Помоги проекту - поделись книгой:
— Тогда надо серьезно (
Я ответил, что уже много советовался, и начал рассказывать о поездке в Берлин на лечение в 1926 году и хотел добавить: это случилось после вашей смерти, но сдержался и заметил: это было после вашей болезни».
Как странно… В конце жизни в своих снах и грезах Лев Троцкий, демон революции, как его любили называть, видел себя под защитой заботы и любви Ленина. Он уже не был похож на того железного председателя Реввоенсовета, каким он представал в Москве перед многочисленными посетителями, искавшими его помощи и расположения.
Историки говорят, что Ленин несколько настороженно относился к Троцкому, потому что недолюбливал идеалистов, предпочитал практиков, которым ничто не мешает делать повороты на крутой дороге истории. А Лев Давидович в определенной степени остался романтиком. Во всяком случае, из всей плеяды победителей в революции и Гражданской войне он единственный сохранил искреннюю веру в марксизм.
Весной 1940 года в своем завещании Троцкий писал: «Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом и, следовательно, непримиримым атеистом… При каких бы обстоятельствах я ни умер, я умру с непоколебимой верой в коммунистическое будущее».
Он считал, что тяжело болен:
«Характер моей болезни (высокое и повышающееся давление крови) таков, что — насколько я понимаю — конец должен наступить сразу, вернее всего — опять-таки по моей личной гипотезе — путем кровоизлияния в мозг. Это лучший конец, какого я могу желать».
Никому не дано предугадать свое будущее. Инсульт хватил не Льва Троцкого, а Иосифа Сталина. И это была мучительная смерть. В марте 1953 года вождь потерял речь. Правая половина тела была парализована. Умирание затянулось на несколько суток.
Впрочем, Лев Троцкий вовсе не был уверен, что судьба подарит ему легкую и скорую кончину:
«Читать на эту тему специальные книги у меня нет желания, а врачи, естественно, не скажут правды. Если склероз сосудов примет затяжной характер и мне будет грозить длительная инвалидность, то я сохраняю за собой право самому определить срок своей смерти. «Самоубийство» (если здесь это выражение уместно) не будет ни в коем случае выражением отчаяния или безнадежности. Мы не раз говорили с Наташей, что может наступить такое физическое состояние, когда лучше самому сократить свою жизнь, вернее свое слишком медленное умирание…»
Сталин избавил его от необходимости принимать трудное решение.
На роль убийцы Троцкого нашли испанца Рамона Меркадера. Он работал официантом в отеле «Ритц» в Барселоне.
Рамон Меркадер родился 7 февраля 1914 года в Барселоне. Его отец Пабло Меркадер занимался бизнесом и был одним из самых богатых людей в Барселоне. Мать — Каридад дель Рио Эрнандес — родила пятерых детей, потом оставила мужа и увлеклась анархистскими идеями. Она стала агентом НКВД и предложила чекистам обратить внимание на сына. Советские разведчики завербовали его в 1938 году. К тому времени он успел и послужить в армии, и посидеть в тюрьме.
Рамон свободно владел французским и английским. Высокий и сильный, внешне привлекательный, хладнокровный, он годился для той роли, которую ему придумали: соблазнить одну из преданных Троцкому женщин, чтобы она привела его к будущей жертве. Уже через пять дней после первого покушения будущий убийца проник в дом Льва Давидовича. Он называл себя Жаком Морнаром, сыном бельгийского дипломата, а пользовался фальшивым канадским паспортом на имя Фрэнка Джексона.
20 августа 1940 года Меркадер пришел к Троцкому, несмотря на жару, в плаще и шляпе и попросил прочитать его статью. Когда Лев Давидович взялся за чтение, стоявший у него за спиной Меркадер вынул ледоруб с укороченной ручкой (пистолет ему тоже дали) и, закрыв глаза, со всей силой обрушил его на голову Троцкого.
Он предпочел ледоруб, а не пистолет, чтобы не шуметь. Меркадер был на редкость бесчувственным и безжалостным человеком: не всякий профессиональный убийца способен на такое. Он надеялся убить Троцкого одним ударом и убежать.
Но смертельно раненный Троцкий вступил в борьбу. От растерянности Меркадер даже не сумел воспользоваться пистолетом. Услышав шум, вбежали охранники и схватили убийцу. Полиция устроила Меркадеру очную ставку с женщиной, которую он использовал, чтобы проникнуть в дом Троцкого. Она сказала:
— Ты — предатель! В любви, в дружбе, во всем. Не лги, предатель!
Рамон Меркадер просил полицейских, чтобы его увели.
На следующий день Троцкий умер в больнице. Проститься с ним пришли триста тысяч человек — в далекой от России стране, где он прожил всего несколько лет.
22 августа 1940 года газета «Правда» поместила короткое сообщение корреспондента ТАСС из Нью-Йорка: «По сообщению американских газет, 20 августа было совершено покушение на Троцкого, проживающего в Мексике. Покушавшийся принадлежит в числу последователей и ближайших людей Троцкого». Через день — такая же короткая информация, на сей раз из Англии: «Лондонское радио сегодня сообщило. В Мексике в больнице умер Троцкий от пролома черепа, полученного во время покушения на него одним из лиц его ближайшего окружения».
Через неделю, 28 августа, в «Правде» появилась статья без подписи под названием «Смерть международного шпиона», которую Сталин правил собственноручно:
«По сообщению американских газет, на Троцкого, проживавшего последние годы в Мексике, было совершено покушение. Покушавшийся — один из ближайших людей и последователей Троцкого.
В могилу сошел человек, чье имя с презрением и проклятием произносят трудящиеся во всем мире, человек, который на протяжении многих лет боролся против дела рабочего класса и его авангарда — большевистской партии… Иностранные разведки лишились долголетнего матерого агента, организатора убийц, не брезговавшего никакими средствами для достижения своих контрреволюционных целей. Троцкий прошел длинный путь предательства и измены, политического двурушничества и лицемерия…»
Троцкого обвиняли в том, что он вступил в партию большевиков, чтобы «взорвать ее изнутри», что в 1918 году вместе с левыми эсерами организовал злодейский заговор, стремясь «уничтожить вождей пролетариата Ленина, Сталина и Свердлова», что в годы Гражданской войны «предательскими действиями и вредительскими приказами всячески ослаблял» Красную армию… «Троцкого убили его соратники, — так заканчивалась статья. — С ним покончили те самые террористы, которых он учил убийству из-за угла, предательству и злодеяниям против рабочего класса, против Страны Советов… Так бесславно кончил свою жизнь этот презренный человек, сойдя в могилу с печатью международного шпиона и убийцы на челе».
6 июня 1941 года нарком внутренних дел Берия подписал записку за № 1894:
«ЦК ВКП(б) и СНК СССР товарищу СТАЛИНУ И.В.
Группой работников НКВД в 1940 году было успешно выполнено специальное задание.
НКВД СССР просит наградить орденами Союза шесть товарищей, участвовавших в выполнении этого задания.
Прилагаю проект Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР. Прошу Вашего решения».
На записке резолюция вождя: «За (без публикации). И. Ст.», вслед за ним расписались члены политбюро Молотов, Калинин и Ворошилов. Каганович и Микоян дали согласие опросом.
14 июня 1941 года в постановлении политбюро за № 25 записали:
«О награждении Меркадер К.Р., Эйтингона Н.И., Василевского Л.П. и др. (без публикации)
Утвердить проект Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР о награждении тт. Меркадер К.Р., Эйтингона Н.И., Василевского Л.П. и др. (см. приложение).
УКАЗ
Президиума Верховного Совета Союза ССР
о награждении тт. Меркадер К.Р., Эйтингона Н.И.,
Василевского Л.П. и др.
За успешное выполнение специального задания наградить:
Орденом ЛЕНИНА
1. Меркадер Каридад Рамоновну
2. Эйтингона Наума Исааковича
Орденом КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
1. Василевского Льва Петровича
2. Судоплатова Павла Анатольевича
Орденом КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ
1. Григулевича Иосифа Ромуальдовича
2. Пастельняка Павла Пантелеймоновича».
За пять дней до нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, 17 июня 1941 года, соучастники убийства создателя Красной армии Льва Давидовича Троцкого получили в Кремле ордена из рук его недавнего товарища по политбюро, председателя президиума Верховного Совета СССР Михаила Ивановича Калинина.
Одной фамилии не хватает в этом списке — непосредственного исполнителя. Его мать Каридад Меркадер получила орден, а убийца Троцкого — ее сын Рамон остался без награды. Он не получил тогда ордена, потому что не знали, как он поведет себя на суде и в тюрьме.
Каридад Меркадер, оперативный псевдоним Мать, впоследствии покинула Советский Союз. Она предпочла жить во Франции.
Жена советского разведчика Бориса Никодимовича Батраева, работавшего в Париже, передавала Каридад деньги.
«Обычно мы встречались с Каридад в кафе, — вспоминала Зинаида Николаевна Батраева. — Иногда я ей приносила письма от Рамона, которые пересылались из Мексики через Центр. Периодически передавала деньги: Берия назначил ей пожизненную пенсию… Я передавала и бесконечные обещания Центра относительно скорейшего освобождения ее сына».
За то, что Каридад Меркадер пожертвовала своим сыном, ей была установлена пожизненная пенсия. Тогдашний посол Кубы в Париже говорил, что Каридад — «большая сталинистка, чем сам Сталин». Она умерла в 1975 году.
Рамон Меркадер на суде не признался, что работает на Советский Союз. Он твердил, что убил Троцкого по личным мотивам. Это понравилось в Москве. Советская разведка пыталась вызволить его из тюрьмы, но не удалось. В тюрьме он чинил радиоаппаратуру. Режим был относительно мягким.
Убийце Троцкого дали двадцать лет. Он отсидел девятнадцать лет восемь месяцев и четырнадцать дней. Вышел на свободу в 1960 году. Покинул Мексику с чехословацким паспортом. От всего мира скрывали, куда он направляется. Его привезли в Советский Союз.
Уже прошел ХХ съезд, где Хрущев впервые рассказал о сталинских преступлениях, уже были реабилитированы многие жертвы террора и наказаны палачи. К уголовной ответственности привлекли тех, кто руководил Рамоном Меркадером. Но убийцу Троцкого встретили как героя. Правда, все хранили в тайне. Закрытый указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза «за выполнение особого задания и проявленные при этом героизм и мужество» был подписан 31 мая 1960 года.
Убийце Троцкого выдали советский паспорт на имя Рамона Ивановича Лопеса. Поселили в четырехкомнатной квартире в районе метро «Сокол», чекисты обставили ее мебелью и даже расставили книги. Устроили по специальности — в мастерскую по ремонту радиоаппаратуры, но это занятие ему быстро надоело. Он попросил устроить ему встречу с испанскими коммунистами.
Вождь испанской компартии Долорес Ибаррури позаботилась о том, чтобы Меркадера взяли в Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, где испанские эмигранты писали историю своей компартии и гражданской войны. Ему предоставили дачу в поселке Кратово. Он жил не один — женился на мексиканке Рокелии Мендоса, которая носила ему передачи в тюрьму.
К тому времени, когда он появился в столице Советского Союза, его друзья и наставники — генералы госбезопасности Эйтингон и Судоплатов — сидели в тюрьме: их посадили как людей Берии. Потом выпустили, они часто встречались.
Я спрашивал сына Судоплатова — Анатолия Павловича, который в шестидесятые годы хорошо знал Меркадера и часто бывал у него дома: сожалел ли тот о своем прошлом? О том, что убил человека?
— Нет, — ответил профессор Судоплатов, — он сожалел о том, что жизнь его так сложилась, что ему пришлось столько лет провести в тюрьме.
С Рамоном Меркадером тесно общался и профессор, доктор юридических наук Давид Львович Златопольский (в годы войны он служил в органах военной контрразведки Смерш). Златопольский женился на испанке Кончите Бруфау — из тех испанских детей, которых республиканское правительство отправило в Советский Союз. Она работала в испанской редакции радиовещания на зарубежные страны, дружила с младшим братом Рамона — Луисом Меркадером и сестрами первой жены Рамона. Луис Меркадер приехал в СССР в 1939 году и жил в нашей стране до возвращения в Испанию в 1978 году.
Златопольский говорил мне, что Рамон лишь однажды вспомнил, что он сделал, и сказал:
— До гробовой доски не забуду, как он закричал после моего удара…
Рамона Меркадера опекали сотрудники Комитета государственной безопасности. Относились к нему вежливо холодно. В Москве он не прижился. Его брат Луис вспоминал, что Рамон был мрачным, подавленным своей личной драмой и тяготами советской действительности. В октябре 1974 года уехал на Кубу, где не было снега и тоскливых аппаратчиков, где говорили по-испански и где ему дали звание генерала и предоставили работу в Министерстве внутренних дел. В Москву он в последний раз приезжал в 1977 году на празднование 60-летия Октября.
На Кубе Рамон Меркадер умер от саркомы 18 октября 1978 года. Один из самых знаменитых боевиков двадцатого столетия прожил всего пятьдесят девять лет, из них двадцать лет — треть жизни — он провел в тюрьме. С Кубы урну с прахом доставили в Москву. Хоронили убийцу Троцкого на Кунцевском кладбище — с военным оркестром и почетным караулом из солдат-пограничников. Большую часть своей жизни Меркадер выдавал себя за другого человека. И похоронили его тоже под чужим именем.
Легендарный Кузнецов
Перед войной Сталин разделил НКВД на два ведомства — собственно Наркомат внутренних дел и Наркомат госбезопасности. Вскоре после начала войны, 20 июля 1941 года, объединил НКВД и НКГБ.
Разведка стала первым управлением НКВД. Но ее численность серьезно сократилась. А «специальную работу в тылу противника на временно оккупированной территории» и организацию террористических актов и диверсий поручили 2-му отделу НКВД, который в январе 1942 года преобразовали в Четвертое управление. Им руководил Павел Судоплатов.
Первый отдел Четвертого управления ведал операциями за рубежом. Второй и третий — диверсиями на временно оккупированных советских территориях. Четвертый занимался подготовкой взрывников. Пятый — разработкой средств террора и диверсий.
Один из легендарных оперативников Четвертого управления — Николай Иванович Кузнецов. Он служил в оперативно-разведывательном отряде специального назначения «Победители», который с июня сорок второго действовал в районе города Ровно.
Немецкое оккупационное командование выбрало этот город в качестве столицы имперского комиссариата Украины. Его возглавил гауляйтер Эрих Кох, старый член нацистской партии, бывший руководитель Восточной Пруссии. В Ровно разместились штабы и основные немецкие учреждения, представлявшие оперативный интерес для советских разведчиков и диверсантов.
Командовал спецотрядом из заброшенных в немецкий тыл чекистов капитан госбезопасности Дмитрий Николаевич Медведев. После войны ветераны отряда рассорились. Поразительным образом одни подозревали других в предательстве.
Напарник Кузнецова полковник Николай Владимирович Струтинский, служивший после войны в управлении КГБ по Львовской области, даже обвинял руководителей ровенского подполья — Терентия Федоровича Новака и Василия Андреевича Бегму — в прямом предательстве. Называл их немецкими агентами. Эта история подробно изложена в статье бывшего следователя следственного отдела управления КГБ по Львовской области Олега Владимировича Ракитянского «Загадки Ровенского подполья», опубликованной в журнале «Военно-исторический архив» № 6/2003. Ракитянский во время службы в областном управлении госбезопасности расследовал это дело.
Василий Бегма — известный на Украине партийный работник. Он был секретарем Ровенского подпольного обкома партии и начальником областного штаба партизанского движения. В сорок третьем получил генеральское звание. Ему подчинялся Терентий Новак, он приехал в Ровно, когда там уже хозяйничали немцы, стал директором единственной крупной фабрики и одновременно возглавил подпольный горком партии. И это в Ровно, где свирепствовала немецкая служба безопасности!
Некоторые ветераны медведевского отряда вспоминали, что Бегма и Новак должны были переправлять в партизанские отряды оказавшихся в окружении бойцов Красной армии. Но почему-то немцы их перехватывали. А через два года все подполье в городе было уничтожено. Сохранилась только группа Новака. И это тоже стало поводом для подозрений: не находилась ли она под контролем немецкой службы безопасности?..
Впрочем, вполне возможно, что все эти обвинения продиктованы лишь завистью к чужой славе. Терентий Новак через много лет после войны стал Героем Советского Союза, а на всех Золотых Звезд не хватило.
Николай Иванович Кузнецов родился 27 июля 1911 года в Свердловской области. Начинал до войны секретным сотрудником внутренней контрразведки. На Уралмаше общался с приглашенными на завод немецкими специалистами, совершенствуя свой немецкий. Общительный красивый мужчина, он знакомился с иностранцами и их женами, выявляя тех, к кому можно было сделать вербовочный подход. После начала войны его передали в распоряжение Четвертого (разведывательно-диверсионного) управления НКВД. Готовил Кузнецова полковник Саул Львович Окунь, который после отставки работал в ресторане «Прага».
Документы офицера вермахта Кузнецову изготовил будущий полковник Павел Георгиевич Громушкин, друг знаменитого разведчика Кима Филби и художник по призванию. Полковник Громушкин всю жизнь работал в разведке, в сорок первом начинал в резидентуре в Болгарии. А вернувшись на родину, оказался в отделе, который обеспечивал нелегалов поддельными документами.
Кузнецову долго подбирали легенду, которая бы не требовала регистрации в военных комендатурах, чтобы избежать проверки. Идеально подошли документы обер-лейтенанта 230-го полка 76-й пехотной дивизии Пауля Вильгельма Зиберта (видимо, взятого в плен), который после ранения временно был прикомандирован к управлению по использованию материальных ресурсов оккупированных территорий. Родственников у реального Зиберта не было, так что неприятных встреч Кузнецов мог не опасаться. Военный билет оставили подлинный, только вклеили в него фотографию Кузнецова в форме вермахта. Наградное удостоверение и водительские права изготовили на Лубянке.
Безукоризненное знание языка, смелость и авантюризм позволили ему довольно долго продержаться в немецком тылу. Он специализировался на похищении и уничтожении чиновников оккупационной администрации.
Считается, что информацию о том, что происходило у немцев, Кузнецову поставляла Лидия Ивановна Лисовская, молодая и красивая женщина, балерина, жена убитого офицера польской армии. Она с тридцать девятого года была осведомителем НКВД. Во время оккупации работала официанткой в столовой для немцев и в Ровно пользовалась большим успехом у офицеров вермахта (
Потом стали вспоминать, что когда Ровно освободила Красная армия, Лидия Лисовская вроде бы неосмотрительно сказала, что она знает о подполье такое, что полетят большие головы… Возможно, она вовсе этого и не говорила, а версия такая возникла уже после ее гибели, когда пытались понять, что с ней произошло, и все казалось странным и подозрительным.
Всех подпольщиков отправили в столицу Украины получать ордена поездом, а ее с сестрой почему-то повезли на машине. До Киева они не доехали. В пути обеих женщин застрелили. Нарком госбезопасности Всеволод Николаевич Меркулов распорядился провести расследование, но ничего выяснить не удалось. Война есть война…
Лисовская погибла уже после того, как в марте сорок четвертого года Николай Кузнецов попал к украинским националистам. Его бывший напарник полковник Струтинский уверял, что Кузнецов в ночь на 9 марта 1944 года приехал в деревню (где его убьют) ради встречи с партизанами. А там его ждали оуновцы. Случайность? Или заманили в засаду?.. Историки полагают, что за давностью лет уже не удастся восстановить все обстоятельства смерти Николая Кузнецова.
Человек, который привел Гитлера к власти
Павел Судоплатов получил возможность набрать тех людей, которых считал способными к диверсионной работе. Он вытащил из-за решетки бывшего руководителя спецгруппы особого назначения при наркоме внутренних дел Якова Серебрянского. Заместителем взял Леонида Эйтингона, которому, как впоследствии рассказал в своей книге сам Судоплатов, поручил особую миссию в Турции.
24 февраля 1942 года немецкий посол в Анкаре вместе с женой направлялся по бульвару Ататюрка к зданию своего посольства. Пунктуальный до крайности, он всегда следовал этой дорогой в одно и то же время, что облегчало задачу боевой группы.
Неизвестный попытался бросить в него взрывное устройство. Но, видимо, из-за неопытности привел его в действие слишком рано, и бомба взорвалась у него в руках. Боевик погиб на месте. Германский посол и его жена практически не пострадали.
Послом был Франц фон Папен. И если бы его тогда убили, многие были бы счастливы. Именно Папен в значительной степени привел Адольфа Гитлера к власти.
Франц фон Папен, католик-аристократ из Вестфалии, служил в рейхсвере. А перед Первой мировой его отправили военным атташе в Соединенные Штаты. Когда началась война, капитан Франц Папен получил приказ из Берлина: помешать американцам вступить в войну на стороне Антанты. Он пытался создать антивоенную пропагандистскую машину. Немцы тайно получили контроль над крупнейшей нью-йоркской газетой «Ивнинг мейл». Пытались купить «Вашингтон пост» и нью-йоркскую «Сан». Щедро платили продажным журналистам и политиканам.
Но все усилия пошли насмарку после того, как немецкая подлодка пустила на дно пассажирский лайнер «Луизитания». Погибли 1119 человек, среди них было 274 американца. Немецкий посол в США телеграфировал в Берлин: «Мы должны честно признать, что наша пропаганда здесь больше не действует». В 1915 году американцы выслали Папена из страны. Он пошел на фронт. После войны стал депутатом рейхстага.
«Молодой, стройный, с волосами, подстриженными бобриком, со светло-голубыми глазами, выступающими вперед зубами и искусственной улыбкой на устах, фон Папен представляет собой человека хитрого и весьма склонного к интригам» — таким его увидела французская журналистка Женевьева Табуи.
Так и было! Он был охвачен страстью к интригам. Па-пен служил в том же полку, что и сын президента Оскар фон Гинденбург. Оскар служил у отца военным адъютантом и рекомендовал ему сослуживца. Аристократические манеры и происхождение Папена импонировали самому президенту. 1 июня 1932 года президент Пауль фон Гинденбург назначил рейхсканцлером Франца фон Папена.
Новый глава правительства распустил рейхстаг в надежде, что немцы проголосуют за него. Но 31 июля 1932 года на выборах в рейхстаг Национал-социалистическая немецкая рабочая партия одержала победу и стала сильнейшей политической силой в Германии. Нацисты получили вдвое больше мест в рейхстаге, чем два года назад. А фон Папен лишился поддержки в рейхстаге и утратил пост канцлера.
Но он хотел во что бы то ни стало вернуться к власти! Убедил президента, что разумно поручить Гитлеру сформировать правительство и в этом нет ничего страшного — бывшим ефрейтором можно манипулировать. Папен доказывал Гинденбургу, что в правительстве, где нацисты получат всего несколько постов, Гитлер будет связан по рукам и ногам.
9 января 1933 года Франц фон Папен пришел к президенту с готовым решением. Он сказал, что способен привлечь нацистов в коалиционное правительство на разумных условиях. Такое правительство будет пользоваться необходимой поддержкой в рейхстаге и сможет нормально работать. Гитлер получит пост канцлера, но сам Папен станет вторым человеком в правительстве и будет сдерживать фюрера.
Казалось, ловкая интрига Папена увенчалась успехом. Нацистов заставили служить государству и при этом отказаться от своих радикальных планов.
Папен самодовольно говорил своим друзьям о фюрере:
Поделиться книгой: