность. Внук Иуды Менахем продолжил сопротивление как вождь сикариев и в 66 году н. э., объявив себя Мессией, двинулся в поход на Рим – но был убит другим вождем зилотов во внутрипартийной распре. Еще один вождь мятежников, Симон из Переи, разграбивший дворец Ирода в Иерихоне, был схвачен римлянами и обезглавлен в 4 году до н. э. Его современник Афронг, пастух, как и царь Давид, также возглавил нападение на римскую и Иродову армии – и опять безуспешно. В первой иудейско-римской войне 66–73 годов н. э. был свой претендент на мессианство по имени Симон бар Гиора, или Симон, сын Гиоры: он был побежден, привезен в Рим и сброшен со скалы близ храма Юпитера. Наконец, самого знаменитого иудейского мятежника, Симона бар Кохбу, возглавившего в 132 году н. э. последний антиримский мятеж и создавшего независимое государство, просуществовавшее три года, соратники также прославляли как Мессию.
В таком-то неспокойном мире родился Иисус из Назарета. И его последователи прославляли как Мессию – или, позднее, как
Однако меня такой взгляд не убеждает, да и исламская традиция говорит об Иисусе совсем другое[23]. Прежде всего, если предположить, что Иисус был лишь вооруженным иудейским мятежником, например зилотом, – перед нами встает серьезнейший вопрос: почему последователи Иисуса сохранились как религиозная традиция и со временем создали крупнейшую мировую религию? Почему миллионы верующих в церквах по всему миру молятся сегодня не во имя Иуды Галилеянина или Симона бар Кохбы, а во имя Иисуса из Назарета?
Новый Завет, основной наш источник, подробно рассказывающий о том, кем был Иисус, дает нам ответ на этот ключевой вопрос. Даже если миссия Иисуса включала политическое противостояние Риму, даже если, как полагают некоторые, авторы евангелий затушевывали эту сторону его деятельности, чтобы представить себя покорными и безобидными в глазах римских властей, – эта политическая позиция не была главной в мировоззрении и деятельности Назарянина. Все четыре новозаветных евангелия – а также предшествовавшее им евангелие «речений», которое мы рассмотрим позже – ясно указывают, что Иисус живо интересовался предметом, не имеющим прямого отношения к политике: оживлением и преображением веры своего народа. Те же источники говорят нам, что он был чудотворцем, исцелял больных, воскрешал мертвых, превращал воду в вино. Хотя наши современные умы, быть может, склонны понимать эти рассказы о чудесах не в буквальном смысле, из них все же следует: современники Иисуса видели в нем нечто большее, чем просто вооруженного бунтовщика. Именно благодаря мощи своего учения и необычности своих деяний Иисус и «произвел на учеников неизгладимое впечатление», «отзвуки которого проходят через всю историю христианства»[24].
Иными словами, даже если миссия Иисуса и включала политическую составляющую, в целом она была выраженно проповеднической и даже чудотворной. Стоит отметить: представление о таком духовном Мессии, который будет побеждать врагов Израиля «словом уст своих», уже существовало у иудеев, как видим мы в «Псалмах Соломоновых», не-библейском иудейском тексте, датируемом I веком до н. э. Здесь «Господа Мессию» называют «Сыном Давидовым», который спасет иудеев от ярма язычников без войны, ибо будет «мощен духом святым» и укреплен «мудростью и разумением». Этот Мессия прежде всего возродит благочестие самих иудеев, поскольку римская оккупация – не что иное, как наказание за неправедность правителей и народа Израиля. Он будет «верно и праведно пасти стадо Господне», следя за тем, чтобы «не было среди них высокомерия»[25].
Однако есть у этого духовного Мессии черта, резко контрастирующая с позднейшими христианскими писаниями, которые мы скоро рассмотрим подробнее: да, он «безгрешен и могуществен», как отмечают и христиане, изучающие Новый Завет, однако он «человек, а не сверхъестественное существо, исполнитель воли Божьей, но не Бог»[26].
Кто написал «Псалмы Соломоновы», и кто их читал? На этот вопрос у ученых нет единого ответа: одни приписывают «Псалмы» законникам-фарисеям, другие – мистикам-ессеям[27]. Более того, некоторые ученые делают смелый логический скачок и утверждают: поскольку Иисус, по их мнению, вполне отвечал ожиданиям этих общин – ожиданиям духовного и эсхатологического Мессии, – должно быть, из этих общин он и вышел[28]. Э.Н. Уилсон, британский писатель, бывший христианин, ставший скептиком, в своей отлично написанной биографии Иисуса 1992 года мудро отвергает подобные соблазнительные упрощения. «В последние сто лет, – пишет он, – у нас не было недостатка в книгах, желающих доказать, что Иисус непременно принадлежал к какой-либо из известных нам партий, сект или группировок того времени». И далее добавляет:
Мы уже читали об Иисусе-революционере, Иисусе-зилоте, Иисусе-ессее, Иисусе-стороннике фарисеев. Все эти идеи страдают одним пороком – простотой. Они «объясняют» Иисуса, хотя евангелия ясно свидетельствуют о том, что современники его «объяснить» не могли – потому и обвиняли в том, что он безумствует или одержим дьяволом[29].
В самом деле, должна быть причина, по которой Путь Иисуса – как называли его учение древнейшие его последователи – пережил и заслонил собой все прочие партии и движения его времени; и едва ли это чистое везение. Скорее всего, хотя этот Путь имел собственное место и цели в драме иудеев I столетия, он нес в себе и весть, выходящую далеко за пределы его исторического контекста, внятную и глубоко волнующую для человечества всех стран и эпох.
Чтобы понять, в чем состояла эта весть, нам необходимо серьезно прочесть все, что говорит об Иисусе Новый Завет, или евангелия. Мы не обязаны принимать на веру все, что там сказано – но ко всему этому должны отнестись всерьез.
Читая евангелия
Начиная читать Новый Завет, первым мы открываем Евангелие от Матфея. А оно начинается с долгого родословия «Иисуса, сына Давидова, сына Авраамова». Здесь подчеркивается связь Иисуса с Давидом, и причина очевидна: ожидалось, что потомком царя Давида будет Мессия.
Однако царь Давид родился в Вифлееме, городе всего в нескольких милях к югу от Иерусалима. Иисус же происходил из Назарета – деревушки, затерянной в холмах, в сельскохозяйственном районе Галилее, приблизительно за 90 миль к северу от Иерусалима. Не нарушало ли это связь с Давидом? Возможно. Так, четвертое новозаветное евангелие, от Иоанна, сообщает нам: мессианские притязания Иисуса высмеивали именно потому, что он был родом не из Вифлеема. По евангельскому рассказу, Филипп, только что ставший учеником Иисуса, старался убедить другого, Нафанаила, говоря ему: «Мы нашли того, о ком писали Моисей в законе и пророки». А Нафанаил скептически отвечал: «Из Назарета может ли быть что доброе?»[30]
Неудивительно, что два из четырех евангелий, от Матфея и от Луки, предлагают для этой проблемы свое решение: они рассказывают, что, хотя Иисус и происходил из Назарета, на самом деле он родился в Вифлееме. Однако истории их сильно отличаются друг от друга, и их трудно примирить[31]. Более того, то, что рассказывает Лука, само по себе невероятно.
Поделиться книгой: