Берег тысячи звезд

Слова внезапно иссякли. Этель прикрыла глаза, понимая, что ей больше нечего сказать этим людям. Все действительно кончено. Похоже, отец тоже это понял, потому что снова надел очки, развернул газету и сказал:

- Гуар, проводите миледи Лефевр.

Этель не помнила, как покинула дом, когда-то бывший для нее родным. Она брела по проспекту, а в голове крутилась мысль, что, возможно, на втором этаже до сих пор сохранилась ее девичья горница с куклами в шкафу. Она и сама была такой куклой - в платьице, пошитом из дорогих тканей, с драгоценностями в волосах и на шее…

Все было кончено.

Она сняла небольшую, но очень уютную квартиру в одном из респектабельных районов столицы, получила патент на медицинскую деятельность и заказала объявления в газетах о том, что доктор Этель Куатто-Лефевр ведет прием женщин всех сословий. Но работа не задалась. Должно быть, женский пол доктора отпугивал страждущих, предпочитающих по старинке показывать на кукле, где у них болит. От Алиты и Хариндера пока не было вестей, и Этель невольно принялась скучать и впадать в меланхолию. Она мечтала работать врачом, эта мечта рассорила ее с семьей и увела на край света, и в итоге оказалась лопнувшим мыльным пузырем.

Этель хотелось плакать.

Хозяин квартиры Бертольф, купец первой гильдии, пробившийся в дворянство благодаря браку с какой-то старой девой, невольно жалел ее. Приходя по пятницам и забирая плату за жилье, он сочувственно говорил, что народ, несмотря на все просвещение, дирижабли и синема, по-прежнему дик и глуп, и если доктор носит юбку, а не портки, то самое большое быть ему повивальной бабкой в какой-нибудь глухой деревне. Как правило, разговор заканчивался тем, что купец совершенно искренне сожалел о том, что у всей его семьи богатырское здоровье, а то бы они только у миледи и лечились.

Однажды, вьюжным холодным вечером, Бертольф пришел за платой и между делом поинтересовался:

- А что ж вы, молодая женщина, все одна сидите?

- А что же мне делать? - вопросом на вопрос ответила Этель. - Сижу вот. Лечиться ко мне не идут.

- А сходили бы на бал в дворянское собрание, - сказал купец и вынул из кармана шубы приглашение. - К нам теща приехала, так что супруга не пойдет. А вы бы развеялись, отдохнули, глядишь, и какие связи наладятся.

Этель приняла приглашение и несколько мгновений изумленно рассматривала сложенный вдвое лист плотной белой бумаги с золотыми росчерками слов. Должно быть, она выглядела растерянной: Этель успела забыть, что такое настоящий званый бал, с приглашениями, высокими прическами и книжкой танцев. При дворе покойного Хашивана балов не было.

- Я вам про наше купеческое дело скажу, - продолжал Бертольф. - Если хочешь, чтоб жизнь на лад пошла, надо поближе к людям быть. Тут, там, сюда, туда - везде заглядывать и ничего не чураться. Никогда не знаешь, где тебя доходы поджидают. Мне батюшка всегда говорил: Берт - ну, это он звал меня Бертом - Господь и святая Агнес помогают тем, кто помогает себе сам. Так что мой вам искренний совет: сходите. А если хотите, я вас и подвезу, экипаж у подъезда.

Этель улыбнулась. И почему ей до сих пор не приходило в голову пойти на какой-нибудь праздник?

- У вас же теща гостит? - уточнила она, на что купец только отмахнулся.

- Глаза б мои ее не видали.

Сборы Этель заняли всего четверть часа - просто рекорд для благородной дамы. За это время она успела надеть одно из новых платьев, специально купленных для важных случаев, припудрить лицо, слишком загорелое для родных краев, и уложить косы в корону вокруг головы. Увидев ее, купец прищурился и одобрительно кивнул, продемонстрировав Этель большой и указательный палец, сцепленные в кольцо - знак высшей оценки чего-либо.

Этель не ожидала, что бал во дворце, расположенном в достаточном отдалении от центра, привлечет столько гостей. Улицы были перекрыты для движения общественного транспорта: к дворцу могли подъехать только экипажи с приглашенными. Дворецкий в вестибюле проверил листок с золотыми росчерками, который предъявила Этель, второй с легким изяществом снял с девушки шубку и вручил маленькую полумаску с перьями - праздник, как оказалось, был костюмированным.

Этель слишком давно не была на таких вечерах и неожиданно поймала себя на мысли, что с совершенно детским восторгом разглядывает сверкающий бальный зал, веселых улыбающихся гостей, драгоценности и наряды дам. Она словно вернулась в прошлое, в свои первые балы, когда все казалось прекрасным и удивительным, мир был сказкой, а мама постоянно одергивала ее: Этель, нельзя так широко улыбаться, Этель, порядочные девушки не смеются так громко… Будучи дамой без кавалера и спутников, Этель предпочла взять бокал игристого вина и отойти в сторонку, чтобы без помех рассматривать гостей и слушать разговоры. В конце концов, если ты одна, то скамеечки для пожилых дам и старых дев не такое уж плохое место - особенно с учетом того, что почти все они страдают мигренями и меланхолией. Этель планировала воспользоваться практическим советом купца.

Впрочем, разговоры в дамском кругу велись вовсе не о болезнях. На балу ждали человека, который недавно произвел настоящий фурор в свете.

- Да-да! - со знанием дела сказала леди настолько старая, что наверняка танцевала еще с дедушкой государя Ахонсо. - Он вернулся в столицу месяц назад. Мой супруг говорил, что его величество подписал этому бродяге отставку: дескать, ты слишком долго жил среди этих дикарей, пора и честь знать.

- Неужели принц Этьен все-таки приехал? - в глазах одной из девиц сверкнул алчный огонек: она готова была схватить этого принца и утащить неведомо куда. - Госпожа Алисия, правда ли, что он работал в разведке?

- Боже, как интересно! - защебетали остальные девицы и дамы. Госпожа Алисия важно кивнула.

- Мой супруг говорит, что принц много лет был главой южной резидентуры. Только вообразите: жил среди этих дикарей, они считали его за своего, а он работал на благо родины! И представьте, каково государю. Потерял троих сыновей, и четвертый бродит на краю погибели. Вообще-то, - госпожа Алисия понизила голос, придавая своим словам важности, - принц Этьен должен был вернуться еще три года назад. Но там произошло что-то чрезвычайно серьезное, и ему пришлось задержаться. Так сказал мой супруг.

- Он наверняка хорош собой, - мечтательно промолвила длинноносая девушка. Некрасивое лицо компенсировали бриллианты чистейшей воды: невеста была богатой, и приданое наверняка давали очень и очень солидное. Впрочем, танцевальная книжка девушки до сих пор была пуста.

- Неважно, хорош или нет, - весомо заметила одна из дам, до сих пор сохранявшая молчание. - Он принц, и этим все сказано…

Она на мгновение умолкла, глядя в сторону входа, а затем воскликнула:

- Господи, это он! Это точно он!

Все взгляды восторженно обратились к вошедшему мужчине - он был одет в парадный мундир с небольшой орденской планкой, его лицо было полностью скрыто маской, но то, как вокруг гостя увивался хозяин дома, говорило о том, что это и есть тот самый сын государя Ахонсо. Этель окинула скептическим взглядом его стройную фигуру с военной выправкой и подумала, что, пожалуй, позволит себе еще один бокал вина. Высокий гость не произвел на нее никакого впечатления. Замуж она не собиралась, кавалера не искала, а любви…

Любви она боялась. Боялась и не хотела снова встретить на своем пути.

Но старая пословица, гласившая, что чем быстрее убегаешь от судьбы, тем скорей она тебя догонит, в очередной раз оказалась права. Принц Этьен некоторое время побыл в кругу особо важных гостей - военных и банкиров, потом провел тур вальса с хозяйкой дома и ее дочерью, а затем, решив, что официальная часть визита закончена, скользнул оценивающим взглядом по дамам и уверенным шагом направился прямиком к Этель.

- Миледи, - он отдал девушке короткий поклон и протянул руку. - Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас на танец?

Бальный этикет гласил, что даме следует вести себя приятно, мило и доброжелательно, и Этель подумала, что нарушает все правила, глядя на принца настолько хмуро. Впрочем, принц тоже не думал о бальных приличиях, приглашая незнакомую даму, не будучи ей представленным, а раз уж все правила нарушены, то придется просто плыть по течению. Этель кивнула и поднялась со скамеечки.

- Я давно не танцевала, ваше высочество, - негромко призналась она, когда принц вывел ее в самый центр зала. Этель чувствовала, что все взгляды прикованы к ней, что ей сейчас отчаянно завидуют и столь же отчаянно сплетничают, и даже не заметила, как давно заученным движением опустила руку чуть ниже плеча принца, а он слегка приобнял ее.

- Не бойтесь, - искаженный маской голос показался Этель смутно знакомым, но в это время с оркестрового балкона грянула музыка, и девушку закружило в танце.

Это было нечто невыразимое - сильнее любой магии и любых чувств. Этель казалось, что она не чувствует своего тела, что покорно растворяется в музыке, ритме, чужих объятиях. Это было движение самой жизни, и, отдавшись ему, Этель наконец-то поняла, что счастлива и что заслужила, выстрадала это счастье. Сейчас, когда принц Этьен кружил ее по залу, Этель знала, что летит в его руках куда-то в будущее, где обязательно будет счастье. И, когда танец закончился, а иллюзия развеялась, печаль кольнула в сердце острой заржавленной иглой.

- Благодарю вас, - едва слышно промолвила Этель, отступая от кавалера. Она не видела лица принца, но ей почему-то показалось, что он улыбается.

- Не убегайте, - мягко попросил он и деликатно, однако достаточно твердо взял ее под локоть. - Составьте мне компанию.

Откуда-то сбоку вынырнул официант с подносом, и принц, подхватив бокал, мягко повлек Этель в сторону закрытого балкона, отделенного от зала шелковой завесой. Как правило, в таких местах решали личные вопросы, беседовали в стороне от всех и признавались в любви, так что Этель подумала, что вечер перестает быть томным.

- Итак, ваше высочество, - сказала она, когда Этьен опустил за собой жемчужно-серую завесу. - Чем вас так заинтересовала моя скромная персона? Клянусь, все девицы и дамы затаят на меня злобу, решат, что я вас украла у прекрасного общества.

Принц отмахнулся.

- Ваше общество - самое прекрасное, миледи, - сказал он и осторожно поставил бокал на декоративные перильца балкона. - Могу я попросить вас снять маску?

Этель пожала плечами и сняла маску. В конце концов, почему бы и нет? Этьен медленно поднял руку и осторожно прочертил полоску по скуле девушки. Этель как-то вдруг поняла, что они стоят почти вплотную, и бежать ей некуда. Да и закричи она - никто не услышит, музыка гремела так, что заглушила бы любой вопль.

- Вы прекрасны, Этель, - промолвил принц. «Откуда он знает мое имя?» - растерянно подумала она, и в этот миг Этьен сдвинул свою маску на затылок и буквально впился в губы Этель решительным поцелуем.

На мгновение у нее перехватило дыхание от неожиданности, но уже в следующую минуту Этель отпрянула и от души закатила принцу пощечину, крепкую и звонкую, совершенно простонародную. Тот схватился за пострадавшую щеку, и маска окончательно съехала на затылок.

- Да как вы сме… - начала было Этель и тотчас же осеклась: - Амиран? Это вы?!

Действительно перед ней стоял ее бывший телохранитель, но теперь в Амиране не было ни следа той молодецкой удали, которая пугала самых отъявленных и дерзких. Сейчас перед Этель был настоящий принц: благородный наследник императорского дома, так и излучающий спокойное достоинство и уверенность в каждом своем жесте.

- Как… - прошептала Этель и практически рухнула на банкетку: удивление было настолько глубоким, что ноги не держали. - Амиран, но как это возможно? Вы… вы сын государя Ахонсо?

Амиран опустился перед ней на колени, встав в традиционную позу рыцаря перед дамой, и, помедлив, взял девушку за руки.

- Вы так этим поражены? - спросил он. Этель кивнула, не сводя с него изумленного взгляда, и Амиран продолжал: - Да, я действительно сын его величества. Этьен Амиран бин Альбоа, бывший глава сузианской резидентуры на юго-востоке.

Этель смотрела на Амирана и не знала, что сказать и сделать, и имеют ли вообще хоть какой-то смысл любые слова и дела.

- Говорят, вы хотели вернуться три года назад… - промолвила она просто потому, что сохранять молчание уже становилось неприличным. Амиран кивнул.

- Да. Но в Амрут приехала сузианская девушка, которая отчаянно боялась и так же отчаянно старалась скрыть свой страх, - сказал он. - И я понял, что не оставлю ее одну.

Взгляд Амирана неожиданно стал отчаянным и несчастным, совсем ему несвойственным, и Этель ощутила внезапный страх.

- Окажите мне честь, миледи Этель, - произнес принц. - Будьте моей женой.

Этель не могла понять, что чувствует. Ей одновременно хотелось и плакать, и смеяться, и, когда по щеке пробежала слезинка, Этель вдруг вспомнила старый совет своей матушки: в трудной ситуации сделайся как бы без чувств, выгадаешь время.

Как жаль, что она так и не стала отчаянной кокеткой.

- Нет, Амиран, - откликнулась Этель. Прозвучавшие слова придали ей твердости духа, и она повторила: - Нет.

Ноздри ее бывшего телохранителя слегка дрогнули: это было единственным, что как-то выразило его эмоции. Амиран прекрасно владел собой.

- Но почему? - спросил он, и в его голосе отчетливо прозвучала внутренняя дрожь. - Почему, Файшан?

- Потому что вы принц. А я никто, - Этель освободила руки из ладоней Амирана и продолжала: - Мои родители официально отреклись от меня. Мой бывший муж совершил преступление против короны. Если бы вы остались тем, кем были раньше… - Этель по-простецки шмыгнула носом и поднялась с банкетки: объяснение затянулось, и надо было закончить с этим и постараться забыть, - …то я бы ответила вам «да». Простите меня, ваше высочество, и прощайте.

Амиран встал с пола, понимающе кивнул, и в его прищуренных глазах внезапно вспыхнул хитрый желтый огонек. На мгновение Этель показалось, что они снова попали в Амрут, и пропасть между ними не настолько велика.

- Не думайте, что я откажусь, - уверенно сообщил Амиран и с невероятным достоинством поклонился. - Вы еще ответите мне «да», Файшан.

Этель вздохнула.

- Нет, Амиран. Этого не будет. Простите, но мне пора.

Когда она отодвинула завесу и почти вышла с балкона, принц произнес:

- Кстати, изыскания госпожи Алиты вышли на новый уровень, - Этель испуганно обернулась, и Амиран сказал: - Будьте осторожны, Файшан. Мне не нравится, что она задумала.

***

Как и Этель, Алита провела этот вечер в высшем свете, хотя собрание было лишено музыки, веселья и танцев. Пятничная игра в карты у милорда Келевана, бывшего министра иностранных дел, собирала тех, кто действительно оказывал влияние на жизнь страны: министров, банкиров, военных и артефакторов. Иногда в особняк министра в Болотном переулке захаживали руководители инквизиционных департаментов, пропускали партию-другую в вист. Сейчас, сидя напротив Гербренда Гуле, который с недавних пор метил в министры, делая в буквальном смысле слова стремительную карьеру, Алита внимательно смотрела в пришедший ей карточный расклад и понимала, что проиграет эту партию.

- Никогда не думал, что буду играть в карты с настолько интересной ведьмой, - сообщил Гуле таким тоном, что сказанное вполне можно было принять за комплимент. - Обычно инквизиторы проводят с ними время иначе.

- Я в курсе, - промолвила Алита и выложила на стол десятку кубков, для затравки. Гуле зашел с мелких мечей и успешно отбил ее атаку.

- Почему вы все-таки носите маску? - поинтересовался он.

- Вы две тысячи семьсот пятнадцатый спрашиваете об этом, - Алита выложила осторожную восьмерку мечей. Гуле пожал плечами и забрал карту, признавая поражение на этом этапе. Алита подумала, что когда-то этот энергичный карьерист был лучшим другом Огюста-Эжена.

- Грешно лишать женщину возможности кокетства, - заметил Гуле. Алита кивнула и атаковала его карты.

- Лучше расскажите мне какую-нибудь интересную историю, - попросила она и одарила инквизитора очаровательной улыбкой: разумеется, Гуле не увидел ее под вуалью, но по голосу понял, что соперница улыбается. Игроки за соседним столом смешали карты: ситуация оказалась патовой, и решено было начать все сначала. Слуги принесли вина.

- Куда уж мне, - усмехнулся Гуле и пошел с козырей. - Вы организовали переворот в Амруте, привезли в Сузу одного из сильнейших артефакторов и вернули принца Этьена. Все мои истории блекнут рядом с вашей реальностью.

Алита опустила глаза к картам. Частная встреча с его величеством Ахонсо до сих пор не выходила у нее из головы. Алита с каким-то внутренним ужасом понимала, что государь, который обладал практически сверхъестественной проницательностью, догадался, кто она такая. И предложил невероятную авантюру с возвращением принца Этьена просто ради того, чтобы спровадить бывшую народную принцессу как можно дальше от Сузы.

В конце концов, не так уж плохо было Амирану в Амруте! Он вел ленивую спокойную жизнь, а добываемая им информация не оказывала никакого влияния ни на политику, ни на экономику Сузы. Его высочеству просто нравилось вести опасные игры. А Алите нужен был Хариндер, только и всего. Каждый получил свое: Ахонсо - сына, она - артефактора, а принц Казеф из Беалии - земли и сокровища.

- Миледи? - подчеркнуто деликатно окликнул Гуле. - Вернитесь ко мне, играть одному скучно.

Алита встрепенулась и увидела, что все ее карты убиты. Что ж, именно этого она и ожидала. Гуле пристально посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное. Уже позже Алита поняла, что так смотрят на жертву перед тем, как спустить курок.

- Похоже, я проиграла, - кивнула Алита и придвинула к инквизитору фарфоровое блюдце с золотыми монетами, поставленными на кон. Тот забрал выигрыш и произнес так, что стало ясно: он не задает вопрос, а оповещает о своих намерениях и не потерпит отказа.

- Тогда, миледи, как насчет легкого ужина в хорошем заведении и в моей компании?

Хорошее заведение оказалось фешенебельным ресторанчиком на соседней улице - разумеется, в пятничный вечер здесь было не протолкнуться, но стоило Гуле и Алите появиться в дверях, как администратор мигом выскочил из-за стойки и повлек их куда-то в сторону от основного зала сего шумом и дымом коромыслом, увиваясь и приговаривая что-то про отдельный кабинет и нежнейшую лососину, час назад доставленную с обозом. Алита прекрасно понимала, что вечер перестал быть томным, но пока не знала, чего именно ожидать от Гуле. «Что ж, - сказала она себе, - посмотрим. Будем действовать по обстоятельствам».

Лососина с южными травами действительно оказалась на удивление хороша, а вино, принесенное в ведерке со льдом, могло посрамить запасы погребов его величества. Гуле не торопился раскрывать карты, вечер постепенно свелся к обычной застольной беседе, и, когда Алита вздохнула с облегчением и наконец-то расслабилась, инквизитор вдруг произнес:

- Сними эту дрянь, Алита. Довольно ломать комедию.

Это было похоже на удар. Некоторое время Алита смотрела на Гуле, пытаясь совладать с собой и понимая, что у нее ничего не получается, а затем все-таки подняла руки к волосам и сняла вуалетку. Гуле довольно кивнул. Он был полностью удовлетворен тем, что увидел.

- Давно ты догадался? - спросила Алита и удивилась тому, насколько безжизненно прозвучал ее голос. Гуле одарил ее очаровательной улыбкой и налил вина.

- Да. Видишь ли, Огюст-Эжен написал мне, что ты вернулась. А потом, когда появилась Безликая, я просто сложил два и два.

Алита почувствовала, что у нее немеют губы, а пол ускользает из-под подошв сапожек. Ей казалось, что сейчас она потеряет сознание - и в то же время Алита впервые за много лет ощутила себя живой, словно Гуле вдруг снял с нее оковы.

- Что ты собираешься делать? - осведомилась она и не узнала своего голоса. Гуле снова улыбнулся и мягко похлопал ее по руке.

- Не стоит так трястить, - сказал он. - Если у тебя тут есть друзья, то я один из них. И сейчас хочу узнать, что именно ты задумала, почему столько времени и сил посвятила артефактам и зачем тебе Хариндер Фракаш.

Он потянул за шелковый шнурок на стене, и где-то в глубине ресторана зазвенел колокольчик, вызывающий официанта. Пока сухощавый молодой человек в форменной желто-зеленой рубашке заведения убирал со стола опустевшие тарелки и выставлял на лед пару новых бутылок, Алита хранила молчание, пытаясь собраться с мыслями. Официант покосился в ее сторону и равнодушно отвел глаза. «Не узнал», - подумала Алита, и в этом понимании было какое-то странное облегчение. Когда гарсон покинул кабинет, Алита осушила свой бокал и рассказала Гуле все, что до этого узнали ее друзья: и о трагической смерти Огюста-Эжена, и о ее желании воскресить артефакт и вернуть его. Услышав о том, что намеревается сделать Алита, Гуле нервно отодвинул бокал и произнес:

- Нет. Это совершенно невозможно.

- Но почему? - Алита понимала, что он примерно так и ответит, но все равно оказалась не готова к такому ответу.

- Потому что это будет уже не Огюст-Эжен, - с искренней горечью произнес Гуле. - Пойми меня правильно, Алита. Ты потеряла любимого. А я потерял лучшего друга, и моя потеря не меньше. Но ты даешь себе отчет в том, кто откликнется на твой зов? Голем, демон, призрак, любое другое порождение магии - кто угодно, но это будет не твой любимый и не мой друг.

Алита смотрела на него, видела усталое лицо Гуле - темноглазое, смуглое, с модными усами и бородкой, наполненное каким-то знойным очарованием - и в то же время не могла понять, кто перед ней, где она находится, что вообще происходит. Кажется, комната качнулась и поплыла по часовой стрелке. Алита вдруг подумала, что все ее чувства высохли и выветрились. Тогда ее потеря была настолько неожиданной и страшной, что она просто застыла и усилием воли отключила душу, чтоб не сойти с ума…

- Надо было тебе прийти ко мне, - сказал Гуле. - А так… ты была одна, надо было что-то делать, а тебе хотелось просто лечь и умереть.

- Да, - глухо откликнулась Алита. Она хотела заплакать, надеясь, что слезы принесут ей хоть какое-то облегчение, но глаза были сухими и злыми. То, ради чего она жила эти три года, рухнуло в один миг - Алита смотрела на пыль и черепки и не знала, что делать дальше.

Гуле был прав. Но от его правоты хотелось повеситься.

- Давай выпьем, - предложил Гуле и обновил бокалы. - Я тогда, помню, две недели не просыхал. Ведь готовился вас встречать, дом привел в порядок, слуг нанял… Эх! - он махнул рукой и вдруг на какое-то мгновение замер, а потом поставил бокал и посмотрел на Алиту совсем по-другому, так, словно его неожиданно озарило невероятной идеей.