Рыцарь-Инженер 3

Оставив кавалергардов и гвардейцев охранки за дверями, дабы совсем уж не смущать преступника и потерпевшего, мы дружно ввалились в спальню Таро. Картина, представшая перед нашими глазами, была достойна… ну как минимум использования её в какой-нибудь второсортной комедийной постановке, в заштатном разъездном балагане.

Всё свидетельствовало о свершившимся здесь недавно, ужасном преступлении. И развороченная, перевёрнутая, разворошённая кровать с взбитым одеялом и раскиданными подушками, в центре которой, замотавшись в простыню сидела насильница, удивлённо хлопая чуть раскосыми глазищами.

Раскиданные по полу мужские и женские предметы гардероба, местами даже порванные. Перевёрнутый чайный столик и разбитое фарфоровое блюдо с фруктами, раскатившимися по всей комнате.

Ну и, конечно же, несчастная жертва, что обхватив обнажённые плечи, сидела поджав колени к груди спиной к нам, в самом дальнем и тёмном углу, периодически вздрагивая от беззвучных рыданий, сверкая голым молочно-белым задом.

— М-да… картина в общих чертах — ясна… — сурово кивнул я. — Что ж, факт преступления, на мой взгляд, налицо! В данной комнате, без сомнений было совершено злостное деяние и последствия его, должны непременно соответствовать духу и букве закона нашей страны! Сто скажешь сестра? Какое наказание предусмотрено у нас для насильника?

— Вот зачем над ними издеваться? — тихо прошипела мне супруга, легонько ущипнув меня за руку. — Посмеялись и ладно…

— Так надо… — так же тихо буркнул я.

— А? Но меня не… — всё ещё ничего не понимая, восточная танцовщица уставилась на меня.

— Обвиняемая! — грозно произнёс я, нахмурив брови. — Вам пока что слова не давали!

— Обвиняемая? — удивлённо ахнула девушка широко распахнув глаза.

— Да! В соответствии с показанием свидетеля, — уверенно кивнул я, хлопнув по спине Сабера, я чуть подтолкнул его вперёд. — По его словам, Леди именующая себя Изиллиийя, снасильничала над вьюношей Сером именующимся Гербертом находящимся в тот момент в состоянии душевного расстройства, что и было сообщено вышестоящей инстанции, то бишь мне.

Всхлипы из тёмного угла резко оборвались и наш геройствующий японец, слегка повернул к нам голову, явив свету покрасневшие глаза и припухший нос.

— Но я не думала… Я, не хотела, точнее, я только хотела помочь! Герберту было так плохо, вот я и… — залепетала танцовщица, стремительно бледнея, а в её речи, резко прорезался сильный юго-восточный акцент. — Я… я…

Соскочив с кровати и запутавшись в простыне, девушка едва ли не кубарем оказалась на полу и, распростёршись передо мной ниц, сквозь всхлипы, явно предвещающие большие слёзы, взмолилась.

— Ваше Величество! Прошу! Не надо! Я сделаю всё что угодно, только не «Побивание камнями»…

— Какое ещё «Побивание камнями»? — тихо прорычала Тиасель медленно сатанея и глядя на меня очень многообещающим взглядом.

Супруге, явно всё больше и больше не нравился разворачивающийся здесь фарс, а видя в каком состояние, сейчас находится подруга, эльфочка походу приготовилась к первому крупному семейному скандалу.

— «Побивание камнями», — медленно произнесла Нинния, — вид смертной казни распространённый в странах Магриба пантеона Алеш-кахни, для блудниц и гулящих дев.

— Так! — перебил я, готовую взорваться Тиасель, да танцовщицу я, похоже запугал чверх меры. — Отставить всякие там «Побивания»! У нас такого не принято. Сестра, что говорит наш закон, касательно насилия над невинной девой?

Таро, болезненно дернулся в своём углу и сжался ещё сильнее.

— Э… — сестра посмотрела на меня как на идиота. — Имперскими законами, коли дева благородных кровей, насильнику не взирая на происхождение, полагается отсечение мужского достоинства и ссылка на каторгу в Коричневые Горы сроком на пять лет. Коли девушка из простонародья…

— Ну — это нас не волнует… — прервал я Ниннию. — И так, Леди Изиллиийя, свою вины вы не отрицаете…

— Нет… — глухо ответила танцовщица.

— Значит, властью данной мне Богинями и народом Империи, приговариваю…

— Пождите… — коротко произнёс Таро, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к нам быстро вытирая тыльной стороной руки глаза. — Пусть я и лишился сердца воина и рыцарской чести, но я не могу допустить, что бы девушка пострадала из-за моей минутной слабости. В соответствии с древним правилом религии Двух Богинь, я возьму эту женщину в законные жёны… Если конечно ей не претит находиться вместе с таким ничтожеством как я. –

— Да! Да! С согласна! — радостно закричала танцовщица.

— Леди приговаривается с десяти годам отсечения мужского достоинства… — на автомате пробормотал я, понимая, что шутка, призванная немножко разворошить нашего Героя и совмещённая с воспитательным процессом, вырулила немного не туда, куда я планировал. — А… это вообще законно? А Аква?

— Я не могу противиться слову древнего правила… Тем более, что осуждённая женщина, а значит и спасённая моим уже бывшим женихом — моя подруга. Как я могу встать на их пути, — быстренько прочирикала моя рабыня. — Я отпускаю тебя Герберт и благословляю вас!

Я посмотрел на Ниннию и принцесса не выдержав прыснула.

— Ну, коль ты у нас первый из принцев, приговоривший девушку к усекновению мужского достоинства… — смеясь, выдавила она. — То почему бы Серу Герберту не спасти свою насильницу, пользуясь старинным правом для потерпевших женщин…

— Так… надеюсь, в летописи это не войдёт… — пробормотал я, а затем бросил быстрый взгляд на Герберта, лицо которого выражало вселенскую печаль. — Слышь… Сер Рыцарь, ты бы прикрыл своего «рядового», а то здесь дамы, знаешь ли!

— Дурак, — фыркнула Тиасель, ткнув меня кулачком под рёбра.

Герберт-Таро, глянул вниз, густо покраснел, и схватив, рванул первую попавшуюся под руку тряпку, которая оказалась скатертью накрывавшей один из сервировочных столиков, на которых для него вечером привозили ужин. Блюдо, вместе с лежавшей на нём остывшей курицей и клубнями похожего на картофель растения, покатились по полу, лицо же и обнажённую грудь Изиллии щедро обдало белым сметано-грибным соусом, вплеснувшимся из пролетевшего у неё над головой кувшинчика.

Не в силах больше сдерживаться, Аква истерически расхохоталась и что бы не упасть, схватилась за стоящую, рядом Элис-Эйдру, ойкнувшую от неожиданности. Ставший совсем уж пунцовым Таро, бросился вытирать свою новобретённую жену той же самой скатертью, чем сделал только хуже.

Я же только слегка усмехнулся. Как минимум, устроенный мною балаган, не мытьём так катанием, достиг хотя бы одной из моих целей. Хоть немного расшевелил японца, и мне, больше не было необходимости беспокоиться о том, что приятель наложит на себя руки. Теперь, нужно было сделать так, что бы всё случившееся не зародило в душе бывшего хикикомори обиду над нами, потешавшимися над его «глубоким и праведным горем».

— Герберт… — начал было я, но мой слова, потонули в оглушающем хлопке и звоне.

Полыхнул яркий белый свет. Взвизгнула Тиасель, вцепившись в мой рукав затопивший казалось всю комнату, а висящий на поясе «Сульмир» казалось, завибрировал, переполняемый внезапно проснувшейся в нём силой.

— Снизошла… благодать Лориды… — услышал я восторженный шёпот Аквы.

Когда же, я наконец перемогался, то первое что я увидел был стоящий на одном колене обнажённый Герберт-Таро, а в воздухе перед ним, в белёсом сиянии, медленно вращаясь, парил абсолютно целый и невредимый Священный Меч Лориды.

Хоть я множество раз до этого, видел этот божественный артефакт, сейчас я с уверенностью мог сказать, что что-то в нём изменилось. Он… как будто стал другим. Куда как мощнее и… полноценнее что ли. Складывалось такое впечатление, что до этого, момента Таро носил какую-то грубую заготовку, которая сейчас обрела завершённую форму.

И была надо сказать, не уступала теперь, а то и превосходила по силе мой молот, если конечно не говорить о нём в паре со щитом. Почему-то я чувствовал это особенно остро.

В повисшей в комнате тишине, клинок, медленно опустился в подставленные руки Герберта, лицо которого сейчас буквально светилось от счастья. Наконец меч задрожал, словно бы резонируя с «Сульмиром» и успокоившись, потух.

— Будем считать, — произнёс я, когда молчание как-то у слишком уж затянулось, а в дверь которую я на всякий случай закрыл после того как мы вошли внутрь, нарушая всю мизансцену начали ломиться гвардейцы и кавалергарды. — Что ваш брак был одобрен в наивысшей инстанции… Тиасель, дорогая, пойди пожалуйста, успокой охранку. Скажи им, что с нами всё в порядке, просто было очередное явление воли Богини Лориды её Герою!

— Но почему? — вновь чуть не плача произнёс бывший японец глядя при этом именно на меня. — За что? Я же…

— Ты же, ты же… — отмахнулся я от него. — Потому что не мальчик теперь, а муж! Так что утри сопельки и соответствуй! Так что поздравляю.

— Спасибо… Эсток.

— Сабер.

— Да Ваше Величество… — как-то робко откликнулся мой оруженосец.

— А вот к тебе, у меня будет разговор особый. Жду тебя через час у себя в кабинете. Готовь вазелин и прихвати с собой моих боевых секретарш, — произнёс я, разворачиваясь и направляясь приоткрытой двери, возле которой стояла Тиасель.

— Слушаюсь… — произнёс парень слегка спав с лица.

— Ты куда? — догнала меня сестра.

— Да вот, хочу с нашей зелёной чешуйчатой возмутительницей спокойствия поговорить…

Интерлюдия 21

— Доченька… — в массивные двери, отделяющие личное пространство Богини Удачи Катюши, или «Екатерины Ивановны», как уважительно в последнее время стали называть её низкоранговые боги, демоны и духи, аккуратно постучали.

— Входи мам, — ответил девушка, продолжая с бешеной скоростью набирать какой-то текст на клавиатуре стоящего перед ней макбука.

Шикарная отделка кабинета, в который юная богиня превратила ту всё ещё маленькую пока что микровселенную, которая стала ей доступна после того, как она начала принимать участие в «Игре Богов», вполне соответствовала новому облику юной Богини.

Екатерина Ивановна была одета в строгий брючный костюм, принятый в пространстве планеты Земля, двадцать первого века, для женщин занимающихся бизнесом. Серьёзных леди, функционеров и акул капитализма, способных сожрать ближнего своего, если это принесёт им хоть мизерную потенциальную выгоду.

Всё в этом структурированном и организованном участке бесконечного эфира, будто бы кричало о деловой хватке его хозяйки и настраивало на рабочий лад. Особенно впечатляли всех, кто появлялся здесь в первый раз, портреты двух мужчин висевшие за рабочим креслом богини.

С одного, на посетителей строго и немного сурово смотрел сам Небодержец Феондир, словно бы приготовившийся отечески пожурить оказавшегося здесь бога за какую-то провинность. С другого же, гостям улыбался на первый взгляд, совершенно обычный человек. Русоволосый мужчина лет сорока в чертах лица которого, угадывалось что-то родственное с юной Богиней.

В остальном же, кабинет скорее подавлял тех кто пришёл сюда в первый раз, заставляя настроиться на серьёзный разговор, наверное именно по этой причине, двое из трёх вошедших в дверь богинь, чувствовали себя слегка не в своей тарелке. Хоть и были куда как могущественнее юной хозяйки этого пространства.

Только мать Екатерины Ивановны, Эллидия была вполне уверенна в себе, хоть и выглядела в этой роскошной обстановке немного нелепо. Сплетённые в ослабленную косу светлые волосы, лёгонький махровый халатик розового цвета с мультяшными кошечками и тапочки-зайчики на босу ногу.

В руках же у Богиня Победы, как и положено, держала, жуткий молот «Сульмир», выглядящий сейчас как половник, в другой — нерушимый щит «Гравлен» в виде крышки от кастрюли. Не дать, не взять — домохозяйка, которую какой-то изверг выдернул прямиком с кухни.

Впрочем, Катюша прекрасно знала, что так оно и было. Мать, в последнее время всерьёз увлеклась кулинарией, желая порадовать отца блюдами собственного приготовления сразу же, как только тому будет дозволено вновь посетить эфир…

Поправив очки, которые носила исключительно для завершённого образа, молодая Богиня мысленно усмехнулась. Примерно в таком же виде, только замотанная в полотенце, потому как была выдернута прямиком из ванной, Эллидия недавно сошлась в схватке с тёмным богом Иллитарием в небесах над миром смертных.

Для того это тоже была, скажем так, довольно внезапная встреча и выглядел он не лучше, замотанный в запачканную пролитым вином простыню, с какой-то нелепой жердиной в руках вместо своей алебарды. Уж больно внезапно для обеих божественных сущностей произошла дуэль между её отцом и его двоюродным кузеном…

Так что, если бы взор смертных мог бы проникать в истинный облик и суть вещей, их ждало бы очень пикантное небесное зрелище, которое вполне могли бы принять не за встречу двух непримиримых богов, а за банальную семейную ссору.

Впрочем, тётя Лорида, в своих латах и пробабка Оэфлия в тунике с одной неприкрытой, задорно торчащей грудью, выглядели здесь совсем уж как питекантропы в музее. Так что, особенно учитывая, что мать держала себя как королева в свинарнике — Катюша вполне могла гордиться собственной семьёй.

Особенно зная, сколько пространственного эфира, а значит могущества за неполные восемнадцать лет, отвоевал отец для Эллидии в «Игре богов», даже не зная, что он в ней участвует.

Впрочем, строить из себя «Начальницу из муниципалитета» к которой, на приём пришли социально незащищённые жители, Катя не собиралась. Бодренько вскочив со своего стула, девушка по очереди обняла всех троих своих родственниц, и предложила им сесть в удобные кресла, а так же лично налила каждый полный кубок амброзии, прежде чем перейти к делу.

— А… серьёзно здесь всё у тебя, — задумчиво произнесла прабабка, Богиня Любви, с уважением оглядывая помещение.

— Стараюсь, — улыбнулась Катенька. — Хочу сразу же принести вам свои соболезнования в связи со смертью вашего Героя…

— Спасибо, — тяжело вздохнула Оэфлия, грустно улыбнувшись. — Он прожил хорошую жизнь и сделал много всего доброго для разумных… и я… Благодарна твоей маме, что она сделала для него!

Катя серьёзно кивнула. Через некоторое время, после страшной ссоры разразившейся в пантеоне, прабабка сама пришла к юной Богине и рассказала ей про ту подлость, которую совершила в отношении её отца. Девушка — простила старушку, всё-таки она её действительно любила, да и та раскаялась в своём поступке после того, как Эллидия не стала мучать в отместку её Героя.

Хоть между мамой и Офелией с тех пор как чёрная кошка пробежала.

— Я видела тётя, что ты, наконец-то, отняла меч у своих церковников и вернула его своему Герою? — посмотрела на Лориду девушка.

— Мы с твоей мамой решили, что твой отец — достоин того, чтобы победить в честном бою, — ответила со вздохом Богиня Мудрости. — Да, выставленные ему условия очень жестокие и несправедливые. Полное уничтожение и…

Все трое покосились на Богиню Любви и Оэфлия отвернулась, не выдержав осуждающего взгляда.

— И несправедливые! — ещё раз с нажимом повторила мать. — Но я верю в то, что мой любимый победит, в по-настоящему честном поединке. К тому же, сама понимаешь, что подсуживать ему, претит моей природе.

— Именно поэтому, ты не согласилась с решением прабабушки и о том, что отец уже выиграл спор?

— Да, — коротко кивнула мать. — Надеюсь что наш папа — простит и поймёт меня.

— Отшлёпает он тебя… — покачала головой Катюша. — А потом вы родите мне братика!

— Ты уверена? — подалась вперёд Эллидия, глазки которой, радостно блеснули.

— Должен же кто-то, наконец, занять место бога-охранника. Сущность Хлема витает вокруг вас двоих.

Остальные тоже превратились в слух. Естественное усиление пантеона — штука очень важная и просто так трепать языками на эту тему никто не стал бы. Особенно если это касаясь погибшего тысячу циклов назад Бога Справедливости.

— Я — чувствую это, — медленно произнесла Катюша и добавила. — Но всё решит исход настоящего поединка.

— Поэтому… я и хотела встретиться с тобой, — эфир вокруг Лориды пылал, всё-таки Хлем был её женихом до того как его предательски поразил в спину удар Чалима-щак-Кайла — Бога убийств из другого пантеона. — Я тоже чувствую, что это тот поединок важен! И я хотела бы… что бы твой Герой, передал твоему отцу все условия и рассказал о его причастности к Игре Богов, как героя Сестеры. Я знаю — это очень важно.

— Ну… он кое о чём уже догадывается… — пробормотала Катя и остальные женщины кивнули. — Пробабушка Оэфлия.

— Да Дорогая!

— А вас я просила прийти ко мне по другому поводу. У меня есть просьба…

— Слушаю милая.

— Отмените свой эдикт об ограничении прогрессороства в мире смертных, сделанный в конце первой эры… — немного более жёстко, чем нужно, произнесла Катя. — Я понимаю ваши опасения, но «Запрет на идею» это перебор! Особенно учитывая, что действует он исключительно в пределах воли нашего пантеона!

— Я… — древняя Богиня насупилась.

— Прабабушка, я понимаю, что то, что произошло тогда — было ужасно! Но это не повод… — настойчиво произнесла девушка. — Нам повезло, что пантеон Алеш-кахни и другие, более мелкие фракции нашего континента, призывают своих героев исключительно из магических миров. Но знаешь ли ты, что на континенте Воска, уже известен дымный порох и не только как ингредиент для фейерверков! Вот, почитай…

Катюша, нажала мышкой на кнопку печати на экране своего макбука и принтер, стоящий на тумбочке у неё за спиной, выдал несколько листов текста, которые она немедленно протянула Оэфлии.

Та, вчитавшись в ровные строки, резко побледнела.

— Это… это точно?

— Ну — я всё-таки богиня удачи, — хмыкнула хозяйка пространства. — А потому моряк, верующий в меня, с утонувшего во время шторма корабля — имел все шансы добраться до другого континента. А то, что знают наши почитатели — знаем мы. А теперь представь, что это произойдёт в тот момент, когда наши дети будет к этому не готовы…

— Я немедленно переговорю с мужем! — произнесла Богиня Любви, истаивая в эфире.

— Что… там было? — спросила мать, глядя на дочь.

— Там? Там история Христофора Колумба, повторившаяся год назад в нашем мире с лёгкими изменениями, — ответила Катя, откидываясь на спинку стула. — Одинокий корабль, прошёл через Океан Штормов по единственному доступному коридору свободных течений. К сожалению, моряки вооружённые огнестрельным оружием, наткнулись не на Имперский берег, где им дали бы отпор из парострелов отца, а на дикий остров с варварским населением, которое буквально купалось в золоте. Более того, они благополучно вернулись обратно, благодаря моей коллеге из их пантеона. Сейчас же… В общем — они готовят полномасштабное вторжение. С пушками, ружьями и смертоносными заклинаниями. Ведь у них там, по большому счёту не местная дикая Азия с постоянным месиловом между собой, как мы считали, а своя «магическая Европа», только где-то уровня… «нормального» шестнадцатого-семнадцатого века… А не попурри как у нас!