Помоги проекту - поделись книгой:
— А почему на открытом воздухе? — спросила я.
— Чтобы животным просторно было, — сказала девушка.
— А какие там животные? — спросила я.
— Сама увидишь, — мама взяла меня за руку, и мы пошли в нашу квартиру, которая называлась номером. Наверное, из-за номера на двери — 139.
Там оказалась ванная. Такая большая, что в ней можно плавать. Я попробовала, но только воду разлила. Плавать я пока не умею. Федя сказал: этому легко научиться. Я обязательно научусь. Я хотела помыть и Федю, но мама сказала: не надо. Он и так чистый. А вода может его повредить.
Потом мы пошли в зоопарк. Монорельс — это проволока, протянутая по всему городу. И по ней бегают вагончики. Проволока высоко над землёй и над деревьями. И никому не мешает. Поэтому люди ходят по земле пешком. А если нужно далеко или быстро, то садятся на монорельс. Так мама объяснила.
Федя сказал: вагон скользит не по самой проволоке, а над ней, за счёт высокотемпературной сверхпроводимости. Но мне не все понятно — такие проводники делают из керамики. Она хрупкая. Как её натягивают? И как она выдерживает вес вагонов? Интересная задачка получалась.
Я смотрела на город.
Так много людей! Ещё больше, чем в аэропорту. Я всем махала рукой. А потом вагончик остановился.
— Конечная станция. Зоопарк, — сказал водитель вагончика. — Спасибо, что воспользовались услугами нашего монорельса.
— Спасибо! — крикнула я, а мама сказала, кричать не надо, потому что водитель — робот, а не человек. А я сказала, спасибо надо говорить всем, даже роботам. И вообще, роботам надо вставлять эмоциональный блок, тогда они станут как люди. Будут рады, когда им говорят спасибо, и огорчаться, если ничего не говорят. А мама сказала:
— Такой блок ещё изобрести надо.
И я ответила:
— Когда стану совсем большой, обязательно изобрету.
Как я смотрела мамонтов
На входе продавали билеты. Мама купила билет себе.
— И мне билет! — закричала я.
— Для маленьких вход бесплатный, — сказала билетёрша.
— Я не маленькая, — сказала я. Но мама взяла меня за руку, и мы пошли туда, где всем давали тёплые куртки. Куртки специальные — когда нужно, они издают неслышный сигнал, чтобы животные близко не подходили.
— Где мамонты? Где мамонты? — спрашивала мама у всех. Но мне интересно и на других животных посмотреть. Которых я живыми ещё не видела. Только по стерео.
Там были козы. Были коровы. Лошади. И олени. Их можно покормить. Рядом с ними мало людей. Наверное, все хотели смотреть мамонтов. А мне и здесь интересно.
— Можешь сесть на него, — сказал человек, который кормил оленей.
— Что вы говорите, товарищ! — крикнула мама. — Разве так можно?
— Можно, — сказал человек, подхватил меня и посадил на оленя. Олень повернул голову и посмотрел на меня.
— Издалека приехали? — сказал человек.
— Земля Санникова, — сказала мама.
— Понятно, — сказал человек. — Ребёнок домашних животных не видел.
Он взял меня за руку и провёл по всем домашним животным. Даже птиц показал, которые по загончику ходили и клевали.
А потом мы пошли к мамонтам. Для этого пришлось выйти из купола. Дверей не было, только сильный горячий воздух из отверстий дул.
По большому полю, покрытому густой травой почти в мой рост, ходили мамонты. И носороги. И все покрыты длинной шерстью. Они оказались вблизи такими огромными, что я прижалась покрепче к маме.
— Не бойся, милая, — мама засмеялась. — Они нас не тронут.
А я и не боялась, что тронут. А вот наступить могут. Вон они какие огромные! Рядом с ними даже мама выглядит крошечной.
К нам подошёл экскурсовод и стал рассказать, что мамонты и носороги давным-давно вымерли. Но учёные нашли их живые клетки и вырастили заново. И пустили здесь пастись. А раньше здесь только олени паслись.
Я спросила:
— А можно так же восстановить динозавров? А неандертальцев?
Но экскурсовод сказал, что ни динозавров, ни неандертальцев восстановить нельзя.
Надо в этом хорошенько разобраться, решила я.
Как мы сели на поезд
Я очень хотела спать, но мама сказала:
— У нас поезд. Вставай, засоня!
Пришлось вставать. За окном темно. Даже рукотворное солнце ещё не зажгли. Федя говорил: давным-давно никаких таких солнц не было. Потому что люди не умели управлять термоядерной энергией. И в этих местах была полярная ночь. И полярный день. Как сейчас. И если бы купол по ночам не делали темным, было бы светло. Как у нас на острове.
— Счастливого пути, — сказала девушка, которой мама отдала ключ от номера. — Приезжайте ещё.
— Приедем! — сказала мама.
И опять мы поехали на монорельсовой дороге. Туда, куда прилетели на дирижабле. Потому что это — транспортный узел. Не такой, который на верёвке завязывают. А такой, откуда расходится много дорог.
Когда мы туда приехали, уже совсем не хотелось спать. Но люди, которые там были, спали. Кто-то в креслах, кто-то на полу. Между ними ходили роботы-уборщики. Роботы похожи на цыплят, каких я видела в зоопарке, только больших и железных. Они на длинных ногах переступали через спящих и собирали мусор.
Мы пошли на поезд. Федя сказал: раньше поезда ездили по земле, где укладывали специальные железные полосы. Они так и назывались — железная дорога. Их и сейчас используют. Но мы по ней не поедем. То есть по железной дороге. Мы поедем по струнной дороге. Поезд по ней мчится гораздо быстрее. Потому что едет на магнитной подушке, и трение ему не мешает.
Дорога оказалась похожей на струны на гитаре. Только струн больше. И они толще. На каждой струне по поезду. Много-много вагонов.
Мы подошли к нашему вагону. Там стояла бортпроводница и проверяла билеты. А рядом с ней стоял солдат. И держал на поводке собаку. И ещё автомат у него был.
— До Новосибирска? — спросила бортпроводница, проверяя билеты.
— Почему до Новосибирска? — удивилась мама.
— У вас в билетах указано.
Мама взяла билеты и проверила.
— Странно, это ошибка… Я брала до Красноярска… Какой-то сбой при заказе, сейчас сбегаю, поменяю.
— Вы не успеете, — покачала головой бортпроводница. — Но билет можно переоформить в дороге. Я попрошу начальника поезда к вам подойти.
— Не надо беспокоиться, — сказала мама. — Новосибирск, так Новосибирск. Нам и Новосибирск подойдёт. Да, Почемучкина?
— С собакой в купе нельзя, — сказала бортпроводник. — Вам нужно разместить ее в специальном отделении.
— Это не собака, — сказала мама. — Посмотрите, на неё даже овчарка не реагирует.
— Овчарка дрессированная, — сказала бортпроводник. — Она на опасные вещи реагирует. А ваша собака не опасна. Но ей все равно в купе нельзя.
— Это не собака, — объяснила я. — Это Федя. Он всегда со мной.
А потом мама объяснила. И нас впустили всех вместе.
Как мы ехали в поезде
Я думала, внутри поезда как в дирижабле. Но там всё по-другому. Был коридор и двери. Двери раздвигались и за ними комнаты. С кроватями. Одна над другой. А ещё комната с умывальником. И маленький столик. На столике чайник и разноцветные коробки.
— Вот и наше купе, — сказала мама. — Спать будешь внизу. Чтобы не упасть.
— Хочу спать наверху, — сказала я. — Оттуда лучше видно.
Мама засмеялась.
— Когда спишь, в окно не смотришь. А днём можешь там сидеть. Только осторожнее.
Пока я думала, как залезть наверх, мама откинула небольшую лесенку.
— Забирайся, а я вещи разложу.
— А что мы будем кушать?
— Чай можно попить, — мама показала на коробки. — А потом что-нибудь придумаем. В ресторан сходим.
— Ресторан? — В ресторане я никогда не была.
— Да. Красиво оденемся и пойдём. Только сейчас рано туда идти.
Мама стала раскладывать вещи, а я глядела в окно. Потом мама села напротив меня и стала задумчиво на меня смотреть. Будто спросить хотела. Но не спрашивала. Только смотрела. А я смотрела в окно.
Потом она сказала:
— Странно все это, странно. Почему именно Новосибирск?
Но тут в дверь постучали. Мама открыла, и человек в форме сказал:
— Я ваш бортпроводник. Сейчас отправляемся. Если в купе есть провожающие, то им пора выходить.
— У нас только отъезжающие, — сказала мама. — Провожать нас некому.
— Сожалею, — сказал бортпроводник. — Это очень грустно, когда некому провожать. По любым вопросам обращайтесь ко мне, — он отдал честь.
Поезд поехал. Я даже не сразу поняла, что это мы поехали. Мне показалось, что поехал соседний поезд. И только когда внизу замелькали дома, я закричала:
— Ура! Поехали!
Мама сказала:
— Когда я была маленькой, то ездила по старым железным дорогам. И всегда любила слушать стук колёс. А тут никаких звуков. И скорость как у самолёта.
Поезд выехал из-под купола. И смотреть стало не на что. Все коричневое и зеленоватое. И плоское.
Как мы пошли в вагон-ресторан
— Пойдём в ресторан, — сказала мама. — Надо покушать горячего.
Федю оставили в купе и пошли. Люди стояли у окон и смотрели. Я тоже заглянула и увидела ещё город. Много куполов. Из них торчали длинные трубы. Такие длинные, что уходили в небо.
— Горный комбинат, — сказал мне дядя. — Видишь трубы какие высокие? Чтобы не загрязнять воздух их вывели высоко-высоко.
Я хотела расспросить про комбинат, но мама ушла вперёд. И я побежала за ней, не хотела заблудиться. Но где здесь заблудиться? Один коридор, даже не заметно как из вагона в другой переходишь. Только цвет меняется. Наверное, чтобы все знали — в каком вагоне едут.
В ресторане все столики были заняты. Но нам замахали:
— Идите ко мне, здесь есть места.
Махал дядя в разноцветной рубашке. Столик, за которым он сидел, стоял у самого окна. Окна здесь не как в купе. От потолка до пола. Поэтому казалось, будто мы по воздуху едем. Без всякого поезда.
— Здорово, да? — подмигнул дядя. — Меня зовут Михай. Я — гость. И не просто гость, а гость с юга. А вас как звать-величать?
Мама сказала, и мы пожали друг другу руки. Я тоже пожала, ведь я почти взрослая.
Мама нажала кнопки заказа, и центр стола открылся. Мама поставила передо мной суп. Самый нелюбимый. Куриный.
— Чем занимаетесь? — спросил Михай маму.
Мама рассказала, чем она на острове занимается. Я неохотно ела суп и смотрела в окно. Но тут Михай хлопнул в ладоши:
— Да что вы говорите?! Такой специалист, как вы, мне позарез нужен! Представляете, у нас на юге целый завод, а рабочих рук не хватает! То есть, все автоматизировано, роботизировано, как положено, но с управленческими кадрами — беда!
Мама сказала:
— Пригласите молодых специалистов. Их в Арктании целый вокзал сидит, ждут лимиты на стройки.
Поделиться книгой: