Помоги проекту - поделись книгой:
ПОИСК
(Экономическая повесть)
Доктору экономических наук, профессору
Лапшиной Генриетте Евгеньевне
посвящается
От автора
В период работы начальником планового отдела строительно-монтажного управления я был студентом-заочником экономического института. Вечерами и по выходным дням на лекциях, семинарах и со страниц учебников меня учили: чем дешевле выпускаемая продукция, тем лучше! В одной из наших аудиторий на плакате крупным шрифтом было начертано популярное в те годы положение: «
Учитывая, что планы ежегодно увеличивались от достигнутого уровня, нам, как и многим нынешним строителям, вечно не хватало объема выполненных работ для выплаты зарплаты, фонд которой определялся по среднепотолочному методу в процентах к валу. И мы вынуждены были искать пути искусственного удорожания стоимости объектов в рамках «закона». О приписках тогда не могло быть и речи: за них можно было поплатиться не только Колымой, но и головой. О некоторых путях «законного» накручивания объема в рублях без увеличения реальной продукции рассказывается в предлагаемой повести. В этой связи хочу сказать, что в ней нет выдуманных примеров или фактов. Все они взяты из моей личной практики, или же я с ними сталкивался в процессе своей научной и журналистской деятельности.
В самом начале поиска мое воображение особенно поразило многократное включение в объем производства одной и той же продукции. Известно, что прежде чем железная руда и сопутствующие ей компоненты превратятся в трубы и поступят на нефтепромыслы, по технологии проходят минимум 3 – 4 разных предприятия. И на каждом из них их стоимость нарастающим итогом вместе с транспортными расходами включается в объем валовой и товарной продукции. Но это еще не все. Трубы после отработки своего срока демонтировались и отпускались по нарядам заводу, который изготавливал из них опоры для линий электропередач и телефонной связи. Эти опоры мы получали с завода и устанавливали на соответствующих объектах. И таким образом стоимость труб еще трижды включалась в объем производства – в организациях, демонтирующих их, на заводе и в строительно-монтажном управлении. Когда у нас в тресте возникли серьезные трудности с планом, по независящим от нас причинам, и все попытки добиться реального задания не увенчались успехом, то у нас не оставалось иного выхода, кроме, как это описано в повести, создания цеха легких металлоконструкций, который на законном основании позволял в четвертый раз включать стоимость труб в объем выполненных работ…
Сколько таких повторов совершают предметы труда, тогда я, конечно, не знал. Теперь знаю. В среднем 5 раз!
Первоначально я думал, что парадоксы, о которых рассказывается в повести, присущи только строительным организациям. Затем на примере электромеханического завода убедился, что на заводах среднепотолочный метод планирования расцвел еще более пышным цветом. Рабочий, занятый в цехе металлоконструкций на изготовлении опор и будок для электроподстанций, с учетом стоимости труб и металла давал для плана за смену от 300 до 900 рублей. В механическом же цехе рабочий более высокого разряда, нарезавший болты и гайки, давал вала в 50 – 100 раз меньше, а платить ему, конечно, надо больше. Заводу же фонд зарплаты планировался 20 процентов к валу в среднем. Поэтому если удельный вес продукции механического цеха увеличивался, а по заводу объем оставался прежним, то средств на зарплату не хватало. В результате надо было искать выход, что-то придумывать…
В этих условиях о снижении себестоимости, которая в конечном счете вела к уменьшению вала, можно было только говорить или мечтать. Зеркалом работы предприятий и отраслей служил вал, который более чем в два раза превышает стоимость совокупного общественного продукта. Поиски «выходов» и «придумывания» путей выполнения плана и обеспечения коллектива зарплатой заканчивались, как правило, накручиванием объема в рублях без увеличения реальной продукции, и в результате зеркало получалось кривым. Поэтому стоимостные показатели и расчеты на базе валовой (товарной) искажались, как в кривом зеркале.
Все это постоянно наводило меня на грустные размышления: кто это придумал? зачем? кому нужна такая липа? У меня невольно возникало тревожное чувство: неужели это накручивание объема в рублях, ни на грош не увеличивающее потребительные стоимости общества, а зачастую связанное с расточительством национального богатства, соответствует марксизму-ленинизму?
В процессе поиска ответов на волнующие меня вопросы я с огромным удовлетворением все больше и больше убеждался, что увеличение объема производства в рублях без соответствующего роста реальных потребительных стоимостей противоречит марксистско-ленинской теории и экономической политике нашей партии…
Однажды после выступления на конференции в Институте экономики Академии наук СССР ко мне подошел академик К.В. Островитянов и полушутя сказал:
– Слушал вас внимательно, и вот подумалось: Валовой против валовой!.. Не совсем хорошо получается, вам не приходила мысль изменить фамилию?
– Нет, – в тон собеседнику отвечал я. – Фамилия меня вполне устраивает. А вот вал, этот «Карфаген», должен быть разрушен!
Этот разговор состоялся в период экономической дискуссии, предшествовавшей экономической реформе 1965 года. Не отрицая положительного влияния этой реформы, скажу, что в целом она надежд не оправдала. Почему? Обстоятельный ответ на этот вопрос требует специального исследования. Но коротко, на мой взгляд, можно ответить так. Это произошло прежде всего потому, что реформа строилась на базе затратных методов хозяйствования, то есть сохраняла «кривое зеркало». Формально валовая продукция вместо основного директивного показателя стала расчетным. Основным оценочным показателем стал объем реализованной продукции. Что представляет собой реализация?
Объем реализации – проданный вал! Валовая, товарная и реализованная продукции – это родные сестры. Между ними нет принципиальных различий, так как все они включают повторный счет стоимости прошлого труда. Поэтому показатели и расчеты от эффективности и сбалансированности, которые производятся на их базе, отражаются как в кривом зеркале. При этом следует подчеркнуть такой факт. Объем реализации определяется в текущих ценах, а динамику объема производства и уровня производительности надо определять в сопоставимых ценах. Поэтому темпы роста производства и производительности труда определялись на базе валовой (товарной) продукции. На их же основе планировался и фонд зарплаты. Иначе говоря, вал по-прежнему оставался «метром» для экономики. Развитие специализации и кооперирования вело к тому, что этот измеритель объема производства и уровня производительности труда подобно резиновому метру растягивался все сильнее и сильнее. А принцип планирования от достигнутого уровня ускорял и обострял процесс накручивания рублей. Иначе говоря, господство вала в процессе реформы еще больше усилилось, что вело к обострению противоречия между личными и коллективными интересами предприятий и отраслей, с одной стороны, и общества в целом с другой.
Решительное и действенное наступление на затратные методы хозяйствования началось после апрельского (1985 года) Пленума ЦК КПСС.
В докладах и выступлениях Генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева определена стратегия кардинального ускорения научно-технического прогресса. Он четко заявил: «Затратный путь развития экономики обрекает страну на застой» – и предложил смело устранить все отжившее, чтобы в полную силу заработал противозатратный хозяйственный механизм: «Нам предстоит, – говорится в его выступлении перед ленинградским партактивом, – большая перестройка умов хозяйственников в этом отношении. Ведь зачастую думают не о национальном богатстве, не о его натуральном выражении, а о том, чтобы изделие было подороже, чтобы в нем было накручено побольше, чтобы одну и ту же вещь внутри объединения погонять и накрутить „вал“. В результате „вал“ в денежном выражении растет, а товаров, изделий, техники не хватает. А нам-то нужны соответствующее оборудование, конкретные потребительские товары».
На XXVII съезде партии предложено изменить направленность хозяйственного механизма, преодолеть его затратный характер, нацелить на повышение качества и эффективности, ускорение научно-технического прогресса. Стратегический курс на более полное удовлетворение потребностей общества с наименьшими затратами всех ресурсов нашел отражение и в новой редакции Программы партии. В Политическом докладе XXVII съезду говорится, что сейчас ситуация такова, что ограничиться частичными улучшениями нельзя – необходима
Дело в том, что в период экстенсивного развития экономики увеличение выпуска продукции происходит за счет строительства новых предприятий и роста числа рабочих и служащих. Поэтому рост затрат тогда был необходимой предпосылкой получения намеченных результатов. Переход на интенсивный путь развития принципиально меняет ситуацию. Ныне мы располагаем огромным производственным потенциалом и имеем реальную возможность при тех, а порой и при меньших затратах увеличивать выпуск необходимой продукции. В беседах нередко приходится слышать опасения, что-де, мол, исключение суммы повторного счета из объема производства может привести к падению темпов роста нашей экономики. Наоборот! Расчеты показывают, что переход и изменение темпов роста производства и производительности труда на базе показателей, исключающих повторный счет стоимости прошлого труда – чистой и условно чистой продукции, при прочих равных условиях могут быть на один-два пункта выше. Это объясняется тем, что база вала слишком раздута и крутизна подъема стала более тяжелой и расточительной.
В процессе подготовки и осуществления «радикальной реформы» исключительно важно учесть опыт предшествующих лет. В предлагаемой повести в историческом аспекте рассказывается о поиске наиболее эффективных методов хозяйствования и показателей планирования и оценки работы производственных коллективов в 50-е и 60-е годы. В ней широко использованы материалы экономических дискуссий того периода. Из большого круга вопросов этой сложной и многогранной проблемы мы старались отобрать такие, которые представляли бы интерес и практическую значимость для решения актуальных проблем, вытекающих из документов апрельского (1985 года) Пленума ЦК КПСС и XXVII съезда партии. Иначе говоря, мы стремились отобрать вопросы, о которых М.С. Горбачев сказал:
– Вот уже много лет мы ходим вокруг проблем глубокой перестройки системы планирования и управления, всего хозяйственного механизма. Мы примеряемся, как лучше к ним подступиться. Но реального продвижения вперед мало. Мешают, по-видимому, боязнь ошибиться, пойти на решительные действия, а порой и явный консерватизм. И сегодня мы сталкиваемся, по существу, с теми же проблемами, которые возникали десятилетия назад, но стали более острыми…
Эта мысль получила дальнейшее развитие на январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС. Характеризуя суть перестройки в экономике, на Пленуме отмечалась необходимость решительного преодоления застойных процессов, слома механизма торможения и создания эффективного механизма ускорения социально-экономического развития общества.
Автор стремился, насколько это возможно, изложить сложные экономические вопросы простым языком. В какой мере это удалось – судить вам, дорогие читатели.
Пользуясь случаем, мне хотелось бы выразить сердечную благодарность академику Виктору Михайловичу Глушкову, члену-корреспонденту Павлу Григорьевичу Буничу, доктору экономических наук, профессору Евгению Константиновичу Смирницкому, кандидату экономических наук Олегу Михайловичу Юню, писателям – Сергею Александровичу Абрамову и Юрию Александровичу Жукову, высказавшим немало полезных советов и пожеланий. Хотелось бы также поблагодарить участников творческого обсуждения журнального варианта повести в научно-экономическом обществе Госплана СССР.
После выхода в издательстве «Молодая гвардия» журнального варианта повести в «Литературной газете», «Комсомольской правде», «Огоньке» и ряде других периодических изданий на нее были опубликованы рецензии и, кроме того, в мой адрес поступило много писем читателей. В них высказано немало добрых слов и пожеланий, которые учтены в процессе завершения предлагаемых двух книг повести. Поэтому я испытываю большую потребность сказать огромное спасибо авторам официальных рецензий и писем за столь высокую оценку моего скромного труда и добрые советы и пожелания.
КНИГА ПЕРВАЯ.
ПРИОБЩЕНИЕ К ПОИСКУ
Забор для… зарплаты
Проходя мимо «Девичьей башни», Татьяна рассказала связанную с ней историю:
– Когда дочери Ширваншаха, запрятанной в дальнем горном замке, исполнилось семнадцать лет, отец-шах стал добиваться ее любви. Узнав, что жених приходится ей отцом, она поставила перед «женихом» условие: построить самую высокую башню на берегу седого Каспия. Когда сооружение было готово, она поднялась осмотреть его и бросилась вниз… Ныне башня стала частью старой крепости «Ичери-Шехер» – лабиринта узких улочек, переулков, тупиков, застроенных домами с плоскими крышами. В центре крепости впечатляюще разместился «Дворец Ширваншахов» – комплекс уникальных сооружений пятнадцатого века с богатыми восточными орнаментами. Особенно запоминаются удивительные по красоте мечети, минареты… Видите, как часовые стоят!
«Она так и осталась девчонкой», – подумал Васильев, вслушиваясь в звонкий голос спутницы, увлеченно жестикулирующей руками.
– Вам, видно, совсем неинтересно слушать про «Девичью башню», – заметила Татьяна рассеянность Васильева. – Тогда с меня хватит. Расскажите о себе.
– Уж если что и неинтересно, так это слушать мою биографию…
– И все-таки я слушаю.
Васильев задумался и после небольшой паузы продекламировал:
– Это, по-моему, стихи Юрия Воронова?
– Ты не ошиблась, мальчишкой он перенес ленинградскую блокаду, потерял родных и близких… Его замечательная «Блокада» просто потрясает… А мои «блокадные дни» проходили в самом пекле Сталинграда. Здесь я впервые понюхал пороху, здесь обжег себе крылья… После госпиталя попал в части Советской Армии, находящиеся в Иране, служил там до самого их вывода, насколько помнится, в первый послевоенный год. И снова юг… Закавказье.
– Остальное я почти знаю, – тронула его руку Татьяна. – Потом вы, Александр Александрович, поступили на заочное отделение Всесоюзного экономического института имени Карла Маркса, где познакомились с молодым преподавателем…
– Татьяной Федоровной Николаевой…
– Которую вы теперь уже смело провожаете домой… – весело добавила Татьяна.
– Что вы, что вы, – смутился Васильев, – совсем даже несмело, хотя по годам мы с вами и ровесники. А вот по делу. По делу вы далеко оставили нас, фронтовиков, позади.
– К тому же теперь перед вами не просто юная вузовка, а начальник финансового отдела треста Кавказнефтеэлектромонтаж! Вот такая шишка на ровном месте! – рассмеялась Татьяна.
– Ого! И когда вы успели?
– Пока вы воевали…
После демобилизации Васильева Татьяна приняла деятельное участие в его трудоустройстве. Тресту требовались экономисты, и она представила его начальнику планового отдела треста Церцвадзе.
Когда Васильев в назначенный час постучался в кабинет Ноны Георгиевны Церцвадзе, из-за стола приветливо поднялась приятной наружности женщина лет тридцати: типичные грузинские черты лица, плавные движения рук, ровный строгий тон обращения.
После нескольких приветственных фраз Церцвадзе сразу перешла к делу:
– Сейчас вы пойдете в отдел кадров, потом – к управляющему трестом. Вы можете решать по-своему, но я вам не советую идти в директора автобазы… Да, да… Сначала вам предложат автобазу. Здесь, как только увидели ваши документы и узнали, что вы капитан, бывший командир автороты, в один голос сразу и выдохнули: вот кто порядок наведет нам на автобазе! Она у нас одна, а СМУ много, и каждый день идет дележ машин. Последнее слово всегда за управляющим или главным инженером треста, а все шишки валятся на голову директора базы. Если хотите стать настоящим экономистом, мой вам совет, не беритесь за гаражные дела…
Церцвадзе оказалась права: управляющий трестом, Мамед Абасович Рустамов, начал разговор с предложения стать директором автобазы, с самостоятельной руководящей работы.
– Какой из меня руководитель? – улыбнулся немного наигранно Васильев. – Сначала в подчиненных надо походить. К тому же я заочник, изучаю экономику…
– А разве директору автобазы не полагается знать экономику? – все более твердо вел свою линию управляющий.
Может быть, Васильев и сдался бы, спасовал перед напором Рустамова, но тут в кабинет уверенной походкой вошел полноватый, приземистый мужчина – он-то и помог разрешить спор. Послушав немного разговор, вошедший поднялся со своего стула и протянул через стол Васильеву крепкую шершавую ладонь, представился:
– Перхов Федор Александрович, начальник шестого СМУ. Мамед Абасович, – обратился он к управляющему, – уж если человека тянет чистая экономика, отпустите его ко мне – у нас должность начальника планового отдела свободна…
– И надо же тебе именно сейчас заявиться в кабинет, – проворчал беззлобно Рустамов.
Когда все решилось, Васильев зашел к Церцвадзе. Ему хотелось первой известить ее о своем назначении, ведь она теперь стала в какой-то мере его «опекуном».
– Поздравляю, – тепло пожала руку Нона Георгиевна. – Хотя и хлеб плановика о-ох какой нелегкий! Но тем не менее я бы тоже на вашем месте пошла только в СМУ. Работа там живая, интересная. Вы сделаете немало наблюдений, самостоятельных выводов, что-то впервые оцените, полюбите, а против чего-то восстанете.
Она как в воду смотрела: уже вскоре одно обстоятельство завладело всем его существом.
По курсу «Экономика строительства» Александр отлично усвоил главные задачи подрядных строительных организаций: своевременно сдавать объекты, снижать стоимость работ. Но на практике он скоро почувствовал: следуя этим целям, СМУ попадет в незавидное положение. Оказалось, что из всех планово-экономических показателей самый важный, самый главный – объем строительно-монтажных работ в рублях. Правило такое: чем больше вал, тем лучше!
В первые месяцы работы начинающему плановику много помогал Перхов. И ценил Васильев не только его практические советы, но и моральную поддержку в нелегких поисках истины, поисках соответствия между необходимостью и действительностью. Своими шутками-прибаутками начальник СМУ будто давал понять новичку: дерзай, брат, может быть, до чего путного и докопаешься, а я пока буду план-батюшку делать. Почти всякий раз при виде озабоченного лица начальника отдела Перхов произносил свой классический вопрос: «Не нашел еще потерянного звена? Икс-игрек есть, а зэта нету?»
По-настоящему серьезно относился к недоразумениям пытливого экономиста старший инженер проектно-сметного института объединения Кавказнефть Владимир Борисович Баулич. До назначения Васильева он работал в СМУ по совместительству. Зная неопытность нового начальника планового отдела, Владимир Борисович добровольно взял на себя опеку и подолгу объяснял Александру много такого, чего в учебниках не встретишь, а на практике не обойдешь…
Однажды, подытожив работу управления за месяц, Васильев обнаружил, что строители набрали по валу сто десять тысяч рублей. Фонд зарплаты был запланирован из расчета двадцати процентов от объема строймонтажных работ, то есть он исчислялся суммой в двадцать две тысячи рублей. Однако нарядов к оплате, что были приняты управлением, оказалось больше, чем предусматривал фонд зарплаты, на четыре тысячи рублей. Для их получения надо выполнить дополнительно работ ни много ни мало на двадцать тысяч рублей! Вот такое уравнение выпало Александру: вроде бы все просто, все известно, все налицо, а экономическое равновесие отсутствовало.
Пришлось обратиться за помощью к Бауличу. Тот попросил показать ему акты на выполненные работы. Когда через пару дней Васильев внимательно изучил документы, он не поверил своим глазам: не увеличивая физического объема выполненных работ, Баулич повысил их стоимость ровно на двадцать тысяч рублей – на столько, сколько требовалось.
Оказалось, он взял сразу несколько ценников (благо, их было тогда предостаточно: общие и порайонные, региональные и пообъектные, и т.д. и т.п.) и умело их применил. Ориентировался Владимир Борисович в бумажном море легко – сам составлял большинство ценников, и поэтому в дело пошли самые выгодные расценки. Более того, Баулич на вполне законном основании применил два или три каких-то коэффициента. Васильев же о них и не подозревал…
– Как же так могло случиться? – недоумевал он. – Я дважды проверял наряды. Все работы, что указаны в них, соответствуют действительности.
Баулич поневоле снисходительно глянул на Васильева:
– Очень просто: пока что в практике нашего треста тот объем, который вы выполняете по нарядам, и план по труду не стыкуются. Как говорится, в огороде бузина, а в Киеве – дядька.
– Ну и ну! Ведь фонд зарплаты планируется для того, чтобы мы выполняли не любую работу, а именно ту, что указана в сметах. Все же считается, пересчитывается. Так я понимаю?
– Не совсем так. При нынешней практике перерасходы порой неизбежны. А случается и наоборот – экономия, что также не большая радость для строителей.
– Позвольте, но почему же это происходит? – искренне изумился Васильев.
– А вот попытайся вникнуть в самую суть. Какой фонд зарплаты установили на текущий год вашему управлению?
– Двадцать копеек на рубль объема выполненных работ.
– Словом, в размере двадцати процентов, так? А вы подумали, откуда взялась эта цифра? Чем она обоснована? Какую связь имеет с теми работами, которые вы будете выполнять? Самую отдаленную, прямо скажем. Ведь в декабре прошлого года, когда управлению устанавливались эти двадцать процентов, мы еще не знали и половины – я подчеркиваю, по-ло-ви-и-ны! – объектов, на которых придется работать. Уловили? К примеру, о линии электропередачи, которую вы сейчас форсируете, не было и разговора. А коль точный объем работ неизвестен, установить заранее реальную трудоемкость практически невозможно.
Васильева удивила простота его логики. Но почему именно двадцать процентов, почему не восемнадцать и не двадцать пять?
– Эта цифра, как правило, определяется по среднепотолочному методу с оглядкой на достигнутый уровень, – начал объяснять Баулич. – В прошлом году в плане значилось двадцать два целых пять десятых процента, а фактически составило двадцать два. Вот эти-то две двойки и послужили базой, которую затем преспокойно снизили, округлили до двадцати, учитывая предполагаемый рост производительности труда. Но трудоемкость бывает разная – месяц на месяц, как известно, не приходится. Когда вы тянете дорогой медный провод (а стоимость его включается в объем работ), то объем получается солидный, расход же зарплаты мизерный – два-три процента к объему. А вот при монтаже оборудования – другая картина: цена оборудования не учитывается, и расход зарплаты в этом случае составляет восемьдесят – девяносто пять процентов к объему, а на земляных работах и все сто процентов.
Обычно земляные работы выполняет генподрядчик, но в наших условиях мы делаем это сами. Пойми: чем дороже под рукой материалы, тем легче «набирать» объем работ в рублях, а значит, и зарплату. Хотите ли вы этого, не хотите, вы должны внимательно следить в течение всего месяца, набирается ли нужный объем работ. Увидели, что недостает для начисления зарплаты – срочно ищите выгодные работы. Но если у вас их открылось слишком много, берегитесь экономии зарплаты. Покажите в актах лишь нужный объем. Остальное придерживайте на черный день, ибо сэкономленные в этом месяце средства в следующем уже не засчитываются, а, стало быть, пропадают…
Случай с «потерей» двадцати тысяч рублей, что чуть было не привел к большим потерям в заработке строителей, стал для Васильева своего рода показательным уроком. Мало-помалу он привык к экономическим изощрениям, хотя в душе протестовал против них. Но что поделаешь – вся отрасль так живет! Теперь он твердо усвоил жесткое правило действительности: есть объем работ в рублях – будет и план, и зарплата. А там, гляди, и премии, и благодарности…
Все чаще СМУ стало применять более дорогие, чем в проекте, материалы. «Обоснований» для этого находили предостаточно. Дешевое брали лишь тогда, когда не было дорогого. В конечном счете все усилия сводились к «набиранию» зарплаты. Случалось, что ситуация и сама по себе складывалась благоприятно (управление получало выгодные работы), тогда перед экономической службой вставала забота иного порядка: надо было часть выполненной работы оставить про запас. Кто гарантирует, что следующий месяц будет похож на этот?
Васильев заметил и такую закономерность: в начале месяца основные силы направлялись на незаконченные объекты (в обиходе их называли «бросовые»). Таких всегда набиралось немало, руки до них в напряженные будни, как правило, не доходили, потому что были они попросту невыгодными. Для плана, по сути дела, ничего не значили, а из фонда зарплаты пожирали девяносто, а то и все сто процентов выполненного объема. Но тем не менее пусковые стройки, хочешь ты того или нет, надо было как-то завершать, сдавать. Вот и заканчивали объект с горем пополам, возились с ним до середины месяца. А потом экономисты начинали прикидывать, как складывается вал, и сопоставлять его с потребностью в зарплате. Нередко обнаруживалось: управление снова «горит». Тогда бригады спешно покидали пусковые объекты и сосредоточивались там, где в считанные дни можно было с меньшим напряжением набрать побольше «очков». Достигнув этой цели, строители в тихую пору первой декады нового месяца вновь появлялись на «бросовых» объектах.
Теперь Васильев окончательно выяснил для себя, почему не везет большинству объектов, почему не сдаются годами уже почти законченные новостройки. Хотя, казалось бы, вся эта затяжка, все эти перестановки людей, техники, ресурсов проводятся без надобности и корысти… Делается это во имя обеспечения фонда заработной платы, о премиях в такие моменты не думают.
Все, казалось, шло благополучно, по единожды заведенному порядку. И все же спустя некоторое время в управлении произошло нечто такое, что заставило искать новый выход…
В конце сороковых годов в пятистах километрах от Закавказска открыли богатейшее нефтяное месторождение. Ударил такой фонтан, какого не знали прежде в краю «черного золота». Дело быстро закрутилось, на обустройство промысла бросили крупные силы строителей. Шестому СМУ поручили протянуть в новый нефтяной район линию электропередачи, соорудить несколько подстанций. Месторождение стало центром повышенного внимания.
Нефтяники торжествовали… Многие из тех, кто участвовал в открытии богатейшей подземной кладовой, получили Государственные премии. Но фонтаны оказались парадными. Еще не стихли аплодисменты в честь первооткрывателей, как скважины начали угасать и через несколько недель затихли совсем…
А между тем месторождение, на которое специалисты возлагали большие надежды, попало в задание пятой пятилетки. План на всех инстанциях был согласован и утвержден, иначе говоря, он уже стал законом. Что делать? Руководителей треста и других строительных организаций в двенадцать ночи пригласили к «хозяину» – так называли между собой нефтяники первого секретаря партийного комитета Закавказска. Тогда модно было все совещания проводить по ночам: чем выше начальство, тем позже оно проводило совещания. Секретарь коротко сообщил о сложной ситуации с нефтью в новом районе: угасшие фонтаны могут вызвать не только хозяйственные последствия, подчеркнул он. Но весь разговор закончил непререкаемой установкой: план добычи нефти не должен быть сорван! И сам подсказал выход: как можно скорее пустить в дело еще одно новое месторождение – Умбаки, запасы которого по прогнозам не меньше угасшего, тем более что оно находится неподалеку, лишь в ста километрах от Закавказска. В этой связи СМУ-6 обязано было в этот район провести стокилометровую электрическую линию.
– Сколько вам надо на это времени? – спросил секретарь управляющего трестом.
– Не меньше шести месяцев, – немного подумав, ответил Рустамов.
– Не больше четырех, – строго поправил его секретарь.
Он дал присутствующим понять: отныне добычу нефти сдерживают… только они, и попросил строителей через три дня положить на стол заявку – полный перечень материалов, оборудования, необходимых для выполнения поставленной задачи.
– А все, что касается других организаций, – не беспокойтесь: срывов не будет, – заключил встречу секретарь. – Сделаем все, чтобы завершить намеченную программу за четыре месяца.
Эта заявка Васильеву особенно запомнилась. Такой он больше не встречал.
В тот период СМУ-6 имело более полусотни незавершенных объектов, которые не могли сдать из-за срывов в снабжении: то трансформатора не хватало, то выключателя, то еще какой-то мелочи… В подобных случаях строителей не обвиняют, так как оборудованием обязаны снабжать их заказчики. И все же чтобы эти объекты не «висели» у них на шее, Васильев включил в заявку для Умбаков недостающее оборудование по всем «бросовым» объектам.
Через месяц сообщили: оборудование можно получить. Александр приехал в Кавказнефтеснаб и ахнул: изоляторы, провода, трансформаторы – все до шурупчика, точно по заявке, а главное в срок! «Если бы вот так поступало все заказанное для любого объекта, как бы шла работа! – размышлял он на обратном пути. – Не надо было бы завышать заявки, опасаться, что их „урежут“. Да если бы еще и фонд заработной платы планировали по сметным затратам… Строительство превратилось бы в обычную „легкую отрасль“, люди бы работали без авралов, нервотрепки, без экономических фокусов. А как снизилась бы его стоимость! Но мечты мечтами…»
В те годы все ямы под опоры и траншеи для кабеля рыли вручную. А грунт в районе Умбаков попался – что кремень: искры летели от кирки и лома во все стороны. Словом, неподатливый, скалистый грунт изрядно изматывал людей. Управление все свои силы бросило на земляные работы. Но аврал ничего хорошего не сулил: из ста рублей выполненного объема все сто уходили на зарплату.
А с другой стороны, заказчики наседали: чего же вы, братцы? Сами же помогли нам «выбить» для пусковых объектов оборудование, а дела не подвинулись ни на шаг – там даже людей нет. Ради бога заканчивайте пусковые, там же мелочь осталась! А те мелочи съедали восемьдесят – девяносто процентов объема на зарплату. В управлении скопилась вся невыгодная работа. Два месяца выручал трест. А на третий сказали: выкручивайтесь сами, помочь ничем не можем.
Васильев мучительно искал выход. И вдруг его осенило: да ведь мы можем пустить в дело крупные средства по статье «временные сооружения»! На каждом объекте, который строило СМУ, в зависимости от сложности условий предусматривалось от двух до шести процентов сметной стоимости данного объекта на подъездные пути, временные мостики, насыпи, срез вершин, прорубку просек и т.д. Отчисления на временные сооружения находились в полном распоряжении подрядчика. Банку оставалось только контролировать, действительно ли были выполнены указанные в актах работы…
По соседству со СМУ находился каменный карьер, и там что-то не ладилось с электроподстанцией – она нуждалась в реконструкции. Нужны были проект, средства и, наконец, подрядчик.
Васильев отправился к директору карьера с предложением:
– Давайте-ка мы вам эту подстанцию снесем, а на ее месте мигом поставим новую. Расходы оформим как капремонт, поэтому никакого проекта не надо. С нашей же стороны будет лишь одна просьба: продайте нам срочно, без наряда… камень. Как можно больше!
Поделиться книгой: