Все у нас получится!

– Вообще-то ты сделала очень разумный и практичный выбор, разве нет? Лина!

У Лины вытянулось лицо, и она вырвалась из рук Ильи, пытаясь уйти, но он поймал и не пустил.

– Я с тобой не из-за твоих денег, – мрачно сказала Лина, не глядя на Илью.

– Я знаю. Прости. Я дурак, и шутки у меня дурацкие.

– Ничего ты не дурак.

– Хорошо, я очень умный. Все, как ты хочешь.

– А можно я спрошу?

– Спрашивай.

– Только не сердись! Ты очень ее любил? Свою жену?

Илья вздохнул – что-то такое он подозревал. Он поцеловал Лину в лоб, потом в губы и прижал к себе:

– Понимаешь, какая штука – она была принцессой. А принцесс любить нельзя. Обожать можно, преклоняться. Но не любить.

– Но ты так страдаешь!

– Дурью маюсь, вот что я делаю. Впрочем, уже не страдаю, если ты заметила. Она меня тоже никогда не любила. Поженились мы, потому что Старик так велел. А мы все его слушались. И я изо всех сил старался соответствовать его ожиданиям, как их представлял. Чувство долга, понимаешь?

– А как же твоя собственная жизнь?

– Мне казалось, это и есть моя собственная жизнь. Кто я без Старика? Ноль.

Лина так рассердилась, что даже оттолкнула Илью:

– Что за глупости? Ты… Нет, у меня слов нет. Ты хоть знаешь, что про тебя говорят?

– Прозвища-то эти дурацкие? Знаю. Лорд-Десница, Железный Дровосек.

– И еще Малюта Скуратов!

– Господи, хорошо хоть не Берия.

– Это не в насмешку! И не от страха. Хотя, конечно, боятся. Они тебя уважают. Гордятся тобой.

– Лина, ну что ты выдумываешь?

– Я не выдумываю! Этот тип, что тебя Малютой обозвал, как его… Хозяйственник! Я смотрела запись твоего выступления на экономическом форуме, а он пришел за чем-то. Сел рядом и тоже стал смотреть. А потом говорит: «Наш-то – каков молодец! Старик так бы не смог». Они считают, что ты круче Старика, понимаешь? Умнее, способнее, хватка лучше. Говорят, что при тебе порядка стало больше, дисциплины. И то, что ты строгий, им нравится. Суров, но справедлив!

– Каков я молодец-то, – сказал смущенный Илья, который никак не ожидал от Лины столь пламенной речи. – А ты вот замуж за меня не хочешь!

– Хочу. Я думала, вдруг ты расхотел.

– Ох, горе. Лина, пока ты не появилась, я задыхался от тоски. Целых два года. Не знал, как выбраться. Столько денег просадил на всяких психотерапевтов! А потом ты упала на меня в лифте. Словно сама жизнь обрушилась. И я почувствовал, что живой, настоящий. Я стал просыпаться с улыбкой! Пока ехал в офис, думал о тебе. Пытался представить, в чем ты придешь, как волосы уложишь. Ни разу, кстати, не угадал. Ревновал тебя страшно ко всяким Кузнецовым. Им ты улыбалась, а мне нет.

– Илюша…

– Как ты считаешь, твои родители согласятся к нам переехать? Павлика-то мы сразу заберем. Придется найти ему гувернантку, раз ты не соглашаешься уволиться. Или все-таки родителей уговорим? У меня там шикарно, даже бассейн есть. Не знаю, правда, как им понравится на сорок шестом этаже…

– На каком?!

– Надеюсь, ты высоты не боишься? А то можем переехать куда-нибудь поближе к земле, дом купить. В общем, как решишь, так и сделаем. Я же подкаблучник, должен выполнять все твои прихоти. Какие у тебя прихоти, говори! Ах да, «Хаммер». Куплю тебе «Хаммер». Какую ты хочешь свадьбу? Как у Долли?

– Ты что, собираешься выполнять все мои желания?

– В разумных пределах.

– Хочу арбуз!

– Сейчас закажем.

– А если я хочу, чтобы ты сам пошел и купил?

– Без проблем. Я только не уверен, что в этой дыре можно найти свежий арбуз в такое время года.

– А если я захочу Луну с неба?

– Я же сказал – в разумных пределах. Луну не смогу, но вот участок на Луне – пожалуйста.

– Зачем мне участок на Луне… Мне и арбуза-то не надо…

Лина обняла Илью и заплакала.

– Поверила наконец?

Она только кивнула.

– Единственное, что я не смогу сделать, так это носить тебя на руках. Просто не подниму.

– Ты что хочешь сказать? Я толстая?!

– Ты роскошная! Но увесистая. Как навалилась тогда на меня всей своей тушкой! В лифте. Еще и ногу отдавила.

– А мне вот показалось, что ты с большим удовольствием обнимал мою увесистую тушку!

– Я и сейчас с удовольствием обнимаю. Слушай, пойдем уже завтракать. А потом я тебе все расскажу про удовольствие. Даже покажу! – сказал Илья. – И не пугай меня больше так. Это ж никаких нервов не хватит.

– Не буду, – улыбнулась Лина.

Неделя отпуска у них получилась своеобразной: из номера они почти не выходили, так и не познав всех прелестей спа-салона и термального комплекса – Илье вполне хватало прелестей его русалки. Но тем не менее он «держал руку на пульсе», как любила сказать Долли: то и дело проверял электронную почту, смотрел биржевые сводки, давал руководящие указания. Лина наслаждалась, любуясь голым Званцевым, расхаживающим по номеру с мобильником у уха.

Визит к родителям Лина не могла потом вспоминать без несколько истерического смеха, настолько велико было обоюдное потрясение. Ольга Петровна и Аркадий Сергеевич просто обомлели, увидев дочь с таким кавалером. Все испытывали неловкость, только Павлик пребывал в полном восторге от машины Званцева. В субботу они втроем покатались по окрестностям Ясногорска, давая родителям прийти в себя. Илья хотел было остановиться в отеле, чтобы не смущать родных, но Лина сказала, что не протянет без него целую ночь:

– А ты должен прочувствовать, во что ввязываешься. И потом, кто обещал выполнять все мои прихоти?

– А обо мне ты подумала? Как я выживу рядом с тобой, зная, что ничего нельзя?

– Неужели ты не устал? После всех наших безумств?

– Устал. Но ты на меня так действуешь…

– Не переживай, с родителями я разберусь.

Она-то знала возможности родного дома, основательно и крепко построенного прадедом на окраине Ясногорска: стены изготовлены из цельных бревен, хорошо проконопачены и оштукатурены на совесть, так что звукоизоляция на высоте. Лина проверила это еще в юности: только слабые звуки от включенных на полную громкость хитов групп Metallica и Kings Of Leon просачивались на половину родителей. А под прикрытием песни Sex on Fire происходил настоящий, весьма бурный секс с будущим отцом Павлика. Лина невольно вспомнила прошлое и поморщилась: следовало рассказать обо всем Илье, но не сейчас же! Нет-нет, потом как-нибудь. Она еще не знала, что очень скоро это прошлое вторгнется в ее настоящее и чуть не разрушит его.

К воскресенью все слегка привыкли друг к другу и решили, что Павлик пока поживет с дедом и бабушкой, а ближе к сентябрю переберется в Москву. Старики, конечно же, не хотели расставаться с домом и садом, но согласились приехать в гости в следующие же выходные, а Илья обещал прислать за ними машину. Мама Лины улучила минутку и устроила дочери настоящий допрос:

– Ты уверена в том, что делаешь? Это же человек совсем из другого мира!

– Мама, мы любим друг друга!

– Да уж, тут ничего не скажешь – искры так и сыплются.

– Илья хороший человек. И очень одинокий.

– Ох, не знаю…

– Просто пожелай нам счастья.

Мама поцеловала Лину, покачав головой, а на прощанье неожиданно для себя самой обняла Илью:

– Вы уж берегите мою девочку!

Илья смутился и неловко обнял ее в ответ, пробормотав:

– Непременно…

Потом старики долго стояли у калитки, глядя вслед удаляющейся машине, которая увозила их непутевую дочь в светлое будущее.

– Да ладно тебе, мать! – сказал Аркадий Сергеевич, покосившись на жену. – Все будет хорошо. Нормальный мужик.

Ольга Петровна только вздохнула:

– Посмотрим. Да только всё лапоть сапогу не пара!

Лина с Ильей довольно долго ехали молча – переваривали впечатления. Потом Лина осторожно спросила:

– Как ты? Не сильно тебя достало наше семейство?

– Нормально. Они мне понравились. А я им – не очень, судя по всему.

– Это они просто от неожиданности! Привыкнут, ничего. Они показались тебе фамильярными?

– Они показались мне приятными и доброжелательными. Дело во мне. Я… не привык.

– К чему?

– Да ко всему этому! Когда твоя мама меня вдруг обняла… Не знаю. Я жил совсем иначе. Слишком долго был один. Даже… Даже когда все были живы. Так что тебе придется быть снисходительной.

– Да я сразу поняла, какой ты бирюк! Не бойся, все у нас получится.

Она наклонилась к Илье и крепко поцеловала, пользуясь тем, что они стоят на светофоре. Правда, оказавшись в доме Ильи, Лина слегка поколебалась в своей уверенности, настолько подавила ее обстановка: охрана, швейцар, лифт с зеркалами и кушеткой. В лифте Лина нахмурилась, что-то вспоминая, потом прыснула со смеху.

– Ты что? – спросил Илья, с улыбкой глядя на порозовевшую от смеха Лину.

– Знаешь, на что это все похоже? Смотрел фильм «Красотка»?

– Вряд ли.

– В общем, там миллионер ведет к себе в номер проститутку. В очень приличном отеле. И там такой лифт! Вроде этого. Она входит, плюхается на кушетку и говорит: «Шикарный номер. О, тут и диванчик на двоих», а он объясняет потрясенным людям: «Первый раз в лифте».

– Ну, у тебя и ассоциации!

– А что, похоже. И едем в пентхаус, все как там. И ты, кстати, похож на Ричарда Гира!

– Не думаю.

– Такой же сдержанный и элегантный.

Илья обнял ее и тихо сказал, поцеловав:

– Не волнуйся ты так. Все будет хорошо.

Обойдя пентхаус Званцева, Лина некоторое время молчала, потом спросила:

– И что, тебе тут нравится? В этом космическом корабле?

– Даже не знаю, – растерялся Илья. – Я не задумывался. Бассейн нравится.

– Бассейн – это хорошо, конечно. Но неуютно.

Илья с новым чувством огляделся по сторонам: много стекла и металла, контраст черного и белого, холодный свет. Ну да, уютом тут и не пахнет. Он пожал плечами:

– Я дизайнера нанимал, он сказал – так модно. Но ты можешь все переделать, если хочешь.

– Посмотрим. Павлик, конечно, будет в восторге!

– Похоже, я недалеко ушел от Павлика.

Остаток ночи они провели весьма бурно и заснули на одном из многочисленных черно-белых диванов, так и не добравшись до спальни. В офис заявились только к полудню – заезжали к Лине, чтобы она смогла переодеться и забрать вещи. Среди сотрудников они произвели эффект, сравнимый с землетрясением, потому что держались за руки. Званцеву было легче – он отсиживался в кабинете, а Лина защищала рубежи в приемной, с трудом сохраняя серьезный вид. Илья углубился в очередной доклад из Челябинска, где складывалась не слишком приятная ситуация, когда звякнул внутренний телефон. Он снял трубку.

– Илья Константинович, – раздался официальный голос Лины. – К вам Максим Кузнецов.