Рыцарь-Инженер 3

Приобняв тихонько посапывающих Тиасель с Элис-Эйдрой, я молча смотрел сквозь окно в близкое звёздное небо. Сон никак не шёл и если четно, то страстно хотелось выпить беленькой и забыться… но, любая попытка пошевелиться, немедленно бы разбудила девчонок.

Ариска сегодня была по жребию назначена дежурным оператором Ойры на полигоне, а потому сегодняшнюю ночь мы коротали втроём, вот только в отличии от подруг, быстро засопевших у меня под боком после всех сегодняшних треволнений, я всё никак не мог сомкнуть глаза, мысленно возвращаясь к событиям прошедшего дня.

Финал турнира, вылившийся в невиданное для простого люда сражение между драконами с огромными роботами на подтанцовке. Последующий инцидент с мечом Герберта, маленький локальный секс-скандал и возвращение священного клинка «Каренира» своему законному владельцу. И последующий за этим короткий разговор с совершенно отмороженной на голову зелёной драконицей.

Не знаю, какой чёрт меня дёрнул на ночь глядя сунуться к этой явно нездоровой на голову девице, явно живущей на какой-то своей, особой волне, с характером куда как хуже нежели у гербертовской Реки.

Чёрная драконица, хоть и вела себя порой как откровенная стерва, однако оставалась понятной и более-менее логичной. Эта же — явно была какой-то ненормальной, так что складывалось впечатление, что в ней каким-то образом ютятся две личности, одна из которых охреневшая от собственно важности королева-садистка, а вторая фанатичная рабыня-мазохистка, буквально получающая оргазм от собственного унижения.

Причём, скажем так, и в Реки присутствовало нечто подобное, вот только компаньонка нашего геройствующего японца была последовательна и если для Герберта она готова была на всё и даже немножко больше, то с остальными её характер проявлялся порой на полную катушку, тоже заставляя порой усомниться в адекватности этой ящерицы. Что, тем не менее укладывалось в понятия: «Господин-Слуга» и не вызывала вопросов порой проявляющаяся излишняя агрессия ко всем остальным.

В случае же Ониксии, а именно так, немножко не в «цветовую палитру», сокращалось практически непроизносимое имя дракона болотно-зелёного цвета, обе существующие в ней кардинально отличающиеся поведением личности которой — были направлены исключительно на её «Хозяина».

Всех же остальных, девица-ящерица, почитала за непонятным образом ожившую мебель. То-есть нечто такое, относиться к чему следует индифферентно, но бережно. До тех пор пока не ударишься об её угол или ножку мизинцем ноги, после чего можно и разломать в сердцах неудачно подвернувшуюся тумбочку, а можно — пошипев от боли пройти мимо.

Именно так она относилась к Графу д’Джуну, старику-драконоборцу, и соответственно драконоведу, примчавшемуся ещё днём, по личной просьбе нашей Эрунвиэль, аж с другого конца Империи. Покуда Академикум не сократил бюджет оранжевого факультета, этот древний старик преподавал студентам «Бистологию циклопических тварей», к которой относятся и драконы. Однако ректорат посчитал, что подобный курс не нужен «отстающим» студентом «Мемодри», так как вряд ли кто либо из них в дальнейшем будет пересекаться с такими огромными монстрами. А потому, указом ещё прошлого декана он был отправлен его на покой.

Именно этот, похожий на мумию старикан и обрадовал меня новостью, что я — полноправный хозяин Ониксии. На что указывают нерушимые контуры ментальных связей, наличие которых он уже успел опознать и проверить.

После чего, с фанатичным блеском в глазах, посоветовал не идти по скользкой дорожке выбранной нынешним Героем Лориды, а немедленно зарубить «Злобную Мерзкую Тварь». Как это делают драконоборцы в тех случаях, когда ради спасения собственной шкуры, ящеры накладывают на себя «Петлю подчинения», предчувствуя неминуемую смерть.

Поблагодарив и отправив отдыхать кровожадного дедулю, очень не хорошо косящегося на оказавшуюся после его изысканий, полуобнажённой девушку, из одежды на которой остался только сдерживающий трансформацию в истинную форму ошейник да полосочки ткани прикрывавшие прелести.

Я всё же решил для начал поговорить с возмутительницей спокойствия.

Тем более, что склерозом я не страдаю и ещё когда мы разнимали Оникси с Реки, узнал-таки того, якобы случайно призванного зелёного дракона, которого закидал гранатами на вступительном экзамене в Академикум.

Лучше бы я этого не делал…

Весь разговор свёлся к: «Я тебя люблю, но я тебя убью! А так как жить без тебя не могу — сразу же покончу с собой и в первую очередь потому, что влюбилась в такого козла как ты!» Естественно, все пассажи про «любовь» чисто образные.

Ну… если очень грубо говорить, вылавливая только суть из потока сознания пролившегося на меня, когда я проводив агрессивного дедка очень задумчивым взглядом, вошёл в камеру обнажённой узницы и с дуру первым делом поинтересовался — не обидел ли её кто по девичьей части… меня вежливо и даже слегка покраснев, послали на пять матерных букв имперского языка, соответствующие трём русского. А заодно добавили, чем мне — «…подлому колдуну, призвавшему и надругавшемуся над бедной ящеркой…», следует заняться «там» по прибытии, в особо извращённой форме самим с собой, а так же со всем животным миром Нижних Пределов.

И — понеслась… Я её слово, она мне десять! Я ей вопрос о том — кто она собственно такая и нафига припёрлась, а она мне о том какой я тиран и как обожаю измываться над женщинами. На вопрос же чего она от меня собственно хочет — меня так и вовсе назвали «развратным извращенцем» и мгновенно раскрасневшись, тяжело дыша — попытались приложить массивной кроватью, превратившейся в щепу, после удара о разделявший нас защитный барьер.

Когда же я, наконец, совершенно сбитый с толку, ляпнул, что вообще-то мне и без дракона хорошо, а она свободна, катить на все четыре стороны и желательно за пределы моего государства. Девушка застыла на несколько секунд, глядя на меня огромными зелёными глазами… точнее глазом, правым, потому как левый скрывался под повязкой, а затем, безвольно упав на попку — ударилась в рёв.

Причём, если только что, эта совершено незнакомая девица-красавица разорялась на тему: «Да кто собственно захочет иметь такого никчёмного, бесполезного, бессильного и так далее, хозяина как я…» То теперь я — был лучшим Мастером на всём белом свете!

Самым сильным и могущественным, а если я вдруг по какой-то причине сейчас вдруг возьму и брошу бедную зелёную ящерку — то она взлетит повыше, сложит крылья и рухнет на землю возле моих почти божественных стоп. Естественно не просто так, а что бы далее хотя бы призраком, пусть даже вообще незримым духом следовать по моему пути…

В общем, из импровизированной тюрьмы для дракона, в которую была превращена одна из пустующих сокровищниц на моём этаже Донжона, я вышел так ничего и не добившись, зато с гудящей головой и сильным желанием собственноручно прибить одного долбанутого крылатого динозавра…

Хрен знает по поводу «Злобной Мерзкой Твари», но если все драконы, ведут себя подобным образом подчинившись своим победителям… То я начинал понимать благородную традицию драконоборцев — поскорее прибить ящерицу, дабы не мучать ни себя, ни животину!

Приказав стоящим на страже кавалергардам, обеспечить пленницу новым ударно-метательным средством, то бишь — кроватью, я, подумав, направился не в свой кабинет, а в «Призрачную Деву». Одну из огромных, раньше пустующих комнат на этаже служившей то ли третьим, то ли десятым малым залом для частных приёмов. Переоборудованную ныне в некий аналог тихого «элитного» бара-ресторана из тех, что существовали на Земле.

Это было моё прошлогоднее нововведение, призванное в первую очередь ввести хотя бы в Центральном Имперском Донжоне — культуру распития спиртных напитков. Тогда я ещё не жил здесь на постоянной основе и появлялся во владениях Второй Матушки — набегами, но успел подметить, что как ни странно, с выпивкой в местах массового скопления аристократии, дела обстоят куда как менее цивилизованно, нежели у простолюдинов.

Если мужик из деревни или городской хотят выпить — они обычно идут в таверну или трактир. А те кто побогаче — в ресторацию. И если надираются там до потери сознания, а то и на битой рожи — то в «заведениях» всегда есть кому их остановить, а то и выпроводить отсыпаться. Так что на самом деле, после подобного культурного отдыха, тяжёлые многодневные запои штука довольно редкая, ведь в одиночку «честным людям» напиваться не принято.

Другое дело — аристократия. Особенно здесь, в самом сердце имперской власти, куда все стремятся попасть, но делать здесь необременённому службой человеку, в общем-то — нечего. Скука — самый страшный враг благородного сословия, особенно молодёжи, часто живущей от приёма и до бала, от карнавала и до очередного раута.

Хряпнув с умным видом пару бокалов чего-нибудь элитного в высокосветской компании, ничем не занятые господа чаще всего всё остальное свободное время проводят в своих комнатах, либо отчаянно интригуя в «клубах» против всех подряд, исключительно от нечего делать.

И ладно молодёжь — в то время как многие юные леди расползаются по салонам, а юноши чаще предпочитают трактиры с борделями в городе — те, кому подобный образ времяпрепровождения не приемлем по той или иной причине — просто тихо спиваются каждый в своём углу.

Поэтому то я и организовал небольшое питейное заведение, со строгим дресскодом и внутренними правилами. Чисто для себя, чтобы в приятной атмосфере пропустить рюмочку другу с тем же Дюрером или немногочисленными знакомыми. Ну и естественно, что господа, прознав про такое начинание — идею оценили. Аристократия вообще падка на всё, что можно охарактеризовать словом «не для всех».

Так что теперь подобные бары имеются практически на всех жилых этажах и везде, собирается своя, довольно устойчивая аудитория, по которой вполне можно судить о силе или влиянии той или иной политической фракции.

Раскланявшись с Главой Тайной Стражи и Премьер-министром, уютно устроившимся за одним из столиков, я подошёл к стойке бара и влив в себя пару стопок «Алхимической воды», какое-то время приходил в себя. Затем вспомнил, что наказывал Саберу и кошкокроликам явиться ко мне в кабинет, без особого желания покинул уютное заведение.

Заглянув по дороге в спальню, полюбовался на моих девочек, уже успевших приготовиться ко сну и что-то бурно обсуждающих за чайным столиком, вооружившись каталогами товаров компании д’Вергри и её недавно появившегося реального конкурента: «Торгового дома д’Зерри».

После чего — отправился дальше.

В общем-то, для моих непутёвых подчинённых, я заготовил целую речь… но общение с драконицей так выбило меня из колеи, что я махнул на всё рукой и даже не стал строить из себя начальника, дабы обставить всё «красиво».

Просто зайдя к себе, некоторое время постоял, глядя на сестричек «Боевых Секретарш» и своего оруженосца, на лицах которых читалось выражение «Мы не знаем, в чём мы провинились, но мы очень сожалеем!», а затем поинтересовался у девушек, сколько им сейчас лет. Хотя и так знал ответ.

— Семнадцать, — хором ответили кошкокролики, кажется, сразу поняв, куда дует ветер и как-то слегка посмурнели.

Естественно. На дворе ведь уже весна…

— Понятно, — я ухмыльнулся.

Демибисты живут немного меньше людей, а потому их семнадцать, вполне спокойно можно приравнивать к человеческим девятнадцати-двадцати, то есть по большому счёту, Аналиси с Накалиси в реалия этого мира — «засиделись в девках» и вполне стоят на пороге того, что бы через годик превратиться по меркам своей расы в «старых дев».

— Вы уже нашли себе будущего мужа? — задал я следующий вопрос, а Сабер спал с лица.

— Нет, шеф, — ляпнула Аналиси. — Но…

— Очень хорошо… — ответил я, а затем не стал тянуть кота… кролика… в общем животное за важные органы и сообщил. — В течении этого месяца, я намерен выдать вас за своего оруженосца, младшего дворянина Сабера Жустава. Так что, у вас есть примерно две недели, что бы обсудить между собой вашу будущую семейную жизнь, и послать весточку родственникам что бы они решили вопрос приданного. Всё остальное — я беру на себя…

— Спасибо Ваше Высочество! — все трое дружно попадали на колено, я же развернулся и вышел из кабинета.

Вот так вот. И все типа счастливы… Для меня правда это до сих пор дико и никак не получается привыкнуть к тому, что вот так вот, легко — можно распоряжаться чужой жизнью и судьбой. И хорошо ещё, что в данном случае я точно знал, что все трое вполне любят друг друга, а «первый раз» у них случился ещё, когда их посадили под стражу по приказу Её Величества.

Перепугались они тогда знатно, до конца не уверенные, что я всё-таки вернусь из той авантюры. Ну а там, нервы, адреналин, и каждый день — как последний. Вот у них всё и случилось. А то, что оказавшись на свободе девицы-красавицы, вновь стали мариновать моего оруженосца — ну так это думаю просто по привычке.

— М-да… — пробормотал я глядя в потолок и прижимая к себе Тиасэль с Элис. — Леди изнасиловала сера… Ну это надо было так сказануть…

Эльфочка что-то недовольно промычала, и я чмокнул её в нос, тихо прошептав.

— Спи любимая, — а затем закрыл глаза.

Интерлюдия 22

Аэрис, поправив тёмную вуаль и оправив подол своего чёрного, траурного платья и стараясь не улыбаться, пристроилась в хвост небольшой процессии следующей за гробом, который несли на плечах вассалы её отца.

По идее, ей следовало бы находиться в голове колонны, медленно выходящей из дворика одного из домишек не самого богатого района Ариэльдейла. Но… слава Богине Катиуще, истовой верующей которой в последнее время стала юная герцогиня, что близкие Эдварда, в столице оказавшиеся совершенно случайно, были не в курсе тех отношений, которые в последнее время складывались между их родственником и его бывшей госпожой.

Впрочем, «Леди Удача», как именовали прихожане своё божество, самим этим визитом сыграла с Аэрис злую шутку. Если бы не эти старые и одни из самых верных вассалов семьи, которых она знала с самого детства, молодая герцогиня вряд ли бы вообще бы здесь показалась. А так, у девушки просто не было выбора, хоть Лира и настаивала на том, что ей не стоит здесь появляться.

К счастью, ни старый барон, ни его супруга и старшие сыновья — не стали особо докучать ей неудобными вопросами. Даже не поинтересовались, по какой собственно причине их обожающий роскошь и лоск Эдвард оказался в этой дыре, а не находился как подобает рыцарю и мужчине в это трудное время при своей госпоже.

Тем более, что он — явно оставался её последней «надеждой и опорой», ведь за какие-то шесть-семь месяцев, кто-то имеющий зуб на их госпожу, жестоко разобрался со всей её свитой, явно желая бросить тень на Леди Аэрис, в преддверии её супружества с Принцем Эстоком.

В общем-то, в данном случае «истина» была всем очевидна — Эдгард просто сбежал, поняв, после смерти Рамона, что он уже приговорён и отправится за предел следующим. В представлении его отца, подобный позор был хуже смерти, вот он и старался по возможности, лишний раз не касаться этого вопроса, тем более что юная госпожа не предъявляла его семье каких либо претензий.

На руку Аэрис работало ещё и то, что Академикум не разглашал сведений о личной жизни студентов и тот факт, что девушка уже более полугода жила не в собственном особняке, а ютилась в одной комнатке со своей подругой Лирой Вольфрозен, не был придан огласке.

Впрочем, естественно, что данный факт не укрылся от дотошных имперских дознавателей, как-то больно рьяно взявшихся за расследование массового отравления людей битым стеклом. Шутка ли — одиннадцать трупов за одну ночь, да к тому же, один из погибших — благородный!

Это заставило Аэрис почти на три месяца отложить планы дальнейшей мести, сосредоточившись исключительно на сборе доказательств преступной деятельности Рафаэля Абареста.

Тогда, следователей Тайной Стражи, вполне удовлетворили слова Леди д’Монсерю, что она просто не может находиться в том проклятом доме, где совсем недавно трагически погиб её старый, верный Требьен. Дворянский, в буквальном смысле вырастивший её, и единственной целью в жизни которого была забота о своей молодой госпоже.

Врать — Аэрис, как и любая аристократка умела хорошо и очень убедительно, следуя древнему правилу, говорить правду только в том, что было легко доказуемо и искажать с пользой для себя те факты, опровергнуть которые было практически невозможно.

Так что следователи отстали. Тем более, что основной версией случившегося внезапно стала месть одной из горничных на систематические изнасилования и унижения со стороны молодых господ, а среди трупов были опознаны двое людей из шайки Чёрного Эрла, промышлявшего в городе наркоторговлей.

В любом случае, тогда, Эдвард и Рамон, оказались слишком пьяны, а после того, как закинулись дурью, так и вовсе отрубились, а потому избежали печальной участи остальных участников той гулянки.

Эта история, которую барон узнал по приезде в столицу, в купе новостью о кончине своего сына — наложила свой отпечаток. Так что в разговорах в Аэрис, им чаще поднималась тема предстоящей свадьбы, нежели куда как более печальные события. Тем не менее, девушка не сомневалась, что вернувшись в герцогство, старик д’Мошен в первую очередь побежит к её отцу, дабы постараться смягчить последствия которые могут ожидать его семью из-за проделок сына.

И всё же, свадьба младшей дочери Герцога, для жителей феода д’Монсерю — стояла на первом месте. Помолвку так и не отменили, вот люди и трепали языками, свято веря, что уж их-то Юная Герцогиня — как пить дать прижмёт к ногтю и зарвавшуюся ушастую эльфу, ставшую видимо обманом первой супругой Принца. И тем более — Принцессу из какой-то далёкой страны, которую «Обречённый Принц» получил по наследству от скрывавшей его всё детство «тени» — Дюрера д’Вергри.

Только вот Аэрис так и не могла взять в толк, почему к её будущему мужу буквально прилипло это прозвище. Девушка, внимательно следившая за свершениями того, кого уже точно считала своим мужем, упорно не понимала, почему его так кличут в народе. Эстоку, скорее подходила приставка «Победитель», но уж никак не «Обречённый»…

И сказать по правде это очень задевало юную герцогиню.

Тем временем, похоронная процессия дошла до небольшого костёла Лориды и гроб установили на заранее приготовленный стол. Спустившийся по ступеням пастырь, неприязненно посмотрел на накрывающий его купол защитной магии, но переговорив с отцом убиенного, не стал развеивать его.

Всё-таки, утонувший в нужнике покойник, провалившийся в выгребную яму из-за подломившихся досок, действительно пах слишком сильно, даже после омовения. Вот только, к вящему сожалению девушки, в данном случае её заслуги в устранении обидчика — было немного.

Люди из Тёмной Гильдии, внезапно проявившей интерес к судьбе Аэрис, знали своё дело. А то, что найденное несколько дней назад на подушке её кровати анонимное письмо, было послано представителями именно этой жутковатой организации, она не сомневалась.

В нём, неизвестные, предлагали Леди д’Монсерю свою помощь в решении всех её проблем. В том числе, связанных с разногласиями между ней и Принцем Эстоком. Ну а в качестве жеста доброй воли, дабы повлиять на её окончательное решение, обещали небольшой подарок, о котором рекомендовали почитать в утреннем номере «Светского Вестника Ариэльдейла».

Из него-то она и узнала о кончине «Бедного Эдгара». Которому прежде чем утонуть в нечистотах, ко всему прочему не посчастливилось удариться при падении затылком о криво забитый гвоздь, что делало невозможным его воскрешение.

То, что её секрет известен главарям Тёмной Гильдии, стало для девушки неприятным сюрпризом. Об этом, вполне ясными намёками говорилось в самом письме, где в довольно обтекаемой форме авторы упоминали о «особой» любви Леди Аэрис к хорошему стеклу и лошадям с конюшни Франциска Сиофа.

Именно тем, которые месяцем ранее, «совершенно случайно» затоптали упавшего на дорогу Рамона. Возвращавшегося ранним утром в Академикум из дешёвого борделя в сильном подпитии. Надо ли говорить, что организатором этого несчастного случая была именно обиженная герцогиня…

Фактически — это был шантаж и девушке просто не оставляли иного выбора, кроме как согласиться принять помощь Тёмной Гильдии. Причём, даже младенцу понятно было, что как таковая «Герцогиня д’Монсерю» их совершенно не интересовала. В отличие от будущей «Императрицы д’Персуа», которую они явно решили сделать собственной марионеткой.

Отправившие это письмо, в конце, рекомендовали Аэрис ежедневно покупать свежий выпуск «Светского Вестника», ведь там пишут так много всего интересного. Особенно в «Криминальной Хронике». Таким образом, они, явно давали понять, что, если девушка не примет их предложение, то в одном из следующих номеров, она вполне может увидеть своё собственное имя в одном из заголовков.

И всё же, д’Монсерю — колебалась. Ей совершенно не хотелось связываться с этими людьми, а потому Аэрис всеми силами искала выход из сложившейся ситуации. Которая, чем дальше — тем больше казалась ей тупиковой.

В первую очередь из-за того, что компромат на её главного обидчика был ещё только в зачаточном состоянии. Фактически, сейчас там не было ничего такого, что однозначно бы говорило о преступных замыслах виконта и полной невиновности самой Аэрис перед её женихом.

Всё было настолько зыбко и обтекаемо, что больше походило на мелкую месть влюблённой девицы, по глупости своей натворившей дел, а теперь пытающейся бездоказательно свалить всю вину на бывший объект воздыхания.

Максимум, что она могла ему предъявит — это то, что он принимал от неё «дорогие подарки», которыми девушка, судя по тому, как были оформлены бумаги, буквально заваливала Рафаэля. Но это, тянуло максимум на общественно порицание, да и то только в силу совершенно неприличных размеров земель и сумм, которые получал от неё виконт. А вот её саму — это характеризовало разве что как полную дуру.

Причём, она даже не могла обвинить его как пострадавшая от мужчины женщина, ибо оставалась невинной. Вопросы разве что мог вызвать тот факт, что по всем документам, которые ей удалось собрать, виконт Абареста просто «был»!

Даже в архивах Имперской Канцелярии не было упомянуто о месте и дате его рождения. Не было указано имен его родителей ни даже то, к какому феоду он принадлежит и как приобрёл своё титул. Имелась только формулярная гербовая папка, с одним единственным листом, где говорилось, что такой человек существует и всё. Отсутствовала даже выписка о том, кто собственно изъял все остальные бумаги и были ли они вообще.

Конечно, Тайная Стража вполне могла бы зацепиться и за это — вот только у Аэрис пока что отсутствовали даже формальные поводы, чтобы обратиться к ним официально. Не скажешь же что дала взятку должностному лицу, дабы покопаться в его личном деле и нашла там шиш с маслом.

Любой же анонимный донос, гарантированно привёл бы к тому, что в центре всего встала бы именно её Аэрис фигура, а так же та серия смертей, что произошла среди её окружения. И вот тут — дознаватели вполне могли начать рыть носом землю, что неминуемо пагубно бы сказалось на её будущем.

— Эх… если бы я не потеряла то кольцо… — прошептала она и на секунду остановилась, перед дверьми дожидающейся её кареты.

Может быть, ей это просто показалось, но вроде бы место кучера занимал совершенно другой человек, нежели привёз её на траурные мероприятия.

Впрочем, номер на боку экипажа был правильный и девушка, вновь погрузившись в нерадостные мысли, решила, что просто плохо запомнила каретного работника. Да и не присматривалась она к нему. Так что, она дождалась покуда мужчина спрыгнув с козел открыл перед ней дверку и сбросил лесенку, после чего приняв, поданную ей руку, полезла в салон и…

Сильные руки, резко и совершенно невежливо схватили ей и втянули внутрь и прежде, чем она успела хотя бы взвизгнуть, дверка с громким хлопком закрылась, а её толкнули на одно из сидений, грубо зажимая ладонью девушке рот. После чего, знакомый голос со смешком произнёс.

— Ну… Набегалась моя «Птичка»? Думала, что я и дальше буду терпеть твои фокусы? — произнёс виконт Абареста и сильный удар по лицу, отбросил девушку в сторону, прямо на мёртвое тело настоящего кучера. — Думаешь, освободилась от меня? Считала, что я не вижу, как ты под меня копаешь?

Карета резко тронулась с места, а Рафаэль, с противной ухмылкой развалился на кресле напротив, а затем, вдруг зашипев, вскочил на ноги и со всей силы пнул Аэрис по животу.

— Тварь, мразь! Благородная шалава! Как же я вас всех ненавижу! — продолжая избивать сжавшуюся в комочек девушку выкрикивал он, а затем, намотав шёлковые волосы Аэрис на кулак, поднял её голову и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты… ты даже не человек, ты просто «кукла», моя кукла! И ты посмела мешать моим планам…

На лицо девушки обрушилась пощёчина. Затем, когда она закрылась руками, Абареста стал избивать её кулаком, но какой-никакой опыт, полученный за время, проведённое Аэрис в академии, помог ей выдержать несколько ударов, а затем, экипаж вдруг остановился.

Резко открылась боковая дверка и в салон заглянула лысая голова человека, в котором девушка сразу же узнала старого барона д’Мошен.

— Помогите… — крикнула юная герцогиня, рванувшись из рук виконта, но вассал её отца, лишь окатил девушку яростным взглядом, полным презрения и отвращения, а затем обратился к тяжело дышащему Рафаэлю.

— Не закончили ещё? — немного нервно спросил он.

— Даже не начинали! — выплюнул он.

— Запомни, мы договорились. Убью эту тварь — я, — зло прошипел старик.

— Как договорились — так и сделаем, — рявкнул на него виконт и вновь замахнулся для очередного удара.

— Не зарывайся мальчик, — зло произнёс барон. — Помни что я…

Он вдруг замолчал, так и не закрыв рот, а затем плашмя упал на пол кареты. Продемонстрировав торчащий из затылка метательный нож.