Волчьими тропами

— Заряжай, что есть, с магами разберемся после, — велел Свер, змей кивнул и пошуршал обратно.

И именно в это мгновение в воздухе над оборотнями появился недодракон, я тут же бросилась к бойнице, чтобы посмотреть, что случилось с ястребами.

Бой продолжался, одна из летучих страшилищ уже едва держалась, но два других все так же с остервенением отбивались от атак соколов.

А пока противники рвали друг друга в воздухе, остальные чудовища почти подобрались к стенам. Пораженная их скоростью, я уже хотела спрятаться в дальнем углу башни, чтобы не попасться на глаза какому-нибудь монстру, но заметила то, чего не смогла разглядеть раньше.

В середине этого зубастого моря, белым островком безысходности, на костлявых существах, отдаленно напоминающих оленей, ехали люди. Хотя, конечно, вернее было бы сказать, гуманоиды.

Тонкокостные, белые до свечения, они очень напоминали светлячка, но на их лицах не было символов, а на руках украшений.

Узкие их лица больше походили на маски, белые волосы, заплетенные в мелкие косички, с какой-то продуманной небрежностью разметались по черным плащам с меховыми воротниками (и это в такую-то жару!), все в них казалось чужим и неправильным. Начиная с неестественной белизны кожи и заканчивая оружием. Притороченные к седлам глефы почему-то наводили липкую жуть.

Их было всего двое, и меня это почему-то радовало. Хотя, конечно, лучше бы их вообще не было.

Словно услышав мои мысли, один из них поднял голову.

Я понимала, что не могла разглядеть с такого расстояния, но знала наверняка, что глаза у этого существа такие же черные и мертвые, как у ведьм, только намного страшнее.

Сообразив, что на меня смотрят, поспешно отшатнулась назад и на всякий случай присела, наивно надеясь, что разглядеть не успели.

До дальней стены, желая оказаться подальше от этого взгляда, добиралась ползком, сжимая в одной руке нож, и совсем позабыв о поделке Свера, оставшейся лежать на полу под окном.

* * *

Когда какая-нибудь батальная сцена происходит на экране телевизора, это все выглядит очень зрелищно. Если такое в кинотеатре смотреть, да еще в формате 3D — эпичность будет просто зашкаливать. Но вот стоит оказаться непосредственно на поле боя — в моем случае, на стене — как это перестает быть круто.

Я жалась к камню, зажимала уши руками и периодически порывалась зажмуриться, но потом понимала, что ко мне в любое мгновение может нагрянуть неприятель, и лучше этот момент не проморгать.

На стене, судя по визгам и вою, кого-то ели, потом сбрасывали вниз и начинали есть следующего. Так как несчастных ели по всему периметру стены, вой стоял громкий, постоянный, не стихающий ни на одно мгновение.

Эти твари, выбравшиеся из прохода, умели не только быстро бегать, но и неплохо лазали по стенам, чего лично я от них совсем не ожидала.

К счастью, этого ожидали оборотни, и незваных гостей встретили очень горячо.

Смолой их встретили, которая, оказывается, и разогревалась в чанах. Но чудищ было много, а смолы мало, закончилась она быстро и теперь оборотням приходилась самим объяснять этим уродам, почему тем здесь не рады.

Я уже несколько раз успела пожалеть, что не отправилась на поиски убежища. Да лучше бы я обратно в дом Свера вернулась, чем сидела тут и тряслась.

Нервный потрясунчик и депрессивные мысли о тщетности бытия и моей хронической невезучести были прерваны появлением прямоходящего плешивого урода. Орки из Властелина колец по сравнению с этим гадиком — гламурные красавчики.

Чудище это с радостным рыком и голодным блеском в маленьких красных глазках бросилось ко мне. Разведя в стороны огромные пятипалые лапы с длинными жуткими когтями, он словно планировал меня обнять.

Вот только я обниматься не очень хотела.

Потому что были реальные опасения что обняв, это страшилище от полноты чувств еще и голову мне откусит. Если судить по широкому оскалу, пасть у него была большая и вполне себе вместительная.

Нежелание расставаться с головой творило чудеса, бросив меня от стены прямо к чудищу. Проскочив под рукой у громилы, я кинулась к выходу.

Визги, хрипы и шум сражения никуда не делись, но там были оборотни и был Свер, а тут только этот радостный затейник, с бандитской мордой и кривыми, гнилыми зубами.

У меня были все шансы, выбраться из башни, пока это неповоротливое чудище разворачивалось. Но не свезло.

В дверном проеме, прямо передо мной, появился еще один монстр. Тоньше того, что осталось за моей спиной, он было быстрее и злее. И, что уж скрывать, страшнее.

Я испугалась, а практика показала, что когда я пугаюсь, случается что-нибудь непоправимое. Например, ведьма с топором в голове. Или, вот, тощий урод с ножом в правой глазнице.

Его серая морда с двумя дырочками на месте носа и странными наростами на лбу, стала еще уродливее. По впалой щеке потекла мутная жидкость, заменявшая этому созданию кровь.

Нож вошел глубоко, по самую рукоять увязнув в его гнилой черепушке.

Чудище выло, и я вторила ему, чувствуя, что совсем скоро у меня просто сядет голос, но не имея возможности прекратить.

Если бы меня не сгребли в охапку, я бы еще долго визжала, застыв на месте с отключенным мозгом и бурлящим в крови ужасом.

Оцепенение схлынуло так же быстро, как и сковало меня. Я забилась в крепких объятиях громилы, но он словно не замечал моих попыток вырваться.

Тощий продолжал выть, стоя на месте.

Кажется, нож задел что-то в его мозгу, и несчастного закоротило.

Громила упрямо тащил меня к бойнице. И самым жутким в сложившейся ситуации было то, что меня, кажется, планировали скинуть вниз. С дозорной башни, высотой под тридцать метров, и прямо туда, в толпу врагов.

Попытки вывернуться из когтистых лап ничего не дали, бойница была совсем близко, и я решилась на отчаянный поступок. Лучше отравиться, чем разбиться, решила я, и укусила руку, сжимавшую меня.

С таким же удовольствием я могла жевать кожаный диван.

Очень вонючий, отвратительный на вкус кожаный диван.

Вой резко оборвался и тощий свалился на каменный пол. Оторванная голова упала следом.

В башню вошел забрызганный кровью, когда-то белый, а теперь буро-серый, волчара. Оскаленную морду украшали длинные, глубокие царапины — кто-то хорошенько вдарил вожаку по носу — шерсть вокруг пасти была мокрой от чужой крови. В пылу боя Свер не брезговал рвать врагов на части еще и зубами.

Я, как человек только что попытавшийся погрызть вражину, не могла его обвинять.

— Свер! — обрадовалась я, но радость моя была недолгой и захлебнулась холодным ужасом. Чудище швырнуло меня в узкий проем и бросилось на нашего героического вожака.

Лучше бы он промахнулся, лучше бы я врезалась в стену. Ну сломала бы себе что-нибудь, ну подумаешь.

Но нет, брошенная меткой лапой, я вылетела сквозь бойницу, больно задев плечом холодный камень.

Свободное падение длилось полсекунды, я не успела даже толком испугаться и начать падать, как была поймана недодраконом.

Крылатый гад перехватил меня поперек туловища, вонзив когти в бок.

Я чувствовала, как они пропарывают кожу и только надеялась, что их длины не хватит, чтобы повредить какой-нибудь очень важный внутренний орган.

Вылетая из бойницы, я еще успела заметить, как Свер метнув свой топор, угодил чудищу аккурат между глаз, а потом в меня вцепилась крылатая ящерица, и на несколько секунд в глазах потемнело.

Шум крови в ушах заглушал даже мое собственное дыхание, но низкий волчий вой я все равно услышала. Он легкой вибрацией прошелся по всему телу, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.

На одно короткое мгновение сражение замерло, казалось, даже чудище, скинутое со стены, застыло в падении.

Один из соколов, услышав вой, отвлекся от разрывания полудохлого недодракона на кусочки и, бросив свое занятие, устремился в нашу сторону. Распотрошенный крылатый гад полетел к земле, не находя в себе сил держаться в воздухе.

Будь я настроена немного оптимистичнее, обрадовалась бы, что меня спасут, но мне было страшно и больно, и в счастливый исход я верила слабо.

Мы не успели отлететь от стены, как мой похититель встретился с раззадоренным, злым и очень огромным птицем. Недодракон зашипел и попытался набрать высоту, отчего меня резко дернуло вверх, когти сильнее впились в плоть. Могла бы, материлась не переставая, но от боли перехватило дыхание, и я не то что ругаться, я дышать нормально была не в состоянии.

Ястреб — я не знала кто это, но почему-то решила, что тот с обломанным зубом — налетел на недодракона, пропорол когтями кожистое крыло и попытался выклевать глаз.

Его жертва дернулась, извернулась, отчего меня еще немножечко насадило на когти, и камнем бросилась вниз, прямо на толпу чудовищ, над которыми ястреб затеял драку.

Я из последних сил удерживала себя в сознании, боролась с тошнотой и ненавидела всех без разбору.

Резко дернувшись вверх, ящер удостоился моего сдавленного стона и глухо зашипел, не успев увернуться от метнувшегося нам на встречу ястреба.

А потом меня уронили.

Я летела, просто падала с огромной высоты, а за спиной ни крыльев, ни даже парашюта. Зато внизу мохнатые спины, плечи, парочка рогатых голов и холодный взгляд черных глаз. Падать туда решительно не хотелось, но спасать меня никто не спешил. Ястреб пытался оторвать ящеру крыло, еще не успев сообразить, что я лечу вниз, а тот, вцепившись когтями в птичий бок, не переставая шипел.

Две секунды, и я приземлилась на одну из мохнатых спин, чудом не нанизавшись на рога, отбила себе все, что можно, потерялась на несколько мгновений в темноте, пока бок горел огнем и обещал вобрать меня всю в эту незабываемую боль.

Дальше были лапы и опять черные глаза.

Меня не стали рвать на части, даже не попытались надкусить, а просто потащили к этим страшнючим гуманоидам.

Я лежала на лапах одного из монстров с приплюснутой мордой мопса и медвежьей комплекцией, истекала кровью и уже совсем ничего не понимала.

— Зачем она тебе?

Если язык светлячка я понимала с трудом, то стоило только заговорить бледненькому, как виски заломило от боли. Переводчик исправно работал, но я чувствовала, каких усилий ему это стоило.

— Она странная, — ответил второй, — хочу понаблюдать.

Низкий и будто бы густой, его голос совсем не походил на человеческий.

— У нас другое задание.

Я обвисла в удерживающих меня лапах, очень достоверно изображая бессознательное и полумертвое тело сломленной жертвы и слушала, очень от этого страдая. Голова болела так, что даже бок обиженно притих.

— Я знаю.

Я попала в плен. Именно я. В плен к стремным дядькам. Я.

И вот тут возникало сразу три вопроса: И почему я такая невезучая? И почему не побежала искать убежище и прятаться, когда была такая возможность? И можно ли первый вопрос считать ответом на второй?

Глава 7

Они не разожгли костер, не разбили лагерь, даже не выставили дозорных, а меня просто привязали за ногу к дереву, чем и ограничились.

— Мы не имели права бежать! — в ночной темноте было сложно разобрать, кто из двоих темноглазых говорит, но мне почему-то казалось, что это тот, который не хотел меня тащить с собой когда они отступали в лес.

— Тебя ранили, — спокойно заметил второй, — ты был не в состоянии контролировать свою часть отряда. Я чувствую, что даже сейчас ты с трудом удерживаешь их.

— Алани промахнулись, — огрызнулся раненый.

— Мы не знаем, сколько еще зарядов у них осталось. Ты ослаблен, второй удар должен был убить тебя.

В ответ послышалось злое рычание.

Они, конечно, не знали, что у оборотней было всего три кристалла и судя по всему, теперь их осталось только два… а у Свера появились большие проблемы, так как гуманоидов было тоже двое, что исключало любой шанс на повторный промах.

— Мы должны были держаться до последнего. Это наш долг, — непримиримо прохрипел первый. Ему было больно, отчего слова делались очень неразборчивыми.

Голова у меня болела не переставая, а переводчик продолжал работать. Почти дымился, но упрямо не хотел отключаться.

— Это наша ошибка, — не согласился второй, — именно нетерпение является причиной наших поражений.

— Те слухи, о твоих предках, это ведь правда? — в голосе раненого слышалась злая усмешка. — Что среди них был человек. Грязная кровь. Ты ведешь себя не как достойный сын высшего Кара. Что за хозяйка могла осквернить себя связью с человеком?

— Ты обвиняешь меня? — от угрозы, проскользнувшей в холодном голосе, мне сделалось не по себе. И не только мне, раненый сбавил тон и почти мирно произнес:

— Я ранен, я не могу тебя обвинять.

В воцарившейся тишине было очень хорошо слышно, как сопит войско этих двоих. Пока главные выясняли отношения, простые монстры отдыхали. А я страдала, боясь шевелиться и глубоко дышать. С каждым неосторожным вдохом бок напоминал о себе горячей болью, мне было плохо, страшно и хотелось пить.

— Твой питомец еще не сдох? — раздался насмешливый вопрос, когда я уже почти уплыла в горячую полудрему.

Зашуршал сброшенный на землю плащ, а ко мне подошел черноглазый гуманоид. Присел рядом и зажег на ладони небольшой огонек. Синеватые отблески играли на непонятном знаке, покоящемся на узкой груди. Кожаный доспех странно смотрелся на этом существе, подчеркивая его нездоровую худобу. Никаких украшений на нем не было, только подвеска, замысловатостью линий очень напоминая кельтские символы.

— Рана серьезная, — с неудовольствием констатировал он, разглядывая почерневшую от крови рубашку, — Ана-Са, кажется, у нее кровь черная.

— Кто бы сомневался, — проворчал раненый, которого звали Ана-Са, — грязные, ничтожные создания.

— Мне нужна мазь, — вслух сообщил этот ненормальный, продолжая меня рассматривать. Ответом ему было возмущенное требование не переводить ценный продукт на такое никчемное создание как я.

— Лучше таруша какого-нибудь излечи, — взмолился Ана-Са из темноты, — их много раненых.

Я лежала молча, не чувствуя в себе сил даже попытаться отползти от черноглазого, вернувшеося ко мне с какой-то деревянной баночкой. Сил хватило только на протестующее мычание, когда он задрал мою рубаху, чтобы осмотреть бок.

— Наи-Са, — позвал раненый, пока меня осторожно обмазывали прохладной мазью, почему-то тонко пахнущей сырой землей, — зачем она тебе? Мы не можем ее даже допросить.

— Я не знаю, — просто признался Наи-Са, размазывая свой «очень ценный продукт» по моему боку, — но если мы хотим завоевать эти земли, нам нужно научиться понимать их жителей.

— Глупости, — фыркнул Ана-Са, которого я уже подумывала про себя звать просто Ана. Создавалось впечатление, что все эти «-са» не часть имени, а что-то другое. Титул какой-нибудь, быть может, ранг, или просто вежливое обращение, — мы уже однажды захватили эти земли.

— Это было слишком давно, — Наи поднялся, возвращая меня в темноту. Светлячок, горевший над худым плечом, пока он обрабатывал мою рану, уплыл вместе со своим хозяином, — сейчас же мы не в состоянии пройти дальше первого круга.