Берег тысячи звезд

- Что? - спросила Алита.

- А что, если эта вспышка не убила его? - медленно промолвил Гуле. - Что, если она выбросила Огюста-Эжена за пределы мира?

Алита замерла и несколько невероятно долгих минут смотрела на Гуле - понимание того, что он в принципе может быть прав, уверенно пробивалось сквозь корку льда, покрывшую ее сердце. Оно давало надежду.

- Ведь может быть и так? - спросил Гуле, задумчиво рассматривая вино в своем бокале. - Ты же не видела его труп?

- Не видела, - глухо откликнулась Алита. - Но, Гербренд, это ничего не меняет. Перо умело открывать врата между мирами, и Перо умерло. Его надо воскресить.

За стеной что-то грохнуло, и неслаженные пьяные голоса затянули песню, в которой цензурными были только предлоги. С улицы послышалась нервная трель полицейского свистка. «Вот тебе и приличное место», - устало подумала Алита.

- Знаешь, есть одна легенда… - начал Гуле. - Даже не легенда. Засекреченная оперативная разработка инквизиции. В общем, двести лет назад в столице жил Бьорк Бьолла, алхимик и злонамеренный маг. Что-то вроде твоего Хариндера. С инквизицией у него до поры до времени не было никаких проблем, но однажды он вдруг заявил о том, что кроме нашего мира есть еще сотни миров, населенных разумными созданиями.

Гуле допил вино и потянулся к вазочке с фруктами. Алита взяла маленький рыжий апельсин и медленно стала его чистить: просто ради того, чтобы занять руки.

- Все эти миры нанизаны на нить, как елочные игрушки, - продолжал Гуле, - и никак не соприкасаются. Но в нашем мире все-таки существует некая точка взаимного проникновения. Бьолла назвал ее очень поэтично - Берег тысячи звезд. По каким законам он действует, Бьолла так и не сказал. Но суть в том, что когда человек, чистый душой и помыслами, найдет это место, то врата между мирами раскроются, и все потерянные странники вернутся домой.

- Бред, - прошептала Алита. Но черт возьми, она готова была отправляться на поиски прямо сейчас.

- Бред, - согласился Гуле. - Но тогдашний министр инквизиционного департамента увидел в этом не только ересь. А Бьолла очень уж настырно всем толковал про множественность обитаемых миров, про открытые врата… И решено было провести ряд изысканий на эту тему. В конце концов, этого требует безопасность государства.

- Нашли что-нибудь? - Алита обнаружила, что ее голос дрожит.

- Нет, - припечатал Гуле. - Ничего не нашли, все документы засекретили, а Бьорка Бьоллу предали забвению. Я узнал эту легенду только потому, что был в архивах на отработках за прогулы учебы… Алита, а что, если попробовать поискать этот берег снова? В конце концов, ты ничего не теряешь.

В ушах шумело. Алита и сама не поняла, как кивнула. Гуле понимающе улыбнулся и сказал:

- А знаешь, что самое интересное? - Алита вопросительно посмотрела на него - кажется, она сейчас и слова не могла выдавить - и Гуле произнес:

- Все бумаги по делу Бьорка Бьоллы лежат в хранилище государя. Так что принц Этьен Амиран пригодится тебе больше артефактора.

Глава 6. На ринге

Алита вернулась домой поздним вечером, когда слуги уже потушили все огни и отправились спать. Дом встретил ее спокойной тишиной, запахом пирога с персиком и корицей и приоткрытой дверью библиотеки, из которой вырывалась теплая полоса приглушенного света. Хариндер, как всегда, сидел за книгами - лучше всего ему работалось по ночам. Алита сняла шубку, сменила сапожки на удобные домашние туфли из кожи козленка и направилась в библиотеку.

Как она и предполагала, Хариндер сидел на своем привычном месте, за столом у окна и делал какие-то пометки в блокноте, заглядывая то в толстенный справочник по артефакторике, то в сборник научных статей. Почти на краю стола стоял серебряный поднос с кофейником и половиной пирога. Некоторое время Алита наблюдала за тем, как работает Хариндер, а потом деликатно постучала и промолвила:

- К вам можно?

Хариндер встрепенулся и, оторвавшись от работы, несколько мгновений смотрел на Алиту так, словно не понимал, где находится.

- Заработался, - смущенно признался он, когда Алита вошла в кабинет, и торопливо заговорил, словно ему не терпелось поделиться своей находкой: - Знаете, Алита, я окончательно сформулировал и рассчитал механизм формирования артефакта. Но для окончательного результата нужна определенная географическая точка, и я пока не знаю, где ее искать. Мои расчеты показывают, что она подвижна. Перемещается в пространстве по каким-то собственным законам.

Алита понимающе кивнула и, подойдя к столу, осторожно отрезала себе кусочек пирога. Запах был просто божественным, кухарка снова оказалась на высоте.

- Я знаю, что это за точка, - сказала Алита. Хариндер посмотрел на нее с изумлением и страхом. Алита внезапно подумала, что артефактор - весьма и весьма привлекательный мужчина. Интересный. Притягивающий взгляд.

Эта мысль была настолько неожиданной и дикой, что Алита ощутила озноб. Она три года не воспринимала мужчин как мужчин, для нее все они были лишены всех примет своего пола - и вот теперь Хариндер смотрел ей в глаза, и Алита понимала, что ей нравится рассматривать его бледное лицо с правильными чертами…

Это было ужасно. Она сама не ожидала от себя такого.

- Так что же это за точка? - глухо спросил Хариндер. Кажется, он ощутил странное неудобство, сковавшее Алиту. Взяв блюдце с куском пирога, Алита опустилась на диван, медленно ковырнула ложечкой бисквит и задумчиво произнесла:

- Дайте слово, что никому не расскажете.

- Клянусь своим честным именем, - произнес Хариндер. Он пошевелился, меняя позу, и Алита вдруг с ужасом подумала, что артефактор может встать из-за стола и сесть рядом с ней на диване. В конце концов, в этом не было ничего предосудительного и странного, за минувшие недели они частенько сидели рядом, разбирая записи в старинных свитках, но сейчас сама возможность оказаться бок о бок с Хариндером пугала Алиту до дрожи.

- Я провела нынешний вечер за очень познавательной беседой, - вымолвила она, - с будущим министром инквизиционного департамента. И господин Гуле рассказал мне одну очень любопытную вещь…

И она практически дословно изложила артефактору легенду о Бьорке Бьолле и Береге тысячи звезд. Хариндер внимательно слушал, кивая каким-то своим догадкам, и, когда Алита умолкла и снова принялась разминать в крошку пирог, произнес:

- Да. Это именно то, что я и имел в виду, говоря о точке создания артефакта. Так что неважно, умер ли ваш друг или действительно выброшен из нашего мира. Нам надо попасть на этот берег. И все станет ясно.

Он все-таки вышел из-за стола и направился к дивану. Алита вдруг вспомнила, как давным-давно, еще на Земле, смотрела какую-то передачу про животных - и белый медведь с таким же спокойствием двигался в сторону затаившейся жертвы. «Не надо, - обреченно подумала Алита. - Пожалуйста, не надо…», но Хариндер, разумеется, не услышал ее внутренней мольбы и сел рядом. Алита впервые обнаружила, что воспринимает его запах - легкий холодный аромат одеколона и теплую, практически неуловимую нотку человеческого тела под ним.

Это было возбуждающе. Да, именно так - Алита дала название невнятному чувству, охватившему ее тогда, когда она вошла в библиотеку, и ощутила смущение и стыд.

- Что нам нужно для поисков? - спросил Хариндер. Алита пожала плечами.

- Для начала все архивные документы по делу Бьорка Бьоллы. Но они находятся в хранилище артефактов государя Ахонсо, - Алита грустно усмехнулась и добавила: - И вряд ли мы с вами сможем снова пролезть туда втихаря. Придется задействовать принца Амирана.

Хариндер скептически хмыкнул.

- Знаете, до сих пор не верю в то, что он принц. Видывал его, прямо скажем, не в самых благородных обстоятельствах.

Алита понимающе кивнула, чувствуя, как щеки заливает горячим румянцем, а веки начинает жечь. Ей еще ни разу не было настолько стыдно за себя и свои мысли - даже обрывки мыслей, неясные, смутные образы, которые словно бы вкладывались незримым некто в ее голову.

- Что с вами? - спросил Хариндер, и в его голосе прозвучала такая искренняя забота, что Алита не знала, что ответить и куда девать руки.

- Не знаю, - призналась она. - Должно быть, простудилась. Простите, Хариндер, мне в самом деле не по себе.

Артефактор осторожно извлек блюдце с пирогом из ее судорожно стиснутых пальцев и отставил его в сторону. Быстрое прикосновение отдалось легким ударом тока - хотя, возможно, Алите это просто показалось.

- Давайте посмотрю, - мягко сказал Хариндер. Алита попыталась было отказаться, но артефактор с нажимом произнес: - Я взгляну. Не нравится мне этот ваш румянец.

Жалобно улыбнувшись, Алита подумала, что ей тоже не нравится это пламя, охватившее щеки. Хариндер аккуратно взял ее за запястье - так на юге маги считывали информацию о пациенте - и спустя несколько мгновений проговорил:

- Этого я и боялся…

- Что..? - начала было Алита и осеклась: она подумала, что это волнение и странное нарастающее тепло в низу живота могут иметь обычную медицинскую природу. Хариндер вздохнул и ответил:

- Это Паукка. Вы инфицированы Пауккой, Алита.

Некоторое время Алита молчала, пытаясь собраться с мыслями. Она что-то слышала о Паукке, полуразумном магическом вирусе, но сейчас ничего не могла вспомнить, кроме того, что это какая-то жутко прилипчивая дрянь. Потом Алита обнаружила, что Хариндер до сих пор держит ее за запястье, и хотела было отнять руку, но почему-то все-таки не сделала этого. Прикосновение было приятным. Перед внутренним взглядом сама по себе возникла картинка…

Алита мотнула головой, и наваждение отступило.

- Напомните, что это, - сказала она и все-таки отвела руку.

- Это одно из порождений зла с Юга, - серьезно ответил Хариндер. Было ясно, что судьба Алиты волнует его не на шутку. - Много лет назад, когда Амрут воевал со всеми соседями, Паукки расплодились так, что понадобилось приглашать ведьмаков с островов, чтоб справиться с ними. Эта мерзость подселяется к женщинам, чьи мужья надолго покинули свои дома, - он сделал паузу, словно пытался максимально правильно подобрать слова, и продолжал: - Паукка насылает тоску и томление плоти. Это его пища. Со временем такое состояние становится настолько мучительным, что жертва умирает. Как правило, в течение недели.

Алита слушала про Паукку, и в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я скоро умру, и мы встретимся». На какой-то миг ей стало легко и очень радостно, но потом она подумала, что Гуле может быть прав, и Огюст-Эжен жив. И тогда она должна бороться до конца.

- Как его уничтожить? - спросила Алита и удивилась, услышав в голосе грубо звякнувшие металлические нотки. - Я не собираюсь умирать из-за этой дряни. Есть ли какой-то способ?

Хариндер смущенно опустил глаза и ответил:

- Только один, и, пожалуй, вам это не понравится, - Алита посмотрела на него сурово и непонимающе, и артефактор поспешил объяснить: - Паукка слабел и постепенно умирал, когда к женщине возвращался ее муж. Или она заводила любовника. Другого средства, к сожалению, нет.

Алита неожиданно рассмеялась. Смех получился дрожащим и нервным. Да, чего-то в этом роде и следовало ожидать, южная магия буквально замешана на сексе. Хочешь остаться в живых - ложись в постель с тем, кто подвернется под руку, и не думай о том, что изменяешь любимому человеку.

Смех закончился слезами. Алита закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Пожалуй, это было достойной вершиной в ее карьере неудачницы: потерять самую большую любовь в своей жизни и упасть в объятия к другому просто ради того, чтобы выжить. Что бы сказала умудренная жизненным опытом мадам Бьотта, старая приятельница, хозяйка лучшего публичного дома в столице? Что-нибудь о том, что цель оправдывает средства?

Хариндер помедлил - похоже, у него не было опыта утешения плачущих женщин - но потом все же обнял Алиту и стал негромко говорить что-то невнятное, но успокаивающее. Алита не могла разобрать его слов за своими всхлипываниями. Так они и сидели до тех пор, пока слезы не иссякли, и Алита не приказала себе вставать и принимать решение.

- Значит, неделя? - уточнила она, смахивая слезы. На пальцах остались черные потеки туши, и Алита мельком подумала, что похожа на панду.

Хариндер кивнул.

- Максимум восемь дней. Мы не успеем найти Берег.

Алита помедлила, окончательно собираясь с силами, и сказала:

- Дайте слово, что об этом никто не узнает. И… и помогите мне.

***

В спальне царила непроницаемая густая тьма. Сперва Алита погасила ночник, потом подошла к окну и задернула плотные зимние шторы. Снежная ночь - светлая, пронизанная лучами фонарей - осталась снаружи. Кругом был мрак. Алита осторожно, стараясь ни за что не зацепиться, дошла по кровати и, опустившись на прохладную гладкую простыню, подумала, что ужасно устала.

- Это невыносимо, - призналась она. - Я не смогу.

Когда ладонь Хариндера мягко легла на плечо, Алита с трудом удержала дрожь. Это было неожиданно и приятно, прикосновение наполняло томным вязким волнением и невероятным жгучим стыдом.

- Тогда тебе придется умереть через неделю, - негромко сказал Хариндер. - Знаешь, в Амруте есть фанатики, которые отказываются лечиться из соображений веры… Дескать, если боги послали болезнь, то негоже противиться их воле.

Алита рассмеялась и тотчас же зажала рот ладонью.

- А я не хочу, чтобы ты умирала, - продолжал артефактор. Он придвинулся ближе, и Алита почувствовала его дыхание на своей шее. Прикосновение губ было легким, почти незаметным.

- А если я… сама? - спросила Алита. Голос жалобно дрогнул. Хариндер горько усмехнулся.

- Тогда у тебя будет только три дня. Это усиливает Паукку, а не ослабляет.

- Я его люблю, - еле слышно сказала Алита, и Паукка, стиснувший ее душу в тонких многосуставчатых пальцах, тотчас же откликнулся: нет. Ты любишь только свои воспоминания, в которых давным-давно не осталось реального человека. Голос, запах, движения, улыбка - ничего этого нет. Ты гонишься за тенью и бежишь по кругу.

- Я знаю, - отозвался Хариндер и осторожно стянул вниз тонкие лямки сорочки. Алита замерла. Под ребрами нарастал тяжелый простудный жар, медленно разливался по телу.

«Ну ты же не руку наотруб отдаешь, - у внутреннего голоса были интонации мадам Бьотта. - В конце концов, ты молодая здоровая женщина. И тут нет ничего такого, чего стоит стыдиться. И не трепи себе нервы, а просто признай, что ты хочешь этого мужчину. Почему нет?»

Паукка омерзительно хихикал. Ему нравилось внутреннее сопротивление Алиты.

Алите казалось, что она сходит с ума. Что тьма прорывается в нее и наполняет черной студеной водой.

Прикосновения Хариндера были бережными и очень деликатными. Сейчас он действительно был врачом, проводящим осмотр, а не любовником. Алита старалась наблюдать за ним со стороны: вот теплые, чуть шершавые пальцы скользят по ее ключицам, вот они осторожно движутся ниже и прикасаются к соскам с такой трепетной лаской, что с губ Алиты невольно срывается вздох. Помедлив, Хариндер продолжает изучать ее тело на ощупь, и Алита вдруг понимает, что спасение от внутренней стужи можно найти только в живом человеческом тепле.

Алита и сама не поняла, как оказалась на спине, с закинутыми за голову руками - Хариндер крепко сжал ее запястья, а потом, словно тоже преодолевая что-то в себе, осторожно поцеловал: сперва легко, едва касаясь губами ее губ, а потом сильнее и напористей. От недавнего смущения и стыда не осталось и следа, и Паукка вдруг содрогнулся, понимая, что его лишают добычи - Алита откликнулась на поцелуй и сама удивилась тому, с какой жадной тоской перехватила инициативу.

Ей казалось, что она балансирует на тонкой, пружинящей под ногами нити, протянутой между реальностью и каким-то другим, незнакомым миром. И это было жутко и сладко. С каждым прикосновением Хариндера это захватывающее ощущение возможного падения становилось все сильнее, пока не Алита поняла, что уже не падает - летит куда-то вверх, словно душа покинула тело.

- Не останавливайся… - то ли прошептала, то ли просто подумала она, и Хариндер, услышав этот сдавленный шепот, наконец вошел в нее мягким, но в то же время решительным толчком. Проникновение отозвалось слабой болью, которая растаяла почти сразу же, как только они начали двигаться в едином ритме, и постепенно Алита перестала ощущать что-то кроме медленно нарастающей волны наслаждения: томительного, плотского, почти животного. С ней никогда не случалось ничего похожего на это удовольствие, замешанное на стыде и страхе. Сейчас Алита не замечала, как выгибается под любовником, хрипло выстанывая его имя, как ускоряется темп, делая любовь похожей на отчаянное сражение, как ее ногти безжалостно впиваются в чужие плечи, как…

Она не поняла, как все закончилось. Упоительный туман морока растаял, волна удовольствия, помрачающего разум, схлынула, и Алита обнаружила, что тихо лежит в объятиях артефактора, что опухшие от поцелуев губы горят, а тело не чувствует ничего, кроме приятной усталости. Хариндер поцеловал ее в висок, погладил место поцелуя согнутым указательным пальцем и спросил:

- Легче?

Алита повела плечами, занимая позу поудобнее, и откликнулась:

- Да. Легче.

Паукка не ушел до конца, она по-прежнему чувствовала его возню за грудиной, но его пребывание больше не было настолько терзающим и мучительным.

- Ну и хорошо, - произнес артефактор и добавил: - Я тебя люблю. Спи.

Некоторое время Алита действительно провела в расслабленной тихой дреме, а потом смысл сказанного Хариндером прояснился, и она отпрянула от него и переместилась на другой конец кровати с такой скоростью, словно артефактор превратился в огромного скорпиона.

- Что ты сказал? - испуганно переспросила Алита. Метнув заклинание в сторону ночника, она зажгла огонь, и Хариндер несколько мгновений подслеповато щурился от света.

- Что я тебя люблю, - спокойно повторил он, сел и посмотрел Алите в глаза. - Это правда. Давай спать, ночь на дворе.

Алита смотрела на него и чувствовала, что ее начинает знобить. Улыбка Хариндера стала смущенной и какой-то несчастной, что ли; натянув легкое покрывало повыше и прикрыв огромный уродливый след от ожога на левой стороне груди, он вздохнул и добавил:

- Это тебя ни к чему не обязывает.

В носу предательски защипало. Алита вспомнила, как они провели этот месяц: рядом, не расставаясь, зарывшись в книги и артефакты и делая общее дело - а еще были разговоры, долгие часы разговоров не только о работе, но и обо всем на свете, и впервые за три года своего одиночества она постепенно стала чувствовать себя защищенной. Хариндер незаметно, исподволь, сделался для нее щитом, закрывающим от внешнего мира - и внезапно этого щита не стало. Алите казалось, что ее вывели на площадь, поставили перед толпой и сорвали одежду.

«Как ты мог», - едва не слетело с языка, но вместо этого Алита спросила:

- Откуда такой шрам?

Губы Хариндера дрогнули в улыбке.

- Я горел, - просто объяснил он. - Теперь приходится заниматься любовью в темноте.

- Не хочу, - Алита готова была расплакаться. Это было несправедливо. В их отношениях не должны были появиться чувства. Хариндер вздохнул и придвинулся ближе - и, к своему удивлению, Алита не стала отстраняться от него.

- Я не прошу взаимности, - сказал артефактор. - Мы начали общее дело и доведем его до конца. И знаешь… я буду счастлив, если у нас все получится.

Алите было страшно посмотреть на него - и в то же время она хотела посмотреть и прикоснуться. Кажется, происки Паукки сейчас были не при чем - это было ее собственное желание.