Собака-попаданец

Олег Волынец

СОБАКА-ПОПАДАНЕЦ

С чего все началось? А вот точно и не скажу. Начну со своей первой биографии, только коротко.

Родился я в одном шахтерском поселке Донбасса, когда Хрущев заканчивал страной править. Там же вырос, выучился в средней школе и техникуме, который закончил с отличием. В институт учиться не захотел идти. Может и зря. После техникума меня забрали в армию, сначала в учебку Печи, это под Минском в Борисове, а потом до самого дембеля воевал в Афгане в мотострелковых войсках. Заработал медаль и седые виски. Потом, как в песне "Спят курганы темные", пошел работать на шахту и женился, супруга родила сына и дочь. Было это во времена Горбачева.

А дальше судьба пошла на перекос, что было у многих. Сначала была большая зарплата, но тотальный дефицит заставил бастовать нас, шахтеров. Даже мыла в продаже не было, а оно край как надо шахтерам. Потом развал СССР, независимость, полные полки магазинов, зато зарплаты упали. Пока мог — работал на шахте бригадиром. Но по состоянию здоровья пришлось уволиться и искать работу в другом месте, и поменял их несколько. Худо-бедно, но вырастил детей на свои копейки. Сын тоже стал шахтером, женился, внуком меня осчастливил. Бедновато отжили два с лишним десятка лет постсоветской эпохи, но терпимо.

Думал, жизнь паршивенько, но все ж удалась. Но дочь поехала в Москву на заработки и однажды не вернулась. Шахту, где сын работал, закрыли, так что деньги зарабатывал на нелегальной добыче угля в копанке. И однажды случился обвал, где он погиб. Жена умерла от горя. Моего отца и тестя с тещей уже не было на свете. Остались брат с сестрой вдалеке от моего Славянка, старенькая мама и невестка с внуком. Бывает, хожу в гости, внука помогаю растить, чем могу. Хорошо, что еще мне только полвека от роду.

А потом случился Майдан осенью 2013 и последующей зимой. Мы молчали, пока в Киеве все было. Обе стороны нам не нравились. А потом победили в Киеве бандеровцы и начали нами командовать, еще и кричали "Москалей на ножи". А кто мы, дончане? Москали украинского гражданства. Вот и взбунтовались, сначала митинги, а потом восстание. Я вошел в состав ополчения. Меня не хотели брать из-за возраста, но я показал удостоверение воина-интернационалиста и медаль. Семьи нет, можно смело воевать. Тоже боязно умирать, но нельзя же позволять править тем, кто в Одессе наших людей заживо сжигал. Вот и повоевал, жаль, что не слишком долго: на нас началось наступление, а я командовал блок-постом на острие удара. Нашу горстку бойцов просто смели. Не знаю, что дальше было у них, а я погиб от автоматной очереди.

Умирая, мысленно взмолился: "Дай, Боженька, чтобы все исправить, хоть малейший шанс". А в ответ почудилось: "Даю, действуй".

Проснулся я с какими-то непонятными ощущениями, как будто в совсем незнакомом теле, полном энергии как в детстве. Но, как ни странно, юношеская острота ума не вернулась, даже стал хуже соображать, чем в свои пятьдесят. Зато запахи чувствовал необычайно четко и сильно. Было тепло, сильно пахло молоком и собаками. Что за хрень?

Открыл глаза и увидел, что лежу, прижавшись к необычайно огромной собаке, вроде бы овчарке, по размеру собака Баскервилей отдыхает. Я попробовал закричать, но только пискляво заскулил. И тут глянул на свои руки, оказалось — лохматые лапы. Еще увидел свой мохнатый нос с черным кончиком, да и глаза в разные стороны глядят. Осмотрел себя.

Ёперный театр!!! Я оказался в теле щенка!!! Вот это номер!!! Оно, конечно, понятно, чего запахи намного лучше чувствую, а соображать стал хуже. Но как, почему?!

Я снова заскулил, а огромная собака, которую почему-то любил, начала меня вылизывать, и моему альтер эго понравилось. Вообще в моем теле было как будто два сознания: щенок как автопилот, и я, сознание человека, осуществляющее основное управление. Захотелось есть, и я потянулся к черному соску, мне компанию составили три сестры и четыре брата. Мама-собака была классической немецкой овчаркой с черной и желтой шерстью как Мухтар.

После еды потянуло играть, что я и делал с братьями и сестричками, барахтаясь в общей куче и лазя по маме. Размером мы были вроде раза в два меньше взрослого кота. Уже не совсем маленькие: новорожденный щенок немецкой овчарки размером со взрослую крысу.

Еще таскали разный мусор и обломки костей. Лично я попробовал играть в футбол круглым камешком при помощи передних лап. В большой компании весело и без игрушек.

Обдумывал, что делать, и решил, что в ближайшие месяцы надо расти, больше тренироваться ради силы и выносливости выше среднего: без тренировки, когда собака комнатная или все время на цепи сидит, сила и выносливость так себе. И быть надо очень осторожным около мамы: много щенков гибнет, раздавленные сукой. Дальше видно будет по мере поступления информации, что делать кроме банального выживания.

Попал я, конечно, лихо. Но куда и в какое время, это загадка. Но ничего, определю.

Живем в вольере на заднем дворе деревенского дома. Запахи мне рассказали, что это деревня, а не частный сектор города. Погода прохладная, сырая. Деревья еще не распустились, но уже скоро зацветёт вишня около вольера. Окно дома обычное деревянное, а не стеклопакет. На соседнем доме видна обычная решетчатая антенна, спутниковой тарелки не видно. Обзорность не бог весть что, но попал явно в свое время или недавнее прошлое. Бой покажет. Ну а пока я бесился как мог с другими щенками.

Кормили самку собаки как положено, а мы кормились ее молоком и быстро росли. Мои опасения были не зря: одну девочку таки задавила взрослая овчарка. Сколько всего родила, я не знаю, но могло быть щенков в помете до пятнадцати.

Дней через десять после пробуждения пришел мужчина с сыном и хозяин матери. Хозяин сказал:

— Ты у меня просил щенка подешевле. Могу продать вот этих девочек недорого, их проблема сбыть. Еще этого мальчика могу недорого, потому что цвет немного не тот.

И показал на меня. А ведь точно, на брюхе, груди и лапах у меня серая шерсть как у волка, положена желтая. Выходит, я метис волка и овчарки? Но максимум на четверть. Хотя неплохая примесь, волк зверь выносливый по слухам. Начали меня осматривать, в руках крутить, а мне стремно на высоте, хотя, думаю, не упустят. Потом мальчик взял меня в руки, а его отец расплатился красной купюрой, вроде бы советской десятирублевкой (увидел краем глаза). Затем сели в голубой ушастый Запорожец, стоявший у ворот дома, и поехали.

По сельской дороге мы ехали из деревни в деревню через лес, вроде заболоченный. Это если и Украина, то только северная. Погоди-ка, а какой у них говор? Звуки я теперь чуть иначе воспринимаю, как и вижу. Так, я знаю эту манеру говорить, когда вместо "г" звук "х", мягкие "т" и "д" заменяют "ц" и "дз". Что мы имеем: антенна только решетчатая, советский червонец, ушастый Запорожец, манера говорить как у гражданских около Печей. Все ясно, поздняя БССР. Год неясен, но, дай бог, газету найду у новых хозяев.

Это что, и есть тот самый "малейший шанс все исправить"? Н-да, действительно малейший. Ума не приложу, как. Если и есть шанс, то один-два. Путем отброса вариантов можно его определить, знать бы каких вариантов.

Знаю я про такой жанр литературы, как фантастика про попаданцев. Я ведь, когда потерял семью, сначала начал пить с горя горькую, а потом пришлось бросить. Увлекся Интернетом, книгами про альтернативную историю, самой историей. Пытался дойти своим умом и знаниями, как мы сами себя загнали в нищету и бандитизм, как можно было все предотвратить. Умом понимал, что это все мечты. Но не спиваться же от несчастий. Насмотрелся на таких опустившихся.

Это ведь меня ждут не похождения торгаша-спецназовца Лисова, когда грабли истории известны и обходные дорожки. Тут пока неясно, что советовать. Догадки имеются, но не больше того. Имею проблему куда серьезнее: как выйти на советское руководство и донести им мои знания, я-то теперь собака. Думать надо. Да уж не опаснее, чем воевать с душманами или бандеровцами, но хитрее задача. Где наша не пропадала!

Так, заехали в деревню, даже ухитрился прочитать название: Калиновка. Знать бы в каком районе. И карту БССР хорошо б припомнить. Ага, проехали по одной улице, свернули на вторую и заехали во двор неплохого дома.

— Давай, походи по двору, — спустил меня на землю подросток. — Как тебя называть?

— Тузиком назови, будет добро. И осторожно с ним играй, Андрюша.

Я тем временем бегал кругами, разминаясь.

— Назову Ганс, он же серый как немецкий машины.

— Ну как хочешь, — отозвался отец. Оба смотрели на меня, а я, побегав, зашел под машину и осматривал ее снизу. Запорожец был почти новый, масло нигде не капало. От мотора тянуло жаром, а на улице было по весеннему прохладно.

Вижу, ко мне тянутся, так отбежал на грядку и справил нужду, а потом в руки дался.

— Ну точно Ганс, аккуратист как немчура.

Занесли в дом, налили в железную тарелку молока. Я, естественно, попил вволю, а потом начал ходить и обследовать дом. Можно долго рассказывать, что я видел, но самой ценной находкой была для меня газета на растопку, лежавшая у печки. Точнее, дата на ней 28 февраля 1981 года со статьей о работе 26 съезда ЦК КПСС. Похоже, с зимы этого года, тогда я в весне 1981 года.

А за мной присматривали. Андрей бросил мне теннисный мячик, так я начал с ним играть, катая по полу и кусая. Мне изображать собаку несложно было, собачья часть души получила свою долю свободы. Коробку с песком поставили в доме в качестве туалета.

Дальше жил сначала в доме, а потом сделали мне будку. Когда на цепи сидел, как подрос, а когда и с хозяевами бегал. Учили меня разным командам, так я для правдоподобности раза с третьего или четвертого их начинал выполнять. Оценили, сказали, что умный пес. Играться у Андрея не все время выходило: весной и осенью с зимой в школу ходил, летом родителям много помогал. А я бесился, играя рос и сил набирался. Часто стоял только на задних лапах или передних, тренируясь, пока не зная, как применю навыки.

Навыки приобретал даже те, которыми не каждая взрослая собака владеет. Когда меня взяли на уборку сена, я лазил по траве и неубранному сену, все обнюхивая. Почуял запах мышей, начал искать, и наконец поймал одну, показал хозяевам.

— Молодец! Охотник растет! — отметил Иван Степанович, глава семейства.

Ага, мясом меня не баловали, а кота по прозвищу Дымок и вовсе мясным не кормили, чтобы мышей хорошо ловил. Читал как-то, что собаки, лисы и волки могут выжить без мяса, как медведи и кабаны, а коты умрут, если их надолго лишить мяса. Но неохота пробовать. Мышь по старой памяти пошла как-то не очень, но смирился.

С детьми часто играл, в том числе и мячик ловил в футболе. Вообще детей в деревне было много даже весной и осенью, а когда приезжали дети уехавших в город деревенских, то жизнь бурлила, толпами носились, играли. И на Интернет никто не отвлекался. Неудивительно, что дети при Советском Союзе росли здоровее.

У нас в Донбассе не сталкивался, а тут много ходили в лес за ягодами, грибами. Собирают тут по очереди созревания землянику, чернику, малину, бруснику, клюкву. А дома есть и клубника, и крыжовник, и черная смородина, на деревьях вишни, сливы, груши, яблоки. Как ни странно, даже есть черешня и виноград, но тут поздно созревают. Я ухитрился попробовать все ягоды и фрукты. С клубникой все ясно, все пробовали. Очень понравилась земляника, и вкусом, и запахом. Малина тоже отлично. Черника вкусная, но не такая сладкая. Говорят, для глаз полезная. Брусника и клюква кисловатые, хоть их тоже ел. Черешня и вишня тут вызревают, как ни странно. А вот виноград в конце сентября только немного сладкий и с кислинкой вроде как вишни. Яблок поел вволю, белого налива было столько, что плодами похуже свиней кормили.

На огороде при случае ел огурцы и помидоры.

Из домашней живности были свиньи, корова, куры. Свиней в хлеву держали, куры свободно около дома гуляли, корову каждый день гоняли на пастбище. Молока было много, я не только весной, но даже летом его пил.

Еще был кот Дымок. Весь пепельно-серый, отсюда и прозвище. Мышей ловил, маневры были с соседскими котами. Почти со всеми успешно делил территорию, но был один рыжий полосатик, здоровенная котяра, которая его обижала. Впрочем, Рыжик и собак обижал, не на одном поездил на спине, раздирая шкуру когтями. Одной лайке глаз выцарапал. Но я придумал, как одолеть его. Был как раз спущен, а Рыжик загнал на яблоню Дымка, и тут я подскочил. Кот приготовился на меня прыгнуть или вцепиться в морду. Я вроде как сунулся мордой, прижавшись к земле, а Рыжик прыгнул. И тут впервые у этого зверя облом: я его подловил, ударив передними лапами. Рыжик упал на землю, а я его прижал к земле передними лапами и пару раз больно укусил. Убивать не стал, подержал его голову в пасти и отпустил. Рыжик секунд через пять сидел на коньке крыши своего дома, обгадив по пути столбик забора.

А так, развлечений мало. Алкаша одного с удовольствием в огороде подловил. По лесу сопровождал хозяев по ягодах и грибах. Чернику аккуратно с кустиков объедал по самое не хочу. Мышей ловил. Грибы сначала не трогал, а потом заприметил, какие хозяева считают съедобными, и их ел. Попробовал зайцев ловить, так их догнать невозможно, потом не обращал на них внимания. Лису облезлую выловил, так Иван Степанович сказал: "Ну и зачем ее притащил, ее ж шуба только зимой красивая". Что поделаешь, не знал.

Сама деревня на заболоченной равнине с лесами. Не вся Белоруссия такая, но много таких тут мест. Но есть и холмы, под Минском их видел. Охотников тут хватает.

А вот охота навела меня на интересную мысль. У Брежнева какое хобби? Правильно, охота. Охотился он в Завидово, это где-то на окраине Московской области. Но вот где? Понятия не имею. Зато узнал, где точно я нахожусь. На здании магазина прочитал, что деревня Калиновка относится к Любанскому району Минской области, а на карте БССР увидел, что это юго-восток Минской области. При случае отслеживал пригородные автобусы, и сообразил, что райцентр от нас на севере или северо-западе.

Расклад выходил у меня такой.

Надо добраться туда, где могу подобраться к Брежневу и привлечь его внимание, чтобы взял к себе домой. А там как-нибудь, наверно, карандашом, зажатым в зубах, написать о будущем, которое не должно наступить. Может быть, засветиться перед охраной разными трюками, чтобы показали Леониду Ильичу. Перед охраной Кремля рисоваться наверно не стоит, лучше в Завидово к егерям подкатить, они поймут, что я не простой пес. Это ведь не кремлевская охрана, а люди, прекрасно знающие собак.

Добраться можно и своими лапами, пробегая в день 50-100 километров, но зачем? "С дурной головой и ногам неспокойно", как говорят мои хозяева. В пассажирский поезд с проводницами вскочить шансов мало, как и в пригородный автобус незаметно для водителя. А вот в электричку и похожий пригородный поезд мне никто не помешает залезть. Ходят электрички медленнее автобусов и пассажирских поездов, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти. С моим запасом времени даже пешком успею.

Так, а где железная дорога поблизости? По карте выходит, что со всех сторон есть, но нигде рядом. Есть Барановичи-Осиповичи-Могилев на севере, на юге Брест-Гомель. До первой вроде бы ближе, да и лучше, если на Москву ехать. А там всю область придется прочесать. Только не сейчас бежать, а ближе к зиме или зимой, когда исполнится хотя бы месяцев шесть, а лучше восемь. Потому что мне нужно быть взрослым псом, чтобы быть выносливым.

А как вообще можно свои воспоминания, свои знания передать людям? Тоже задачка. Но у меня были идеи. Можно текст напечатать на печатной машинке или компьютере, только надо чем-то на кнопки наживать, а так лапой не выйдет, как и носом или языком не выйдет. А можно зажать в зубы ручку или карандаш и писать крупными буквами на бумаге. Вроде про такое читал в одном американском рассказе. Надо попробовать, и случай представился.

Как-то в сентябре меня пустили в дом, и как раз хозяйский сын Андрей писал домашнее задание в своей комнате. Хлама всякого хватало, и игрушки, и учебники, и тетради, и увлекательные книги. Я подошел к Андрюшке, он меня погладил и продолжил писать. Я стал на задние лапы, посмотрел на то, как он пишет. Потом подтянул к себе тонкую зеленую тетрадь, лежавшую задней обложкой вверх, а еще простой карандаш. Взял в пасть карандаш, зажал надежно зубами и языком и окинул взглядом стол. Увидел учебник с надписью "Алгебра" и написал карандашом на тетрадке "Алгебра" буквами высотой с пятикопеечную советскую монету.

Андрей краем глаза увидел, повернулся. У него челюсть отвалилась, а потом закричал:

— Папа, мама, глядите, что Ганс умеет делать!!!

У всего семейства глаза на лоб полезли, когда увидели, что я коряво копирую увиденные надписи карандашом на бумагу. Я-то мог написать, что угодно, или наоборот вообще не отсвечивать. Но надо же как-то учиться писать в собачьем теле. Потому выбрал промежуточный вариант "какие вижу значки, те и пишу". И то, судя по реакции людей, это на грани возможностей собачьих мозгов. Меня весь вечер проверяли и пришли к выводу, что научился только копировать надписи и цифры, не понимая их смысла и связи со звуками. Потому что увидел, как люди пишут. Потом всю осень меня показывали знакомым.

Осень время уборки урожая, все были заняты по уши, даже старшая дочь хозяина вместе с мужем нам помогали. Маленький внук хозяина был под присмотром его матери, то есть прабабушки. Летом помидоры, огурцы, сладкий перец, ягоды, ранние яблоки и ранняя картошка. Осень все остальное.

Про грибы я уже говорил, скажу, что таскали немного другие грибы, чем летом. Названия не рискну приводить. Разве что меня удивило обилие желтоватого гриба, похожего на бледную поганку, с кольцом и заусенцами на ножке. Но по запаху четко узнаю этот вкусный гриб. За клюквой ходили. Жаль, на болоте растет. И не зная, что это вьющееся по земле растение, не найдешь.

Но ходили в сентябре в лес мало: работы было море в колхозе. Уборочная все же. Это и зерновые, и лен, и свекла, и конечно же картошка. Работали с утра до вечера. Власть ругали, конечно же. Им очень не нравилось, что было запрещено копать свою картошку, пока не убрана колхозная. Во время отдыха тихонько ругали Брежнева, смеялись, что ничего не соображает. Называли Политбюро старыми маразматиками. Ага, а молодых управленцев Турчинова, Яценюка, Тягнибока, Тимошенко, Яроша не хотите взамен? Чтоб жизнь медом не казалась. Я еще расскажу вам, что такое плохая власть. Точнее, не вам, а старикам в Политбюро.

Как-то раз, когда отдыхали, тоже власть ругали. И тут я, лежа на траве, услышал слова одного знакомого пожилого мужика:

— Так воевали ж против советской власти бандеровцы. Если б они победили, то мы жили бы отдельно от Москвы, и неплохо бы жили, а так их кормим.

И тут я не выдержал, сорвался с места и без лая бросился на этого деда. Сбил его с ног и попытался перегрызть глотку, а он отбивался, как мог, и звал на помощь. Меня быстро оттащил Иван Степанович и несколько раз ударил. К сожалению, я только руки старику порвал клыками.

— Я буду жаловаться! Вашу собаку усыпят!

— Только попробуй!

— И попробую!

Дело кончилось разбирательством с участковым. Меня признали здоровым, только дали какие-то успокоительные уколы. А вот пожилой мужик исчез, надо полагать, участковый хорошенько навел справки о его прошлом. А меня намного реже с цепи стали спускать.

Теперь больше времени скучал, вспоминая историю. В этом году я помнил только про Польшу и войну в Афганистане. А вот следующий… Вспомнил дату начала Фоклендской войны. Очень хорошо. А вот про Брежнева не сразу вспомнил одно важное событие. Да и не каждый знает про травму, полученную Ильичем весной в Ташкенте. А я вспомнил и обстоятельства, и дату. Просчитал все и решил, что контакт через егерей Завидово будет запасным вариантом. Блин, тогда надо удирать сразу после спада крещенских морозов. Раньше не стоит, потому что в Ташкенте еду надо будет самому искать. И как туда ехать? Надо увидеть карту СССР и прикинуть маршрут. Вроде бы через Гомель, Харьков и Астрахань, а дальше не знаю как через Казахстан. Или Гомель, Брянск и Саратов и дальше на Казахстан? Надо обязательно посмотреть.

Был конец декабря. Я когда спал, когда наблюдал за окрестностями и погружался в воспоминания, когда играл в снегу один на цепи около будки или с детьми спущенный с цепи. Был уже почти взрослый пес, ласковый к хорошим людям, даже катал малышей на спине или запряженный в санки. Жаль детишек покидать…

Неожиданно приехали вечером старшая дочь хозяина с мужем. И, к моему удивлению, только одно ведро с кормом для свиней занесли в хлев. Быть такого не может, но случилось. И рано утром тоже только одного кабана покормили. Я не понял, но потом все стало ясно.

Минут через пятнадцать после кормления вышли все на улицу в резиновых сапогах, надо полагать, надетых наверх на теплые носки. В бревенчатую стенку сарая глава семейства вонзил старенький немецкий кинжал, а потом с зятем вошли в хлев с веревкой. Меня хозяйка спустила с цепи в это время. Послышалась какая-то возня, хрюканье, запах испуганных свиней (а я по запаху хорошо отслеживаю эмоции, спасибо собачьему носу). Ну а потом открыли двери, и вышел кабан. На задней правой ноге привязана веревка, за которую держал зять хозяина, давая свинье свободно ходить. Тут же обе женщины и Андрей взялись за веревку, а молодой мужик отпустил ее. Когда кабан вышел на центр двора, натянули веревку, зять взялся за правую переднюю ногу животного и, подняв ее, повалил кабана и держал за ногу. Хозяин вырвал из стенки кинжал и вонзил его сбоку в левую часть грудной клетки кабана, немного поворочал и выдернул.

Животное дико завизжало и сильно задергалось. Оба взрослых мужика отскочили в сторону. Кабан с трудом поднялся на ноги, минуту потоптался на месте, поливая землю кровью и осел на нее. Подергался и затих.

Тест и зять сняли широкие двери сарая, подтянули четыре высоких широких кругляка. Андрей приготовил аккуратные треугольные березовые поленья, одна сторона каждого была покрыта корой. Дочь хозяина убрала лопатой разлитую кровь. Ушли и переобулись в валенки, вернулись.

Закатили убитое животное на снятые двери, все кроме девушки подняли двери, а она подставила кругляки под углы щита. Разожгли бензиновые лампы и начали обжигать шкуру кабана до лопнувших пузырей, сразу же счищая ее ножами. Потом обожгли дочерна. Притащили горячую воду, макали тряпки в эту воду и размачивали шкуру, сразу гарь обчищали ножами. Оказывается, весь этот цирк с бензиновыми лампами, горячей водой и ножами был нужен, чтобы шкура была красивого желтого цвета, как на свинине в магазине.

Я, кажется, говорил про поленья? Так ими тушу фиксировали, подкладывая снизу по бокам. Перед разделкой именно так уложили кабана на спину. Потом я понял, зачем, наблюдая со стороны. Весь процесс разделки проводил хозяин, остальные только помогали.

Первым делом отрезал голову (именно отрезал, а не отрубил, позвоночник переломал вращением), потом вырезал грудинку. Принесла хозяйка чисто вымытый топор, которым разрубили грудную клетку. Собрали кровь в кастрюлю, надо полагать, для колбасы-кровянки. Вытащил глава семейства сердце и легкие, помогая себе ножом. Промыли грудную клетку изнутри. Дальше был долгий и нудный, но ответственный процесс извлечения кишечника вместе с желудком, печенью и почками. И я, признаться, сразу не понял, зачем столько возни. Выбросил бы кишки, а печень и почки оставил бы. А они очень аккуратно достали все, перевалили в деревянную ванночку и унесли в дом. Комья жира отдельно сложили в тазик и тоже унесли.

Дальше было просто: отрубили от лопаток и окороков, отрезали от сала хребет с ребрами. От ребер отрезали балыки и другие большие куски мяса. Ребра и хребет разрубили и унесли, то же и с головой сделали. На заключение отрезали от сала окорока с лопатками, разрезали сало на пять больших листов. Все поносили в дом.

Я в процессе разных кусочков мясного наелся. В том числе съел и "хозяйство" свинки. Разжевать не вышло, целиком проглотил. Одновременно пришел к выводу, что байки типа "девушка отсасывала у парня и откусила" это вранье: этот орган так просто не раскусывается. Отучился быть брезгливым в еде, такова уж собачья жизнь. По жареному соскучился. Мне вначале дали копыта, которые обожгли до черного цвета и сразу же оторвали руками в рукавицах. Собственно, это были верхние части копыт, внутренние части остались. Я цапнул от жадности, но они слишком уж пережаренные оказались.

А вот при виде окороков и сала захотелось в будущем по дороге в Ташкент с собой утащить такой кусок свинины с собой. Я ведь никак не мог придумать ничего лучше с едой в дороге кроме как лазить по мусорным бакам или воровать еду. Хорошо б стянуть лист сала или окорок на дорожку. Зима ведь на дворе, быстро не испортится. Жаль, через месяц только планирую бежать. А когда второго кабана будут убивать? Весной, не раньше. Может, сейчас удрать? Можно, но разумно, только если смогу часть свинины забрать. Пока укладывают ее на неотапливаемую веранду с входом со двора. Морозильника-то нет, я ж был в доме. И обычно не запирают на ночь. Так, надо проследить вечером, запрут или нет.

Перед обедом меня навязали, кишки промывали от содержимого, а потом наверно самогонкой отметили кабанчика. И похоже, что мясо с салом так и лежит на веранде. Я до вечера поспал в будке, а когда хозяйка второму кабанчику занесла еду и пошла обратно, проснулся и наблюдал, заметил, что не заперла веранду. Очень хорошо, дальше слушаю. Вечером колбасы не делали, судя по запаху, так и лежит на веранде свинина.

Так, свет в доме погас, жду контрольных часа два наверно. То, что я на цепи, мало осложняло задачу. Будка у меня была с двухскатной крышей, крытой крашеной жестью поверх досок, а ошейник кожаный. Деревянный брусок над входом изнутри был по совмещению и узенькой полочкой. Туда осенью я положил пару крупных осколков кирпича с острыми краями. Достаю один осколок зубами, поправляю лапой так, чтобы удобнее было, и делаю маленькие надрезы на краю жестяной крыши. Больно от вибрации! Терплю, да и мне достаточно десятка надрезов глубиной миллиметр. Выбрасываю кусок кирпича, становлюсь лапами на цепь, натягивая ее, и тру краем ошейника по импровизированной пиле из жестяной крыши. Ошейник быстро перерезается, и я свободен. Бегу открываю калитку.

Теперь аккуратно зубами поворачиваю дверную ручку. Только б не была на запоре. Ура, отперта дверь! В нос ударил сильнейший запах сала и мяса, я аж одурел. Так, где что лежит? Ага, самый большой кусок сала это со спины, мощный пласт почти без мяса. И лежит на столе, накрытом клеенчатой скатертью. Мне определенно везет. Взялся зубами за край, зашел задом под стол и потянул. Ага, и скатерть поехала следом, опускаясь со стола. Я, обернувшись, тащил на себя кусок. Есть, упало мне на спину сало, едва устоял на лапах от удара листа весом, наверно, килограмм двадцать. И все остальное грохнулось на пол.

Черт, времени мизер! Вышел, лапами захлопнул дверь и рванул на улицу. Там свернул в ближайший переулок, жаль что тупиковый, и спрятался за кустами, прилег там. Выждал минут десять, потом окружным путем добрался до выезда из деревни на север. Там из речки Ореса попил воды и поел добытого сала. Быстро насыщает, спать захотелось, а нельзя.

Посему из-под моста выбрался на дорогу и потопал на север. Блин, плохо идти, когда шея назад свернута и груз на спине в два раза легче меня. Часто останавливался и, отпуская кусок сала, поворачивал голову из положения справа сзади на слева сзади и наоборот. При этом еще и ложился на живот, чтобы сало не упало на землю, а то сложно поднимать. Но я хорошо помнил притчу о споре человека и хлеба, кто кого несет.

Ночь, дорогу освещают звезды и луна. Слабый мороз и ветер несильный, с обоих сторон заснеженные поля с мелиоративными каналами. Оно и к лучшему, с волчьей стаей не столкнусь. Потому еще на юг не побежал, что как раз там леса много с опасным зверьем. Местность ровная как казахстанская степь. Есть в БССР крутые холмы, но это к западу и северу от Минска. А тут северное Полесье. Зайцы и куропатки наверняка есть по сторонам, но мне все запахи перебивает сало под носом. Плох тот хохол, который не цапнет сала при случае. Но оно ж и спину нагружает не по детски. Хотя чем я хуже волка, который косулю или барана на спине утащит? Вот и тащу, хоть волки на такое расстояние добычу не носят.

Ага, не носят на такое расстояние. Вот и я только к раннему утру дотащился совсем уставший до райцентра Любань. Перед городком передохнул неплохо, и не зря: силы мне очень пригодились. Топаю как вьючная собака из пригорода Сорочи через мост в центр, прохожу мимо райисполкома и направо, чтобы выйти на север городка. Дело в том, что через Любань идут две дороги с востока на запад, я вышел по южной, а надо было на северную дорогу. На меня все люди, спешащие на работу, оглядываются и пальцем показывают. Из мобильников не фотографируют только за отсутствием таковых.

Вроде ж остерегался, а нарвался: меня в центре среди пятиэтажек подловила большая стая бродячих собак во главе со здоровенной лайкой-полукровкой. Я их на подлете увидел и начал готовиться к схватке. Убежать-то не мог, разве что без боя сало им отдать. Оглянулся и при виде подъезда рванул к нему, чтобы на ступеньках было легче отбиваться, потому что тыл защищен и выше их. Вон, кот Дымок от Рыжика мог отбиться только сидя на столбике.

Оба-на! Я и забыл, что в этом времени подъезды без домофонов. Приподнялся и лапами открыл двери, зашел и закрыл за собой одни, а потом вторые. Они не сообразили, как открыть, и подняли жуткий гам. На звук открылась дверь квартиры напротив выхода из подъезда, оттуда высунулась женщина лет шестидесяти, вся сонная. Моя реакция была моментальной: толкнул двери квартиры так, что распахнулись настежь, а я, пользуясь замешательством хозяйки, прошмыгнул внутрь в прихожую. Там увидел в зале дверь на балкон на другую сторону дома и подбежал к ней, по прежнему держа сало. Блин, закрыта, и задвижка сверху. Женщина прибежала со шваброй и замахнулась с криком: "Вон отсюда!". Я привстал на задние лапы и попробовал толчком открыть балконные двери наружу, заскулил, и тут же отскочил к шкафу, полному книг и хрусталя за стеклянными дверками. Хозяйка сообразила, чего я хочу, и открыла двери на балкон, отдирая бумагу со швов. Ломанулся на балкон, вскочил на какую-то тумбочку, сбросил сало на снег в огороде и сам следом сиганул. Блин, маловато снега, больно приземлился.

Потопал я дальше по городу на север, вышел на северную дорогу около Сельхозхимии. Там рядом столовая, и у нее еще стая собак, но уже только две крупных и три шавки. И им тоже, понимаете ли, сала захотелось. Я к калитке Сельхозхимии, подпихнул под нее свою еду, и сам следом протиснулся. Убегать не стал. За мной пополз здоровенный рыжий кобель "дворянской" породы. И вот, когда его голова с шеей прошли в щель, я ударил сверху лапами, поворачивая его на бок. Передними лапами придержал голову и шею, а сам, извернувшись, начал его шею рвать зубами в том месте, где у меня проходит сонная артерия. Рыжий начал было дергаться, но уже из его шеи фонтанировала кровь.

Тем временем большая сука обошла нас через ворота, схватила мой лист сала и начала убегать. Ага, так я и позволю. Рванул следом, сбил с ног, укусив в шею, поднялся. Эта самка собаки с пробуксовкой и уже без добычи рванула куда подальше в великом ужасе. Шавки рисковать не стали и подались следом. Вожак бился в предсмертных судорогах под калиткой. Прохожие и крутившиеся на базе Сельхозхимии рабочие смотрели на нас, разинув рты.

Мне их мнение было пофигу, я потопал на запад до первого поворота направо. Там, увидев указатель на Уречье, повернул. Не знаю, как я дошел, но я дошел до поселка Уречье во второй половине дня. Шестьдесят километров это даже для профессиональной ездовой или вьючной собаки много, если с нагрузкой, а сало таковой и было. Слава богу ни в самом Уречье, ни в селе Таль не было нападений голодных собак. Нашел быстро железнодорожную станцию. Там было желтое массивное здание вокзала, явно царской постройки и парочка других строений, включая продуктовый магазин. Несколько деревянных лавок, парочка вагонов на запасных путях. Но мне разглядывать ничего не хотелось, посему смахнул снег с деревянной лавки и без сил улегся на нее. Едва хватило сил поесть и сала, и снега. Моментально заснул, не знаю точно насколько.

Разбудил меня звук приближающегося поезда. Оный приближался с запада, представлял собой вереницу зеленых пассажирских вагонов на буксире у тепловоза. Я расслабленно проводил его мимо себя, уверенный, что это пассажирский. Он тормозил, а в дверях стояли проводницы. Мелькнула надпись "Солигорск-Осиповичи", а в вагонах не было перегородок купе. Блин, так это ж пригородный поезд. Раньше были такие. Попандос…

Что-то надо делать. Я ж фейс-контроль не пройду. Стоять будет максимум минуту. Времени влезть мало. Но если сумею внаглеж, то выдворить точно не успеют до отправления. Я сумел в квартиру вскочить, может, и тут прокатит.

Осмотрелся и, захватив сало, подбежал к выбранному вагону с миниатюрной проводницей. Она, стоя в глубине тамбура, проверяла билеты. Последним пассажиром тоже была девушка маленького роста. Я, оглядев соседние вагоны, стоял внизу, потом влез в тамбур. Проводница возмутилась:

— Девушка, это ваша собака?

— Извините, это не моя собака.

Я прорвался в глубь вагона под крик: "Куда побежал? Назад!". Ага, как же. А там общий салон как в электричке, только сиденья деревянные. Я нашел ближе к концу свободную лавку, запихнул под низ свое сало и рядом свернулся клубком.