Счастье - это теплый звездолет

Мои подозрения усилились на следующий день, когда явился С'серроп в обнимку со словарем Тилли. Мы познакомились еще с одной эмоцией лебедян, хотя не сразу поняли ее значение. Поначалу мы подумали, что он болен. Он непрестанно шелестел и стрекотал насечками на суставах экзоскелета. Он сказал, что не болен. Дело было в чем-то другом.

— Это плохо, — твердил он. — Плохо! Грстно! Вы — не мгу скзать — вы так прет! Так креив! Кч, тк плхо! КЧКЧКЧ!

Под конец он принялся лихорадочно тереть локтями о грудную клетку. Раздался пронзительный свист.

Тилли схватила его за вибрирующую руку, но он отшатнулся. Похоже, значение этого жеста было одинаковым на Терре и в системе Лебедя. С'серроп прекратил верещать и серьезно посмотрел на нас. То, что он сказал потом, смутило даже Гарри.

— Так далеко! Так похож-ж-же на з-знак!

Он раскинул руки. Мы уже знали, что так выглядит символ крылатого Великого Куколки.

— Он здесь тож-же! — воскликнул С'серроп и решительно направился по коридору в сторону парка Рок-Крик; охранник из ООН с трудом за ним поспевал.

Через два часа мы узнали, что С'серроп вынудил штат отвезти его к группе, которая была на гастролях в Мехико. Заявил, что ему нужно сказать соплеменникам что-то важное.

Посреди суматохи пришел зашифрованный сигнал от нашего человека на Луне, то есть Джорджа. Как мы и думали, начальник Тилли затаился на обратной стороне Луны в обнимку со своим взрывоопасным лингвистическим сокровищем. Он попросил одного старого приятеля в Мерсенне передать, что ему нужны данные о письменности лебедян. В конце сигнала он добавил: "Не доверяйте этим полиненасыщенным пигмеям".

— Коротышки терпеть не могут друг друга, — прокомментировала Тилли.

Разумеется, вы понимаете, что у лебедян имелась письменность, а не только картинки, которые они использовали для первого контакта, но Джордж не видел ее до отлета. Пока Тилли собирала образцы, я достал негативы исписанной ракеты, над которой трудился Джордж. Выглядели они не очень перспективно. Вы можете представить, как китаец пытается расшифровать фразу "Ne pas se pencher en dehors"[15] на пяти европейских языках? На каждом негативе было около пяти сотен надписей на разных языках, и некоторые выглядели совершенно невероятно.

— Тилли, детка, ты не в курсе, где тут Лебедянская надпись?

— Я не знаю.

— Нам давали технические руководства, сравни шрифт.

— Руководства писали строители корабля. Там одни схемы и математические символы.

— Но у нас же есть образцы лебедянской письменности?

— В основном рукописные.

Что-то с ней не так, ощетинилась, как дикобраз. Я притянул жену к себе:

— Ты считаешь меня козлом? Сжалься! Я всего лишь старый добрый язычник Макс, которого легко напугать.

— Ты отвратительно вел себя с Гарри, — начала она и сощурилась на меня из-под блестящей завесы волос. — Макс, ты правда напуган?

— Еще как. Я даже в кровати только об этом и думаю.

— Но чего ты боишься?

— Истории, микро- и макропараллелизма... не знаю. Этого и страшно. Пожалуйста, попробуй что-нибудь найти.

Она попыталась, но до вторника дело не стронулось с места. А в среду произошло сами знаете что.

Отряд лебедян Западного полушария пел вечером на площади у собора какой-то там Божьей Матери в бразильском Сан-Паулу. В соборе должна была начаться месса. Вместо обычного круга лебедяне выстроились в ряд перед крыльцом, не давая прихожанам войти.

Из церкви вышли двое священников и обратились к лебедянам. Те продолжали петь. Толпа бурлила. Священник толкнул лебедянина, и тот отступил, но его место занял другой. Звуки Лебедя нарастали. Раздался колокольный звон. Кто-то вызвал полицию, и в какофонию добавился вой сирен. На пике беспорядков двое лебедян — ярко-оранжевых от эмоций — прошли по нефу и положили в алтарь какой-то небольшой предмет. Затем они вышли из церкви и продолжили петь.

Через полминуты алтарь собора озарился светом и со странным звуком взорвался, осыпав мелкой мучнистой пылью площадь и толпу.

В суматохе лебедяне отошли на дальнюю сторону площади и встали кругом. Вскоре стало понятно, что теперь их защищает какое-то силовое поле. Вероятно, его генерировал большой ящик, который они всегда таскали с собой. Научный отдел Минобороны дал заключение, что это музыкальный усилитель.

Пока мы переваривали новость, пришло сообщение, что отряд лебедян Восточного полушария проделал практически то же самое, уничтожив Золотой павильон в Киото.

До сих пор никто не обращал внимания, что оба вспомогательных катера лебедянского корабля отправились на якобы рутинные проверки в рамках техобслуживания. Через некоторое время стало ясно, куда они направляются. Гарри не ошибся в оценках, они и правда не могли похвастать скоростью. Западному катеру понадобилось шесть часов, чтобы преодолеть семь тысяч миль по воздуху от Квебека до кучки лебедян на площади в Сан-Паулу. По пути один из наших более инициативных соседей обнаружил, что у катера тоже появилось защитное поле неизвестной природы. Когда катер со скоростью звука тащился обратно на базу с отрядом лебедян Западного полушария на борту, наши военно-воздушные силы также в этом убедились. Это обошлось им недешево.

В какой-то момент главный корабль тоже окутало силовое поле. На борту остались восемь техников-землян.

— Что ж, теперь мы знаем, для чего им генераторы, — заметил я на следующее утро, расхаживая по кабинету Гарри. — Любопытная тактическая проблема. Что можно сделать с горсткой старых термоядерных бомб с плохой системой навигации, при условии, что их можно совершенно спокойно отнести куда угодно?

Гарри шлепнул по столу стопкой бумаг и возмущенно задышал. Только он набрал побольше воздуха, как зазвонил телефон.

— Когда? Кто? Везите его сюда. Он нужен нам здесь! Что? Ладно, я отдам приказ по вашим чертовым каналам... — Он бросил трубку. — Макс, они приоткрыли люк корабля, чтобы выпустить наших техников. И С'серропа. Он ранен. Скажи шефу, чтобы его привезли к нам.

В результате С'серропа раздобыла Тилли, потому что шеф, как и все остальные, оказался затянут в воронку нарастающей паники из-за злодеяний лебедян. Понятия не имею, как ей это удалось.

До журналистов дошло не сразу, и поначалу они только запутывали читателей. На следующий день, когда лебедяне небрежно испарили Миланский собор и Бахайский храм в Чикаго, газетчики набрали обороты. С тех пор, как вы помните, все голоса слились в единый изумленный вопль ярости. Мусульманский мир помалкивал до пятницы, когда мучнистой пылью рассыпалась Голубая мечеть в Стамбуле. На протяжении всей первой недели никто не погиб и даже не был ранен.

Кроме С'серропа.

Мы увидели его на носилках на авиабазе "Эндрюс". Похоже, он обрадовался встрече с Гарри.

— Я пытався, — тонким голоском прошелестел он. — Я пытався опъяснить.

Он едва заметно задрожал под одеялами. Насколько мы могли разглядеть под бинтами, его кожа была темно-желтой. Ему сделали массаж с кислотой. Наши медики не знали, как лечить инопланетянина, не считая банальных примочек. Как у человека после ожога, у него развивалось заражение крови.

В то утро лебедяне начали трансляции. Теперь было ясно, почему они так старательно учили наши языки, и все же, как вы помните, те первые послания были скорее эмоциональными, чем вразумительными. Нашей конторе повезло получить одну из первых копий отчета восьми техников. Лебедяне прочли им целую лекцию, прежде чем отпустить.

— Мания непреследования... Гарри, мне очень жаль.

Он сидел, обхватив голову руками.

— Если вспомнить историю первых христианских миссионеров, например в Полинезии или Африке...

— Черт возьми, Макс, по-твоему, никто больше не разбирается в истории? Просто... это я виноват... я неправильно понял посыл. С их точки зрения, это мы язычники. Не сыпь мне соль на рану. Они даже не попытались понять...

— А миссионеры пытались понять местные религии? Или только свергали идолов, сжигали амулеты, сносили храмы... "Чудовищные дикарские обряды" — так, кажется, они это называли?

— Кроме С'серропа. Он пытался понять.

— Да, пытался. Разумеется, он тоже верующий, только более свободомыслящий. Гарри, это всего лишь кучка упертых примитивных фундаменталистов, которые купили корабль и отправились нести дикарям благую весть. С помощью атомных бомб.

— Добрым словом и пистолетом, — не удержалась миссис Пибоди и прикусила язык.

— Это моя вина...

— Гарри, успокойся. Откуда бушмену знать, что такое ружье, пока оно не выстрелит? Он решит, что это неудобная дубинка. Мы никогда не видели, чтобы генератор излучал постоянную энергетическую хрень.

— Но на что они рассчитывают? — спросила Тилли. — Это же безумие! Заставить целый мир поклоняться Великому Куколке? Мы даже не принадлежим к одному виду! Ничего не выйдет.

— А как, по-твоему, воспринимали Святое семейство полигамные культуры, в которых отцом считается дядя по матери? Нет. Крещение мечом вполне может сработать. Что мы готовы отдать за спасение собора Святого Петра, Вестминстерского аббатства или Святой Софии? Или соборов Кремля? Напрасно вы так уверены. Обещаю, очень скоро вы окажетесь на службе в честь Великого Куколки в амфитеатре Картера Баррона[16].

— А ты? — возмутилась Тилли.

— Очищение, — пробормотал Гарри. — Огонь.

Глаза его были прозрачными и светлыми, как у собаки.

— Макс, первые христиане выжили. ТАино, в катакомбах. Во дни мучеников. Гонения дадут толчок возрождению.

Я не стал просить его назвать хотя бы парочку аборигенских религий, которые пережили столкновение с иезуитами. Меня занимали другие проблемы.

— Тилли, С'серроп может говорить? Это срочно.

Вы помните, что тогда происходило. Общество корчилось в судорогах. Мы предсказуемо и жалко бодрились в ответ на простой ультиматум лебедян. По-моему, людей больше всего возмущал уровень религиозной пропаганды. Нас явно считали дикарями из каменного века.

"Вы поймете, что Великий Куколка — истинный бог, потому что наше оружие сильнее вашего. Ваши фальшивые боги не могут защитить себя и вас".

Прямо со страниц руководства для миссионеров девятнадцатого века.

В предложении покончить с местными раздорами, ибо все мы братья и дети Великого Куколки, было рациональное зерно, хотя людям вряд ли понравится считать себя личинками. Но затем пришельцы заговорили о более тонких религиозных материях. Их предложение насчет брачных традиций было совершенно неприемлемо, ведь наши виды кардинально отличались...

Пока они излагали этот аспект, британский бомбардировщик в Квебеке отложил наше самое большое ядерное яйцо аккурат на лебедянский корабль. Трансляция оборвалась. Через два дня, когда улеглась пыль, оказалось, что корабль по-прежнему стоит среди обломков. Из-за силового поля вырвалось излучение нового типа, и в радиусе нескольких километров от воронки испарился весь металл. Затем религиозные трансляции возобновились. Великий Куколка и правда был сильным богом.

Несмотря на всеобщие протесты, я попытался уговорить С'серропа найти и расшифровать Лебедянские надписи на моих снимках ракеты Джорджа.

— Макс, что ты пытаешься доказать? Даже если там есть Лебедянские надписи, что с того? Теперь нам все известно.

— Разве? Ты же говорил, что разбираешься в истории.

Но С'серроп почти ослеп и выбился из сил. Похоже, он узнал ракету на снимках.

— Очень плохо! — снова прошептал он. — Кчч! Очень плохо...

— Макс, оставь его в покое.

— Погоди! С'серроп... Тилли, спроси его, есть ли другие? Вроде него? Которые прилетят сюда?

С'серроп не ответил, но, как вы знаете, мы недолго оставались в неведении.

Поскольку это рассказ с точки зрения винтика, опустим исторические моменты, планомерное разрушение наших религиозных сооружений (над судьбой Шартрского собора рыдал даже я), попытки Ватикана, Израиля и Всемирного совета церквей договориться о совместном существовании хотя бы для Западного полушария. Не будем вспоминать о том, как лебедяне по вполне естественной теологической ошибке стерли с лица земли Нью-Йоркскую фондовую биржу, о террористе-смертнике из ОАР, об успешном нападении на двух отбившихся от группы лебедян в Чили, о китайско-советском предложении... Вы все это знаете. В нашей конторе не происходило ничего особенного. Шестнадцать долгих ожесточенных споров между мной и шефом наконец привели нас в состояние пата. А затем прибыл второй лебедянский корабль.

Он приземлился в Сахаре. Та же модель, только поновее, вся в наростах и медная, а не золотая. Та же церемония знакомства, но эти лебедяне были определенно оранжевыми. Их окрестили Рыжими лебедянами. Как вы догадываетесь, комитет по организации торжественной встречи блистал своим отсутствием.

— Подкрепление? — спросила Тилли.

— Очень на это надеюсь.

Она бросила на меня взгляд, к которому я уже привык за последние дни.

— Мне нужно навестить С'серропа.

— Макс, ты его убьешь.

Она оказалась права. Когда С'серроп увидел снимки новых лебедян, он снова задрожал и застрекотал — вернее, попытался. Похоже, это было что-то вроде безудержных рыданий. Он не выдержал и сорвал с себя бинты. Не то чтобы они ему помогали, но результат был ужасен. В агонии он бормотал что-то совсем непонятное. В конце нам удалось разобрать: "Я пытався! Я пытався!" Затем он явно начал молиться, и я выключил диктофон. Той ночью он умер.

Я до утра корпел над пленкой и на рассвете явился к шефу с расшифровкой. К полудню он еще не пришел. Его секретарша рассказала о перестрелке между флаерами Желтых лебедян и Рыжих лебедян, в результате которой Марсель практически исчез с лица земли.

В 15:00 шеф все еще крутился как белка в колесе высших сфер. Я решил проявить — цитирую самого себя — независимую инициативу. В конце концов, много ли офисной мебели можно взять с собой в катакомбы? Мне было нечего терять.

Независимая инициатива приняла форму искусно подделанных приказов и тщательно подстроенных стечений обстоятельств. Через шестьдесят часов на конце цепочки недоговорок оказался один лейтенант космической морской пехоты. Он выглядел настоящим героем фантастического видеофильма, не считая простуды на губах. Его вкладом стало действие.

К этому моменту Рыжие лебедяне, более шустрые и практичные, решили, что нас сплотит эвакуация наших лунных баз. Для каждой базы было достаточно одного рейса шаттла, и Мерсенн, к несчастью, шел вторым номером. Я пощажу ваши нервы и не стану рассказывать, на что мне пришлось пойти, чтобы запихать этот ящик в замаскированный грузовой контейнер. Гарри очень помог мне. Он знал, что я совсем рехнулся, но меня поздно переубеждать. После этого нам оставалось лишь надеяться.

К этому времени каналы были настолько перегружены пропагандой и контрпропагандой Рыжих и Желтых лебедян, а также богословскими лекциями и глушилками, что мы практически ослепли и оглохли в электронном отношении. Я до сих пор не понимаю, чем отличались их версии поклонения Великому Куколке. Что-то связанное с полномочиями духовенства и существованием менее великих Куколок, или пророков. Гарри изучает этот вопрос.

Я пытался вести счет неумышленному ущербу имуществу Земли при столкновениях флаеров Желтых и Рыжих миссионеров. Помните, как СМИ твердили, что они истребляют друг друга? Люди несведущие искренне надеялись, что одно из зол уничтожит другое, а то и само при этом погибнет. Отчеты о происходящем не давали оснований для подобной надежды. Не было никаких признаков того, что они могут нанести друг другу серьезный урон, а вот нам приходилось несладко. Теперь страдали не только церкви, но и люди. Первым пал Марсель, затем почему-то Алтуна, а за ней несчастный Ковентри и Танжер. И множество городов и деревень помельче.

— Это ненадолго, — изрек я. — История религиозных войн не оставляет иллюзий. Основная атака идет не на врага, а на его последователей, то есть на нас. Сейчас они разберутся, что к чему, и привет. Нам придется выбрать одну из сторон, и тогда нам не поздоровится. Что такое, Гарри? Что-то случилось? В смысле, что-то особенное?

— Хьюстон перехватил передачи нового типа с обоих кораблей, направленные в космос.

— Вызывают подкрепления?

— Не исключено.

— Значит, alles ganz kaput...[17] Вы хотя бы разобрались, о какой планете говорил С'серроп?

— Не совсем. Лично я считаю, что они прибыли из системы шестьдесят один Лебедя, но родом с какой-то другой планеты. Шестьдесят один Лебедя была их последней остановкой. Возможно, они пробыли там некоторое время...

— Пока на пару со своими соперниками не разнесли вдребезги планетарную кору.

— Интересно, какими были настоящие лебедяне? — вздохнула Тилли.

— А мне интересно, где сейчас лейтенант Стернхаген. По крайней мере, его не забрали с собой во время эвакуации Мерсенна.

Как оказалось, лейтенант Стернхаген был именно там, где ему полагалось. Он успешно выбрался из контейнера, который причинил ему немало неприятных минут, и ускользнул по пути на обратную сторону. Мы смогли дать ему с собой только портативный реактивный ранец. Через сто двадцать часов прыжков, скольжения и кувырков он добрался до Джорджа, который блаженствовал в обнимку с делом своей жизни и небольшой гидропонной установкой, которую выманил у приятелей из Мерсенна. Молодой морпех в соответствии с приказом задал Джорджу один-два конкретных вопроса.

Получив вполне ожидаемые ответы, лейтенант Стернхаген решил не тратить время на споры. Он добавил немного снотворного в воздуховод, аккуратно вытащил ракету из пещеры, перенес Джорджа через пару-тройку внешних валов, уложил отдыхать и протянул лазерную линию связи для дистанционного управления.

Ракета взорвалась в точности как в первый раз: три коротких, один длинный. Разумеется, с Земли фейерверка не было видно. После этого молодому морпеху, который получил лишь незначительные радиационные ожоги в дополнение к заработанным на службе контузиям, пришлось еще сто двадцать часов прыгать, скользить и кувыркаться обратно на опустевшую Мерсеннскую базу, волоча за собой истерящего Джорджа, который ничуть не пострадал, хотя заметно пал духом.

Каким-то чудом Мерсенн перехватил наш тайный сигнал и оставил достаточно припасов, чтобы парочка продержалась до прибытия спасателей. За это время Джордж успел высказать лейтенанту Стернхагену все, что о нем думает, около пятнадцати тысяч раз. По-моему, простой медали за это совершенно недостаточно.

Дальше оставалось лишь ждать. И ждать. И ждать. Остальной мир ничего не ждал и потому только реагировал. Ну, вы в курсе. К счастью, потери среди людей были относительно низкими, не считая Марселя, Джайпура и Алтуны, где Желтые лебедяне устроили массовую церемонию перехода в веру Великого Куколки на свежем воздухе.