Счастье - это теплый звездолет

— А может, это девочка, — возразила Тилли.

— И не мечтай, — фыркнул я. — Снаряд два раза в одну воронку не падает.

К этому моменту главная фотолаборатория подтвердила мои догадки насчет роста и сообщила, что пришельцы притянули камеру каким-то лучом и, по-видимому, вскрыли и бегло осмотрели, прежде чем взорвать остатки.

Тем временем горячие линии всего мира раскалились. В ООН бурно обсуждали, какие указания дать Мерсенну. В комнате отдыха зала заседаний ООН одновременно жужжало столько электрических бритв, что выбило пробки, и мы на пятнадцать минут остались без наземной связи. В восемь утра по североамериканскому восточному времени вопрос потерял актуальность. Инопланетяне вышли на быстро прецессирующую орбиту вокруг Терры.

После этого они нарушили радиомолчание, и Джордж воспарил на небеса, полные инопланетного бормотания, над которым можно ломать голову.

Чем занимается наша контора? По сути мы осколок ЦРУ, который остался после переезда в Лэнгли. (Сразу предупреждаю, что это рассказ от лица мелкого винтика; понятия не имею, что там президент сказал премьер-министру.) Официально мы занимаемся коммуникациями и спецподдержкой. Кучка лингвистов с прибабахом и вышедших в тираж связистов. Мы вели прекрасную тихую жизнь, пока не угодили в жернова первого контакта с инопланетянами три года назад. Да-да, с капелланками.

В итоге Джордж стал официальным специалистом по внеземным языкам, отчего наш коротышка надулся еще больше. Меня почему-то считают специалистом по психологии пришельцев — недурная карьера для простого дешифровщика снимков. А Тилли — настоящий полиглот. Вы в курсе, что назвать полиглота лингвистом — значит нарываться на драку? В общем, она заместитель Джорджа. И моя жена. Гарри — физик на побегушках. Мы взяли его в плен, когда нас приписали к научно-исследовательскому отделу. Миссис Пибоди повысили до начальника архива, но она по-прежнему помогает мне заполнять налоговые декларации.

Когда Крошки с Капеллы поспешно убрались, мы рассчитывали насладиться заслуженным отдыхом. Наши сомнительные таланты должны были покрываться пылью. Но нет, Очередные Пришельцы весело кружат вокруг Терры, и нашу скромную контору забрасывают данными и вопросами.

— Похоже на какую-то стандартную трансляцию при контакте, — сообщил Джордж. — Повторяют три или четыре фразы и переключаются на новый язык. Пока насчитал не меньше двадцати восьми. Один из них похож на капелланский, но перевести не получается.

— Я думаю, это "высокий" капелланский, — заметила Тилли. — Ну, знаете, как пекинский в сравнении с кантонским. Наверное, капелланки, которые к нам прилетали, говорили на диалекте. По-моему, я расслышала уважительную форму местоимений "я" и "вы" и что-то насчет "говорить".

— Может быть, "вы говорите на нашем языке?". Или "вы будете говорить?".

Теперь в ООН жарко спорили, вступать ли в диалог с пришельцами и что им говорить. Разумеется, Джордж попытался протащить нужную резолюцию через своих приятелей в АНБ. Он до смерти боялся, что шведы или япошки нас опередят. Но добро нам никто бы не дал. В то время вояки отлично ладили с президентом — помните? Полагаю, их с трудом отговорили от испытаний нашей новой системы противоракетной обороны на пришельцах. То же самое, должно быть, происходило повсюду. После визита капелланок все крупные страны работали над космическим оружием.

В итоге с пришельцами так никто и не заговорил. Внезапно они прекратили трансляцию речи и в течение часа передавали что-то вроде морзянки. Затем одновременно произошли сразу две вещи.

Во-первых, Гарри сообщили из Минобороны, что тамошний научный сотрудник вывел формулу, связанную с отдельными элементами морзянки. Сразу после этого с советской станции слежения передали, что пришельцы выпустили объект, который движется за кораблем.

Мы невольно пригнулись и затаили дыхание.

Яркая точка оставалась на орбите.

Мы выдохнули, и в тот же миг пришельцы выпустили лазерный луч. Точка в кильватере рассыпалась роскошным фейерверком — три коротких, один длинный.

Наверное, вы как раз тогда узнали, что происходит. При виде вспышек над головой мировые СМИ зашлись в истерике. "ПРИШЕЛЬЦЫ ОБСТРЕЛИВАЮТ ЗЕМЛЮ! СИНИЕ ЯЩЕРИЦЫ БРОСАЮТ БОМБЫ С НЕБА!" Военные и без того уже рвались с цепи. К инопланетному кораблю устремились мегапетарды всех мастей и калибров.

Поразить цель не удалось. Пришельцы проворно расставили на орбите еще три точки на расстоянии около ста пятидесяти тысяч миль одна от другой и снялись в направлении туманности Угольный Мешок. Они провели в нашей системе ровно тринадцать часов. Все это время объединенные умы человечества вели себя как перепуганный опоссум — валялись лапками кверху.

— Можешь считать меня антропоцентристом, но я бы назвал их гадами, — заметил я позже.

— Настолько чужие... — проговорила Тилли.

— Когда это тебя останавливало?

Она бросила на меня старый недобрый взгляд, но с изрядной примесью нежности:

— Брак тебя испортил... Эй, Джордж! Ты в курсе, что бомбы, которые они оставили, исписаны сверху донизу? Хренильон самых разных языков. Флуоресцентные голубые значки. Дело твоей жизни, старина.

— Галактический Розеттский камень, — выдохнул Джордж, плюхаясь на стул. — Макс, ты обязан помешать военным их уничтожить. Фотографий недостаточно.

— Три бомбы замедленного действия летают у нас над головой, а ты хочешь сохранить их в качестве библиотеки? А если в них вирусы или бактерии? Мутагены? Лучи глупости, которые помешают нам выйти в космос? Ты новости слышал? Очнись, Джордж.

— Они не посмеют, — простонал он. — Бесценное сокровище! Ключ к тАинам Галактики!

Как позднее выяснилось, они действительно не посмели, по крайней мере тогда. Кто-то слишком боялся инопланетных технологий... или мечтал ими завладеть. Советско-американская команда соорудила вокруг одной из десятифутовых ракет дистанционно управляемый док и две недели аккуратно вела его к кратеру на обратной стороне Луны.

С тех пор Джордж мечтал об одном — добраться до Луны. Он наорал на медиков и вскоре получил допуск к работе в условиях низкой гравитации. У него было железное здоровье, хотя с виду он походил на спившуюся мышку-норушку. Не успели мы оглянуться, как он забронировал место на челночном рейсе в Мерсенн.

На прощальной вечеринке он сообщил мне, что различил на стабилизаторе ракеты капелланскую надпись:

— То же, что передавали словами. "Я вы говорить".

— Может, "Если вы можете это прочесть, вы подобрались слишком близко"? Желаю удачи.

Так и получилось, что мы остались без специалиста по внеземным языкам, когда подоспели пришельцы № 2 (или № 3, если считать капелланок). Что было дальше, вы в основном знаете. Ребята последовали по стопам ящериц: пару раз облетели Луну, остановились, чтобы осмотреть груды руды, затем вышли на орбиту и начали трансляцию. Различия начались, когда они заметили две летающие бомбы. Они прервали трансляцию и под взглядами всего мира прокрались за одну из точек. Вместо лазерного луча из корабля выпустили туман, который окутал точку.

— Они ее расплавили! — крикнул Гарри по интеркому.

Когда рассеялся туман, точка исчезла. Пришельцы направились ко второй.

Помните заголовки? "НОВЫЕ ПРИШЕЛЬЦЫ УНИЧТОЖАЮТ БОМБЫ! КОСМИЧЕСКАЯ УГРОЗА УСТРАНЕНА!"

Расправившись со второй бомбой, наши новые друзья возобновили трансляцию. Тилли исполняла обязанности главного лингвиста.

— Макс, что мне делать? Джордж игнорирует приказы вернуться!

— Ты справишься, детка. Что сложного в рисованных человечках? Палка-палка-огуречик. Читай их как комикс.

— Ты когда-нибудь пытался сказать "Кто вы?" или "Откуда вы?" с помощью палки-палки-огуречика? — фыркнула она.

Судя по рисункам, пришельцы были гуманоидами и вполне миролюбивыми. Одну картинку они передавали снова и снова: большие и маленькие человечки водят хоровод вокруг майского дерева.

— Похоже, маленькие человечки — это они, а большие — мы, — сказала Тилли.

— Хотелось бы верить. А рисунок означает, что они хотят приземлиться?

Как вы помните, мы разрешили посадку на выжженной пустоши в северном Квебеке. Никакой торжественной встречи, как для Крошек с Капеллы. Никаких трибун со зрителями. Голая равнина, паутина инверсионных следов в небе и пять сверхмощных артиллерийских устройств, наведенных на большой золотистый корабль.

Шлюз открылся.

Все помнят, кто вышел на пустую равнину, — отряд коротышек ростом около четырех футов, с кожей цвета отборнейшего масла. На них были желтые шарнирные доспехи и смешные полузакрытые шлемы. В руках они держали что-то вроде коробок из-под хлопьев. Вероятно, смертоносное оружие. Они подняли оружие вверх, торжественно промаршировали вперед и побросали оружие в кучу. Затем они взялись за руки и запели.

Так мир впервые услышал Звуки Лебедя. По мне, так очень похоже на музыкальную пилу, но вы сами знаете, как популярны они стали. Еще как популярны, беруши меня подери! Ах да, у вас же есть дети подросткового возраста. Мы и минуты не успели послушать, как миссис Пибоди начала приплясывать.

Пока мы внимали Звукам, из корабля вышел второй отряд масляных человечков с шаром на шесте. Пальцы на красных кнопках напряглись, но пришельцы просто водрузили шест посредине, как то майское дерево на рисунках, и запели громче. Они явно ждали, когда мы с ними поздороваемся.

Вскоре комитет по организации торжественной встречи выполз из бункеров, и второй контакт с инопланетным разумом состоялся.

Все прошло намного спокойнее, чем в прошлый раз. По-взрослому. Никакого секса, никаких фейерверков. Только компания благовоспитанных желтых мальчуганов, которых искренне интересовали наши языки и традиции. Похоже, больше всего их волновало, как бы не отравиться нашей едой. Вы в курсе, что они были вегетарианцами? Они охотно отвечали на наши вопросы. Мы быстро выяснили, что они прибыли из системы 61 Лебедя. Пистолеты стреляли не лучами смерти, а лазерными лучами; нам выдали образцы. Они возражали против электронного наблюдения не больше, чем стадо коров, пустили нас на корабль и даже не стали обыскивать. Гарри был в числе экскурсантов.

— Корабль похож на корабль капелланок, — сообщил он. — Довольно старый. Наверное, купили с рук по дешевке. На борту два катера. Тяжелого оружия мы не нашли, только несколько маленьких стандартных ракет да тот странный корпускулярный туман. Похоже, что-то вроде катализатора.

— Почему ты решил, что они купили корабль?

— Каждый раз, когда мы задавали технический вопрос, они искали ответ в руководстве. В конце концов они дали его нам, чтобы скопировать. Я принес экземпляр. Где Джордж?

— Он не ответит. На что ему один язык, когда в его распоряжении сотни? Он сидит в обнимку со своим Розеттским камнем и не сдвинется с места, пока у него не выйдет кислород.

— Вот что любопытно, — заметил Гарри. — Это майское дерево у них по всему кораблю, самых разных размеров. Один большой зал — вылитая часовня. Наверное, они очень религиозны.

Я вовремя вспомнил, что Гарри и сам очень религиозен.

Разумеется, это было важной новостью о наших гостях. До того журналисты интересовались ими не больше, чем съездом изготовителей треножников. С началом официальных гастролей стало ясно, что Звуки — это гимны. Помните фотографии? Маленькие желтые человечки водружают шесты на рассвете, в полдень и на закате, куда бы их ни занесла судьба, берутся за руки, поют и зовут в круг прохожих. Благодаря мелодичным Звукам и приятной внешности пришельцев многие соглашались, особенно кто помоложе.

Они бурно радовались. "Ты подпевай? Ты подпевай?" — восклицали они. После песни они заглядывали в лица людей: "Хорошо! Тебе нравится? Хорошо?" Если люди улыбались в ответ, пришельцы жали им руки прохладными, хрупкими на вид ладошками. "Словно руки ребенка в бумажных перчатках", — сравнил один журналист.

— По-моему, они ужасно милые, — заметила миссис Пибоди. — У них такие внимательные карие глазки-пуговки.

— Похожи на хоббитов, — сказала Тилли. — Вроде Мериадока в доспехах.

— Это не доспехи, а экзоскелет, — поправил я. — Он не снимается.

— Я в курсе... тише, они собираются петь.

Мы уже знали, что предмет на шесте — это не шар. Он имел форму яйца со складками внутри.

— Похоже на рогалик, — сказала миссис Пибоди.

— Они называют это Куколкой или Великим Куколкой, — сообщила Тилли. — Это изображение лебедянина в коконе. Видишь лицо?

— Грустный какой, — сказал Гарри.

Песни тоже были грустными — грустными и восторженными, и оттого особенно западали в душу. Звукозаписывающие компании нашли золотую жилу, и Звуки вскоре потеснили на радио земную музыку. Рапа, хозяин столовки, куда мы ходим обедать, и отец троих детей, признался, что сломал свой радиоприемник, чтобы сохранить остатки разума. Да вы и сами знаете, как в первые недели лебедяне разъезжали по миру и пели перед церквями, мечетями и пагодами, как священник-унитарий провел с ними совместную службу под открытым небом, как дети носили значки с майским деревом и Великим Куколкой и так далее и тому подобное. Все люди и пришельцы — братья. Экуменизм!

А вот о С'серропе вы ничего не знаете. (Я пишу его имя таким образом, чтобы передать твердый жужжащий р-р-р. В Лебедянском языке много пауз и щелчков, а вот наши носовые и полугласные звуки им даются с трудом — я цитирую Тилли.)

С'серроп прибился к нам, когда отряд лебедян Западного полушария впервые посетил Вашингтон. Мы познакомились на официальном приеме. В нем было что-то неуловимо жалкое, блеклое. Он изучал земные языки в числе прочих студентов и быстро подружился с Тилли. Когда отряд отправился дальше, мы попросили шефа оставить его у нас, и каким-то чудом все срослось, хотя штату пришлось стелиться под лебедян всю неделю. Лебедяне хватались за любую возможность научиться говорить по-нашему. Наверное, они не ожидали, что языков на Земле так много.

Дело в том, что С'серроп был не таким, как другие. Можно сказать, он был белой вороной. Мы так и не узнали почему. Нелегко разобраться в детских травмах юного членистоногого. Зато он помог нам понять кое-что новое. Во-первых, эмоции лебедян.

Помните, какими опрятными и жизнерадостными они всегда казались? С'серроп избавил нас от иллюзий в тот день, когда попытался попробовать мясо. Мы заказали ему салат в столовке "У Рапы".

— Хнет! — щелкнул С'серроп, пожелтев сильнее обычного. — Я есть то же, что все!

Он становился все желтее и желтее, отвергая наши возражения. Когда принесли фрикадельки, разразился кризис. Вы в курсе, что хохолок, который торчит над "забралом" лебедян, — это хеморецепторы, часть ушей? При виде мяса рецепторы С'серропа втянулись, и "шлем" превратился в гладкую круглую сферу. Он надкусил фрикадельку и огляделся с безумным видом. Жест был абсолютно человеческим, и я вскочил, чтобы помочь гостю из космоса отыскать мусорное ведро. С'серроп все же проглотил фрикадельку, тяжело дыша, и замер. Вот это упорство! Тилли схватила его тарелку, заменила мясо на зелень, и через некоторое время хохолок вернулся на место.

Это стало ключом к разгадке. В тот вечер по телевизору показывали музыкальный фестиваль рядом с мормонским храмом в Солт-Лейк-Сити.

— Макс! — ахнула Тилли. — Ты только посмотри на их головы!

Головы пришельцев были лысыми и круглыми, как бильярдные шары, а кожа — ярко-желтой, как горячий карри.

— Панический страх, отвращение, омерзение... неожиданные эмоции для безобидных пришельцев-социологов.

— Я спрошу у С'серропа.

— Только осторожно. Очень, очень осторожно.

Как ни странно, Гарри уже выяснил, в чем дело. Оказывается, он вел бурные религиозные споры с физиками-ядерщиками. (Удивительное дело, в наши дни физики — самые рьяные защитники Господа Всемогущего, хотя совершенно непонятно, где Он, по их мнению, находится.) Как бы то ни было, Гарри рассказал нам историю Великого Куколки.

— Как вам известно, лебедяне вылупляются из яиц и после метаморфоза принимают взрослую форму, которую мы видели. Их религия основана на вере в то, что есть еще один метаморфоз в форму с крыльями. Да-да, с крыльями. Красота, да и только. Это случилось всего один раз, когда Великий Куколка обрел крылья. Его преследовали и подвергали пыткам. У них есть — или был — довольно жуткий метод казни. Приговоренного заматывают в ткань, пропитанную кислотой, которая разъедает его заживо. Эта штука на шесте... вы видите примитивную параллель? — перебил сам себя Гарри.

Мы молча кивнули, глядя на нового и непривычного Гарри.

— Да. Так вот, в агонии Великий Куколка прошел конечный метаморфоз и через некоторое время явился своим последователям в крылатом виде... Это просто невероятно! На расстоянии одиннадцати световых лет...

Он рассказал нам, что пригласил С'серропа посетить с ним в воскресенье церковную службу. Понимали ли мы, что ни один лебедянин еще ни разу не вошел в земной храм? Вскоре стало ясно, что С'серроп чувствует в связи с приглашением Гарри. Страх, отвращение и решимость. Когда мы встретили его после службы, его хохолок показался лишь наполовину.

Гарри объяснял ему основы христианской доктрины. Лебедянин возбужденно щелкал что-то малопонятное: "Убибительно! Убибительно!" Мы решили, что он говорит "удивительно"... или "унизительно".

Он захотел узнать больше, и Тилли вызвалась раздобыть ему религиозный словарь, чтобы он ознакомился с исламом и индуизмом, православием, католичеством и иудаизмом в дополнение к ритуалам Массачусетс-авеню, которые предпочитал Гарри. Гарри глубоко задумался; Тилли рассказала мне, что его волнуют такие вопросы, как уместность возжигания свечей.

На следующее утро я зашел в кабинет Гарри. Я и сам изрядно пожелтел. Гарри что-то рисовал на доске.

— Во-первых, Гарри, мои поздравления. Не устаю удивляться, какие таланты собрались в нашем офисе. И все же наберись терпения и выслушай меня. Я хочу кое-что уточнить. Ты абсолютно, на сто процентов уверен в официальной оценке возможностей агрессии со стороны пришельцев?

Он презрительно взглянул на меня, оторвавшись от мечтаний о галактической евангелической церкви.

— Ты имеешь в виду оружие?

— Да, оружие. Духовые трубки, атомные дезинтеграторы, микробные культуры... Можешь считать меня параноиком, Гарри, но что они могут сделать с нами, если попытаются?

— Макс! — Он вздохнул. — Ну... у них есть те лазеры ближнего действия и около пятидесяти тактических атомных ракет, которые, наверное, продавались вместе с кораблем. Взрыватели у нас получше будут. Они медлительны. Их вспомогательное судно с трудом выжимает скорость звука. Они очень уязвимы. У них нет лабораторий и хранилищ биокультур. Механического оборудования минимум. Основной привод однозначно нельзя использовать в качестве подвижной горелки в атмосфере. Системы навигации не подходят для атаки из космоса. Думаю, оценка довольно точная, максимум, они могут разбомбить пару крупных целей, прежде чем их снимут наши средства обороны. И то если им повезет.

Он со злостью вычеркнул пару уравнений.

— Гарри, на корабле есть хоть что-нибудь, чего ты не понимаешь?

— Нет. В целом, нет. Хотя...

— Хотя?

— У них есть один или два больших генератора, которые кажутся избыточными для их нужд, вот и все. Обычные генераторы. Возможно, они были на корабле, когда лебедяне его купили. Например, для питания наземного оборудования. Макс, что тебя гложет? Это одно из самых важных... не побоюсь сказать, одно из самых прекрасных событий в истории человечества... Возможно, тебе этого не понять. Мне жаль тебя. Мне жаль всех атеистов. Но другие поймут.

— Наверное, мне и правда не понять, Гарри, но я скажу тебе, что меня гложет. Я читал книги по истории. Истории Земли. Большой странный корабль, полный религиозных символов... чужая раса, очень набожная, которой отвратительны обычаи аборигенов... ничего не напоминает?

— Увы, нет, — ответил он и стер формулы с доски.

Нашей милой уютной конторе грозила не только внешняя, но и внутренняя опасность.